Корейцы русского Дальнего Востока в антияпонской борьбе за независимость Кореи (1906 – 1916 г. г.)

Хан В. В.

Корейцы русского Дальнего Востока

в антияпонской борьбе за независимость Кореи

(1906 – 1916 г. г.)

Несмотря на локальный характер данной темы, без проникновения вглубь истории не представляется возможным осветить историю, которая вынесена в заголовок, поэтому в нескольких словах предварим главную тему событиями далекого прошлого корейского народа.

В середине XIII века Корея почти одновременно с вторжением монголов в Россию подверглась нападению монгольских полчищ. В результате страна более чем на столетие подпала под власть монгольских завоевателей.

После падения монгольской династии в Китае (1368 г.) Корея стала независимой, а в 1392 году произошел государственный переворот приведший к власти И Сён Ге. Им было положено начало династии Ли (И), правивший страной до утраты ею независимости в 1910 году. Новый правитель возродил древнее название Чосон. Столицей государства становится Сеул. <!–[if !supportFootnotes]–> [1]<!–[endif]–>

Для Кореи начался период больших преобразований во всех областях общественной жизни, происходивший под сильным влиянием Китая. Введены были китайская организация государственного управления, система китайского образования, китайское летоисчисление, конфуцианство сделалось официальной религией.

Вплоть до XVII века Корея относилась к числу наиболее развитых стран Востока. В 1443 году был введен фонетический алфавит – первый и единственный в восточно-азиатских странах. Еще раньше, 1403 году был приобретен наборный шрифт, на 50 лет опередивший изобретение Гуттенберга. В этот период в Корее был предпринят ряд крупных научных изданий, среди которых выделяется Энциклопедия по географии и истории Кореи в 55 томах, напечатанный в 1537 г. под названием «Чудесное изображение круга государства». Большого развития достигли в эти века земледелие и шелководство, кораблестроение и другие ремесла, а так же архитектура, живопись, прикладное искусство. Однако этот экономический и культурный подъем в конце XVI века был нарушен вторжением японских завоевателей, уже тогда рассматривавших Корею, как плацдарм для завоевания азиатского материка.

В 1592 году хорошо вооруженная сто пятидесятитысячная армия японцев вторглась в Корею, оккупировала ¾ её территории и овладела её столицей – Сеулом. Шесть лет подряд продолжалась кровопролитнейшая война на территории страны. На борьбу поднялся весь корейский народ, объявивший захватчикам беспощадную партизанскую войну.

Исход войны предрешил разгром японского морского флота близ корейских берегов. Корейский адмирал Ли Сун Син, изобретатель первого в мире бронированного корабля «кобуксион» (судно-черепаха), в нескольких блестящих сражениях наголову разбил превосходящий численностью японский флот, отрезав оккупационные войска от их баз в Японии. Потеряв флот и терпя поражение в народной войне, японские войска вынуждены были отступить. Покидая страну, они сжигали корейские города, грабили население. О невероятных жестокостях японских завоевателей в этой войне свидетельствуют сохранившиеся в Киото «Могила ушей», в которой в память о корейском походе было зарыто 3000 ушей и носов убитых корейцев.

Корея долго не могла оправиться после этого вторжения. Страна была разорена, лучшие города разрушены и сожжены, бесчисленные сокровища и тысячи художников, ремесленников, зодчих были вывезены в Японию.

Японское вторжение в 1592 – 1598 г. г. и последовавшее после него вторжение в Корею маньчжурских завоевателей явились причиной, породившей в стране внешнюю изоляцию, более двухсот лет Корея жила «страной отшельницей». Поданным Кореи было запрещено всякое общение с иностранцами и лицам, заподозренным в торговых или иных связях с ними, выносился смертный приговор.

Внешнеполитическая изоляция тормозила экономическое и культурное развитие страны, и ослабило Корею в военном отношении. В Корее пали искусства и ремесла, совершенно исчезло производство художественных изделий и тонких тканей, высококачественной керамики… Вместе с тем возрастал и внутренний гнет. Постоянная борьба между феодальными группами за влияние и власть, бесконечные дворцовые интриги, ссоры из-за доходных должностей делали политическую обстановку крайне неустойчивой.

И эти факторы – нестабильность, нищета, эксплуатация – во второй половине XIX века стали основной причиной эмиграции корейцев на русский Дальний Восток и в другие страны.

Первое официальное сообщение о переселении корейцев в Южно-Уссурийский край относится к 30 декабря 1863 г., когда поручик Резанов в рапорте военному губернатору Приморской области П.В. Казакевичу передавал, что несколько корейских крестьян обратились к начальнику Новгородского поста за разрешением поселиться на русской земле недалеко от поста с тем, однако, условием, “чтобы на месте их поселения выстроить русский дом для помещения хотя бы 5 человек-солдат, которые могли бы служить обеспечением их безопасности”. Если русскими будет обеспечена их безопасность, говорили корейцы, “тогда они готовы переселиться еще в числе 100 семейств” <!–[if !supportFootnotes]–> [2]<!–[endif]–> .

После того, как разрешение на переселение было получено от военного губернатора Приморской области, 14 семей корейцев в числе 65 человек в январе 1864 г. тайно от своих властей перешли на русскую территорию и основали в 15 километрах от Новгородского поста первое корейское село – Тизинхе, которое в 1865 г. было переименовано в слободу Резаново. Так началась корейская иммиграция на Дальний Восток России <!–[if !supportFootnotes]–> [3]<!–[endif]–> .

Вернемся в Корею, её слабость создавала условия для проникновения в страну иностранных держав. Особой агрессией отличалась Япония(!), которая путем различных провокаций и угрозы нападения, первой удалось в 1876 году заставить корейское правительство открыть двери в страну. В 1876 г. между Кореей и Японией на острове Канхва был подписан договор, получивший название «канхваского», согласно которому для свободной торговли с Японией открывались три корейских порта: сначала Пусан, а в дальнейшем – Вонсан и Инчхон. Корея была вынуждена заключить неравноправный договор с Японией, по которому открывались не только три порта для торговли, но японцы добились права экстерриториальности в Корее (неподсудности корейским судам) и права приобретения земельных владений.

Вслед за Японией вторглись, с такими же неравноправными договорами, США (1883 г.), Англия (1883 г.), Франция (1886 г.), Россия (1884 г.), Италия (1884 г.), Австрия (1892 г.), Бельгия (1901 г.), Дания (1902 г.).

Иностранные товары, наводнившие корейский рынок окончательно разорили крестьян и ремесленников. Обострились все противоречия, разъедавший её феодальный строй. В 1893 году страну охватил неурожай, следствием чего был голод. В голодных районах начались волнения. 15 февраля 1894 г. в уезде Кобу провинции Чолла разгорелось крестьянское восстание, впервые в истории Кореи имевшее свою собственную идеологию – религиозное учение «тонхак» («восточное учение»). Крестьянская повстанческой армией командовал Тен Бон Чжон, её численность постоянно росла, достигнув тридцати тысяч человек. Командование крестьянской армии призывало спасти страну «от бедствия, установить твёрдую государственную власть, отсечь головы продажным чиновникам, изгнать из страны иностранных захватчиков…»

Крестьянские войска двинулись на Сеул. 21 мая 1894 года они одержали победу над правительственными войсками. Во дворце состоялось экстренное совещание, на котором было решено заключить перемирие с крестьянской армией. Перемирием хотели оттянуть время, чтобы дождаться войск маньчжурского правителя, к которому обратились за помощью. 6 июня 1894 года из Китая было направлено полторы тысячи солдат, по другим данным три тысячи китайских солдат вошло в страну. Япония же, вопреки желанию корейского правительства, также ввела свои войска, превышавший по численности китайский отряд в шесть раз. Япония, воспользовавшись моментом, без предупреждения начала военные действия на море, к 1 августа 1894 г. официально объявила войну Китаю. На следующий день, 2 августа, Япония принудила Корею к заключению «союза» до конца войны.

Японо-китайская война принесла страшное разорение и голод корейскому народу. Корея превратилась в театр военных действий, итогом войны была оккупация страны японскими войсками. 17 апреля 1895 г. состоялся Симоносекский мирный договор, по которому Корея объявлялась «независимой» – Китай отказался от сюзеренитета над ней.

Королева Мин

Японские войска разместились в столице, в провинциальных центрах, открытых портах и в северных районах страны. Устранив влияние Китая в Корее, японцы начали проводить широкую подготовку к аннексии Кореи – значительно увеличили численность своих войск, реорганизовали корейскую полицию и армию, изменили систему управления государством. Проводя политику закабаления, японцы не стеснялись в выборе средств, используя подкуп, лесть, запугивание и, наконец, откровенный террор – японскими агентами в 1895 году была убита корейская королева Мин, стоявшая во главе оппозиции Японии.<!–[if !supportFootnotes]–> [4]<!–[endif]–> Далее японцы вынудили короля Кочжона издать указ о посмертном разводе и низведении королевы до статуса простолюдинки. Несмотря на то, что в ноябре того же года королева была восстановлена в прежнем статусе, корейское общество оказалось на грани взрыва. В довершение ко всему японцы вынудили короля Кочжона издать указ об обязательной стрижке волос и запрещении ношения традиционной прически.

Таким образом, к началу 1896 г. корейский король оказался в состоянии несвободы. Он считал, что ему грозила возможность физической расправы либо со стороны японцев, либо со стороны недовольных корейцев. Действительно, в связи с событиями конца 1895 г. по стране прокатилась волна стихийных выступлений.

Поэтому совершенно закономерным представляется тот факт, что 2 февраля 1896 г. российскому поверенному в делах К. И. Веберу <!–[if !supportFootnotes]–> [5]<!–[endif]–> была передана записка от короля, в которой тот выражал просьбу позволить ему переехать в русскую дипломатическую миссию. Получив разрешение, 22 февраля 1896 г. король вместе с наследником престола перебрался в российское посольство, где он находился до 20 февраля 1897 г.

Переезд короля Кочжона в русскую дипломатическую миссию, естественно, означал усиление влияния России с одновременным ослаблением позиций Японии в Корее.

Почему король Кочжон выбрал Россию в качестве страны, на помощь которой рассчитывал? Отвечая на поставленный вопрос необходимо учитывать два важных момента. Во-первых, к концу XIX столетия Корея оказалась настолько слаба, что не могла защитить себя сама. В Корее практически не было армии, если не считать небольшой королевской гвардии. Поэтому войска соседних стран, Японии и Китая, могли беспрепятственно высаживаться в Корее, передвигаться по ее территории и даже вести там свои собственные боевые операции. Для защиты трона и государства у короля Кочжона не было иного пути кроме как обратиться к какой-либо иностранной державе.

И, второе. Почему была выбрана именно Россия? Никакая другая страна не могла быть заинтересована в защите Кореи, так как Россия, потому что Россия была соседним с Кореей государством, и ей было невыгодно усиление Японии на своих восточных рубежах. Никакая другая страна кроме России, опять же по причине географического положения, не могла достаточно оперативно оказывать помощь. И, последнее, наверное, корейский король считал, что не было оснований опасаться агрессивности России в случае усиления ее влияния.

Буквально сразу после переезда короля в русскую миссию был отменен пресловутый указ об обязательной стрижке волос. Русская миссия на некоторое время стала сердцем Кореи: для встречи с королем туда приглашались представители иностранных держав, там же собирался новый, никак не связанных с Японией кабинет министров. При этом король Кочжон через миссию обращался с просьбами к правительству Российской Империи помочь в обеспечении охраны королевского двора, а также прислать военных инструкторов для создания корейской армии нового образца.

Весной 1896 г. Корее представилась возможность вести прямые переговоры с российским правительством, когда король Кочжон получил официальное приглашение отправить в Москву делегацию для участия в коронации Императора Николая II. Возглавил специальное посольство из четырех человек представитель рода покойной королевы Мин – Мин Ёнхван (подр. о посольстве Мин Ёнхвана в Россию см.: Пак Б. Б. Корейская миссия Мин Ёнхвана в Россию летом 1896 г. // Вестник Центра корейского языка и культуры. Вып. 2. СПб., 1997). Завершив участие в торжествах 14 – 16 мая 1896 г., корейское посольство отправилось в Петербург с целью ведения переговоров с правительством России. Основным предметом обсуждения на переговорах были 5 вопросов:

об отправке в Корею русских военных инструкторов;

о назначении в Корею русских советников; об организации охранной гвардии короля;

о соединении сибирской телеграфной линии с северной корейской и оказании помощи в строительстве телеграфных линий;

о выделении Корее займа в размере 3-х миллионов йен для погашения долга Японии.

Переговоры продлились несколько месяцев. При этом Мин Ёнхван более всего настаивал на просьбе отправить в Корею охранную гвардию короля, поскольку уже к весне 1896 г. в Корее все больше нарастало недовольство тем, что король Кочжон находился в русской дипломатической миссии. Однако для того чтобы он смог покинуть миссию и переселиться обратно во дворец, нужны были гарантии безопасности, которую, по мнению корейцев, только русская гвардия и могла обеспечить.

Итоги переговоров, в целом, были достаточно результативными, несмотря на то, что от немедленного предоставления займа российское правительство отказалось, дав обещание подробнее разобраться в экономической ситуации в Корее и подумать насчет возможности выделения необходимых денег. Однако уже в августе 1896 г. в Корею был командирован директор Шанхайского отделения Русско- Китайского банка Д. Д. Покотилов и к середине осени было принято положительное решение. Но из-за колебаний в корейском министерстве финансов договор о займе так и не был подписан.

В августе того же 1896 г. было решено послать в Корею военных инструкторов, часть из которых, возглавляемая полковником Главного штаба Д. В. Путятой, отправилась в Корею вместе с посольством Мин Ёнхвана, прибыв туда 20 октября 1896 г. Тогда же началась подготовка корейской охранной гвардии короля и был предложен план создания корейской армии нового типа.

Просьба о помощи в строительстве телеграфных линий также была воспринята благосклонно. Кроме того, в следующем 1897 г. в Корею был отправлен чиновник русского таможенного ведомства К. А. Алексеев, который впоследствии стал главным советником министерства финансов Кореи.

Единственный негативный ответ был дан на просьбу предоставить русскую охранную гвардию короля. Одной из причин этого было нежелание России вступать в конфликт с Японией, который мог бы возникнуть в случае положительного решения вопроса.

Таким образом, успешная деятельность посольства Мин Ёнхвана в России явилась вторым шагом на пути значительного российско-корейского сближения и усиления влияния России в Корее.

Прибытие в Сеул русских военных инструкторов и начало создания корейской королевской охранной гвардии явилось одной из предпосылок того, что король Кочжон счел возможным начать строительство нового дворца для последующего переезда из русской дипломатической миссии. В прежний дворец, где жизнь Кочжона и его семьи неоднократно подвергалась опасности, решено было не возвращаться. Строительство нового дворца «Кённёнгун» (современное название – «Токсугун») завершилось к началу 1897 г. В этой связи интересно отметить следующие два момента. Прежде всего, это местоположение дворца, который стали строить неподалеку от русской дипломатической миссии, так, чтобы в случае какой-либо опасности снова можно было бы воспользоваться помощью русских. Рядом также находились английское генеральное консульство и посольство США. Второе – это архитектурный стиль. Впервые за всю историю Кореи отдельные павильоны были выстроены с элементами европейской архитектуры, например павильон «Чонгванхон». Трудно сказать, принимали ли участие в строительстве дворца русские архитекторы, однако достоверно известно, что проект знаменитой «Арки независимости» («Тонниммун»), заложенной в ноябре 1896 г. корейским «Обществом независимости» («Тоннип хёпхве»), разрабатывался при участии русского архитектора Сабатина.

Наконец, под влиянием корейской общественности с одной стороны и благодаря достаточному обеспечению безопасности с помощью России с другой, 20 февраля 1897 г. король Кочжон покинул русскую дипломатическую миссию и окончательно переселился во дворец Кённёнгун.

После этого, в течение года – двух, влияние России в Корее продолжало усиливаться и было достаточно большим вплоть до начала XX в.

Как уже было отмечено, с ноября 1897 г. К. А. Алексеев был назначен главным советником министерства финансов и управляющим таможенным ведомством Кореи. В декабре того же года был учрежден Русско-Корейский банк, просуществовавший до 1901 г., который, по замыслу учредителей, должен быт стать стержнем финансовой политики корейского правительства. <!–[if !supportFootnotes]–> [6]<!–[endif]–>

Япония еще не была готова к войне с Россией и стремилась договориться с ней о разделе Кореи. Летом 1896 года были подписаны соглашение Вебер-Комура и протокол Лобанов-Ямагита, которые установили временное равенство сторон. Однако, Япония не могла удовлетвориться этим, при поддержке Англии и США, она добилась нового русско-японского договора (токийский протокол Розен-Ниси), по которому Россия обязалась не препятствовать развитию экономических отношений между Японией и Кореей, что по существу означало отказ России от Кореи.

Во второй половине 1897 г., как раз во время усиления влияния России, что, наверное, не случайно, в Корее произошло поистине эпохальное событие. 12 октября 1897 г. впервые за всю историю Кореи король Кочжон принял титул Императора («Хванчже»). Старое название страны «Чосон» («Утренняя Свежесть»), утвержденное Императором Китая, в вассальной зависимости к которому Корея находилась в течение большей части своей истории, было заменено на «Тэхан» («Великое Хан»). При этом к названию государства добавлялось слово «Империя» («Чегук»). Таким образом, корейский монарх демонстрировал всему миру, что отныне Корея является страной независимой, равной в правах со всеми государствами мира.

Уже в 1898 г. показал, что российско-корейское сближение в 1896 – 1897 гг. поддерживали далеко не все корейцы, не говоря уже об иностранных государствах, претендовавших на известное влияние в Корее (Япония, Англия). В феврале 1898 г. «Общество независимости» при содействии работников английской и американской дипломатических миссий организовало митинг, на котором была зачитана петиция императору Кочжону, осуждавшая «иностранное», то есть российское «вмешательство» в дела Кореи. Очевидно, в это время Россия не имела целей добиться преобладающего влияния в Корее, уже не говоря о планах «захвата» корейской территории, поскольку в ответ на указанные проявления недовольства русским влиянием поверенный в делах А. Н. Шпейер (1897 – 1898 гг.) в марте 1898 г. отправил на имя корейского Императора запрос о целесообразности дальнейшей помощи, присутствия русских военных инструкторов и финансового советника. Получив отрицательный ответ, Россия отреагировала сразу. 23 марта 1898 г. российские военные инструкторы покинули Сеул. Вместе с ними свою работу завершил финансовый советник корейского правительства К. А. Алексеев. Русско-Корейский банк, несмотря на то, что формально он не был ликвидирован, фактически прекратил работу.

Ко второй половине 1898 г. закончилось время особого сближения России и Кореи, длившееся чуть более двух лет. Корейские финансы перешли в ведение англичанина М.-Л. Брауна. Тем не менее, 25 апреля 1898 г. межу Россией и Японией было подписано соглашение, признававшее независимость Кореи и обязывавшее обе державы воздерживаться от вмешательства в ее внутренние дела, что было продолжением московских договоренностей мая 1896 г. между Японией и Россией о паритете взаимных интересов в Корее. Однако в действительности экономическое и политическое влияние Японии стало неуклонно расти при сокращении влияния российского. После 1900 г. резко сократился объем ввоза российских товаров в Корею. Уровень вывоза, однако, оставался относительно высоким, отчасти по причине того, что русские предприниматели имели в Корее лесные концессии, о которых следует сказать особо.

Российские промышленники вырубали лес в бассейнах рек Туманган (российско-корейская, корейско-китайская северо-восточная граница) и Амноккан (корейско-китайская северо-западная граница). Наибольшую известность из лесных концессий получила Амнокканская концессия, принадлежавшая Восточно-Азиатской промышленной компании, возглавлявшейся А. М. Безобразовым. В отечественной литературе она еще называется как «Восточноазиатская промышленная компания» (1901 – 1904 гг.). Ее деятельность оценивается по-разному. Иногда встречаются определения вроде «безобразовская шайка» (подр. о деятельности компании см.: Пак Чон Хё. Русско-японская война 1904 – 1905 гг. и Корея. М., 1997. С. 76 – 120).

