Корейское студенчество в Японии и “Декларация независимости” 1919 г.

Группа корейских студентов в Токио, написавших текст «Декларации независимости» Кореи

Виктор Алексеевич ГАЙКИН,
кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник от­дела востоковедения
Института истории, археологии и этно­графии
народов Дальнего Востока ДВО РАН,
г. Владивосток.

Впервые в отечественной историографии сделана попытка показать роль корей­ской учащейся молодёжи в Японии в подготовке антияпонского Первомартов­ского движения 1919 г., создании «Декларации независимости».

Ключевые слова: корейские студенты в Японии, Первомартовское движение, Декларация независимости.

Korean Students in Japan and the “Declaration of Independence” (1919)

V.A. Gaikin, a senior researcher. Institute of History, Archaeology and Ethnography of the Peoples of the Far East FEB RAS, Vladivostok

For the first time in the Russian historiography there made an attempt to show the role of the Korean studying young people in Japan in the preparation of the anti-Japanese “The first March movement” for the independence (1919) in Korea, the creation of “the Declaration of Independence”.

Key words: Korean students in Japan, “the first March movement”, the Declaration of Independence.

Большинство корейских студентов в Японии (1322 чел. из 2087 чел.) обучалось в Токио, где находились ведущие университеты и сформиро­валась относительно свободная атмосфера студенческой жизни [2, с. 98]. В первые десятилетия XX в. в Японии наблюдался «расцвет либеральных идей» (4, р. 17). Идеи свободы, равенства, прав человека стали особенно по­пулярны в среде интеллигенции, преподавателей университетов. Профес­сора японских университетов (Ёсино Сакудзо, Минобэ Тацукити) трансли­ровали эти идеи в аудиториях. Профессор Токийского университета Ёсино Сакудзо поощрял корейских студентов к борьбе за независимость Кореи не только в своих лекциях, но и в публикациях [4, p. 18]. Общество Синд- зинкай (Общество нового человека), основанное в декабре 1918 г., вклю­чавшее как корейских, так и японских студентов Токийского универси­тета, открыто выступало за предоставление Корее независимости. Идеи свободы, прав человека как нельзя лучше соответствовали умонастроени­ям приехавшей из порабощённой Кореи молодёжи.начале XX в. Токио стал притягательным интеллектуальным центром для китайских и корейских студентов. Корея в 1-й трети XX в. не име­ла достаточного количества средних и высших учебных заведений, что­бы удовлетворить тягу молодёжи к знаниям. Неспособность отсталой ко­рейской деспотии противостоять молодому капиталистическому хищнику привела молодёжь к пониманию необходимости изучения западной науки и философии как необходимой компоненте развития общества и государ­ства. Ли Гван Су, который двумя годами позже стал одним из активистов Первомартовского движения, писал: «Запад создал форму цивилизации, превосходящую ту, которая была создана на Востоке. Восток может её адап­тировать» [4, p. 16].

Корейские иммигранты в чужой стране объединялись в общества взаи­мопомощи, кружки изучения японского языка, дискуссионные клубы. Способность к общественно-политической самоорганизации — одна из специфически национальных черт этой нации. Профессиональные, сту­денческие, политические организации корейской диаспоры начали соз­даваться практически одновременно с появлением в Японии корейских эмигрантов. Young Men’s Christian Association — Христианская ассоциация молодых людей (аббревиатура —YMCA), действовавшая в Корее, име­ла представительство и офис в Канда (район Токио). Сотрудники YMCA приветствовали посещения представительства корейскими студентами (и не только христианами). Здание миссии вскоре превратилось в неофи­циальную штаб-квартиру корейских студентов, используемую для прове­дения политических митингов, встреч, дискуссий.