Еще осенью 1896 г., во время усиления российского влияния в Корее, владивостокский предприниматель Ю. В. Бринер подписал с корейским правительством соглашение об образовании «Корейской лесной компании», согласно которому компания получала преимущественное право вырубки лесов в верховьях реки Туманган, в бассейне реки Амноккан, а также на острове Уллындо сроком на 20 лет. Однако реально развернуть какую-либо активную деятельность Ю. В. Бринеру не удалось и он решил продать свою концессию. В 1898 г. этим предложением заинтересовался приближенный к правительственным кругам промышленник А. М. Безобразов. При этом в многочисленных обращениях к российскому правительству за поддержкой внимание акцентировалось на двоякой выгоде от эксплуатации лесов на границе между Кореей и Маньчжурией: с одной стороны, действительно можно было заниматься довольно выгодным делом, а с другой – Россия получала возможность военно- политического укрепления в указанном регионе и тем самым сдерживания возможного продвижения Японии на континент, укрепления безопасности России на Дальнем Востоке. По планам А. М. Безобразова предполагалось, что в местах разработки лесов будут находиться русские регулярные войска.

Идея А. М. Безобразова получила поддержку Императора Николая II. Однако из-за противодействия ряда российских высокопоставленных чиновников, а также отсутствия необходимых средств, ее реализация затянулась до 1901 г. На это время (1897 – 1901 гг.) держателем лесной концессии был Н. Г. Матюнин, поверенный в делах России в Корее в 1898 – 1899 гг. Наконец, 12 июля 1901 г. был принят устав Восточно-Азиатской промышленной компании, при этом сфера ее деятельности не ограничивалась Кореей. Река Амноккан, бывшая главным объектом интересов А. М. Безобразова, является естественной границей между Кореей и Китаем. Восточно-Азиатская промышленная компания имела право разработки лесов только на корейском левом берегу реки, однако сразу после образования стала вести переговоры с китайским правительством и о возможности эксплуатации правого берега. Разрешение было получено в 1903 г. В том же году в местах вырубки лесов в целях «охраны» начали обосновываться русские кадровые военные. Все это вызвало протесты как корейского правительства, так и других государств, тесно связанных с Кореей.

Однако, вероятно, у России не было другого пути сдержать угрозу военного продвижения Японии на континент, кроме как воспользоваться возможностью разместить небольшое количество войск в районе законных лесных разработок.

Еще в 1898 г. между Россией и Китаем был подписан договор об аренде на 25 лет портов Далянь и Порт-Артур на полуострове Ляодун. Для того, чтобы из Владивостока морем попасть в Порт- Артур требуется обогнуть Корейский полуостров, южная оконечность которого находится как раз на половине пути. Поэтому уже в следующем 1899 г. поверенный в делах А. И. Павлов (1899 – 1902 гг.; с 1902 по 1904 гг. – «посланник и полномочный министр при корейском дворе») начал переговоры с корейским министром иностранных дел Пак Чесуном об аренде части порта Масан, с тем чтобы создать там угольный склад и промежуточную заправочную станцию. Договор был подписан 17 марта 1900 г. В нем права России определялись как «Распоряжение на правах концессии» (подр. см.: Пак Чон Хё. Русско- японская война 1904 – 1905 гг. и Корея. С. 50 – 63). Действительно, в арендованной части Масана был организован угольный склад, гостиница, консульство, был даже отправлен военный караул. Русские военные корабли начали заходить в порт. Но уже с 1901 г. Япония и ее союзница Великобритания стали выступать с протестами против военного усиления России на юге Корейского полуострова, в результате чего с начала 1902 г. российское присутствие в Масане начинает сворачиваться и к 1903 г. Россия, несмотря на договор, фактически отказывается от использования порта.

С другой стороны, позиции России в Маньчжурии тоже стали ослабляться, поскольку в 1902 г. между Китаем и Россией было подписано соглашение о поэтапном выводе российских войск из Маньчжурии. В том же 1902 г., 30 января, был заключен англо-японский союзный договор, значительно укрепивший положение Японии на Дальнем Востоке. В 1902 – 1903 гг. усилилось военное присутствие японцев в южной Корее посредством увеличения количества японских «полицейских», в чью задачу входило «защищать» японских граждан и японское предпринимательство на территории Кореи.

Поэтому русская лесная концессия на реке Амноккан, в случае размещения там небольшого контингента российской регулярной армии, оказывалось к 1903 г. одной из немногих точек сдерживания военных планов Японии на Дальнем Востоке. Таким образом, в 1903 г. противостояние России и Японии на Дальнем Востоке достигло такого напряжения, что вызвало активизацию российско-японских переговоров по дипломатической линии. Важнейшим вопросом их было разграничение интересов России и Японии в Корее. Однако, вследствие непримиримости позиций двух держав, к началу 1904 г. переговоры зашли в тупик и 6 февраля 1904 г. японский посланник в Петербурге Курино официально заявил о разрыве дипломатических отношений, а 8 февраля 1904 г. у берегов Кореи близ порта Инчхон (Чемульпо) началась русско-японская война.

К этому времени не только в плане военном, но и в экономическом позиции России в Корее были весьма слабыми. В 1901 г. под давлением Японии корейское правительство приостановило работы по прокладке телеграфной линии от корейско-русской границы (р. Туманган) до Сеула. За все время с 1896 г. российским предпринимателям так и не удалось добиться прав на строительство отдельных линий железных дорог. Россию более всего интересовало направление Сеул – Ыйчжу, то есть от столицы Кореи к реке Амноккан, сфере экономического влияния России, а через нее – в Маньчжурию. Получению такой концессии, на которую претендовал барон Г. Г. Гинцбург, препятствовала Япония, оказывавшая значительное влияние на корейское правительство.

Однако усиление напряженности на Дальнем Востоке и наличие в этом регионе особых интересов России имело и некоторые положительные моменты, в частности в плане развития российско- корейских отношений. В 1899 г. во Владивостоке был открыт Восточный институт, в котором наряду с китайским, японским, монгольским, маньчжурским языками, с момента основания изучался и корейский язык. Во время усиления напряженности российско-японских отношений в связи с положением на Корейском полуострове, а также в первый год русско-японской войны в России наблюдается вторая волна роста особого интереса России к Корее, проявившаяся в публикации большого количества работ как общеописательного, так и специального, часто военно-стратегического характера[1].

В 1890 – начале 1900-х гг. единственным аспектом российско-корейских отношений, заметно не испытавшим на себе воздействия сложного узла противоречий между Россией, Японией и западными державами, была продолжавшаяся корейская иммиграция в Россию (подр. см.: Пак Б. Д. Корейцы в Российской империи). Более всего корейцы оседали в Приморской и Амурской областях Приамурского края. Как правило, целью корейцев, прибывавших в Россию больше всего из провинции Хамгён, было одно из двух: либо заработки, сезонные или долгосрочные, либо постоянное жительство с получением российского подданства. За период с 1891 по 1902 г. корейское население Приморской области, составлявшее порядка 90% всего корейского населения Приамурского края, увеличилось с 12 860 человек до 32 380. При этом нельзя сказать, что переселение корейцев в Россию всегда приветствовалось местными властями, хотя формальных запретов на переселение тоже не было. Однако если барон А. Н. Корф, исполнявший до 1893 г. обязанности Приамурского генерал-губернатора, противился корейской иммиграции, то его преемники С. М. Духовский (1893 – 1898) и Н. И. Гродеков (1898 – 1902), наоборот, считали корейскую иммиграцию весьма полезной для колонизации Приамурья и всячески способствовали улучшению условий жизни корейцев в России, облегчению принятия ими российского подданства <!–[if !supportFootnotes]–> [7]<!–[endif]–> .

Прикрываясь лицемерными фразами, Япония, при активной поддержке Англии, готовилась к войне с Россией за право господства в Корее.

26 января 1904 г. японский флот внезапно, без объявления войны, атаковал русские корабли, стоявшие на якоре в корейском порту Инчхоне и Порт-Артуре (Люйшункоу).

Россия, рассчитывала с помощью «маленькой победоносной войны» предотвратить надвигающуюся внутреннюю революцию, но как показали дальнейшие события, Россия оказалась неподготовленной к войне с Японией. Японские войска вытеснили русские воинские части, дислоцировавшие на Севере Кореи, затем нанесли решительный удар по сухопутным войскам под Мукденом (Шеньян). Японский флот разгромил русскую эскадру, посланную из Балтийского моря на помощь Порт-Артуру. <!–[if !supportFootnotes]–> [8]<!–[endif]–>

Россия проиграла войну Японии, тем самым, для последней исчезли все препятствия для окончательного порабощения Кореи. Ещё до начала военных действий в Корею было переброшено значительное количество японских войск. После нападения на русские военные корабли в Инчхоне, японский посланник грубо и бесцеремонно заявил королю, что отныне Корея будет находиться под управлением Японии и пригрозил, что в случае неподчинения японские войска займут дворец.

Угрожая применением военной силы, японское правительство навязало корейскому королю «союзный договор», по которому корейская территория становилась японской военной базой для ведения боевых действий против русских войск. Прикрываясь «союзным договором» японцы захватывали для военных нужд земли корейских крестьян, расположенных вокруг крупных городов и вдоль железных дорог, проникали во все звенья государственного аппарата. Прибывший в августе 1904 года в Корею князь Ито Хиробуми, навязал корейскому королю соглашение об иностранных советниках, по которому корейское правительство обязывалось пригласить из Кореи советников по финансовым, иностранным и военным делам.

После победы Японии над Россией, Япония открыто выступила с планом установления протектората над Кореей. 17 ноября 1905 года правительство Кореи подписало «договор о защите», лишавший страну независимости и суверенитета. В Корее был объявлен режим военной оккупации, к японским захватчикам перешло всё управление государством. Условия этого договора были продиктованы Ито Хиробуми <!–[if !supportFootnotes]–> [9]<!–[endif]–>и командующим японскими войсками, которые под угрозой применения военной силы заставили корейское правительство принять унизительные условия.

Ито Хиробуми

После подписания «договора о защите» в Сеуле было закрыто японское представительство (посольство) и создано новое – генерал-резиденство. Первым генеральным резидентом в Корее был назначен князь Ито Хиробуми, облачённый законодательными, исполнительными и судебными правами, а так же правом применять вооруженные силы, в довершении всего, генеральный резидент сосредоточил в своих руках все полицейские силы. Генерал-резидентство было переходной формой в процессе установления полного господства Японии над Кореей. Вся политика первого генерал-резидента была направлена на осуществление этой задачи.

Политика Японии встретила сопротивление корейских народных масс. Наиболее яркое воплощение освободительная борьба нашла в движении «Ыйбен» (Армия справедливости), «Ыйбен» стал символом борьбы за национальную свободу <!–[if !supportFootnotes]–> [10]<!–[endif]–> . Когда над страной нависла угроза полной потери независимости, вокруг «Ыйбен» сгруппировались корейские патриоты, готовые с оружием в руках отстаивать независимость своего отечества. Основную силу движения составляли крестьянские массы, но, поскольку, это движение было направлено против японских захватчиков, в него включились передовые представители дворянства, чиновники, которые нередко являлись инициаторами создания отрядов «Ыйбен».

Один из таких отрядов был сформирован весной 1905 г. в провинции Хамгён-пукто. Решение о его создании было принято на собрании корейских патриотов, созванном по инициативе Ли Бом Юна – активного борца за национальную независимость Кореи. <!–[if !supportFootnotes]–> [11]<!–[endif]–> На собрании было выработано обращение ко всему населению Кореи, которое призывало патриотов вступать в ряды «Ыйбен». Призыв этот встретил горячий отклик, особенно со стороны жителей северных провинций. Здесь образовалась так называемая северная группа «Ыйбен». Вначале она состояла почти целиком из корейских охотников, славившихся своей смелостью и выносливостью. Но вскоре ряды народных ополченцев пополнились представителями различных слоев населения, главным образом крестьянства и городской бедноты.

Во время русско-японской войны, летом 1905 года командование царской армии направило в Корею кавалерийский отряд, насчитывавший 3 тыс. человек во главе с корейцем Ким Ин Су. <!–[if !supportFootnotes]–> [12]<!–[endif]–>Руководство северной группы « Ыйбен» установило связь с русскими войсками.

Первое крупное сражение произошло 25 июля 1905 года в районе горы Пэксабон (провинция Хамгён-пукто). Части северной группы действовали совместно с русскими войсками. Корейские партизаны и русские войска заняли выгодные позиции на горных вершинах. Сюда были подтянуты русские артиллерийские части для поддержки пехоты. Двигавшиеся на север японские войска поднимались по склонам гор и когда оказались в зоне огня, русская артиллерия прямой наводкой стала уничтожать противника. Вслед за ней по японским войскам открыли оружейный огонь и бойцы «Ыйбен», которые отличались исключительной меткостью стрельбы.

Следующий крупный бой произошел в горном районе Чжончжонпави, где японцы опять потерпели поражение, понеся большие потери в живой силе.

После окончания русско-японской войны усилились репрессии против корейских патриотов. В провинции Хамгён-пукто для подавления движения «Ыйбен» были брошены крупные карательные отряды. Они тщательно обследовали каждый горный район и учиняли неслыханные насилия над мирным населением. За малейшее подозрение в принадлежности к армии «Ыйбен» жителей расстреливали.

В создавшейся обстановке командование северной группы «Ыйбен» вынуждено было принять решение о переходе русско-корейской границы. При этом оно рассчитывало на поддержку корейского населения, проживавшего в Приморской области <!–[if !supportFootnotes]–> [13]<!–[endif]–> . Население этого района преимущественно состояло из корейских поселенцев. Среди них пользовался большим авторитетом и уважением Чхве Дже Хён (Цой П. С.). <!–[if !supportFootnotes]–> [14]<!–[endif]–>

Когда в Посьетский район прибыла северная группа «Ыйбен» во главе с Ли Бом Юном, Чхве Дже Хён принимает действенные меры для оказания материальной помощи корейским патриотам. По его инициативе корейцы Посьета собирали деньги для приобретения оружия, снаряжения и обмундирования. Участники движения «Ыйбен» навечно вписали имена патриотов Цой Бон Чжуна, Ким Хак Мана и Ко Сан Чжуна, принимавшие активное участие в сборе средств для партизанских отрядов. Тогда же корейский посол в Петербурге Ли Бом Джин прислал командованию «Ыйбен» золота на 30 тыс. вон.

Партизаны Северной Кореи были тесно связаны с корейцами, проживавшими на русском Дальнем Востоке. В одном из своих донесений русский консул в Сеуле писал, что главный контингент действующих в Северной Корее инсургентских<!–[if !supportFootnotes]–> [15]<!–[endif]–> отрядов составляют корейцы, связанные с корейцами, проживавшими в Приморской области» <!–[if !supportFootnotes]–> [16]<!–[endif]–> .

При активной поддержке корейских патриотов русского Дальнего Востока в районе Посьета была создана база северной группы армии «Ыйбен», которая просуществовала в течение 6 лет (1905 – 1911 гг.). Она установила связь с другими корейскими с другими патриотическими организациями, действовавшими на Дальнем Востоке. Отважные рыбаки и крестьяне, проживавшие на русском берегу реки Туманган, на лодках перевозили партизан, которые совершали смелые налеты на японские пограничные и жандармские посты.

Успехи северной группы армии «Ыйбен» оказали большое влияние на развитие вооруженной борьбы против японцев и в других районах страны. С января по июнь 1906 г. в 40 уездах различных провинций развернулись боевые действия партизанских отрядов «Ыйбен». В ряде районов происходили народные восстания, наиболее крупным из них было вспыхнувшее в мае 1906 г. восстание в провинции Чхунчхон-намдо. В июне 1906 г. вспыхнуло восстание в провинции Чола-пукто, длившееся более месяца. Активизировались боевые действия партизан в провинциях Кёнсан-намдо и Кёнсан-пукто, где борьбой руководил известный корейский патриот, выходец из народа Син Дор Сек. В январе 1907 г. партизаны отряда Син Дор Сека атаковали уездные центры Андон, Бонхва, Ысон и разгромили японские учреждения и тюрьмы. Японские власти неоднократно предпринимали попытки схватить неуловимого Син Дор Ссека, которого они объявили вне закона.

Усиливая репрессии против патриотических сил Кореи, японцы в середине 1906 г. под видом расследования «русских интриг» учинили в столице жестокую расправу. Только за один вечер 16 июля японской полицией было арестовано более 130 человек, заподозренных в связях с партизанами.

Напуганная широким размахом партизанской борьбы, японцы бросили против «Ыйбен» крупные военные силы. В подавлении партизанских отрядов участвовали кавалерийские части, конная жандармерия и полицейские. Каратели арестовывали и убивали мирных жителей, заподозренных в сочувствии к партизанам, сжигали населенные пункты, пытались огнем и мечом подавить народное движение.

Однако японцам не удалось подавить борьбу корейского народа за независимость. В антияпонское движение включались не только трудящиеся массы, но и патриотически настроенные представители дворянства и чиновничества, нередко возглавлявшие отряды «Ыйбен». В их числе можно назвать бывшего советника корейского правительства Чхве Ик Хёна, офицера Мин Гын Хо, крупного чиновника Чо Бен Се.

Движение сопротивления японцам выражалось и в других формах. Некоторые корейские патриоты считали причиной закабаления страны финансовую задолженность корейского правительства Японии и полагали поэтому, что после выплаты долга Корея снова обретет независимость. <!–[if !supportFootnotes]–> [17]<!–[endif]–> Это соображение толкнуло на агитацию экономии денег, они призывали прекратить курение и ограничить себя в предметах роскоши. Движение, начавшееся в городе Тэгу, постепенно распространилось и на другие районы.

Отдельные группы патриотов, в их числе О Ги Хо, На Бён Ен, На Ин Юн, Ан Ги Хо и др., вставали на путь индивидуального террора. В Сеуле и других городах создавались организации террористов, которые ставили своей целью убийство японских представителей, а также предателей корейского народа. Русский консул в Сеуле Плансон писал в своем донесении, что 25 марта 1907 г. на одной из главных улиц Сеула было совершено покушение на жизнь военного министра Кво Чжун Хена (он входил в число пяти министров подписавших договор о протекторате), который ехал в сопровождении полицейского на заседание совета министров. Одного из стрелявших задержали. По сообщениям печати, был раскрыт обширный антияпонский заговор. Во главе тайного общества стояли бывший министр двора Ли Ён Тхэ и министр народного просвещения Мин Хён Сик. Активными участниками общества явились корейские патриоты На Ин Юн и Ан Ки Хо, пользовавшиеся, по признанию японских газет, всеобщим уважением. Все они впоследствии были арестованы и предстали перед верховным японским судом. Во время судебного следствия они заявили, что «были убеждены в том, что мир на Дальнем Востоке можно сохранить только при условии сохранения независимости Китая, Японии и Кореи. Поэтому, когда началась русско-японская война, то они молились за то, чтобы Япония одержала победу над Россией. Но, когда стало ясно, что независимость Кореи является мнимой, и особенно когда был заключен договор о протекторате, они неоднократно ездили в Токио ходатайствовать перед японским правительством за свою страну. Полная неудача этих ходатайств побудила их принять решение покончить с теми пятью корейскими министрами, которые участвовали в заключении упомянутого договора». <!–[if !supportFootnotes]–> [18]<!–[endif]–> Для осуществления террористических актов заговорщики (их было 50 человек) разделились на пять групп и расположились в тех пунктах, через которые должны были проезжать министры на заседание совета. Однако известие о состоявшемся покушении быстро облетело город и дошло до остальных министров прежде, чем они успели выехать из дома.

Спустя несколько дней, 21 апреля члены тайного общества совершили новый террористический акт, на этот раз против одного из придворных чиновников Пак Ен Хо, принимавшего участие в качестве переводчика в заключении договора о протекторате.

Индивидуальный террор, несомненно, являлся актом отчаяния, неверия в силы народа, но вместе с тем самоотверженность смелых одиночек, оказывал влияние на массы, пробуждая их патриотические чувства.

Сопротивление японцам оказывали и высшие представители дворянства во главе с королем Кочжоном, правда, сопротивление выражалось в обращении к мировым державам с надеждой на их помощь в обеспечении корейской независимости. Эту надежду разделяли и многие патриотические деятели Кореи, которые обращались к иностранным государствам с просьбой оказать содействие корейскому народу в изгнании японских колонизаторов. Но ни одна из держав не протестовала против захватнических действий Японии. Россия же, потерпев поражение в русско-японской войне, больше не препятствовало политике укрепления японского господства в Корее.

Попытки корейского императора направить в Петербург своего секретного представителя с просьбой о помощи встретили со стороны русского консула в Сеуле Плансона крайне отрицательное отношение. Тогда император решил тайно от японцев направить своих представителей на Гаагскую конференцию, чтобы заявить там о грубом произволе японского империализма в Корее. Корейский император полагал, что участники Гаагской конференции осудят агрессивные действия японцев в Корее и примут справедливое решение, которое определит дальнейшую судьбу корейского государства.

В конце апреля 1907 г., Юн Тхай Хен и Ку Син Мок, по указанию императора Кочжона обратились к русскому консулу в Сеуле с просьбой оказать им содействие в поездке в Гаагу, где они намерены ходатайствовать о признании и защите независимости Кореи. Но русский консул Плансон отказался помочь им, заявив, что в сложившихся условиях их поездка не принесет ничего, кроме вреда. При этом он выдвинул следующие доводы:

1) корейская проблема не входит в программу Гаагской конференции, поэтому державы, занятые другими делами, не пожелают рассматривать её;

2) программа конференции уже полностью выработана и одобрена; в этих условиях выдвижение новых вопросов зависит больше от других участников, чем от России.

3) несвоевременное возбуждение корейского вопроса при нынешних обстоятельствах ухудшит судьбу Кореи. <!–[if !supportFootnotes]–> [19]<!–[endif]–>

Предпринимались и другие попытки попасть на конференцию. Так, группа корейцев во главе с Ли Вон Хо нелегально приехала во Владивосток, где обратилась за содействием к русским властям, которые, однако, отклонили их просьбу.

Несмотря на неудачи, корейские патриоты продолжали поиски путей для поездки в Гаагу. Третьей группе в составе Ли Сан Соля, Ли Чжуна и Ли Ви Чжона удалось прибыть в Гаагу, где они огласили личное послание корейского императора. По прибытии в Гаагу один из членов этой группы – Ли Чжун – в интервью английским журналистам заявил: «Мы несем важное поручение, которое пока не исполнено. Нас послал император не только на Гаагскую конференцию, но и ко всем правительствам Европы и Америки, чтобы протестовать против обращения с нами Японии и, в частности, чтобы объяснить, что Корея никогда не откажется от независимости и не согласится на японский протекторат» <!–[if !supportFootnotes]–> [20]<!–[endif]–> .

Однако участники Гаагской конференции не пожелали выслушать корейских представителей и даже не допустили их на заседания конференции. В знак протеста один из корейских посланников, Ли Чжун, покончил жизнь самоубийством.

Этот шаг корейского императора имел серьезные последствия в самой Корее. Японское правительство заявило, что Корея, нарушив «договор о защите», опозорило Японию перед всеми странами мира и потому имеет право объявить войну! Под угрозой применения военной силы японцы стали добиваться отречения от престола корейского императора, роспуска военного министерства и навязали Корее новый договор.

В начале июля 1907 года Ито Хиробуми предложил Ли Ван Йону, Сон Бен Дюну и другим министрам собрать заседание и вынести решение о необходимости отречения императора Кочжона от престола. Во исполнение этого указания корейские министры трижды собирались на заседание кабинета министров и добивались отречения императора от престола. Но не сразу удалась эта затея, народные массы Кореи решительно поднялись на борьбу против этого заговора. 18 июля 1907 года, в день третьего заседания, многотысячные толпы народа собрались перед дворцом, где происходило заседание и протестовали против насилия. Однако, несмотря на гневный протест народа, удалось отстранить корейского императора от власти. Император Кочжон под давлением Ито и министров вынужден был отречься от престола. На престол был возведен его наследник – Сучжон. <!–[if !supportFootnotes]–> [21]<!–[endif]–> Вскоре, 24 июля 1907 года, Ли Ван Йон, Сон Бен Дюн, Ли Бен Му и другие министры вместе с Ито, Хаяси (МИД), Нагаси подписали новый японо-корейский договор. Этот договор был смертным приговором независимому существованию Кореи. Японский генерал-резидент стал непосредственно ведать всеми государственными, общественными и административными делами в Корее. От корейского правительства осталось одно лишь название. Верховная власть перешла в руки генерального резидента.

Захватив государственную власть в стране, японцы нанесли следующий удар по суверенитету Кореи, расформировали немногочисленную корейскую армию. 1 августа 1907 г. японцы добились от молодого императора подписания указа об упразднении армии. На следующий день генерал Хасегава спешно вызвал к себе начальников корейских воинских частей и приказал им немедленно вести свои подразделения без оружия на учебный плац у Восточных ворот Сеула. Около двух тысяч корейских солдат без оружия прибыли на учебный плац, окруженный японскими войсками. Военный министр Ли Бен Му зачитал императорский указ о роспуске корейской аримии. В ответ поднялся ропот возмущения. Командир первого батальона первого гвардейского полка в Сеуле Пак Сен Хван заявил своим солдатам, что отказывается приводить в исполнение приказ японского генерала, и в знак протеста покончил жизнь самоубийством. Батальон решил с оружием в руках выступить против японцев. Вслед за первым батальоном восстал почти весь сеульский гарнизон. Начались ожесточенные бои, но силы были неравны, ценой больших усилий японцам удалось разгромить восстание сеульского гарнизона. Известие о кровопролитных боях в столице широко распространилось по стране и привело к повсеместному возмущению населения. В течении августа-сентября в различных городах Кореи произошли солдатские волнения. Солдаты бывшей корейской армии вливались в ряды «Ыйбен», создавали новые партизанские части.

Узурпировав всю власть в Корее, японцы чинили произвол и насилие против национальной культуры, ставилась задача духовного порабощения народа. Японцы запрещали и уничтожали учебники и другие книги, если в них содержались какие-либо патриотические идеи, или «национальный дух». О варварстве японцев в этом направлении свидетельствует запрещение пользоваться такими книгами, как «Элементарное историко-географическое описание родной страны», «Книга обязательного чтения для юношей», «Родная речь для женщин» и т. д. Японцы запрещали даже книги, в которых рассказывалось об освободительной борьбе других народов («История освободительного движения Америки», «История освобождения Италии»), не говоря уж о запрещении таких книг, как «Биография Ли Сун Сина», в которых рассказывается о патриотических подвигах национальных героев Кореи.

Японцы, преследуя корейскую национальную культуру, намеревались духовно поработить корейцев, лишить их национального самосознания, они хотели совершенно вычеркнуть историю самобытного развития Кореи, уничтожить всякие следы тысячелетней национальной культуры корейского народа.

В корейской прессе, находившейся под японским контролем, пропагандировались идейки о том, что истые корейские патриоты должны деятельно помогать японцам, а не восстанавливать корейцев против японцев. Указывалось также, что «Япония, занявшая Корею с согласия сверхдержав, имеет право на роль учителя».

Однако народное движение за независимость росло, после расформирования корейской армии в стране повсеместно происходили народные волнения, перераставшие в вооруженную антияпонскую борьбу. Ожесточенные бои развернулись на острове Канхва, население которого встало на защиту корейского гарнизона. Корейские солдаты с героизмом защищали свой остров. Первый японский отряд, прибывший на остров, был разгромлен партизанами. Только послав большие военные силы, японцы сломили сопротивление партизан. Каратели учинили кровавую расправу над мирным населением острова. Японское командование издало распоряжение, требующее сдачи оружия, но патриоты острова не подчинились этому приказу, и ушли в горы, где организовали новые вооруженные отряды «Ыйбен».

В ходе народных восстаний создавались всё новые отряды «Ыйбен», наиболее активно действовали в этот период отряды, расположенные в центральных районах страны. Во второй половине 1907 года сфера боевых действий «Армии справедливости» охватили почти все уезды провинций Кёнгидо, Канвондо, и Хванхэдо. В горных районах, в пещерах создавались партизанские базы, куда стекались патриоты из разных районов страны, представители самых разных социальных слоев. Здесь были стрелки-охотники, солдаты и офицеры корейской армии, мелкие торговцы и чиновники, они успешно применяли тактику горных сражений. Партизаны никогда не вступали в сражения в невыгодных для себя условиях. Они выработали оригинальную тактику боя и применяли такую же систему «охотничьей стрельбы», какая практиковалась у буров. <!–[if !supportFootnotes]–> [22]<!–[endif]–> Повстанцы редко стреляли на дальнюю дистанцию; они вели прицельный огонь на расстоянии от 100 до 600 шагов. Увидев неприятеля, партизаны скрывались за камни, кусты, деревья, не придерживаясь какого-либо строя регулярных войск. При атаках врага они отходили, охватывали фланги противника и, когда он оказывался в невыгодном положении – в котловине, в горном дефиле и т. д., – переходили в наступление.

Отряды партизан базировались не только в горных районах, но и на многочисленных островах, окружающих корейское побережье. В случае неудачи партизаны садились в лодки и быстро переправлялись на острова. Карателям трудно было угнаться за ними. Японское командование видело причину своих неудач в отсутствии быстроходных военных судов и приняло решение о постройке 16 быстроходных маленьких паровых катеров для борьбы с партизанами и ликвидации опорных баз на мелких островах.

В сентябре 1907 года командование «Ыйбен» выработало оперативный план наступления на Сеул. Партизаны появлялись в предместьях Сеула и производили дерзкие ночные налеты на японские сторожевые посты. Японская газета «Асахи» с тревогой писала о том, что продвинувшиеся на расстоянии нескольких миль к Сеулу части повстанцев теснят японские гарнизоны, расположенные в деревнях в окрестностях столицы. В ходе вооруженных столкновений перебито много японцев, а их имущество разграблено и сожжено.

С этого же времени усилилось антияпонское движение корейцев русского Дальнего Востока. С 1907 г. в корейских селах Южно-Уссурийского края началось формирование и обучение боевых партизанских отрядов. Среди корейцев производился сбор средств и оружия для партизан, закупались ружья и боеприпасы. Активное участие в движении приняли офицеры и солдаты регулярной корейской армии, бежавшие от преследований японских властей в Россию, но в основе движения были крестьяне, рабочие, батраки, составляя их главную боевую силу.

Рост антияпонской борьбы корейцев русского Приморья и ее успехи, заставили посольство Японии в России подать протест русскому правительству, которое в тот период искало соглашения с Японией по проблемам Дальнего Востока. И военный губернатор Приморской области дал указание «не допускать явной антияпонской агитации среди корейцев». Во исполнение этого указа, местная администрация следила за тем, чтобы на русской территории не было легальных антияпонских выступлений. Тем не менее, широкий размах антияпонской борьбы корейцев русского Дальнего Востока приняла в 1908 году.

В Северную Корею было отправлено несколько крупных отрядов корейских партизан. По сведениям пристава Посьетского стана Южно-Уссурийского уезда, до апреля 1908 г. с русской территории ушло в Северную Корею около тысячи бойцов. <!–[if !supportFootnotes]–> [23]<!–[endif]–> Согласно его же данным, 19 – 21 июня того же года через границу переправилось 200 корейских партизан.

Управляющий таможенной заставой писал, что в ночь на 23 июня из района деревни Подгорной направились в Корею 96 корейцев- партизан, прибывших из Сучана. Перейдя границу, они совершили нападения на японские посты в пограничных селениях. Во время столкновений было убито 14 японских солдат.

Пограничный комиссар Посьетского участка Смирнов писал в своем отчете, что «дела повстанцев в Северной Корее идут довольно успешно… Крупные партии повстанцев истребляют не только мелкие команды и посты, но и значительные японские отряды… Все это поднимает дух корейцев и они ведут в восточной части Маньчжурии и у нас по сбору денег и скупки оружия. Сейчас деятельность корейских патриотов сосредоточена во Владивостоке, Сучанском и Суйфунском районах». В другом донесении сообщалось: «В конце июня партизанский отряд численностью около ста человек перешел с русской территории через пограничный пост Китая в Корею. Другой отряд такой же численности, прибывший на шаландах из Сучана, высадился на корейском берегу в дельте реки Туманган. Эти отряды, объединившись, перебили почти без потерь для себя, гарнизоны японских постов и мелкие отряды в окрестностях г. Кёнхына. Японское командование вынуждено было объединить пограничные войска в более крупные части и начать строительство оборонительных сооружений».

Партизанские отряды сформированные в русских пределах, обычно попадали в Северную Корею через китайскую территорию, но нередко избирали прямой путь по суше или на шаландах по морю. Население корейских деревень, расположенных на русской земле, почти всегда было предупреждено о времени передвижения корейских партизан и оказывало им необходимую помощь, приветствовало борцов за свободу.

Перешедшие на территорию Китая добровольцы объединялись в отряды в корейских пограничных селениях Хуньчуньского округа, расположенных у русской границы. Между партизанами, сформированными в русских пределах и участниками движения в Маньчжурии, несомненно, была установлена связь. Маньчжурия, где к 1911 г. проживало 256 тысяч корейцев <!–[if !supportFootnotes]–> [24]<!–[endif]–> , была важным опорным пунктом антияпонской борьбы корейского народа.

Движение против японцев в Маньчжурии усилилось в связи с попытками Японии захватить территорию Кандо, которую в 1909 г. населяло 83 тысячи корейцев и 27 тысяч китайцев <!–[if !supportFootnotes]–> [25]<!–[endif]–> . Японцы стремились завладеть этим районом как важным стратегическим пунктом, расположенным на стыке границ Китая, Кореи и России. Кроме того, они надеялись ликвидировать здесь центр антияпонской борьбы.

Корейские отряды, сформированные на территории России и Маньчжурии, ставили своей задачей соединиться с частями армии «Ыйбен», действовавших в северо-восточной части Кореи, занять город Мусан и другие города на правобережье Тумангана и, опираясь на помощь корейского населения Кандо, поднять всеобщее восстание в Корее.

В начале 1908 г. партизаны Северной Кореи имели значительные успехи. Отряд Ким Чюн Ха, насчитывавший до 700 бойцов, в конце марта после упорных боев занял укрепленный японцами город Мусан. Город несколько месяцев находился во власти повстанцев, значительный японский гарнизон его был истреблен.

По сведениям корейского переводчика С. Кима , отряды «Ыйбен» численностью в 4 тысячи человек под командованием Хон Бом До <!–[if !supportFootnotes]–> [26]<!–[endif]–> , разделившись на четыре группы, заняли города Самсу, Капсан, Хунцхань и Чхончжин, уничтожили стоявшие здесь воинские части, разрушили конно-железные дороги, построенные оккупантами для того, чтобы подвозить к реке Амноккан лес, подготовленный для сплава.

Ожесточенные бои развернулись в Северной Корее в июле. Повстанцы нанесли японским войскам ряд новых поражений. По рассказам раненых корейских партизан, прибывших в с. Новокиевское на излечение, японская рота попала в засаду, устроенную партизанами вблизи города Хверёна. Бой продолжался весь день, и лишь подоспевшее подкрепление спасло роту от полного разгрома. Японские захватчики потеряли 64 человека убитыми и 30 раненными. У партизан убитых не было, а раненных оказалось только 4 человека.

Во второй половине июля 1908 г. повстанцы временно прекратили боевые действия, чтобы дать возможность крестьянам убрать урожай. Часть партизан вернулась в деревни для полевых работ, другая отошла в горы, в глубь лесов. Японцы использовали затишье для усиления карательных операций против мирных жителей. Еще в первой половине июля на русскую территорию, спасаясь от японских солдат, бежало около ста женщин и детей. Они нашли приют в корейских селах Заречье и Красное. 22 июля в пределы России, бросив имущество, бежали жители приграничной корейской деревни Сешурой, переправившиеся через Туманган на десяти больших лодках. В прошении на имя русских властей они писали, что до последнего времени жили «в своих фанзах, терпя притеснения» со стороны японских солдат, но после того, как в их деревне партизаны напали на японских оккупантов, все население, спасаясь от карателей, скрылось в д. Красном, где «благодаря вниманию и щедрости местных жителей» получило приют и пищу.

На репрессии японцев корейцы русского Приморья ответили рядом новых успешных операций. В ночь на 21 июля партизанский отряд напал на японский пост на морском побережье в 5-7 верстах от русской границы и уничтожил его. Было убито 23 японских солдата. В начале августа окружной инспектор таможен Заамурского района сообщал, что в деревнях «Подгорной, Нагорной и Красном селе все время находятся партизаны-корейцы и из этих деревень делают неожиданные набеги на японские посты в Корее». В сентябре 1908 г. партизанский отряд, насчитывавший до 500 человек, одержал две победы в окрестностях г. Мёнчхона. Здесь захватчики потеряли убитыми 60 солдат и офицеров<!–[if !supportFootnotes]–> [27]<!–[endif]–> .

Летом 1908 японское правительство через посольство в Токио и японское консульство во Владивостоке сделало несколько представлений, добиваясь от русских властей запрещения антияпонских выступлений на территории России. Русский посол в Токио Малевский-Малевич телеграфировал 8 июля приамурскому генерал-губернатору, что министерство иностранных дел Японии сообщило ему о заговоре против японской администрации в Корее, организованном якобы Ли Бом Юном и двумястами корейцами с помощью двадцати русских жителей из Новокиевского. «Вашему превосходительству известно, – говорилось в телеграмме, – насколько русское правительство заинтересовано в устранении всякого подозрения в поддержке восстания в Корее»

В ответе послу генерал-губернатор сообщал, что на границах с Кореей поставлена казачья команда, но «мелкие отряды корейцев через маньчжурскую границу, вероятно, будут проникать в Корею». Участие русских в корейских отрядах он отрицал. <!–[if !supportFootnotes]–> [28]<!–[endif]–> Японские власти, выставив усиленные караулы, закрыли корейско-русскую границу. Прекратились приграничные торговые сношения.

Летом 1908 г. японские военные части несколько раз нарушали неприкосновенность границы России и даже обстреляли корейские села на русской территории. В связи с этим в некоторых пограничных селениях были размещены русские военные команды и приняты меры к предотвращению пограничных инцидентов и антияпонских выступлений корейского населения.

Напуганные размахом партизанского движения , японцы в 1908 г. бросили против повстанцев крупные части регулярных войск. Район г. Нанама был превращен в военный лагерь и стал центром борьбы против партизан. Несмотря на ряд значительных успехов , положение партизанских отрядов к концу 1908 г. ухудшилось. Японские карательные отряды заняли основные населенные пункты. Наступила суровая зима, не хватало оружия, боеприпасов, продовольствия. Партизанским силам, сформированным на русской территории, пришлось покинуть Северную Корею. Часть их ушла в Китай – в Кандо и Хунчуньский округ, другая вернулась в Россию.

Известный ущерб освободительному движению, несмотря на первоначальное сближение, нанесла внутренняя борьба между Ли Бом Юном и Чхве Джэ Хёном, который летом 1908 г. со своим отрядом совершал нападения на посты японцев в пограничной части Кореи. Эти выступления были расценены Ли Бом Юном, как «ненужные и разбойничьи», потому что Ли Бом Юн, как представитель дворянства имел претензии на сохранение контроля над освободительным движением. Произошли столкновения между сторонниками Чхве Джэ Хёна и Ли Бом Юна, что ослабило антияпонское сопротивление.

С 1909 г. партизанская борьба в Корее ослабевает, так как японское правительство в апреле 1909 г. решило увеличить численность оккупационной армии в Корее и усилить карательные действия против корейских партизан, это было вызвано тем, что именно в это время японское правительство приступило к разработке плана окончательного захвата Кореи. К началу 1909 г. японцы в достаточной степени укрепили союз с верхушкой корейского господствующего класса, которая в целом была готова содействовать захватническим планам Японии. В самой корейской дворцовой партии, возглавляемой Кочжоном, произошел раскол по вопросу о возможности и целесообразности продолжения борьбы против японской агрессии. Агент российского министерства финансов в Китае Гойер, ссылаясь на сведения, полученные от заведующего канцелярией Кочжона Хён Сан Гёна, писал по этому поводу русскому послу в Токио Малевскому-Малевичу: «Еще год назад учреждались центры сопротивления, были попытки ввезти оружие. Наконец план бегства бывшего императора находился в связи с проектированной организацией большого антияпонского движения за границей. Ныне как будто все умолкло, с каждым редеют ряды приверженцев старого императора и его непримиримой политики и образуется ядро новых деятелей с беспомощным молодым императором во главе, проникнутым сознанием бесплодности борьбы и тщетности всех усилий» <!–[if !supportFootnotes]–> [29]<!–[endif]–>

В марте 1909 г. по поручению министра иностранных дел Японии Комура начальник бюро политической службы министерства Курати подготовил проект записки об аннексии Кореи. Со времени окончания русско-японской войны и подписания японо-корейского договора о протекторате, – говорилось в этом документе, – влияние Японии в Корее расширяется; необходимо создать базу для окончательного закрепления японского господства. При составлении плана дальнейших действий Япония должна руководствоваться следующим: в удобный момент следует аннексировать Корею с учетом внутренней и внешней обстановки; до осуществления аннексии необходимо укреплять режим протектората.

30 марта 1909 г. записка Курати была представлена премьер-министру Кацура. 10 апреля в Токио состоялось секретное совещание по вопросу об окончательном захвате Кореи и включении ее в состав японской империи. На совещании присутствовали премьер-министр Кацура, министр иностранных дел Комура и генерал-резидент Ито Хиробуми. 7 июля японское правтельство обсудило и приняло, а император Японии утвердил меморандум об аннексии Кореи, подготовленный Комура на основе записки Курати. Вслед за этим был создан секретный «Комитет по подготовке аннексии Кореи».