Первой организацией корейских иммигрантов в Японии (в основном студентов и интеллигенции) было Общество корейской христианской мо­лодёжи, созданное 5 ноября 1906 г. (с ноября издавался журнал «Христиан­ская молодёжь»). Слово «христианская» в названии общества вовсе не го­ворит об его исключительно религиозном характере. Религиозная оболочка помогала регистрации и легальному существованию организации, содер­жанием деятельности которой было развитие национального сознания ко­рейской диаспоры, пропаганда идей независимости Кореи. Обращение к христианству — форма протеста против попыток японских властей ас­симилировать корейских иммигрантов, заставить их отправлять японские (синтоистские) обряды. Христианская религия могла стать связующей нитью с западными странами, на помощь которых рассчитывали корей­ские политические деятели для достижения независимости. Как вспоми­нают бывшие студенты — корейцы в Японии: «Все мы в те бурные годы бредили идеями свободы, независимости и христианства» [4, p. 15].

О содержании дискуссий, проходивших в здании YMCA, говорят сле­дующие примеры. 9 апреля 1915 г. в Доме собраний корейской христиан­ской молодёжи (неофициальное название офиса YMCA) проходил съезд абитуриентов-выпускников корейских школ, приехавших учиться в Япо­нию. Студент университета «Мэйдзи» Сон Чжин У в своём выступлении сказал: «В скором будущем мы должны будем изменить существующую ситуацию и готовиться к этому нужно уже сейчас. Для свержения (япон­ского колониального режима) необходимы 4 компоненты: общественное мнение, ораторское искусство, литература, непосредственные действия (прямые акции)». 21 августа 1916 г. на прощальном вечере председателя токийского Общества корейской христианской молодёжи в выступлении Чан Тык Су прямо говорилось, что Корея нуждается и в социальных пре­образованиях для воссоздания государства: «Корейские студенты в Япо­нии надеются на возрождение разложившейся Кореи. В будущем управ­лять Кореей будут эти студенты. Мы должны на базе общества молодых христиан-корейцев строить сильные организации и планировать социаль­ную революцию». 1 октября 1916 г. на воскресном собрании Общества ко­рейской христианской молодёжи проповедник По Ки Сын выразил мне­ние, что молодые корейцы должны быть готовы принести себя в жертву на благо корейской нации [2, с. 74].

10 января 1909 г. появилось Общество развития образования великой Кореи (Тэханханхакхве), объединявшее учащуюся молодёжь. Преемником Тэхан ханхакхве стало созданное токийскими студентами 21 мая 1911 г. Тё- сэн рюгакусэй симбокукай (Общество дружбы корейских студентов в Япо­нии). Самой влиятельной, многочисленной, «долгоиграющей» организа­цией корейского студенчества в Японии стало Токийское общество дружбы корейских студентов (Токио тёсэн рюгакусэй гакуюкай), которое появи­лось в результате объединения семи мелких студенческих организаций, имевших досуговый либо земляческий характер. Его руководители всеми способами (не всегда этически допустимыми) пытались охватить влияни­ем, поставить под свой контроль большинство токийских студентов-ко- рейцев [2, с. 69].

В апреле 1914 г. начал выходить печатный орган Токийского общест­ва дружбы корейских студентов «Свет знаний». Статьи, публиковавшие­ся в журнале, имели националистический, антияпонский характер, поэто­му нередко японские цензоры запрещали выпуск того или иного номера.

В мае 1916 г. уже отпечатанный тираж журнала (№ 9) был запрещён к про­даже и конфискован полицией. По этому поводу заведующий редакци­онного отдела Гакуюкай (сокращённое наименование Общества дружбы корейских студентов) Чан Тык Су отметил: «Власти оказывают давление, мешают выходу каждого номера. Это даже полезно для молодёжи, посколь­ку мы выражаем протест и усиливаем сопротивление» [2, с. 73]. До 1930 г., когда журнал прекратил существование, вышло 29 номеров. Тираж издания составлял 600—1000 экземпляров, половина тиража пересылалась в Ко­рею [2, с. 70]. Руководство токийского общества дружбы корейских студен­тов с 1914 г. приступило к созданию филиалов общества на правах само­стоятельных в других университетских городах Японии, ставя цель создать в итоге общеяпонскую организацию.