Решение об аннексии хранилось в глубокой тайне. Японское правительство ждало удобного момента, осуществляя тем временем подготовительные мероприятия. 12 июля 1909 г. японские власти навязали правительству Кореи «соглашение» о роспуске корейских судов и передаче Японии всей судебной системы страны. В тот же день новый генерал-резидент Сонэ «убедил» корейских министров согласиться на упразднение военного министерства, которое было ликвидировано в конце июля указом корейского императора. Вслед за этим было закрыто юнкерское училище и 42 его курсантам предложили завершить образование в Японии <!–[if !supportFootnotes]–> [30]<!–[endif]–> .

Учитывая опыт 1907 г., когда при роспуске корейской армии значительное число офицеров присоединилось к партизанам, японцы приложили все старания, чтобы реформа прошла «мирно». Бывший военный министр был назначен начальником охранного управления и генерал-адъютантом императора, а уволенным офицерам значительная пенсия.

Передача судебных функций Японии и ликвидация военного министерства произвели удручающее впечатление на корейских патриотов, справедливо оценивая их, как очередной шаг на пути к полному уничтожению независимости. Партизанская борьба с этого времени ослабевает, а карательные меры японских войск усиливаются, и на фоне начавшегося спада массовой борьбы усилился индивидуальный террор. Особую ненависть у патриотов вызывала деятельность «Ильчинхве» <!–[if !supportFootnotes]–> [31]<!–[endif]–> . Только с сентября 1907 г. по август 1908 г. было убито 966 членов общества. В марте 1908 г. в Америке был убит Стивенс, бывший дипломатический советник в Корее, выступавший с заявлением о скорейшей аннексии Кореи Японией.

Большое впечатление на корейских патриотов произвело убийство Ито Хиробуми. Его совершил один из активных участников партизанского движения Ан Чжун Гын, который в 1907 г. эмигрировал во Владивосток, где у Чхве Джэ Хёна занимался организацией партизанских отрядов в русском Приморье.

Чхве Джэ Хён (Цой П. С.) худ. Ан Ир

В июле 1909 года один из отрядов «Ыйбен» численностью 200 человек, под командованием Чхве Дже Хена перешел Туманган и, нанеся большие потери японскому гарнизону г. Кёнвон, совершил рейд в район г. Хверён. В этом походе в качестве командира взвода принял участие Ан Джун Гын. По возвращению из похода, в сентябре 1909 года, находясь во Владивостоке Ан Джун Гын узнал о предстоящей поездке Ито Хиробуми в Харбин на встречу с русским министром финансов Коковцевым и приступил к составлению плана убийства, которое и было совершено 13(26) октября 1909 года на Харбинском вокзале. Возмездие было совершено прилюдно, несколькими выстрелами был тяжело ранен японский наместник, первый генерал-резидент в Корее Ито Хиробуми, который и скончался на месте.

Русский посол в Пекине, находившийся на вокзале в числе встречавших Ито Хиробуми, так передает подробности этого убийства: «Из толпы японской колонии, стоявшей за караулом, отделился молодой человек и… произвел на князя Ито три выстрела из револьвера. Хотя стрелявший был схвачен за шею и за руки, близ стоявшими офицерами, но все-таки, подняв руку, успел произвести еще три выстрела, коими были ранены секретарь при министерстве императорского двора Мори, начальник ЮМЖД Танака и японский генеральный консул в Харбине Каваками» <!–[if !supportFootnotes]–> [32]<!–[endif]–> .

«В здешнем дипломатическом кругу, – доносил Малевский-Малевич, – установилось мнение, что за личностью убийцы стоит целая организация, по всей видимости, связанная с революционными кружками Владивостока и Сан-Франциско»<!–[if !supportFootnotes]–> [33]<!–[endif]–> .

В составлении плана, очевидно, принимали участие Чхве Джэ Хен и Ли Бом Юн, с последним Ан Джун Гын встречался в Новокиевском перед отъездом в Харбин.

Ан Джун Гын, худ. Ан Ир

Ан Джун Гын, задержанный тут же на вокзале после убийства Ито, был увезен японцами в Порт-Артур. Во время судебного следствия, которое длилось несколько месяцев, корейские патриоты пытались вырвать Ан Джун Гына из рук японцев. Они хотели, чтобы его судил не японский, а русский или международный суд. Группа корейских юристов обратилась к правительствам ряда стран, доказывая, что дело Ан Джун Гына должно быть передано на рассмотрение русского суда.

В декабре 1909 г. в Порт-Артур выехал К. М. Михайлов, сотрудник корейской газеты «Тэдон конбо», выходивший во Владивостоке. Он посетил в тюрьме Ан Джун Гына и решил выступить на суде его защитником. Однако во время суда, происходившего в Порт-Артуре в феврале 1910 г., Михайлову не позволили выступить в защиту подсудимого.

Японский суд приговорил Ан Джун Гына к смертной казни. В своей гневной речи на суде патриот разоблачал цели японских захватчиков и звал корейский народ к борьбе за свободу своей родины. Он отметил, что убийство Ито не имело в своей основе какую-либо личную месть, что оно было совершено вполне обдумано, и являлось одной из ступеней к достижению великой цели – независимости Кореи. Ан Джун Гын обвинил Ито Хиробуми в том, что он опираясь на силу японской армии, навязал корейскому правительству в 1905 г.договор об установлении протектората, сверг с престола корейского императора и заключил японо-корейское соглашение1907 г. «Это последнее обстоятельство, – говорил он, – возмутило не только меня одного, но и всех поданных корейского императора, и у всех явилось одно мучительное желание – возродить могущество Кореи, и корейский народ поднял оружие за правое дело, за свою независимость… Корейский народ, будучи глубоко оскорблен до глубины души… начинает вести борьбу с японскими войсками». <!–[if !supportFootnotes]–> [34]<!–[endif]–>

В течении последующих лет память об Ан Джун Гыне оказывала влияние на патриотическое воспитание молодёжи, народ слагал о нем песни. Среди патриотов широко была распространена песня «Памяти корейского патриота», где говорится, что подвиг Ана, убившего проклятого врага Кореи, будет жить вечно в памяти народа и воспитывать тысячи новых борцов.

«Убийство Ито Хиробуми в Харбине, – писал Пограничный комиссар в Южно-Уссурийском крае Смирнов, – поднял дух корейских патриотов. Убийца считается национальным героем, сменивший свою жизнь на жизнь величайшего врага Кореи… Все корейцы славят его».

По сведениям русского консульства в Гирине, сейчас же после убийства Ито, в Корее были расклеены прокламации двух антияпонских обществ «Эгук дан» и Пэил дан» с призывом низвержения японского господства. В ответ японцы приняли срочные меры для предупреждения восстания. Устраивались повальные обыски. Японские власти запретили корейцам носить, какое то ни было оружие, и объявили, что имеющий его, будет арестован как мятежник. <!–[if !supportFootnotes]–> [35]<!–[endif]–>

Убийство Ито послужило к оживлению партизанского движения. 20 октября ( после получения известия об убийстве Ито) вооруженная толпа неожиданно напала на станцию железной дороги за западными воротами города и разрушила её. В городе были разгромлены магазины японских купцов. Едва японские жандармы с большим трудом отбили натиск толпы и рассеяли её, как вдруг отряд партизан совершил такое же нападение на военные склады у восточных ворот Сеула. Партизаны захватили винтовки и патроны, а здания подожгли. Японский гарнизон, опасаясь всеобщего восстания в Сеуле, не посмел преследовать партизан, об этом доносил 11 ноября 1909 г. из Хабаровска начальник штаба Приамурского военного округа генерал-лейтенант Дебеш в Главное управление Генерального штаба. <!–[if !supportFootnotes]–> [36]<!–[endif]–>

В январе 1910 г. в газете «Приамурье» появилась статья, посвященная антияпонскому движению в Корею. Автор писал, что «о сокращении японских военных сил на корейском полуострове пока нечего и думать». «Смерть князя Ито, – отмечала газета, вызвала в Корее волнения, не успокоившиеся до сих пор».

Действие Ан Джун Гына в Харбинском инциденте, бесспорно, нельзя было рассматривать, как акт индивидуального террора, в отрыве от общей борьбы патриотов Кореи за свободу и независимость, а было составной её частью. Убийство одного из вдохновителей японской политики колонизации Кореи воспринималось в народе как акт справедливой мести.

В конце ноября 1909 г. военный министр Японии Тэраути разработал план аннексирования Кореи. Считая необходимым создать впечатление, будто вопрос о включении Кореи в состав Японской империи возбужден самими корейцами, план обязывал «Ильчинхве» подать корейскому и японскому правительствам петиции с соответствующим ходатайством. При этом предусматривалось, что предательство доведет до конца «Ильчинхве». Япония же, «находясь в стороне», должна была использовать любой благоприятный момент для аннексии.

4 декабря председатель «Ильчинхве» Ли Ён Гу представил петиции о присоединении Кореи к Японии корейскому императору, генерал-резиденту Сонэ и премьр-минстру Кореи Ли Ван Ену. В петиции к императору утверждалось, что миллион членов «Ильчинхве» хотят слияния двух стран. Отказ от слияния, говорилось в ней, «был равнозначен выступлению воли всевышнего». В петиции к генерал-резиденту «доказывали», что «в XX столетии маленькое государство должно стать зависимым от большой страны», что Корея должна подчиниться воле японского императора. «Японское покровительство является залогом существования корейского государства», – писали они Ли Ван Ену. <!–[if !supportFootnotes]–> [37]<!–[endif]–>

Одновременно с представлением петиций руководители «Ильчинхве» обратились к корейскому народу с воззванием. «Затрачиваемые Японией огромные средства на нашу страну, – было написано в нем, – далеко не приносят нам благополучия. Поэтому лучше было бы сделаться нам японскими подданными» <!–[if !supportFootnotes]–> [38]<!–[endif]–> .

Идея присоединения Кореи к Японии, сформулированная в петициях «Ильчинхве», в целом была благосклонно воспринята верхушкой господствующего класса корейского общества. Однако осуществить аннексию японское правительство все же не решалось. В конце декабря 1909 г. Кацура, выступая перед группой Бакиров г. Осака, объявил: «Корея должна быть аннексирована любыми средствами. Это только вопрос времени… Но она должна быть одобрена корейским императором, правительством и народом… Лучше подождать благоприятного момента» <!–[if !supportFootnotes]–> [39]<!–[endif]–> . И на троекратный запрос русского посла в Токио в январе – феврале 1910 г. Японское правительство заявляло, что «Япония в настоящее время не намерено изменить своей политики в Корее»<!–[if !supportFootnotes]–> [40]<!–[endif]–> .

О том, почему японское правительство решило отложить аннексию, дала в те дни близкая к правительству Японии газета «Дзидзи»: «Резолюция общества «Ильчинхве» о необходимости безотлагательного присоединения Кореи к Японии в интересах корейского народа привлекла всеобщее внимание… Но вопрос о полном присоединении Кореи на правах японской провинции должен быть разрешен своевременно. С ним связан весьма сложный вопрос, который при этом должен возникнуть, – это об изменении положения корейского императорского дома. Это, несомненно, возбудит недовольство в народе и смуты, а потому к его разрешению предстоит отнестись с особым вниманием, предварительно подготовив к этому твердую почву, для чего потребуется немало времени» <!–[if !supportFootnotes]–> [41]<!–[endif]–> .

Действия лидеров «Ильчинхве» вызвали по всей стране широкую волну протеста. «Беспримерная в истории по бесстыдству и дерзости открытая измена Государю и отечеству, – доносил Сомов, – вызвала в стране взрыв негодования. Многие члены общества вышли из него; другие составили протест… Многие члены общества бежали в Сеул, опасаясь мести народа; наконец, сам председатель общества был публично бит на улице Сеула» <!–[if !supportFootnotes]–> [42]<!–[endif]–> . Шестого января 1910 г. в Сеуле состоялось многолюдное собрание жителей столицы и представителей 40 близлежащих уездов, которое резко осудило руководителей прояпонского общества. В обращении, направленном в Токио, участники собрания от имени корейского народа просили японское правительство «не придавать значения безрассудному заявлению, интригам и клеветам общества «Ильчинхве» <!–[if !supportFootnotes]–> [43]<!–[endif]–> .

В декабре 1909 г. В Сеуле был раскрыт заговор, участники которого готовили убийство всех членов «Ильчинхве». Корейское правительство, опасаясь всенародного восстания, вынуждено было срочно приступить к «чистке» госучреждений. За несколько дней оно уволило около 90 чиновников, игравших видную роль в обществе «Ильчинхве».

Отрицательная реакция корейского народа на изменническое выступление «Ильчинхве» показала японцам, что беспрепятственно осуществить аннексию не удастся.

К тому же, серьезным препятствием на пути японской агрессии по-прежнему оставалось партизанское движение. Командир 6-й японской дивизии Кигуси в мае 1910 г. Вынужден был признаться, что войскам, занятым усмирением партизан, приходится терпеть гораздо большие лишения, чем во время регулярной войны, и что нет надежды покончить их силой <!–[if !supportFootnotes]–> [44]<!–[endif]–> .

Основными центрами партизанского движения стали провинции Кёнсан и Хванхэ, где развернулись активные действия партизанских отрядов. Наиболее жизнестойкими были отряды Ли Чжи Ёна <!–[if !supportFootnotes]–> [45]<!–[endif]–> , Чхэ Ын Она <!–[if !supportFootnotes]–> [46]<!–[endif]–> , Ким Сун Мина <!–[if !supportFootnotes]–> [47]<!–[endif]–> , насчитывавшие в своих рядах по 80 и более человек.

Упорное сопротивление японской агрессии оказывали партизаны провинции Хамгён, взаимодействовавшие с партизанскими отрядами, сформированными на русском Дальнем Востоке.

Формирование отрядов «Ыйбен» из корейцев живших на русском Дальнем Востоке, как писал выше, началось с 1906 г. Ли бом Юном, Чхве Джэ Хёном и Ли Сан Солем <!–[if !supportFootnotes]–> [48]<!–[endif]–> .

Японское правительство, начиная с 1908 г. Сделало ряд представлений через японское посольство в Петербурге, русское посольство в Токио и японское консульство во Владивостоке, добиваясь от русского правительства запрещения антияпонских выступлений на территории России. В апреле 1908 г. временно исполняющий обязанности управляющего делами Приамурского генерал-губернатора Мартос телеграфировал военному губернатору Приморской области Флугу о том, что японское министерство иностранных дел обвинило русские власти в «деятельной поддержке корейских партизан» <!–[if !supportFootnotes]–> [49]<!–[endif]–> . В июле японский консул во Владивостоке просил военного губернатора Приморской области принять меры к недопущению деятельности Ли Бом Юна, являвшегося «главным агитатором», возбуждавшим корейских эмигрантов «против японцев» <!–[if !supportFootnotes]–> [50]<!–[endif]–> .

В этих условиях Россия, заинтересованная после Портсмудского мира в недопущении напряженных отношений с Японией <!–[if !supportFootnotes]–> [51]<!–[endif]–> , приняла меры для предотвращения антияпонских выступлений среди корейцев. Начальнику Никольск-Уссурийского уезда было предписание не допускать антияпонскую агитацию и формирование вооруженных корейских отрядов. Таможенным учреждениям приказали конфисковывать провозимое через границу оружие.

Несмотря на все это, отдельные группы повстанцев продолжали проникать в Северную Корею – в основном из отрядов Ли Бом Юна и Чхве Джэ Хёна. Они существовали на деньги и съестные припасы, получаемые от населения. Во Владивостоке находился повстанческий комитет, куда стекались все денежные средства, поступавшие в местные комитеты, разбросанные по многим местам Дальнего Востока <!–[if !supportFootnotes]–> [52]<!–[endif]–> .

Кроме отрядов Ли Бом Юна и Чхве Джэ Хёна на юге Южно-Уссурийского края в то время базировались еще два партизанских подразделения, которыми командовали Хон Бом До и Лю Ин Сок <!–[if !supportFootnotes]–> [53]<!–[endif]–> . Хон Бом До со своими партизанами перешел русскую границу в 1909 г. и расположился недалеко от деревни Дяпигоу Борисовской волости. Здесь он организовал отряд, который ставил своей целью поднять в Корее всеобщее восстание и освободить страну от японского ига <!–[if !supportFootnotes]–> [54]<!–[endif]–> . Отряд Хом До часто вторгался на территорию Северной Кореи, для оказания помощи корейским партизанам. Так, летом 1910 г., получив известие, что паризанский отряд Канн Ги Дона под Вонсаном попал в японскую засаду, он перешел р. Туманган и повел наступление в сторону этого города, чтобы выручить товарищей.

Вначале партизанские отряды Чхве Джэ Хёна, Хон Бом До, Ли Бом Юна и Лю Ин Сока действовали разрозненно и несогласованно, но борьба требовала объединения всех антияпонских сил. За разрешение этой задачи взялось созданное в июле 1910 г. Лю ИН Соком, Ли Бом Юном и Ли Сан Солем корейское национальное общество «Чнысо», которое считало необходимым возобновить партизанские действия в Северной Корее, распространять антияпонские прокламации, усилить пропаганду идей объединения корейских патриотов в борьбе против японской агрессии <!–[if !supportFootnotes]–> [55]<!–[endif]–> .

8 июля 1910 г. в деревне Амбанби «Чанысо» созвало съезд партизан с участием 150 делегатов с целью создания руководящего центра «Ыйбен», который осуществлял бы руководство всеми партизанскими частями. Съезд избрал Лю Ин Сока командующим войсками, Ли Бом Юна – председателем общества «Чанысо», Ли Сан Соля – инструктором по обучению войск, а ближайшего соратника Ли Бом Юна Ли Нам Ги – командиром одного из отрядов партизан <!–[if !supportFootnotes]–> [56]<!–[endif]–> . На съезде был избран и штаб «Чанысо», куда вошли Ли Бом Юн, Ли Сан Соль, Ки Чва Ду, Хан Чжу, Ли Гю Пхун, Ли Бом Сок, Кван Ю Сан, Ли Ги, Ли Чжи Гвон и Хон бом До. Делегаты съезда избрали своих уполномоченных, через которых распространили среди корейского населения письмо с призывом вступать в общество «Чанысо» и оказывать ему материальную поддержку <!–[if !supportFootnotes]–> [57]<!–[endif]–> .

15 июля 1910 г. член штаба «Чанысо» Ли Бом Сок передал в японское консульство во Владивостоке для пересылки японскому императору протест против аннексии Кореи за подписью 500 корейских патриотов <!–[if !supportFootnotes]–> [58]<!–[endif]–> , который заканчивался словами: «Теперь везде говорят об аннексии Кореи. Мы обращаем внимание на то, что корейский народ решительно протестует против этого и даже не может равнодушно слушать об этом. Но, если, однако, такое тяжкое горе постигнет нас, то не останется более никакой надежды на мир между двумя странами; можно будет ждать только проявления самой жестокой ненависти и взаимных бедствий. Мы страстно желали бы, чтобы японское правительство тщательно обдумало бы этот вопрос. Ненависть пустила глубокие корни в сердце нашего народа, а наш патриотизм растет скачками. Мы хотели бы верить, что аннексия не состоится против воли корейского народа» <!–[if !supportFootnotes]–> [59]<!–[endif]–> .

Вооруженная борьба корейских партизан в сочетании с другими формами антияпонского движения была одним из главных препятствий на пути аннексионистких планов Японии. Однако в 1910 г. партизанское движение в Корее в основном было подавлено, это видно из таблицы приведенной Ли Хон Чжиком в «Большом историческом словаре» (т. 2, стр. 1096)

Год месяцы число сражений число партизан средне число

участников

сражения

1907 август-декабрь 323 44116 136

1908 январь-июнь 795 48079 60

июль-декабрь 654 21753 33

1909 январь-июнь 593 18248 30

июль-декабрь 305 6535 21

1910 январь-июнь 105 1386 13

июль-декабрь 42 505 12

Всего . . . 2817 140622

Таблица говорит и том, что в 1910 году партизанское движение в основном было подавлено. Отряды «Ыйбен» понесли большие потери. Число убитых, раненых, взятых в плен в 1907 – 1910 годах партизан составило 23321 человек <!–[if !supportFootnotes]–> [60]<!–[endif]–> .

В борьбе против партизан агрессоры прибегали к жестокому террору. «Вообще, – писал В. Д. Песоцкий, – с оппозицией японцы не церемонятся, и можно без труда даже на открытках найти снимки, изображающие оппозицию (инсургентов), повешенной целыми группами или лежащие без голов <!–[if !supportFootnotes]–> [61]<!–[endif]–> .