С января 1914 г. по май 1917 г. были созданы Общество дружбы ко­рейцев Осака (Дзай осака тёсэндзин симбокукай) — 15.01.1915, Общест­во дружбы корейских студентов в Киото (Кёто тёсэн рюгакусэй симбо­кукай) — 3.04.1915, Общество дружбы корейских девушек—3.04.1915 (в 1920 г. переименовано в Общество развития образования корейских де­вушек), Восточноазиатская лига — октябрь 1915 г., Корейское научное об­щество — 10.11.1915 идр. В эти же годы основаны Союз выпускников, Гим­настическое общество, Общество абитуриентов, Общество встреч нового года, Общество ораторов. Все они создавались по инициативе Гакуюкай.

Необходимо отметить рост популярности социалистической идеологии в студенческой среде. По мнению председателя Гакуюкай Чон Но Хона, вы­ступившего 27 декабря 1916 г. на вечере встречи Нового года: «В последнее время растут ряды социалистов» [2, с. 75]. Идеи всеобщего равенства лег­ко абсорбировались корейской молодёжью, которая хорошо усвоила уро­ки дискриминационного отношения со стороны японских колонизаторов

Япония, как это ни парадоксально, становилась идеологической (и от­части организационной) базой подготовки независимости. Сюда стекались сравнительно образованные, амбициозные выпускники корейских школ, которым обучение в Японии давало возможность проявить свои качества лидера, получить образование и как следствие делать карьеру на родине. О том, с какими идеями приезжала в Японию учащаяся молодёжь из Ко­реи, говорит следующий эпизод. 26 октября 1916 г. по инициативе Гакую­кай состоялось собрание абитуриентов-корейцев. Недавно прибывший из Кореи и уже столкнувшийся в японской гостинице с дискриминацион­ным отношением Со Сан Му сказал: «Если мы будем бороться, то в буду­щем обязательно завоюем независимость». Его поддержал первокурсник отделения английской филологии: «Имеющая 4-тысячелетнюю историю корейская нация не потерпит чужеземного гнёта. Мы, корейские студен­ты, должны без колебаний положить свои жизни на алтарь независимо­сти Кореи» [2, с. 74].

Большинство из этих молодых людей были патриотически настрое­ны и видели себя в будущем только гражданами свободной независимой Кореи. Студенческие общества (кружки), которые они организовывали, формально носили научный, спортивный, просветительский характер. На деле они становились легальными центрами формирования идеоло­гии борьбы за независимость Кореи, антияпонских политических орга­низаций. 23 мая 1915 г. на собрании «общества читателей» в присутствии 300—400 молодых корейцев Ким Чхоль Се заявил: «Восток для восточных людей, а именно Китай —для китайцев, Индия —для индийцев…». Со­бравшиеся дружным криком закончили его мысль: «Корея — для корей­цев!» [2, с. 71].

Общество ораторов формально было создано для развития у студентов умения вести дискуссии, совершенствования японского языка. О настоя­щем содержании его деятельности говорит такой факт. 22 января 1916 г. (по инициативе Гакуюкай) состоялся съезд представителей Общества ора­торов. Студент университета Васэда Ли Гван Су заявил: «Можно ли назвать существование корейского народа жизнью?! Наша страна стала колонией, корейцы покидают родину и скитаются на чужбине» [2, с. 72]. В апреле то­го же года на конференции, проведённой опять же по инициативе Гакую­кай, студент университета Васэда Чан Тык Су призвал к активному со­противлению японским агрессорам. 17 февраля 1917 г. на съезде обществ ораторов студент Сон Вон Кион в своей речи подчёркивал необходимость пропаганды борьбы за свободу Кореи, формирования национального са­мосознания: «У нашего народа не хватает духа коллективизма. Когда наш народ поверит в то, что независимость достижима, только тогда эта цель станет реальной» [2, с. 73].

17 ноября 1917 г. на очередной конференции обществ ораторов, ини­циированной Гакуюкай, Чан ТыкХу попытался сформулировать програм­му действий: «задача корейской молодёжи состоит в том, чтобы формиро­вать реальную силу, искать сочувствующих в среде японских политиков, промышленников, студентов для содействия в получении Кореей авто­номии (самоуправления), восстановить могущество и суверенитет Кореи. Поскольку вторая и третья цели пока недостижимы нужно сосредото­чить усилия для решения первой задачи». Его мнение оспорил Кван Кие Пэк: «.апеллировать к представителям японского политического истеб­лишмента с просьбой предоставить Корее самоуправление бессмыслен­но, такие попытки были и успехом не увенчались. Корейские студенты в Японии должны взять на себя обязанность по изгнанию японских бан­дитов» [2, с. 78].

Носителями радикальных идей были и члены ещё одного известного молодёжного Общества однокашников. На объединительном съезде этих кружков студент университета «Нихон» Чха Нам Чин предложил создавать боевые дружины (гиютай): «Мы нация, которая имела государственность. Подняв корейский флаг, с криком мансё (бандзай) нам нужно продви­гаться вперёд». По мнению студента Пэк Нам Хуна: «Корейские студенты в Японии должны перенести акцент на практическую деятельность. Решая параллельно задачи теории и занимаясь конкретной практической деятель­ностью, мы добъёмся своих целей» [2, с. 75]. Для политических манифеста­ций использовались даже спортивные мероприятия. 31 октября 1916 г. на спартакиаде корейских студентов около 300 молодых людей на стадионе пели корейские патриотические песни, устроили костюмированное пред­ставление, в котором изображали выдающихся государственных деятелей Кореи, известных корейских мыслителей древности, что было недвусмыс­ленным вызовом японской колониальной политике в Корее.

Два события мирового масштаба — Октябрьская революция в России и окончание Первой мировой войны — оказали влияние на корейскую уча­щуюся молодёжь в Японии. Революция в России — прежде всего, как на­глядный пример «технологии» и возможности изменения государствен­ного устройства, формы власти. Окончание Первой мировой войны было связано с развалом империй (Австро-Венгерской и Российской) и появ­лением в Европе множества новых государств. В январе 1918 г. американ­ский президент Вильсон декларировал 14 принципов национального само­определения, что также давало народам колоний (иллюзорные) надежды на возможность освобождения от колониального гнёта. 3 апреля 1918 г. на спартакиаде корейских студентов в Токио (организованной Гакуюкай) её участники несли большую карту Кореи с надписью «территория, управляе­мая корейским императором» (2, с. 81). В июле 1918 г. на очередном съезде Общества ораторов (инициированном Обществом однокашников универ­ситета «Мэйдзи») Со Чхун выступил с призывом: «Корейский народ дол­жен готовиться к борьбе за независимость» [2, с. 82].

С 1918 г. по выступлениям студентов на конференциях различных об­ществ прослеживается тенденция к частичной утрате доверия и надежды на помощь ведущих капиталистических государств в деле получения Ко­реей независимости и рост интереса к социалистическим идеям, которые, «овладев массами в России, полностью изменили эту страну». На объеди­нительном съезде Общества ораторов (18 мая 1918 г.), проведённом по ини­циативе Гакуюкай, студент Хан Тхэ Вон пропагандировал социалистичес­кие идеалы: «В обществе не будет классовых различий, пропасти между богатством и бедностью — того что в современном обществе является при­чиной недовольства и конфликтов. Поэтому все сейчас хотят социализ­ма». С похожей речью выступил студент из университета Мэйдзи [2, с. 83].

22 ноября по инициативе Гакуюкай состоялось собрание Общества ора­торов. В своём выступлении Со Чхун подчеркнул: «Эта война (Первая ми­ровая. — В.Г.) оправдывалась идеалами свободы, справедливости. Но про­возглашавшие эти идеи США, Англия не дали независимость Индии и Филиппинам. Все их лозунги — не более чем красивые слова. Для само­определения народов возможностей как не было, так и нет». Студент Ким Пом Су прочитал лекцию о коммунистических идеях: «В настоящее вре­мя в России идёт строительство коммунизма. Нынешний мир временный, установить вечный мир может только коммунизм» [2, с. 83].