Плохо вооруженные и не обладавшие навыками ведения современной войны партизаны не могли устоять перед хорошо оснащенной японской регулярной армией, численность, которой летом 1910 года достигла 50 тысяч человек. Японии удалось ликвидировать основные очаги партизанского движения, большая часть «Ыйбен» оказалась разгромленной, уцелевшие стали уходить в горы, переходить на территорию русского Дальнего Востока и в Маньчжурию. Как доносило русское консульство в Сеуле, из крупных партизанских отрядов, насчитывавших в своих рядах 100 – 300 человек, продолжали действовать внутри Кореи только три. Один из них базировался в провинции Кёнги, два других, под командованием Ли Бом Юна, на севере Кореи <!–[if !supportFootnotes]–> [62]<!–[endif]–> .

Выступления небольших разрозненных отрядов в различных районах страны продолжались, но они не могли служить серьезным препятствием на пути развития японской агрессии.

Летом 1910 года японское правительство решило ликвидировать последние остатки самостоятельности корейского государства. Эту задачу оно возложило на Тэраути, который 30 мая был назначен генерал-резидентом в Корее <!–[if !supportFootnotes]–> [63]<!–[endif]–> . Спустя два дня после назначения Тэраути правительство Японии утвердило общую административную и политическую программу по управлению Кореей после аннексии. Эта программа, как сообщалось в германской газете «Дойче Япан пост» состояла из следующих пунктов:

– В Пхеньяне учреждается генерал-губернаторство для Кореи и Маньчжурии;

– Генерал-губернатором назначается военный, который будет выполнять и гражданские функции;

– Из 13 корейских провинций для более удобного управления создается 8;

– Железные дороги Кореи и Маньчжурии подчиняются японскому управлению железных дорог;

– Почта и телеграф подчиняются японскому министерству путей сообщения;

– Власть корейского императора ликвидируется, ему оставляется титул, а по рангу приравнивается к японскому императорскому принцу;

– Официальным языком Кореи объявляется японский, а государственной религией – буддизм.

21 июня 1910 г. указом японского императора в Токио было учреждено бюро колониальных дел, в ведении которого предавались вопросы, касающегося Южного Сахалина, Квантунского полуострова, Тайваня и Кореи. Таким образом, Кореей стали управлять как колониальной страной. и Когда Малевский-Малвич посетил Кацура и просил сказать ему, правильно л он понял, что указ 21 июня приравнял Корею к японским колониям, последний ответил6 «С формальной стороны – отнюдь нет, а с фактической, конечно, в вопросах внутреннего свойства, оно к этому идет».

Приготовления японского правительства к полной ликвидации независимости Кореи, одобрялись правительствами великих держав, которые оставляли без внимания, вручаемые им корейскими политическими организациями протесты против аннексии Кореи Японией. 17 августа 1910 г. «Корейским национальным комитетом» из Владивостока был подан протест против аннексии правительствам США, России, Англии, Франции, Австро-Венгрии и Китая. В протесте было написано: «Японцы, являясь исконными врагами корейцев, захватили нашу страну целиком наперекор всем велениям закона и справедливости. Чтобы охарактеризовать подобный захват, мы не находим достаточно сильных выражений. Теперь Япония приготовилась объявить державам о присоединении Кореи против воли всех корейцев. Она окончательно хочет завладеть нами. Разрешение Японии аннексировать будет означать для нас необходимость борьбы без конца и без просвета. Мы позволяем себе надеяться, что Ваше правительство, уважая права национальностей и принципы справедливости, будет протестовать против аннексии Кореи» <!–[if !supportFootnotes]–> [64]<!–[endif]–> .

Напрасно корейские патриоты надеялись на поддержку держав. Английское правительство продолжало следовать в корейской политике ранее занятой позиции, отраженной в англо-японском договоре от 1905 г., в котором англичане полностью соглашались с планами Японии по захвату Кореи. Примером чего служит лицемерное действие английского консула в Сеуле, который, прикрываясь фразами о желании Англии сохранить корейскую независимость, в октябре 1909 г. открыто заявлял, что у Кореи есть только один выход: император должен предпринять объезд всех провинций и уговорить население сложить оружие и жить мирно с японцами. Он рекомендовал вызвать в Сеул всех партизан и предложить им поступить на службу в отряд придворной охраны. В конце беседы консул заявил императору-отцу: «Наше правительство всячески старается возвратить Корее независимость, а потому советую Вашему Величеству усиленно содействовать этому, главным образом усмирением партизан» <!–[if !supportFootnotes]–> [65]<!–[endif]–>.

Совершенно аналогичное предложение сделал императору-отцу и японский генерал-резидент Сонэ, что говорит о согласованных действиях англичан и японцев.

Американская позиция в вопросе об аннексии Кореи вытекала из соглашения Тафт – Кацура (1905 г.), по которому американцы признавали японский протекторат над Кореей. Поощряя японскую политику захвата Кореи, американцы рассчитывали отвести угрозу японской агрессии от своих дальневосточных владений, в частности от Филиппин.

Американцы считали судьбу Кореи совершенно решенной. Японский журналист Цумото, прибывший из США в Токио, в июне 1910 гг. писал, что «американцы совершенно безразлично относятся к судьбе Кореи и только удивляются, почему присоединение не состоялось немедленно после убийства Ито» <!–[if !supportFootnotes]–> [66]<!–[endif]–> . Позиция правительства США по отношению к аннексии была благосклонной, и этот вопрос не беспокоил Японию. Еще в октябре 1907 г. Тафт, выступая в Токио, заявил, что «Япония на законном основании предприняла реформы в соседней стране, являющейся архаическим государством, управляемым, причем, дурно управляемым, на основе методов XV века… Мы живем в эпоху, когда вмешательство сильного государства в дела народа, не имеющего правительства, способного поддерживать закон и порядок, с целью помочь этому народу создать лучшее правительство, становится национальным долгом и служит прогрессу». <!–[if !supportFootnotes]–> [67]<!–[endif]–>Фактически, подписав соглашение Рут – Такахира, США тем самым предоставили Японии «свободу рук в Корее». <!–[if !supportFootnotes]–> [68]<!–[endif]–>

В условиях, когда правительства США и Великобритании поощряли японскую агрессию, антияпонски настроенная часть дворянства во главе с Кочжоном, надеялась защитить суверенитет страны с помощью России, дипломатия которой в начавшихся русско-японских переговорах, в ноябре 1909 г., оказывала противодействие японской политике захвата Кореи.

В военно-стратегическом отношении присоединение Кореи к Японии, приближение японской военной мощи непосредственно к границам России были далеко небезразличны для России. В ходе переговоров 1909 г. – 1910 г.г. японская сторона упорно натаивала на признании Россией аннексии Кореи, соглашаясь в качестве компенсации признать сферой влияния России Монголию. Попытка русской дипломатии заручиться обязательством Японии не прибегать к аннексии не увенчались успехом. 6 мая 1910 г. Малевский-Малевич доносил о твердой решимости Японии аннексировать Корею в самом ближайшем будущем, и через несколько дней Совет Министров России принял решение согласиться в принципе на японские условия.

4 июля 1910 года русско-японское соглашение было подписано. В секретной конвенции, приложенной к соглашению, Россия обязалась « не противодействовать никоим образом дальнейшему укреплению и развитию специальных интересов другой стороны» в сфере её влияния. В обмен Япония подтвердила свое признание Монголии и северной Маньчжурии «сферой специальных интересов» России <!–[if !supportFootnotes]–> [69]<!–[endif]–> .

После подписания соглашения С Россией японское правительство всячески стремилось создать впечатление, что Япония захватывает Корею при непосредственном содействии России. Корейскому народу оно внушало, что Россия согласилась на аннексию Кореи взамен секретных выгод, полученных за счет Китая. Тем самым японское правительство предполагало направить недовольство, когда таковое возникнет в Китае и Корее в связи с ликвидацией корейской независимости, главным образом против России. С этой целью японцы заранее готовили почву. Во время переговоров с корейским императором в июле – августе 1910 г. Тэраути прямо указывал на необходимость присоединения Кореи к Японии как следствие русско-японского соглашения 1910 г. Как писал Гойер, «всюду Россия выставлялась чуть ли не как подстрекательница к уничтожению корейской незвисимости» <!–[if !supportFootnotes]–> [70]<!–[endif]–> .

Слухи о том, что Россия не собирается препятствовать захвату Кореи Японией, распространялись в Корее еще до окончания русско-японских переговоров. Это побудило Кочжона обратиться с письмом к русскому императору и просить не давать согласия на аннексию, защитить Корею. Он писал: «Японцы обращаются с Кореей не как со страной, находящейся под их протекторатом и даже не как с завоеванной колонией, но как с порабощенной страной, и потому неизменно уповая на Ваше Величество, я и народ мой живем надеждой, что настанет день, когда Вы освободите нас от ненавистного ига. Ныне приближается час полного поглощения Кореи. Японцы посредством подкупов побуждают немногих корейцев-изменников ходатайствовать о присоединении Кореи к Японии, однако, до сих пор не соглашаются на такой шаг, так как опасаются всеобщего возмущения. Ныне распространился слух, что между Россией и Японией будет заключено соглашение и что одним из условий его явится согласие России на присоединение Кореи к Японии. Я не могу верить этому слуху и продолжаю думать, что Ваше Величество не отказалось от мысли быть защитником Кореи и что… Вы не согласитесь на полное уничтожение её. Я полагаю, что этот слух пущен японцами, с целью убедиться, какое впечатление он произведет в Корее и среди иностранных держав» <!–[if !supportFootnotes]–> [71]<!–[endif]–> .

Бывший император продолжал надеяться на помощь России. В мае 1910 г. он тайно отправляет в Россию своего доверенного – полковника бывшей корейской армии Ли Гапа <!–[if !supportFootnotes]–> [72]<!–[endif]–> , который должен был установить связи с русскими военными властями и предложить им свои услуги в деле организации военной разведкио действиях японцев в Корее и Маньчжурии. Одновременно Кочжон продолжал подготовку побега в Россию, однако бегство в Россию, готовившееся с 1908 г., так и не состоялось <!–[if !supportFootnotes]–> [73]<!–[endif]–> .

Позиция российских властей к корейским эмигрантам была двоякой. Нередко корейских патриотов высылали из России, в то же время, были не прочь использовать антияпонскую деятельность корейских патриотов в своих целях. Так, в мае 1910 г. военный министр России Сухомлинов высказался за использование корейского антияпонского движения в интересах «государственной обороны России». «Выгоды такого использования, – писал он Столыпину,- как в мирное время (оттяжка сил и средств Японии на борьбу с повстанцами, наличие в наше распоряжениипочти неограниченных средств для поддержания нашей осведомленности о военных мероприятиях японцев в Корее на должной высоте и для борьбы со шпионством японцев в наших пределах), так и в военное время (поднятие в тылу японской армии всеобщего восстания в Корее) настолько очевидны, что доказыванием их я лишь злоупотребил бы вниманием Вашего Высокопревосходительства» <!–[if !supportFootnotes]–> [74]<!–[endif]–> .

Однако мнение Сухомлинова не было поддержано Столыпиным <!–[if !supportFootnotes]–> [75]<!–[endif]–> . Отрицательное отношение проявил и Извольский, который высказался против всяких попыток со стороны России поддержать восстание в Корее – путем ли посылки туда русских эмигрантов или созданием в русских пределах «питательного центра этого восстания» <!–[if !supportFootnotes]–> [76]<!–[endif]–> .

Позиции великих держав придала японцам больше уверенности в вопросе об окончательном захвате Кореи. Но японское правительство, боясь широкого народного движения, делало вид, будто в корейской политике идет навстречу пожеланиям корейского народа. С этой целью правительство решило еще раз воспользоваться услугами «Ильчинхве». В июне 1910 г. оно объявило о своем намерении устроить в Корее нечто вроде плебисцита. Население каждого уезда получило приказ «большинством голосов» выбрать по одному представителю, который явился бы «выразителем» общественного мнения жителей. Обманом, шантажом и подкупами японцы добились избрания в качестве доверенных лиц членов «Ильчинхве». Когда этих «избранных делегатов привезли в Токио и попросили высказаться по поводу аннексии их родины, все они заявили, что Корея жаждет слиться с Японией <!–[if !supportFootnotes]–> [77]<!–[endif]–> .

«Плебисцит» был использован Японией для того, чтобы предложить корейскому императору подтвердить ходатайство «Ильчинхве» о присоединении Кореи к Японии и добровольно уступить свою власть японскому императору.

Стремясь придать аннексии, характер добровольной передачи власти корейским императором, японские империалисты преследовали важные для них цели.

Они стремились, прежде всего, воздействовать на народные массы самой Японии, где в то время происходило оживление рабочего и демократического движения, обострение классовой борьбы. В этой обстановке правящие круги Японии в интересах существующего строя и идеологической обработки масс усилили пропаганду идеи божественности и, следовательно, неприкосновенности императорской власти. Насильственное низвержение корейского императора могло повлиять на японский народ в опасном для правящих кругов направлении – создать впечатление, что японское правительство свергло правителя соседней страны, также облаченного священным саном императора. Добровольная же «уступка» власти ничем не угрожала японской правительственной доктрине, ибо, как писал «Малевский-Малевич, «99% японцев не усомнились бы в праве корейского императора распорядиться своей страной, как своей вотчиной, уступив её, кому заблагорассудится» <!–[if !supportFootnotes]–> [78]<!–[endif]–> .

Добровольная уступка власти должна была породить в корейском народе убеждение, что Корея вошла в состав Японской империи по соглашению между правительствами обеих стран. И, наконец, добровольная уступка облегчила бы Японии задачу сношений с иностранными державами, если с их стороны последовали бы какие-либо возражения против аннексии.

8 июля 1910 года кабинет министров Японии рассмотрел окончательный текст договора об аннексии и определил будущее название Кореи – «Чосон». 23 июля 1910 года Тэраути (генерал-резидент Кореи) с готовым текстом договора прибыл в Корею на военном судне «Якума».

В Пусане ему донесли, что на железной дороге Сеул – Пусан на него готовится покушение. Поэтому Тэраути предпочёл совершить большой морской переход в Инчхон, а оттуда на поезде отправился в Сеул. железная дорога Сеул – Инчхон была объявлена на военном положении. Вдоль всего пути через каждые сто метров стояли часовые. В самой столице все имевшиеся в Сеуле и окрестностях войска были стянуты к железнодорожному вокзалу и расставлены вдоль улиц, вторые этажи корейских домов были заняты солдатами <!–[if !supportFootnotes]–> [79]<!–[endif]–> .

Тэраути

Прибыв в Сеул, Тэраути приступил к непосредственной подготовке аннексии. Было распущено большинство корейских национальных организаций. Одновременно подверглись репрессиям корейские газеты, большая их часть была закрыта, редакции других – подкуплены японскими властями. В Сеуле и прочих городах запрещались всякие собрания и заседания обществ. Не разрешалось устраивать иллюминации, фейерверки и другие развлечения.

В газетах печатались всевозможные слухи, интервью и рассуждения о подготовительных к аннексии мерах, о выгоде самой Кореи стать составной частью Японской империи, о необходимости аннексии для «упрочения мира» на Дальнем Востоке, о признании этой необходимости правительствами европейских держав и т. д. На помощь прессе приходили различные общества в Японии и Корее и оказанию «помощи родственному корейскому народу». Общества выпускали агитационные листки и брошюры, пропагандировавшие расовую близость корейцев и японцев.

13 августа Тэраути, считая, что момент для решающего шага наступил, пригласил к себе Ли Ван Ена <!–[if !supportFootnotes]–> [80]<!–[endif]–> и потребовал подписать готовый текст договора об аннексии.

18 августа требование Тэраути обсуждалось на заседании Корейского кабинета министров, члены которого: премьер-министр Ли Ван Йон, министр земледелия Де Дюн Ын, министр внутренних дел Пак Де Сунн, министр финансов Ко Йон Хи, за исключением министра просвещения Ли Ен Сыка, заявившего: «Я не могу подписать договор о национальном разрушении даже под угрозой казни» <!–[if !supportFootnotes]–> [81]<!–[endif]–> , выразили согласие с требованием Японии. 20 августа Тэраути передал по телеграфу текст договора, согласованный Ли Ван Еном и просил представить его на утверждение императора.

22 августа утром в Токио состоялось заседание Тайного Совета с участием императора, и в тот же день, Тэраути была послана телеграмма с указанием немедленного подписания договора. Получив её, Тэраути потребовал созыва корейского правительства с участием императора.Совещание открылось во второй половине 22 августа. Желая устрашить корейских министров, Тэраути привел на заседание, кроме сановников генерал-резиденства, всех имевшихся в Сеуле японских генералов во главе с командующим японской армией Окубо.

Корейскому императору предложили дать согласие на передачу управления Кореей японскому императору и отказаться от своих верховных прав и титула. К этому Сунчжон <!–[if !supportFootnotes]–> [82]<!–[endif]–> не был подготовлен, т.к. во время предварительных переговоров с ним Ли Ван Ен не решился коснуться вопроса о положении, которое уготовано по договору корейскому императорскому дому. Когда Тэраути предложил императору отказаться от своего звания, последний стал протестовать. Тогда, приглашенные на совещание генералы «встали и стуча саблями, блистательно исполнили свою роль. И без того робкий от природы император совершенно пал духом, расплакался и дал согласие на заранее составленный текст договора.

Ли Ван Ен

После совещания Ли Ван Ен посетил Тэраути и подписал с ним договор об аннексии, юридический оформивший превращение Кореи в японскую колонию. <!–[if !supportFootnotes]–> [83]<!–[endif]–>

В Токио праздновали победу. В храмах торжественно извещали «духов предков императора о благополучном завершении векового национального дела».

В Сеул прибыл специальный посланник японского императора, чтобы сообщить корейскому императору о пожаловании ему звания принца Ли. В тот же день Сунчжон под новым старым именем Ли Чхок посетил Тэраути и просил передать благодарность японскому императору «за милостивое разжалование его в принцы».

Насильственный захват Кореи не вызвал у великих держав ни малейшего возражения. Корея «была включена во владения императора Японии без единого протеста или требования о компенсации со стороны всех европейских держав». <!–[if !supportFootnotes]–> [84]<!–[endif]–>

Корейский народ встретил известие об аннексии с глубоким возмущением. Объявление об аннексии произвело самое тяжелое впечатление, более сильное, чем можно было предполагать.

Боясь открытого народного восстания в Сеуле, оккупанты приняли все меры предосторожности. Весь гарнизон города, разбитый на отряды, безостановочно патрулировал по улицам города. Все общественные здания усиленно охранялись. Благодаря этим мерам день опубликования договора об аннексии в Сеуле прошел спокойно. На опустевших улицах города царило мертвое спокойствие, но в тишине затаенной ненависти, чувствовалось что-то зловещее…

На другой день стало известно, что в провинциях вспыхнули сильные народные волнения. В четырех городах провинции Кёнсан вспыхнули открытые восстания. Антияпонские выступления прошли в трех местах Сеульского округа. Самое сильное восстание произошло в уезде Пхочхон, во время которого было убито много японских жандармов. На подавление этого восстания из Сеула были срочно отправлены войска, которые жестоко расправились с восставшими. Число убитых и раненых превысило 200 человек <!–[if !supportFootnotes]–> [85]<!–[endif]–> .

После аннексии, участились боевые действия партизан в окрестностях Сеула, активизировались выступления партизан и в ряде районов уезда Северная Хамген.

В конце августа – начале сентября кровавые расправы над восставшими, о чем категорически запрещалось писать в газетах, происходили во многих районах страны. Народ не хотел смириться с потерей независимости своего государства.

Широкое движение протеста против аннексии развернулось и среди корейских эмигрантов, создавших центры антияпонской борьбы в Маньчжурии, России, США.

Владивостокская корейская газета «Тэдон синбо» в конце августа поместила обращение, звавшее корейцев к восстанию: «Не верьте уверениям японцев об их покровительстве и заботах о нас. Они будут обращаться с нами, как с рабами и скотом!»

Антияпонское политическое общество Владивостока «Сонмёнхве», основанное незадолго до аннексии Кореи лидерами корейского освободительного движения, в конце августа созвало многолюдное собрание, участники которого решили бороться за освобождение Кореи и послать протест против аннексии, правительствам великих держав. Под протестом были собраны подписи 2324 человек.