В 1920 г. из проживавших в Японии 30 000 корейцев под негласным надзором японской полиции находилось 212 чел., считавшихся неблаго­надёжными. Большинство из них (151 чел.) были студенты. Это особенно впечатляет, учитывая, что корейских студентов в Японии в 1920 г. было все­го 700 чел. Рабочих в списке неблагонадёжных (по версии японской поли­ции) оказалось очень мало [4, р. 14, 18], что говорит о слабой политизиро­ванности корейцев, трудившихся на японских фабриках и заводах.

Численность корейских иммигрантов в Японии

1913 1916 1917 1919
3 635 чел. 5 624 чел. 14 502 чел. 26 605 чел.

В эти данные не входит статистика корейских студентов, которых бы­ло в 1907 г. — 500 чел., в 1919 г. — 700 чел. [3, p. 279].

Учащаяся молодёжь была авангардом антияпонского движения. Корей­ские студенты в Японии были политически намного активнее, чем в Корее. Они издавали журналы, критикующие колониальный режим в Корее, пе­репечатывали антияпонские материалы из прессы, издаваемой корейской диаспорой в США, Китае. 30 декабря в токийском Доме христианской молодёжи состоялся съезд Общества ораторов (присутствовало 400 чел.). В процессе обсуждения будущего Кореи студенты пришли к выводу о том, что «Корея должна стать независимой, а мы должны принести в жертву свои жизни для достижения этой цели». 6 января 1919 г. на конференции Общества ораторов, организованной Гакуюкай, присутствовавшие реши­ли, что наступило время конкретных действий для освобождения Кореи. Был избран временный «комитет действия» из 10 человек [2, с. 78]. Поли­ция, осведомлённая о планах инсургентов, 7 января возле Дома христиан­ской молодёжи арестовала 12 студентов.

Заговорщики решили перейти на подпольный режим и создали тайное общество «Молодёжь за независимость Кореи» (Тёсэн сэйнэн докурицу- дан). По поручению членов общества один из его лидеров студент Ли Гван Су в начале февраля написал проект «Декларации независимости», в кото­рой осуждалась аннексия Кореи: «Наш народ, чтобы добиться независимо­сти, свободы, права на существование, будет бороться до последней капли крови. Если японские власти не пойдут навстречу справедливым требо­ваниям корейского народа, мы объявим Японии вечную кровавую вой­ну. Наш народ имеет древнюю историю, традиции государственной неза­висимости. Это великий народ, внёсший значительный вклад в мировую культуру. Мы требуем у мирового сообщества и у Японии реализации права на самоопределение» [2, с. 82]. В декларации отчётливо ощущается влия­ние Октябрьской революции в России на мировоззрение авторов текста: «Россия… ликвидировала милитаризм и строит новое государство на осно­ве справедливости и свободы. После создания нового государства, став­шего первым прогрессивным и демократическим государством, построен­ным на принципах справедливости и свободы, у нас появилась надежда, что и наша нация сможет внести свой вклад. в дело мира и справедливо­сти» [1, с. 40]. Текст был утверждён на собрании студентов. Студентки из Общества корейских девушек провели акцию и собрали 100 иен, на ко­торые удалось отпечатать 600 экземпляров «Декларации независимости» и 1000 экземпляров «Петиции», которая также была выдержана в резких тонах. Японские оккупанты назывались варварами, обвинялись в жесто­ком обращении с корейцами, в игнорировании интересов корейского на­рода. Студенты требовали от Японии предоставить Корее независимость и грозили кровавой войной против японцев, если их требования не будут удовлетворены.

Декларация независимости 5 февраля была послана из Шанхая лидерам Англии, США, Франции, 8 февраля — в газеты China press (проамерикан­ская), North China daily news, которые опубликовали её соответственно 9 и 10 февраля. В тот же день члены «комитета действия» разослали по поч­те текст «Декларации независимости» послам различных стран, министрам японского правительства, обеим палатам японского парламента. В тот же день состоялся съезд студентов, который был по существу съездом обще­ства «Молодёжь за независимость Кореи». На нём «Декларация независи­мости» была публично зачитана. Полиция разогнала собрание, арестовав 27 студентов. 12 февраля около 100 студентов колонной пошли к япон­скому парламенту, чтобы передать депутатам просьбу о предоставлении Корее независимости. 14 человек были арестованы полицией. 24 февраля 150 студентов собрались в парке «Хибия», чтобы обсудить вопрос о созы­ве съезда корейской христианской молодёжи. Полиция разогнала митинг, арестовав 16 чел.

По мнению автора книги «Корейцы в Японии, социально-политичес­кая история», «Декларация независимости» сыграла роль импульса Перво­мартовского движения и оказала большое влияние на последующую борьбу за независимость. Декларация токийских студентов подвигла корейского издателя Чхве Нам Сона и других деятелей к поддержке движения за неза­висимость» [2, с. 82]. Буржуазные националисты в Корее, получив текст декларации, посчитали его слишком радикальным. Был образован коми­тет, который поручил Чхве Нам Сону составить более умеренный текст декларации. 27 февраля 1919 г. в доме Чхве Рина 33 известных представи­теля корейского истеблишмента (предприниматели, мыслители, религи­озные деятели) подписали текст декларации, провозглашавшей: «Идеи ра­венства всех людей на земле священны, право наций на самоопределение не подвергается сомнению. Народ выражает великие чаяния свободной нации. Мы должны повлиять на японских политиков, стоящих на лож­ной позиции. придерживающихся старых методов насилия.» [1, с. 41]. Демонстрацию с требованиями независимости решили провести 1 марта, приурочить к дню похорон бывшего императора Кореи Кочжона. На со­стоявшемся 1 марта 1919 г. в сеульском парке «Пагод» митинге декларация была зачитана. Массовые демонстрации, организованные региональными ячейками религиозной организации Чхондогё, охватили всю страну. «Дек­ларация независимости» сыграла роль той самой искры, которая, упав на хорошо подготовленную японским колониальным гнётом почву ненавис­ти к захватчикам, зажгла «пламя» Первомартовского движения.

События, начавшиеся после демонстрации, вышли из-под контроля членов комитета. Японцы чувствовали себя в Корее чужими во враждеб­ной стране и стремились подавить движение, которое носило общена­циональный характер (15 тыс. демонстраций, 2 млн. участников), любой ценой. По официальным японским данным, число убитых составило 553 чел. и более 12 тыс. было арестовано. Советские исследователи гово­рят о 8 тыс. убитых и почти 16 тыс. раненых по всей стране [1, с. 48].

Радикально настроенные корейские студенты попытались создать тра­дицию первомартовских выступлений (в Японии), сделать их перманентно ежегодными. Назвав день 1 марта «днём национального единства и борь­бы», в 1920 г. в этот день около 50 токийских студентов собрались в Доме христианской молодёжи, чтобы отметить годовщину движения. Собрание было разогнано полицией, его участники перешли в парк «Хибия», выкри­кивая лозунг «Да здравствует великая Корея!», подняли корейское знамя. Полиция незамедлительно вмешалась, и 57 человек были арестованы. Ана­логичные акции были проведены и 1 марта 1921 г. 5 ноября 1921 г. Обще­ство Гакуюкай созвало чрезвычайный съезд, на котором делегаты приня­ли Декларацию независимости (в новой редакции), которая была послана на Вашингтонскую тихоокеанскую конференцию, в правительство и пар­ламент Японии, за что пятерых студентов полиция арестовала. В апреле 1923 г. члены Гакуюкай распространили в Токио листовки с требованием предоставления независимости Корее. Мероприятия такого рода прово­дились студентами каждый год.