В протесте поданном на имя русского правительства, за подписью председателя «Сонмёнхве» Лю Ин Сока, выражалась решимость корейского народа с оружием в руках отстаивать независимость Родины: « Мы корейцы должны выполнить долг и объединить все свои силы и средства для борьбы против Японии. С этой целью мы объявляем протест против аннексии Кореи Японией. Кроме того, решили сохранить в мире название корейского государства, а корейцам – их национальное лицо. Как бы ни была трудна борьба наша задача, мы готовимся к борьбе против Японии с оружием в руках до её полного освобождения. Корейский народ, что бы ни случилось с ним, готов умереть за завоевание свободы» <!–[if !supportFootnotes]–> [86]<!–[endif]–>

Корейцы русского Дальнего Востока внесли большой вклад в антияпонскую вооруженную борьбу. Здесь формировались партизанские отряды, которые проникали в северную Корею на помощь отрядам «Ыйбен». Уполномоченный министерства иностранных дел России Граве отмечал, что после аннексии среди корейцев России наблюдалось «какое-то приподнятое настроение, желание постичь скорее и основательней военное дело, дабы затем иметь возможность содействовать отмщению Японии за нанесенную обиду» <!–[if !supportFootnotes]–> [87]<!–[endif]–>

Корейское население русского Приморья жертвовало большие суммы денег на организацию вооруженных партизанских отрядов, только в Приморской области в августе 1910 года на эти цели было собрано свыше 70 тыс. рублей <!–[if !supportFootnotes]–> [88]<!–[endif]–> .

Боясь вторжения партизанских отрядов, японское правительство приступило к укреплению границы. Японские гарнизоны из Нанама и Хверена выступили на север к реке Туманган и, разбившись на части, встали на охрану границы от возможного вторжения партизан из Кандо или русского Приморья. В северных портах Вонсан, Сончжин и Чхончжин японские власти перестали выдавать паспорта на проезд во Владивосток, а над всеми корейцами, прибывающими из России, установили самый строгий контроль.

Наряду с этим японское правительство начало переговоры с русским правительством относительно пресечения на территории России антияпонских выступлений корейцев. 12(25) августа 1910 года японский посол в Петербурге обратил внимание на министерство иностранных дел России «на возможность возникновения, среди проживающих в русских пределах корейцев, волнений, вследствие присоединения Кореи к Японии»

Правительство России пошло навстречу пожеланиям японского дипломата. Министерство внутренних дел дало распоряжение Унтербергу «о принятии мер к предупреждению каких-либо активных со стороны корейцев действий в области против состоявшейся аннексии Японией Кореи». На основании этого распоряжения 30 августа 1910 года Владивостокская полиция арестовала 42 активных участника партизанского движения, в том числе Ли Ин Сока и Ли Сан Соля. Семеро из них (Ким Чва Ду, Ан Хан Чжу, Ли Гю Пхун, Ли Бом Сок, Квон Юн Сан, Ли Ги, Ли Чхви Гвон) в конце сентября, как главы антияпонского движения были высланы в Иркутскую губернию <!–[if !supportFootnotes]–>[89]<!–[endif]–> .

Стремясь ликвидировать партизанское движение корейцев Приамурского края, японская дипломатия прибегала и к другим мерам. Генеральный консул Японии во Владивостоке, дал понять богатым торговцам-корейцам Владивостока и Никольск-Уссурийска, что их торговые операции скотом в Корее будут ликвидированы, а имущество будет конфисковано, если их сородичи в России проявят активные выступления против аннексии. Его угрозы способствовали тому, что часть корейской торговой буржуазии встала на путь предательства и «решила ликвидировать партизанские действия посредством русской власти». С этой целью были сфабрикованы и отправлены на имя Унтерберга и военного губернатора Приморской области Свечина «жалобы» на партизанских предводителей, якобы занимающихся грабежом корейского населения. Начальник Владивостокского охранного отделения констатировал: «…жалобы корейского населения на поборы, чинимые партизанами, и некоторые противодействия со стороны корейцев корейцам-патриотам, несомненно, организованы агентами местного японского консульства» <!–[if !supportFootnotes]–> [90]<!–[endif]–> .

В Никольск-Уссурийске в этом направлении орудовал богатый мясоторговец Мун Чан Бом. По его указанию были состряпаны письма с угрозой убить Кегельмана, исходящие якобы от Хон Бом До, Ким Пён Ёна и Пак Ги Манна. Эти письма адресованные Чхве Пён Уну, у которого часто останавливались Хон Бом До и Ли Бом Юн, «случайно попали в руки царской администрации. В октябре 1910 года Ким Пён Ён, Пак Ги Манн и Чхве Пён Ун были арестованы русскими властями.

В августе 1910 года в руки русских властей также «случайно» попало написанное по указанию Мун Чан Бома «Циркулярное распоряжение» Ли Бом Юна, в котором он призывал население к восстанию, требовал денег и оружия, а также угрожал за непослушание. После этого Ли Бом Юн был арестован русскими властями и выслан в Иркутскую губернию <!–[if !supportFootnotes]–> [91]<!–[endif]–> .

В начале 1911 года японцы решили избавиться и от Чхве Джэ Хёна (Цой П.С.). С помощью своих агентов они сфабриковали сведения, что Чве Джэ Хён якобы вошел в тайные сношения с японскими властями. Штаб Приамурского военного округа, получив эти «сведения», возбудил ходатайство о высылке Чхе Джэ Хёна из России. Однако местная администрация, знавшая его, как врага японского господства в Корее, выступила против выселения.

Начальник жандармско-полицейского управления Уссурийской железной дороги Щербаков в письме к Свечину писал: «Корейца П.С. Цой я хорошо знаю как искреннего патриота и безусловно преданного России. Желание опорочить его перед русскими властями совершенно понятно в настоящее время, с наступлением теплой погоды, когда обыкновенно начинаются партизанские действия корейцев. В прошлом году японцам удалось, точно таким же путем, расправиться с неугодными им корейцами

Ли Бом Юном и другими, которые в числе 6 человек были высланы в Иркутск. Скомпрометировать перед русскими властями и корейцами неугодных для них лиц – обычная тактика японцев, которая в прошлом году удалась им блистательно. То же самое они хотят проделать и теперь, т.е. русскими руками уничтожить своих непримиримых врагов, из которых Цой П.С. – наиболее для них важен, т.к. обладает средствами и ведет свою партизанскую деятельность настолько скрытно, что никаких улик против него предъявить русскому правительству нет возможности. Японцы пробовали его подкупить, но безуспешно. Лица сообщавшие о Цой такие небылицы, весьма возможно, что сами введены в заблуждение искусной интригой японцев и в этом нет ничего удивительного, т.к. в прошлом году им удалось таким же путем уверить Военного Губернатора в неблагонадежности вышеупомянутых лиц» <!–[if !supportFootnotes]–> [92]<!–[endif]–> .

Впоследствии, когда выяснилось, что сведения и документы, компрометировавшие корейских патриотов, были подложными, Свечин ходатайствуя перед Гондати, о возвращении Ли Бом Юна из Иркутской ссылки писал, что пребывание «выдающихся корейских патриотов в непосредственной близости к Корейской границе, среди значительного количества корейского населения Приморской области должно было быть фактом крайне нежелательным для японских дипломатов, а потому надо ожидать, что ими будут приложены все усилия для обезвреживания корейских патриотов. Не останавливаясь ни перед какими средствами, японская дипломатия приступила к выполнению своих замыслов. Появились анонимы, доносы, поддельные воззвания, «случайно» попадавшие в руки нашей администрации. Велось систематическое натравливание нашей администрации на корейцев. Хорошо задуманные и блестяще исполненные интриги дали ожидаемые результаты» <!–[if !supportFootnotes]–> [93]<!–[endif]–> .

Серьёзное средство для борьбы с корейскими патриотами в руки Японии дал «Русско-японский договор о взаимной выдаче преступников 19 мая(1 июня) 1911 года», согласно которому стороны обязались «взаимно выдавать… лиц уклонившихся от правосудия», если они будут обнаружены на своей территории. В ст.4 договора было сказано, что лицо не будет выдаваться, «если требование о выдаче вызвано преступлением политического характера». Однако по секретной декларации, приложенной к договору, Россия и Япония принимали на себя обязательства в деле борьбы с «противогосударственными элементами» и «обязалось не допускать на своей территории образования заговоров или агитации против государственных учреждений и административных органов другой договаривающей стороны» <!–[if !supportFootnotes]–> [94]<!–[endif]–> .

По этой декларации корейцы – русские подданные, обвиняемые в антияпонских действиях, должны были высылаться русскими властями в глубь Сибири, в пункты отдаленные от границы, а корейцы-иностранцы – из пределов России, как «порочные иностранцы».

Противоречивость и непоследовательность русской администрации в отношении корейских эмигрантов в России объяснялась, с одной стороны, желанием использовать в своих целях антияпонские настроения корейских патриотов, с другой, необходимостью учитывать настроения японских властей.

Аресты и преследования руководителей корейских партизан вызывали недовольство различных слоев русского общества на Дальнем Востоке. «Образ действий власти в отношении корейских партизан, – писал начальник Владивостокского охранного отделения, – встретил во всех классах русского общества порицание. Созданное до последнего времени доверие и расположение корейцев в России… поколеблены в значительной степени» <!–[if !supportFootnotes]–> [95]<!–[endif]–>

Меры, принимаемые царскими властями для пресечения антияпонского сопротивления среди корейцев русского Приморья, сильно затруднили формирование и обучение партизанских отрядов. Это привело к резкому сокращению числа вооруженных выступлений корейцев, живших в русском Приморье.

В связи с массовыми арестами часть партизанских организаторов, в том числе и Хон Бом До, перешла в Маньчжурию, куда к тому времени, стали перебазироваться отряды «Ыйбен» из северной Кореи. В Цзяндао Хон Бом До основал «Общество охотников» («Пхосу дан»), вокруг которого стал сплачивать единомышленников <!–[if !supportFootnotes]–> [96]<!–[endif]–> .

Пограничные с Кореей районы Маньчжурии становились убежищем партизан и удобной базой развертывания их боевых действий. Отсюда же контрабандным путем отправлялось в Корею большое количество оружия, закупавшегося для партизан в Приморье и Китае. Японское генерал-губернаторство неоднократно сносилось через китайское консульство в Сеуле с министерством иностранных дел Китая. чтобы последнее побудило правительство установить тщательный надзор за китайскими судами, отправляющимися из портов Китая в Корею. Летом 1911 г. китайское правительство поручило маньчжурскому генерал-губернатору «принять соответствующие меры» <!–[if !supportFootnotes]–> [97]<!–[endif]–> .

Ли Дон Хви. худ Ан Ир.

На территории Цзяндао (Кандо) было открыто несколько школ, которые занимались подготовкой офицеров «Ыйбен» и обучением партизан. В Лацзагоу функционировала офицерская школа «Кункван хаккё» во главе с Ли Дон Хви, в западном Цзяндао было основано военное училище «Синхын мугван хаккё», начальником которого был Е Чжун <!–[if !supportFootnotes]–>[98]<!–[endif]–> .

C начала 1911 года боевые операции корейских партизан, имевших своей базой территорию северной Маньчжурии, приняли большие размеры. Официальные отчеты японского генерал-губернаторства сообщали, что партизаны, обосновавшиеся в Цзяндао (Кандо) и других районах Китая «часто угрожали вторжением вдоль реки Тумень (Туманган)» <!–[if !supportFootnotes]–> [99]<!–[endif]–> . Для борьбы с партизанами часть войск из южных провинций Кореи была переброшена к корейско-маньчжурской границе.

В апреле 1912 года большое число партизан собирались напасть на японские пограничные гарнизоны, но не смогли перейти реку Туманган, так как японские власти приняли соответствующие меры. «Теперь же передают, – писал Бирюков в июне 1912 г., – что партизаны собираются совершить нападение в октябре. Поэтому японским войскам в Северной Корее приказано быть всегда готовыми отразить нападение партизан» <!–[if !supportFootnotes]–> [100]<!–[endif]–> .

В июле 1913 года В Цзяндао был сформирован новый отряд в несколько сот партизан, который должен был направиться в Корею. Это вызвало у японцев настоящий переполох. По реке Туманган были усилены жандармские посты и патрули, из соседних городов стянуты воинские подразделения. В японских военных сферах вынуждены были признать, что при «подобном положении дел гарнизонам приходится нести напряженную и тяжелую службу, а число их далеко не соответствует необходимости» <!–[if !supportFootnotes]–> [101]<!–[endif]–> .

Под постоянной угрозой нападения корейских партизан находились японские учреждения в Маньчжурии. В феврале 1914 года русский вице консул в Чхонжине Троицкий доносил, что возникли слухи о начавшемся широком антияпонском движении в Цзяндао, о готовящемся нападении партизан на японские консульства и намерении их истребить всех проживающих там японцев <!–[if !supportFootnotes]–> [102]<!–[endif]–> .

Активизация захватнических устремлений японцев в сторону Маньчжурии, с началом первой мировой войны, усилила антияпонские настроения корейцев Цзяндао. В связи двадцати одного (21) требования Японии Китаю, среди корейцев поползли тревожные слухи, что приближается японо-китайская война, распространялись призывы использовать военные действия для усиления антияпонского движения. Готовились вооруженные выступления партизан, собирались средства для закупки оружия, открывались новые военные училища для подготовки офицерских кадров.

В январе 1915 года Ли Дон Хви и другие деятели основали военную школу в местности Ёнбен. В 1916 году в Лацзагоу Пан Ги Чан и Пак Мун Хо открыли офицерскую школу «Сагван хаккё», где в 1917 году обучалось уже 100 курсантов <!–[if !supportFootnotes]–> [103]<!–[endif]–> .

В январе 1916 года члены тайного «Общества ненавидящих японцев» готовило нападение на японских полицейских в Цинь-шань-лине, намеревались поджечь здание японского консульства в Янцзигане <!–[if !supportFootnotes]–> [104]<!–[endif]–> .

Однако выступления отдельных отрядов не переросли в массовое партизанское движение. Главную причину следует искать в том, что руководители антияпонского движения в Маньчжурии после принятия китайским правительством основных статей 21 требования и подписания японо-китайского соглашения 1915 года уже не могли рассчитывать на помощь Китая, а добиться успеха собственными силами они не надеялись.

<!–[if !supportFootnotes]–>

<!–[endif]–>

<!–[if !supportFootnotes]–> [1]<!–[endif]–> Андрей Ланьков

Легитимность по-корейски: “мандат Неба с местной спецификой”Из всех “малых” государств Восточной Азии, Корея традиционно была наиболее близка к Китаю. Япония (до конца XIX века, бесспорно, не более чем одна из “малых” стран) всегда подчеркивала свою особость и, действительно, не была ортодоксально-конфуцианской страной во многих областях – в том числе и в области отношения к монархии и обоснования легитимности правящей династии. Вьетнам, несмотря на огромное культурное влияние великого северного соседа, всегда воспринимал Китай как потенциального агрессора и “вероятного противника”. В Корее же и к китайской классической культуре относились с почтением, и с самим реальным Китаем поддерживали неплохие отношения.

 

Не удивительно, что китайская конфуцианская концепция “мандата Неба” была принята в Корее безо всяких оговорок и сомнений. Эта концепция, разработанная еще Мэн-цзы, утверждала, что право на управление Поднебесной тот или иной клан получает по воле Неба в награду за свою мудрость и высокие моральные качества. Однако “мандат Неба” не является бессрочным. Рано или поздно происходит моральная деградация династии, и тогда Небо решает сменить ее, возведя на престол новую семью. Падение династии, таким образом, служит наглядным подтверждением ее нелегитимности. Легитимность не вечна, но от легитимной и достойной своего места династии Небо не отворачивается по определению.

 

С 1392 г. в Корее правила династия Чосон, которую в западной литературе часто называют династией Ли, по фамилии ее правящего клана. Строго говоря, это закрепившееся в литературе название самой династией никогда не использовалось. Дальневосточные династии никогда не именовались по фамилиям своих основателей. В раннюю эпоху названием династии служило наименование местности, из которой произошли ее основатели, а в более поздние времена основатели очередной династии сами выдумывали для нее подходящее величественное имя (китайские династии “Юань” – “изначальная”, “Мин” – “светлая”, “Цин” – “чистая”).

 

Основателем династии Ли был удачливый генерал Ли Сон-ге, который в 1389 г. совершил военный переворот и сверг с престола предшествующую династию Коре. Последний правитель династии Коре и его ближайшие родственники были отправлены в ссылку и там, спокойствия ради, тайно убиты, но подавляющее большинство членов фамилии Ван, из которой происходил правящий род династии Коре, не пострадало и превратилось в обычных подданных новой власти. Подобно своим предшественникам, монархи династии Ли именовали себя “королями” (ванами) – титул, который подразумевал их зависимость от Императора (ди или хуан-ди). По конфуцианским представлениям, во всей Вселенной мог быть только один Император – тот, который правил собственно Китаем. Все остальные владыки мира являлись вассалами Императора, платили ему символическую дань и утверждались им при вступлении на престол. Корея вполне соглашалась с этими представлениями, так что каждый новый корейский король утверждался в Пекине. Правда, утверждение это носило автоматический характер и было чисто ритуальным актом, а на “дань”, отправляемую в Пекин, китайский двор отвечал “пожалованиями” примерно равной стоимости.

 

Династии Ли принадлежит рекорд продолжительности правления в конфуцианском мире. Она продержалась у власти до 1910 г., то есть 518 лет – больше, чем практически любая династия региона. Строго говоря, японская императорская династия у власти находилась заметно дольше, но она, как мы увидим, не может считаться конфуцианской монархией в точном смысле слова – идеология власти была там совершенно другой. Другая династия, которая превзошла по продолжительности правления династию Ли – это древнекитайская династия Чжоу, правившая около 800 лет (XI-III вв. до н.э.). Однако на протяжении большей части этого времени Поднебесная была раздроблена и власть Чжоу оставалась, таким образом, чисто номинальной. Корейские политики и мыслители хорошо осознавали эту уникальную особенность своей династии. Поскольку в среднем и китайские, и более ранние корейские династии правили около 300 лет, то в самой Корее с некоторой тревогой встретили трехсотлетний юбилей династии Ли, пришедшийся на 1692 г. Многие тогда ожидали разного рода неприятностей от роковой даты – тем более, что в Китае только что пала династия Мин, ровесница династии Ли. Однако роковой рубеж был преодолен без каких-либо заметных проблем. Вплоть до конца XIX века в стране сохранялась редкостное спокойствие и стабильность. Династия Ли стала жертвой внешнего вторжения, а не внутреннего кризиса.

 

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [2]<!–[endif]–> Центральный государственный архив России и Дальнего Востока ( ЦГАРиДВ ), ф. 87, оп.1, д. 278, л. 1.

<!–[if !supportFootnotes]–> [3]<!–[endif]–> Центральный государственный архив России и Дальнего Востока ( ЦГАРиДВ ), ф. 87, оп.1, д. 278, л. 15. 1883 гией. и Япнхва был подп

<!–[if !supportFootnotes]–> [4]<!–[endif]–> Возникшее с начала 1880-х годов японо-китайское противостояние в Корее привело к кровопролитной японо-китайской войне (1894-1895). Она закончилась победой Японии. Возникла угроза превращения Кореи в японскую колонию. В самом начале войны японцы совершили в Сеуле правительственный переворот: создали из своих ставленников кабинет министров, окружили вана своими «советниками» и начали от его имени осуществлять реформы. Но ситуация изменилась, когда в апреле 1895 года Россия, Франция и Германия, среди которых Россия была инициатором, вмешались в ход переговоров об условиях мира между Китаем и Японией и вынудили последнюю отказаться от своего главного трофея – Ляодунского полуострова. Это событие произвело огромное впечатление на Корею, где увидели, что в мире есть сила, способная противостоять казавшейся столь могущественной Японии – Россия. В результате на смену «прояпонской» группировке при корейском дворе пришла «прорусская», которая выдвинула новый политический курс: «ближе к России, дальше от Японии». Главным инициатором и проводником этого курса стала королева Мин. Этого ей японцы не простили. На рассвете 8 октября 1895 года группа вооруженных японцев: так называемых «наемных мечей», переодетых жандармов из посольской охраны, дипломатов и журналистов, – в сопровождении Тэвонгуна и отряда корейских солдат, обученных японскими военными инструкторами, ворвалась во дворец Кёнбоккун, разогнала охрану и убила королеву Мин в ее собственной спальне, на глазах у парализованных ужасом придворных дам и прислуги. Организатором заговора был японский посланник в Корее, отставной генерал Миура Горо. Убийство было осуществлено в глубокой тайне, и мир никогда бы ничего не узнал о его обстоятельствах, если бы не свидетельства двух иностранцев, в том числе русского подданного А. И. Середина-Сабатина, служившего во дворце сторожем. В то роковое утро он случайно оказался во дворе спального павильона королевы и многое видел. Спустя несколько часов он подробно описал события русскому поверенному в Корее К. И. Веберу. Но то, каковы были последние минуты королевы, не знает никто.

 

 

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [5]<!–[endif]–> В 1886 г. в Сеуле открылась русская дипломатическая миссия. К. И. Вебер получил статус поверенного в делах (1886 – 1897 гг.). Как и до 1884 г., основными аспектами отношений были приграничная торговля, и продолжавшаяся иммиграция корейцев на российский Дальний Восток.

<!–[if !supportFootnotes]–> [6]<!–[endif]–> Ключевые моменты в истории русско-корейских отнощений середины XIX- начала XX столетий. Курбанов С. О.

<!–[if !supportFootnotes]–> [7]<!–[endif]–> Ключевые моменты в истории русско-корейских отнощений середины XIX- начала XX столетий. Курбанов С. О.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [8]<!–[endif]–> После Реставрации Мэйдзи в 1868 году, проведя масштабную модернизацию экономики страны, Япония к середине 1890-х годов перешла к политике внешней экспансии, в первую очередь в географически близкой Корее. Натолкнувшись на сопротивление Китая, Япония в ходе японо-китайской войны (1894-1895) нанесла Китаю сокрушительное поражение. Симоносэкский договор, подписанный по итогам войны, зафиксировал отказ Китая от всех прав на Корею и передачу Японии ряда территорий, включая Ляодунский полуостров в Манчжурии. Однако предпринятая с участием России Тройственная интервенция привела к отказу Японии от Ляодунского полуострова, а затем и к передаче его в 1898 году России в арендное пользование. Осознание того, что Россия фактически отобрала у Японии захваченный в ходе войны Ляодунский полуостров, привело к новой волне милитаризации Японии, на этот раз направленной против России. В 1903 году спор из-за русских лесных концессий в Корее и продолжающейся русской оккупации Манчжурии привёл к резкому обострению русско-японских отношений. Несмотря на слабость российского военного присутствия на Дальнем Востоке, Николай II не пошел на уступки, что привело Японию к решению начать войну с Россией. Нападение японского флота, до официального объявления войны, на русскую эскадру в Порт-Артуре в ночь на 9 февраля 1904 года привело к выводу из строя нескольких сильнейших кораблей русской эскадры и обеспечило японцам беспрепятственную высадку своих войск в Корее и Манчжурии. Используя нерешительность русского командования, уже к началу августа 1904 года японцы начали осаду Порт-Артура, а 2 января 1905 года принудили гарнизон крепости к сдаче. Остатки русской эскадры в Порт-Артуре были потоплены осадной артиллерией японцев либо взорваны собственным экипажем. В феврале 1905 года японцы заставили отступить русскую армию в генеральном сражении при Мукдене, а уничтожение 14 (27) мая-15 (28) мая 1905 в Цусимском сражении русской эскадры, переброшенной на Дальний Восток с Балтики, вкупе с начавшейся в России революцией, вынудили Николая II пойти на переговоры. Война завершилась Портсмутским миром, подписанным 23 августа (5 сентября) 1905 года и зафиксировавшим уступку Россией Японии южной части Сахалина и своих арендных прав на Ляодунский полуостров и Южно-Маньчжурскую железную дорогу.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [9]<!–[endif]–> Ито Хиробуми родился 16 октября 1841 года в столице княжества Хаги, находившегося в вассальной зависимости от княжества Тёсю (на сегодняшний день город Хаги входит в состав префектуры Ямагути). Отец Ито Хаяси Дзюдзо был крестьянином. Он был усыновлён семейством Ито и получил статус асигару и фамилию Ито. В 1863 году руководство княжества Тёсю приняло решение об отправке пятерых юношей на стажировку в Англию. Среди них был Ито Хиробуми. Эта поездка произвела на Ито глубокое впечатление и вызвала переворот в его мировоззрении: он стал убеждённым сторонником модернизации Японии по западному образцу. В ходе конфликта между Тёсю и Великобританией Ито впервые выступил в качестве дипломата, являясь посредником между князем Тёсю Мори и англичанами. Поскольку Ито занимал умеренную позицию, наиболее консервативно настроенные представители руководства Тёсю организовали несколько покушений на его жизнь. В ходе одного из этих инцидентов молодая гейша Умэко спрятала Ито в подполе своей комнаты. Между ними завязался роман. Вскоре Хиробуми выкупил Умэко и в апреле 1866 года они поженились. В 1867 году Ито Хиробуми был произведён в ранггоятои и официально стал самураем[7] В 1868 году он стал советником правительства (санъё) по иностранным делам. На переговорах Ито был переводчиком императора. Кроме того, он получил должность правителя префектуры Хёго. В1868 году столица префектуры город Кобэ была открыта для иностранцев. Хёго стала занимать лидирующие позиции в области модернизации и интернационализации Японии. В 1870 году Ито уехал в командировку в США изучать западную систему финансов и валютного обращения. В 1873 году высокопоставленный чиновник Сайго Такаморивыступил с предложением военного похода на Корею с целью её аннексии. Однако вернувшиеся 13 сентября из-за границы члены миссии Ивакура смогли убедить императора и его окружение, что Япония пока не готова вести победоносную войну. Среди них был и Ито Хиробуми. Дебаты по поводу похода на Корею получили название «Сэйканрон». В 1873 году Ито был назначен министром общественных работ [11] . В том же году он был произведён в полные советники, а после смерти Окубо Тосимити в 1878 году Ито стал министром внутренних дел. В 1884 году по инициативе Ито был принят указ императора о введении системы аристократических титулов ( кадзоку) в Японии. 7 июля Ито Хиробуми был присвоен титул графа. ( хакусяку). В 1885 году в Японии появились кабинет министров [13] и гражданская служба, заменившие Дадзёкан ( Дадзё:кан, Государственный совет) в качестве главного государственного исполнительного органа. 22 декабря 1885 года Ито стал первым премьер-министром Японии, одновременно являясь министром императорского двора и председателем Конституционной комиссии. Ито считал необходимым для Японии принять Конституцию, так как, с одной стороны, это благоприятно повлияло бы на внешнеполитический имидж государства и способствовало бы её признанию в качестве «цивилизованной страны» [15], а с другой – обеспечило бы поддержку правительства японским либералами, появление которых он считал делом ближайшего будущего. Ито считал необходимым для Японии принять Конституцию, так как, с одной стороны, это благоприятно повлияло бы на внешнеполитический имидж государства и способствовало бы её признанию в качестве «цивилизованной страны» [15] , а с другой – обеспечило бы поддержку правительства японским либералами, появление которых он считал делом ближайшего будущего. Ито Хиробуми способствовал созданию Тайного Совета, председателем которого он стал, одновременно подав в отставку с поста премьер-министра.

Когда в 1892 году Ито снова стал премьер-министром, он выдвинул лозунг «надпартийного правительства». В 1894 году Ито Хиробуми подписал договор с Великобританией, согласно которому британские подданные теряли право экстерриториальности в Японии с 1899 года. Ито поддерживал участие Японии в японо-китайской войне 1894-1895 годов и вместе с министром иностранных дел Японии Муцу Мунэмицу принял участие в обсуждении и подписанииСимоносэкского мирного договора с Китаем в марте 1895 года. По условиям договора, Корея переставала быть вассалом Китая, к Японии отходили южная часть Ляодунского полуостроваТайвань и Пескадорские острова. Также Китай выплачивал контрибуцию – 200 млн лянов. Для подданных Японии открывались порты ЧунцинШашиСучжоу иХанчжоу, кроме того, им было предоставлено право заниматься коммерческой деятельностью на территории Китая.Японская империя получала статус наибольшего благоприятствования. Однако из-за того, что Ито Хиробуми счёл правильным принять условия «тройной интервенции» – требования РоссииГермании и Франции отказаться отаннексии Ляодунского полуострова, его кабинет потерпел крах. 5 июля 1895 года Ито был присвоен титул маркиза (яп. 侯爵, ко:сяку). В 1898 году Ито Хиробуми в третий раз стал премьер-министром и вступил в трудный диалог с парламентскими партиями по налоговым вопросам. В 1900 году Ито в четвёртый раз стал премьер-министром. Новое правительство состояло в основном из членов Сэйюкай. Исключение составляли военный министр Кацура Таро, министр флота Ямамото Гоннохёэ и министр иностранных дел Като Такааки. [14] На этот раз Ито Хиробуми столкнулся с оппозицией в верхней палате парламента ( яп. 貴族院 Кидзоку-ин). Устав от политических интриг, он подал в отставку с поста премьер-министра в 1901 году. Ито был сторонником пророссийской ориентации Японии. В ноябре1901 года он провёл переговоры с С. Ю. Витте, пытаясь заключить союз с Россией, однако переговоры окончились безрезультатно из-за позиции российского руководства. После неудачных переговоров с Россией Ито Хиробуми направился в Англию. В январе 1902 года он заключил договор о японо-английском союзе, который создал предпосылки для русско-японской войны [19] . Тем не менее, и в дальнейшем Ито выступал против войны с Россией, отчасти потому, что сомневался в возможности Японии победить. Основным направлением его дальнейшей политики стало усиление японского влияния в Корее. Ито Хиробуми подготовил японо-корейский договор о протекторате, наиболее важным пунктом которого было то, что Корея теряла право на проведение самостоятельной внешней политики. Ито полагал, что Корея находится в моральном долгу перед Японией, отстоявшей её независимость в русско-японской войне ценой жизни своих подданных, и поэтому обязана принять условия договора [21] . Договор о протекторате был подписан 17 ноября 1905 года. С корейской стороны его подписали пять прояпонски настроенных министров. После этого Ито стал первым генерал-резидентом Кореи ( 1906 год). В 1907 году император Кореи Коджонпослал трёх человек на Гаагскую конференцию о мире, чтобы попытаться представить Договор о протекторате как несправедливый и аннулировать его. После того как посланники прибыли в Гаагу и обратились к странам-участницам с просьбой вмешаться, руководство конференции решило запросить Сеул, действительно ли эти корейцы были посланыКоджоном. Однако телеграмма, адресованная императору, попала на стол к Ито Хиробуми. После разговора с генерал-резидентом слабовольный Коджон заявил, что никого не посылал. Ито информировал об этом конференцию. После этого инцидента прояпонски настроенный премьер-министр Кореи Ли Ванён при поддержке Ито Хиробуми заставилКоджона отречься от престола в пользу своего недееспособного сына СунджонаКоджон отрёкся 20 июля, и уже через несколько дней, 24 июля 1907 года, Ито и Ли подписали японо-корейский договор, значительно расширявший права генерал-резидента и сокращавший суверенитет Кореи. 21 сентября 1907 года Ито Хиробуми был присвоен титул князя ( яп. 公爵, ко:сяку). По приглашению Ито наследный принц Кореи Ли Ын уехал в Японию, где получил образование. Одновременно Ито Хиробуми организовал поездку в Корею наследного принца Японии Ёсихито для того, чтобы корейцы не считали своего наследного принца заложником [23] . Позднее Ли Ын служил в японской армии, получил звание генерала и вошёл в состав генерального штаба Японии. Ито был сторонником относительно мягкой политики в отношении Кореи, в частности, демонстрируя уважение к местной культуре, он часто носил корейскую одежду. Однако его сдержанная позиция не находила поддержки в японских правящих кругах, стремившихся к быстрому присоединению этого государства к Японии. Под давлением военных, возглавляемых Ямагатой Аритомо14 июня 1909 года Ито Хиробуми ушёл в отставку с поста генерал-резидента. Одновременно он стал председателем Тайного Совета. На этом посту он оставался до конца жизни. В октябре 1909 года Ито Хиробуми выехал в Харбин для встречи с русским министром финансов В. Н. Коковцовым[25] Планировалось обсудить вопрос о полной аннексииКореи Японией. 26 октября в 9 часов утра поезд, на котором ехал Ито, прибыл на станцию. После того, как Коковцов зашёл в вагон, Ито тепло поприветствовал его и высказал уверенность, что между Японией и Россией всегда будут мир и дружба. Коковцов предложил ему сойти на платформу, где выстроился почётный караул. Когда они совершали обход караула, Ито Хиробуми был застрелен корейским националистом Ан Чунгыном. Он умер через полчаса после покушения. Последними словами Ито были «Он застрелил меня. Идиот!». Сейчас можно только догадываться, что он имел в виду, но, возможно, Ито уже тогда понимал, что его смерть приведёт лишь к ужесточению политики Японии в отношении Кореи. Ан рассчитывал, что смерть Ито Хиробуми принесёт Корее независимость, но, по иронии судьбы, напротив, его смерть послужила предлогом для окончательной аннексии Кореи Японией. После гибели Ито в Японии был объявлен траур. На посольствах были приспущены государственные флаги. Множество японских и заграничных газет вышли с чёрной рамкой. Наследный принц Кореи сказал, что он шокирован убийством Ито Хиробуми, с которым у него были очень тёплые отношения, особенно тем, что Ито был убит корейцем. Тело Ито было доставлено в Далянь, а оттуда, на военном корабле – в Иокогаму [28] 11 ноября 1909 года, после торжественной церемонии в парке Хибия, он был похоронен на фамильном кладбище рода Ито в квартале Нисиои района Синагава столицы Японии Токио. На похоронах присутствовало около 400 тысяч человек.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [10]<!–[endif]–> Организация отрядов «Ыйбен» восходит еще к концу X века, когда корейский народ самоотверженно боролся против нашествия киданей. Эти отряды были традиционной формой народного сопротивления. Движение «Ыйбен» особенно активизировалось в ходе крестьянского восстания 1893 – 1894 гг. и приняло широкий размах в период 1905 – 1910 гг., когда над Кореей был установлен японский протекторат.

<!–[if !supportFootnotes]–> [11]<!–[endif]–> Ли Бом Юн, дворянин по происхождению, был в то время губернатором в районе Циндао (Цзяньдао), Северо-Восточный Китай, где проживало преимущественно корейское население. Во время русско-японской войны Ли Бом Юн по поручению Кочжона организовал дружину в 1000 человек и оказывал помощь русским войскам в провинции Хмгён-пукто. По окончании войны дружина Ли Бом Юна вместе с русскими войсками отошла на левый берег Тумангана и расположилась близ китайского города Хунчуна. Здесь по распоряжению генерала Анисимова дружина была расформирована. После этого часть дружины (720 человек) во гдаве с Ли Бом Юном перешла русскую границу и обсновалась в районе Посьета.(ЦГА РСФСР ДВ, ф. 702, оп. 6, ед. хр. 157, л. 11). После Великой Октябрьской социалистической революции он принимал участие в борьбе против японской интервенции на русском Дальнем Востоке.

<!–[if !supportFootnotes]–> [12]<!–[endif]–> Ким Ин Су родился в уезде Кёнхын в провинции Хамгён-пукто. Накануне русско-японской войны он со специальной миссией корейского императора тайно отправился в Россию.

<!–[if !supportFootnotes]–> [13]<!–[endif]–> В 1907 г. в на русском Дальнем Востоке проживало 46 430 корейцев. // Кюнер. Статистико-географический и экономический очерк Кореи. Ч. I. Владивосток, 1912, с. 252. Цит. по ст. Григорцевича. Вопросы истрии № 10, 1958 г.

<!–[if !supportFootnotes]–> [14]<!–[endif]–> Чхве Дже Хён (Цой П. С.) Один лидеров первых корейских поселенцев на земле России, герой антияпонской борьбы за независимость Кореи. Родился 2(15) августа 1860 г. в уезде Кёнвон провинции Хамгён-пукто в крестьянской семье. Получил русское образование. При нем корейцы из бесправных беднейших переселенцев выросли в этническое объединение, имеющее и хозяйственную, и культурно-образовательную базу. В 1893 году его избирают первым старшиной первой в России корейской Янчихинской волости. Был в Москве на 1-м Всероссийском сходе волостных старшин, встречался лично с Александром III. Первый в России организатор отрядов «Ыйбен», первый председатель патриотического антияпонского общества «Квонопхе»(«Общество поощрения предпринимательства»), основанного в 1911 г. В 1919 стал министром финансов Временного правительства Республика Корея в Шанхае. Схвачен и казнен японцами 5 апреля 1920 г. в г. Никольск-Уссурийском. Удостоен Российской миперией тремя серебряными медалями и одной «Высочайше пожалованной Золотой Медалью». В 1962 г. награжден (посмертно) правительством Республики Корея орденом «За заслуги в строительстве государства. Независимость».

<!–[if !supportFootnotes]–> [15]<!–[endif]–> Инсургеты, так японцы называли корейских партизан.

<!–[if !supportFootnotes]–> [16]<!–[endif]–> Архив внешней политики России (АВПР), Яп. стол, д. 21, л. 53.

<!–[if !supportFootnotes]–> [17]<!–[endif]–> К 1906 г. долг Кореи Японии вырос до 13 млн. иен (АВПР, Яп. стол, д. 17, лл. 91-92).

<!–[if !supportFootnotes]–> [18]<!–[endif]–> АВПР, Яп. стол, д. 17, лл. 114-115.

<!–[if !supportFootnotes]–> [19]<!–[endif]–> Там же, д. 17, лл. 130-132.

<!–[if !supportFootnotes]–> [20]<!–[endif]–> Цит. по газ. «Дальний Восток», 14.07.1907.

<!–[if !supportFootnotes]–> [21]<!–[endif]–> 8 февраля 1874 года королева Мин родила второго сына – принца Чхока, который, хотя был весьма нездоров, дожил до взрослого возраста и стал последним императором Корейской империи – государства, сменившего Чосон в 1897 году, известным под посмертным именем Сучжон (правил в 1907-1910).

<!–[if !supportFootnotes]–> [22]<!–[endif]–> Имеются данные, что руководители национально-освободительного движения корейского народа изучали опыт войны буров против англичан. (ЦГААДВ, ф. 1, оп. 3, д. 1160, л. 162)

<!–[if !supportFootnotes]–> [23]<!–[endif]–> С. С. Григорцевич, Участие корейцев русского Дальнего Востока в антияпонской национально-освободительной борьбе (1906-1916 гг.) // Вопросы истории, № 10, 1958 г., с. 140

<!–[if !supportFootnotes]–> [24]<!–[endif]–> Н. В. Кюнер. Статистико-географический очерк Кореи. Ч. I. Владивосток. 1912, с. 252. Цит. по ст. С. С. Григорцевич, Участие корейцев русского Дальнего Востока в антияпонской национально-освободительной борьбе (1906-1916 гг.) // Вопросы истории, № 10, 1958 г.,

<!–[if !supportFootnotes]–> [26]<!–[endif]–> Хон Бом До – выдающийся командир армии «Ыйбен». Родился в 1868 г. в семье бедных крестьян. С 1883 по 1887 г.г. служил в армии, а в 1888-1893 г.г. работал на бумажной фабрике в селе Чоннен, округа Суан, провинции Хванхэдо. В 1894 г. (во время крестьянской войны) вступил на путь борьбы против угнетателей корейского народа. С 1903 по 1913 г.г. Хон Бом До командовал крупными отрядами корейских партизан в провинции Хамгендо, численность которых достигала 2 500 челловек. В июле 1913 г. с группой подвижников после неравных боев с японскими регулярными войсками вынужден был скрыться на территории русского Дальнего Востока. В 1919 г. направился в северную Маньчжурию, где сформировал отряд численностью 1 500 человек, который вел борьбу с японскими оккупантами. Этот отряд во главе с Хон Бом До в 1921 г. перешел на территорию Советского Дальнего Востока и принял участие в борьбе против интервентов и белогвардейцев. В ноябре 1921 г. Хон Бом До в качестве делегата от корейских партизанских отрядов выехал на Съезд Народов Востока в Москву, где был принят Лениным. Из Москвы в Иркутск вернулся в феврале 1922 г.

<!–[if !supportFootnotes]–> [27]<!–[endif]–> ЦГА ДВ, ф. 128 оп. 3, д. 5, л. 169 // . Цит. по ст. С. С. Григорцевич, Участие корейцев русского Дальнего Востока в антияпонской национально-освободительной борьбе (1906-1916 гг.) // Вопросы истории, № 10, 1958 г.,

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [29]<!–[endif]–> Решение о бегстве Кочжона из японского плена было принято в 1908 г. По плану Хён Сан Гёна, которому поручено было организовать побег, предполагалось, что император-отец незаметно покинет Сеул и приедет в порт Инчхон, куда к тому временидолжен был прибыть пароход из Шанхая, купленный на имя одного корейского коммерсанта. На этом пароходе Хён Сан Гён рассчитывал переправить Кочжона во Владивосток. Однако император отказался от этого плана, опасаясь, что японцы смогут задержать пароход в Корейском проливе или где-либо в другом районе. В конце октября 1908 г. было решено, что Кочжон отправится на север к партизанам Хамгёнпукто, оттуда через русско-корейскую границу на русскую территорию.(«Донесение Малевскому-Малевичу, Шанхай. 30 октября 1908 г.», – ЦГА ДВ ф. 560, оп. 28, ед. хр. 392, лл. 17-20, 200-201)

<!–[if !supportFootnotes]–> [30]<!–[endif]–> Герой РК (1998 г., посмертно) Ким Ген Чен окончил Токийскую военную академию, возможно, он был в числе курсантов продолживших обучение в Японии. В 1919 г. после Первомартовского восстания с двумя офицерами Ли Дон Воном и Ли Чон Хоном бежит их японской армии в Маньчжурию, оттуда в Россию, в д. Таудеми на Сучане, где возглавил местный отряд самообороны, затем отряд «Синминдан» из Кандо. Во время объединения русских и маньчжурских корейских партизанских отрядов (март 1921 г.) был выбран командующим Объединенного отряда. С июля 1922 г. до 1 сентября 1922 г. Реввоенсоветом Приморья был назначен командующим Посьет-Хунчунского военного района, куда были стянуты все корейские партизанские отряды.

<!–[if !supportFootnotes]–> [31]<!–[endif]–> «Ильчинхве» («Единое прогрессивное общество») было создано в 1905 г. японцами, для укрепления своей политической опоры в Корее. Демагогически было провозглашено, что задачей общества является содействие прогрессу корейского народа в области культуры. В «Ильчинхве» вошли прояпонски настроенные корейцы, которые на протяжении всей деятельности общества, прикрываясь демагогической программой обновления страны, предавали свою родину японским захватчикам.

<!–[if !supportFootnotes]–> [32]<!–[endif]–> (Коростовец – Извольскому, Харбин, 14 октября 1909 г.), – АВПР, ф. Кит. стол, д. 132, лл. 240-241) // Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 44.

<!–[if !supportFootnotes]–> [34]<!–[endif]–> «Приамурье», 23.03.1910 г. // Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 45.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [35]<!–[endif]–> «Сводка сведений консульства в Гирине с 1 по 15 января 1910 г.», – АВПР, ф. Кит. стол, д. 271, л. 20.

<!–[if !supportFootnotes]–> [36]<!–[endif]–> ЦГВИА, ф. 2000, оп. 1, ед. хр. 4107, л. 100.

<!–[if !supportFootnotes]–> [37]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 48.

 

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [38]<!–[endif]–> «Далёкая окраина» 1.12.1909 г.// Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 48

<!–[if !supportFootnotes]–> [39]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 49

<!–[if !supportFootnotes]–> [40]<!–[endif]–> Малевский-Малевич – Извольскому, Токио, 6(19) мая 1910 г., – АВПР, ф. Яп. Стол, д. 916. л. 94.

<!–[if !supportFootnotes]–> [41]<!–[endif]–> «Дзидзи», 1 января 1910 г., – АВПР, ф. Консульство в Сеуле, д. 159, л. 1.

<!–[if !supportFootnotes]–> [42]<!–[endif]–> Сомов – Извольскому, Сеул, 5 декабря 1909 г., – АВПР ф. Яп. Стол, д. 30, лл. 454-455.

<!–[if !supportFootnotes]–> [43]<!–[endif]–> «Приложение к донесению Сомова Извольскому от 16 января 1910 г.», АВПР, ф. Яп. Стол, д. 20, л. 5.

<!–[if !supportFootnotes]–> [44]<!–[endif]–> Разведка штаба Приамурского военного округа, 15 июля 1910 г.», – ЦГВИА, ф. 2000, оп. 1, ед. хр. 4107, л. 117.

<!–[if !supportFootnotes]–> [45]<!–[endif]–> Ли Чжи Ён (псевдоним Кичхон) родился в уезде Пхёнсан провинции Хванхэ. Организатором движения «Ыйбен» выступил сразу же после подписания договора о протекторате.

<!–[if !supportFootnotes]–> [46]<!–[endif]–> Чхэ Ын Он унтер-офицер бывшей корейской армии, начал антияпонскую брьбу в одном из отрядов «ЫЙбен» в 1907 г. под руководством Ли Чжен Ёна. Затем перешел в провинцию Южная Хамгён, где организовал нападения на жандармские и полицейские посты. В 1910 г. Вернулся в провицию Хванхэ. В 1913 г. Его отряд базировался в уезде Коксан. В 1914 г. В связи с усилением действий карательной экспедиции в провинции Хванхэ Чхэ Ын Он вынужден был отступить в уезд Суан, а оттуда в провинцию Канвон. Здесь его партизанский отряд объединился с отрядом Канн Ту Пхиля.

<!–[if !supportFootnotes]–> [47]<!–[endif]–> Ким Сун Мин в 1907 г. В провинции Хванхэ командовал партизанским отрядом в 500 человек. В 1908 г. Его отряд перешел в провинцию Кёнги, где взаимодействовал с отрядами командира «Ыйбен» Хо Ви.

<!–[if !supportFootnotes]–> [48]<!–[endif]–> Ли Сан Соль (псевдоним – Пучжэ) родился в 1870 г. В г. Чхучхоне (провинция Северная Чхунчхон) в дворянской семье. В 1905 г. Выступил против договора о протекторате. Затем эмигрировал во Владивосток. В 1907 г. Вместе с Ли Ви Джоном и Ли Чжуном поехал на Гаагскую мирную конференцию, откуда через Англию и Америку в 1908 г. вернулся во Владивосток.

<!–[if !supportFootnotes]–> [49]<!–[endif]–> «Телеграмма Мартоса Флугу», Хабаровск, 30 апреля 1908 г., – ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1, оп. 1, ед. хр. 1607, л. 19.

<!–[if !supportFootnotes]–> [50]<!–[endif]–> Флуг – Мартосу, Владивосток, 29 июля 1908 г., ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1, оп. 11, ед. хр. 73, л. 5.

<!–[if !supportFootnotes]–> [51]<!–[endif]–> Особое место в русско-японских переговорах занимала Корея. Попытка русской дипломатии заручиться обязательством Японии не нарушать существовавший статус Кореи, т. е. не прибегать к аннексии, встретила решительное сопротивление, и правительство уступило в этом вопросе. Но при этом пункт о Корее не был включен в текст соглашения, однако японские дипломаты считали, что они получили свободу действий в Корее по договорам и соглашениям, заключенным с великими державами в 1905-1907 гг. 4 июля/21 июня 1910 г. было подписано русско-японское соглашение. Наиболее существенная часть опубликованного текста заключалась в том, что обе стороны обязались «поддерживать и уважать статус-кво в Маньчжурии», а в случае возникновения обстоятельств, угрожающих этому, Япония и Россия должны были договориться о мерах для сохранения существующего положения. Именно взаимное обязательство двух сторон совместно отстаивать свое привилегированное положение в Маньчжурии составляло суть соглашения. Кроме того, державы обязывались оказывать друг другу содействие в деле улучшения работы КВЖД и ЮМЖД, воздерживаясь от всякого соревнования в достижении этой цели. В секретной части соглашения подтверждалась демаркационная линия, разделявшая японскую и русскую сферы влияния в северо-Восточном Китае в соответствии с соглашением 1907 г. Кроме того, Япония и Россия взаимно обязались не нарушать интересов каждой из них в вышеуказанных сферах, признавали право каждой стороны принимать в своей сфере все необходимые меры к ограждению и защите этих интересов, а также воздерживаться от всякой политической активности в сфере специальных интересов другой стороны в Маньчжурии. Русско-японское соглашение было посвящено только маньчжурским вопросам, но оно подтверждало соглашение 1907 г., которое распространялось на Китай, Монголию и Корею.Русско-японское соглашение было направлено, прежде всего, против попыток США укрепиться в Маньчжурии. Иными словами, своими железнодорожными проектами Штаты сблизили интересы двух давних противников. Соглашение 1910 г. сыграло большую роль в качестве преграды к осуществлению американских планов в Северо-Восточном Китае. Кроме того, русско-японское соглашение стало одним из этапов формирования антигерманского союза накануне первой мировой войны. Оно было чрезвычайно невыгодно германо-австрийскому блоку, так как Россия получила возможность сконцентрировать свои силы в Европе, и в то же время оно соответствовало интересам Антанты. Прежде чем подписать договор, российское правительство сообщило его текст в Париж и Лондон и получило одобрение французского и британского правительств. Вскоре после подписания соглашения Франция и Британия предоставили Японии очередные займы, оформление которых было задержано до выяснения результатов русско-японских переговоров. Несмотря на то, что при сложившихся обстоятельствах Россия не могла отказаться от сближения с Японией, следует отметить стремление использовать соглашение с Японией не только для того, чтобы обезопасить свои дальневосточные границы, но и для того чтобы сохранить свои позиции в Северной Маньчжурии и укрепиться в Монголии. Наибольшую же выгоду из договора 1910 г. извлекла Япония, которая, опираясь на союз с Великобританией и на соглашение с Россией, усилила свое влияние в Китае и смогла противостоять американской экспансии на Дальнем Востоке.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [52]<!–[endif]–> Донесение штаба Иркутского военного округа в Генеральный штаб, 25 апреля 1909 г.» ЦГВИА, ф. 2000, оп. 1, ед. хр. 4180, л. 79.

<!–[if !supportFootnotes]–> [53]<!–[endif]–> Лю Ин Сок (1842 1915) – активный участник освободительного движения в Корее. Родился в г. Чечхон (провинция Северная Чхунчхон). Еще 1876 г. решительно выступил против Канхваского договора. В 1895 г. Лю Ин Сок стал одним из руководителей «Ыйбен» и действовал в районах Чечхона и Чхунчжу. В последующие годы он перешел в Западный Цзядао, рассчитывая превратить этот район в плацдарм антияпонской борьбы партизан. В 19009 г. Лю Ин Сок прибыл во Владивосток и приступил к организации партизанской армии.

<!–[if !supportFootnotes]–> [54]<!–[endif]–> «Дело о действиях Ли Бом Юна и партизанских отрядов, сформированных им для изгнаниея японцев из Кореи» – ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1, оп. 11, ед. хр. 73, л. 41.

<!–[if !supportFootnotes]–> [55]<!–[endif]–> «Рапорт начальника Владивостокского охранного отделения директору Департамента полиции, Владивосток, 7 октября 1910 г.»,ЦГАОР, ф 102-00, 1910 г., ед. хр. 210, л. 7.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [56]<!–[endif]–> «Рапорт начальника Владивостокского охранного отделения Военному губернатору Приморской области, Владивосток, 27 октября 1910 г.», – ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1, оп. 10, ед. хр. 327, л. 7.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [57]<!–[endif]–> «Начальник Никольск-Уссурийского уезда Кешельман – Военному губернатору Приморской области Свечину, Никольск-Уссурийск, 28 августа 1910 г.», – ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1 оп. 10, ед. хр. 326, л. 64.

<!–[if !supportFootnotes]–> [58]<!–[endif]–> «Рапорт начальника Иркутского губерноского жандармского управления директору Департамента полиции от13 августа 1910 г.» – ЦГАЩЗ, ф 102 -00, 1910 г., ед. хр. 10, л. 5.

<!–[if !supportFootnotes]–> [59]<!–[endif]–> «Далёкая окраина», 10.12.1910 г.

<!–[if !supportFootnotes]–> [60]<!–[endif]–> Ф. И. Шабшина, Народное восстание 1919 года в Корее, стр. 30

 

 

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [61]<!–[endif]–> В. Д. Песоцкий, Корея накануне аннексии, стр. 10.

<!–[if !supportFootnotes]–> [62]<!–[endif]–> М. Хан, Освободительная борьба корейского народа в годы японского протектората, стр. 65.

<!–[if !supportFootnotes]–> [63]<!–[endif]–> Тэраути Масатакэ родился в княжестве Тёсю с семье самурая из клана Хаги. В войне Босин Тэраути воевал на стороне императора в качестве солдата и после этого получил звание младшего лейтенанта. В ходе восстания Сайго Такамори в Сацуме Тэраути потерял правую руку. Однако это увечье не помешало Масатакэ сделать военную и политическую карьеру. В 1882 году Тэраути Масатакэ стал военным атташе во Франции. После этого, в 1898 году, он был назначен первым генеральным инспектором военных учений. В 1901 году он стал военным министром в первом кабинете Кацуры Таро. Он оставался в должности в течение русско-японской войны, принесшей Японии победу. После войны ему был присвоен титул барона, а в 1911 году – графа. Тэраути стал генерал-резидентом Кореи 30 мая 1910 года, сменив на этом посту Сонэ Арасукэ. Его назначение во многом стало следствием убийства Ито Хиробуми Ан Джун Гыном на Харбинском вокзале. Тэраути Масатакэ завершил процесс присоединения Кореи, подписав Договор о присоединении Кореи к Японии. С корейской стороны подпись поставил премьер-министр Ли Ван Ён, уполномоченный императором Кореи Сунджоном. После обнародования договора 29 августа 1910 года Тэраути стал первым генерал-губернатором Кореи. Договор о присоединении Кореи к Японии был негативно принят значительной частью корейцев. Для подавления сопротивления Тэраути прибегнул к военным мерам. Тэраути Масатакэ полагал, что у корейцев и японцев общие корни, поэтому по его приказу в Корее было открыто несколько тысяч школ, где изучался японский язык и японская литература. Тэраути провёл земельную реформу в Корее: был создан земельный кадастр, однако составлялся он исключительно на основе письменных документов, между тем как земельные отношения в Корее зачастую регулировались с помощью обычного права. Это привело к утрате земли значительной частью корейских крестьян. В 1916 году Тэраути стал премьер-министром Японии. В том же году он получил титул маршала. В своем кабинете Тэраути совмещал посты премьер-министра, министра финансов и министра иностранных дел. Тэраути Масатакэ проводил агрессивную внешнюю политику. Он спонсировал противоборствующие группы в правительстве Китая, надеясь использовать их разногласия как повод для Японского вмешательства. Он подписал соглашение с США, которые признавали «особые интересы Японии в Китае». По приказу Тэраути японские войска захватили немецкую колонию Циндао, выполняя союзнические обязательства перед Антантой. После Октябрьской революции в России Япония участвовала в интервенции в Сибирь и поддерживала Белое движение. 29 сентября 1918 года Тэраути вышел в отставку из-за «рисовых бунтов», вспыхнувших в Японии из-за послевоенной инфляции. 3 ноября 1919 года Тэраути Масатакэ умер

 

 

 

 

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [64]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 61.

<!–[if !supportFootnotes]–> [65]<!–[endif]–> «Краткая сводка важнейших донесений за 1 – 11 февраля 1910 г.», – ЦГВИА, ф. 2000, оп. 1, ед. хр. 4135, л. 56.

<!–[if !supportFootnotes]–> [66]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 63.

<!–[if !supportFootnotes]–> [67]<!–[endif]–> Ли Чен Вон. Указ. соч. С . 149.

<!–[if !supportFootnotes]–> [68]<!–[endif]–> Borton Н . Japan’s Modern Century. N.Y., 1995. Р . 248.

<!–[if !supportFootnotes]–> [69]<!–[endif]–> Русско-японское соглашение стало одним из этапов формирования антигерманского союза накануне первой мировой войны. Оно было чрезвычайно невыгодно германо-австрийскому блоку, так как Россия получила возможность сконцентрировать свои силы в Европе, и в то же время оно соответствовало интересам Антанты. Прежде чем подписать договор, российское правительство сообщило его текст в Париж и Лондон и получило одобрение французского и британского правительств. Вскоре после подписания соглашения Франция и Британия предоставили Японии очередные займы, оформление которых было задержано до выяснения результатов русско-японских переговоров. ( О. МАКАРЧУК,

кандидат исторических наук ЯПОНИЯ И РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ: НАПРАВЛЕНИЯ И ЛОГИКА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ )

 

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [70]<!–[endif]–> «Донесение агента министерства фмнансов в Китае Гойера министру финансов В. Н. Коковцеву», Шанхай, 1 (14) октября 1910 г., – ЦГИА СССР, фю 323, оп. 1 ед. хр. 557, л. 5.

<!–[if !supportFootnotes]–> [71]<!–[endif]–> «Копия донесения Гойера Малевскому-Малевичу от 7 июня 1910 г.» – АВПР, ф. Яп. стол, д. 917, л. 7.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [72]<!–[endif]–> Ли Гап окончил японское сухопутное военное училище и состоя в качестве корейского военного атташе в Японии во время русско-японской войны. В 1905 г. он выступил против договора о протекторате. В октябре 1906 г. Ли Гап вместе с Ан Чхан Хо основал общество «Соу Хакве» (Западный друг). которое в январе 1908 г. объединилось с другим просветительским обществом «Ханбук хынхакве» (Северное общество по распространению образования). Объединенное общество получило название «Собук хакве» (Северо-западное просветительское общество). В ноябре 1909 г. Ли Гап был арестован японскими властями по подозрению в участии Ито. Через три месяца он был освобожден, однако японцы поставили условием полного освобождения от наказания превращение «Собук хакве» в дружественный Японии союз молодежи или основание нового прояпонского общества в Северной Корее. Ли Гап дал согласие на такое требование; под предлогом создания общества он отправился на север, откуда бежал в Циндао, а затем в Шанхай.

<!–[if !supportFootnotes]–> [73]<!–[endif]–> «Выписка из секретного донесения Гойера от 16 августа 1910 г.», – АВПР, ф. Яп. стол. д. 917, л. 309.

<!–[if !supportFootnotes]–> [74]<!–[endif]–> Сухомлинов – Столыпину, 11 мая 1910 г., – ЦГИА СССР, ф. 1276, оп. 6, ед. хр. 514, лл 1-2.

<!–[if !supportFootnotes]–> [75]<!–[endif]–> Столыпин – Унтербергеру, 8 июня 1910 г., – ЦГА РСФСР ДВ, ф. 702, оп. 1, ед. хр. 640, л. 211.

<!–[if !supportFootnotes]–> [76]<!–[endif]–> «Копия секретного письма министра иностранных дел от17 июня 1910 г. на имя военного министра», ЦГА РСФСР ДВ, ф. 702, оп. 1, ед. хр. 640, л. 220.

<!–[if !supportFootnotes]–> [77]<!–[endif]–> «Разведка штаба Приамурского военного округа», 15 июля 1910 г., – ЦГВИА, ф. 2000, оп. 1, ед. хр. 4107, л. 114.

<!–[if !supportFootnotes]–> [78]<!–[endif]–> «Доверительная депеша Малевского-Малевича», Чузенджи, 26 августа 1910 г., – АВПР, ф. Яп. стол, д. 210, л. 76.

<!–[if !supportFootnotes]–> [79]<!–[endif]–> Сомов – Извольскому, Сеул, 16 июля 1910 г.. – АВПР, ф. Яп. стол, д. 20, л. 115.

<!–[if !supportFootnotes]–> [80]<!–[endif]–> Ли Ванён, премьер-министр Кореи. Известен главным образом тем, что он подписал ряд договоров с Японией, включая Договор о присоединении Кореи к Японии.

Ли родился в провинции Кёнгидо. С 1887 по 1891 годы он был на стажировке в США. После этого он стал убежденным сторонником модернизации Кореи по японскому образцу. Поэтому Ли поставил свою подпись под Японо-корейским договором о протекторате и позже публично высказывался в поддержку этого договора.

После этого при поддержке генерал-резидента Кореи Ито Хиробуми Ли получил должность премьер-министра.

В 1907 году Ли заставил императора Кореи Коджона отречься от престола в пользу своего сына Сунджона. Причиной отречения послужило нарушение Коджоном Договора о протекторате: император послал трёх человек на Гаагскую конференцию о мире, чтобы попытаться представить Договор как несправедливый и аннулировать его.

Через несколько дней после отречения Коджона Ли и Ито подписали договор, значительно расширявший права генерал-резидента в Корее.

В 1910 году Ли Ванён и третий генерал-резидент Кореи Тэраути Масатакэ подписали Договор о присоединении Кореи к Японии. За сотрудничество с Японской империей в 1910 году Ли получил титул графа (согласно системе кадзоку), а в1921 году – титул маркиза. Ли Ванён умер в 1926 году.

Большинство современных корейцев считает его предателем. В соответствие со Специальным законом о возвращении имущества прояпонских коллаборационистов, принятым в Южной Корее в 2005 году у его потомков было конфисковано имущество.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [81]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 71.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [82]<!–[endif]–> Сунджон ( кор. 순종 純宗 ) – последний император Корейской империи. Четвертый сын императора Коджона. Инвалид: в детстве ему подсыпали яд в кофе и у мальчика выпали зубы и значительно ухудшилось зрение. 20 июля 1907 года Коджон, под давлением премьер-министра Ли Ванёна, поддерживаемого Японией, был вынужден отречься от престола и