В 1925 г. инициаторами первомартовских мероприятий стало об­щество «Итигэцукай» (марксистская организация), Тёсэн родо содо- мэй (Корейский рабочий союз), Мусан сэйнэн домэй (Союз молодых пролетариев) и Общество корейских девушек-студенток. Состав орга­низаций-инициаторов красноречиво говорит о «полевении» корейского студенчества в Японии (вышеупомянутые структуры практически все — порождение корейских студенческих союзов), разочаровавшегося в воз­можностях буржуазного национализма. В плане подготовки к митингу были отпечатаны тексты, воспевающие корейскую независимость, и ан- тияпонские брошюры. Но полиция видела растущий радикализм сту­дентов. За 10 минут до открытия мероприятия полиция конфисковала все печатные материалы и 4 корейских флага. Первый оратор (студент- кореец из университета Васэда) заявил: «Мы гордимся этим днём, в ко­торый 6 лет назад была провозглашена наша национальная независи­мость». Полиция расценила это заявление как нарушение закона «Тиан идзихо» (о сохранении общественного порядка) и приказала собравшим­ся разойтись. Митинг прекратился, не успев толком начаться. Участники не собирались сдаваться и организованно перебазировались в Дом буд­дистской молодёжи, где снова были разогнаны полицией. Когда студен­ты попытались провести мероприятие на улице недалеко от храма Ясу- куни дзиндзя, полиция, потеряв терпение, арестовала 124 человека [4, p. 52; 2, с. 147].

Результатом Первомартовского движения стало изменение отношения японской интеллигенции (профессура, студенты) как к корейцам-имми- грантам, так и к самой Корее. Часть интеллектуалов, осознав неприемле­мость для корейцев колониального статуса их родины, стала выступать за независимость Кореи, другие требовали остановить политику ассимиля­ции корейцев. Активность корейских студентов в Японии вызвала сим­патию японского студенчества. Летом 1919 г. уже упоминавшийся про­фессор Ёсино Сакудзо и группа японских студентов начали встречаться с корейскими студентами, обсуждать вопросы японо-корейских отноше­ний. Ёсино Сакудзо считал, что если бы японским студентам предложи­ли найти способ решения корейской проблемы, то 90% из них высказа­лись бы за предоставление Корее независимости, или, по крайней мере, автономии [4, p. 23].

Поражение Первомартовского движения усилило радикализм корей­ского студенчества в Японии [5, p. 30]. Многие из них, включая одного из лидеров студенческих организаций Ли Гван Су, связались с Временным правительством (Кореи) в Шанхае, которое в тот период ориентировалось на советскую Россию [4, p. 25]. Среди учащейся молодёжи резко возрос интерес к социалистическим идеям, что привело к созданию в их среде нескольких коммунистических организаций.

Определённая часть японского общества стала рассматривать корей­цев как враждебный пришлый элемент. Японская пресса нередко печата­ла статьи о корейских иммигрантах, описывая их уничижительно, распро­страняя слухи о намерении корейцев совершить покушение на японского императора [4, p. 26]. Эти пиар-акции не способствовали налаживанию от­ношений между иммигрантами и японцами.

Опасаясь усиления «подрывной» деятельности корейских студентов, японские власти с целью деполитизировать (приручить) учащихся имми­грантов создали систему помощи корейской учащейся молодёжи — сти­пендии, общежития, специальные организации, занимавшиеся студен- тами-иммигрантами, в том числе корейцами. Но составленный группой корейских студентов-патриотов текст «Декларации независимости» в из­менённом (смягчённом) виде послужил основой написания в Сеуле знаме­нитого одноимённого документа, который в свою очередь сыграл роль им­пульса к всенародному восстанию против японского колониального гнёта.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ

  1. История Кореи. В 2 т. М., 1974. Т. 2. 394 с.
  2. Пак Кен Сик. Дзайнити тёсэндзин ундоси = Корейцы в Японии: Социально-по­литическая история. Токио, 1979. 343 с.
  3. Lee Chong-Sik. The Politics of Korean Nationalism (Berkeley: University of California Press), 1963. 407 р.
  4. Mitchel R. H. The Korean Minority in Japan: Berkeley — Los Angeles, 1967. 279 р.
  5. Nim Wales and Kim San. Song of Ariran, а Korean communist in the Chinese revolution. San Francisco, 1972. 234 р.

***

Источник: Журнал “Единство” Март 2019, №2 (205)

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »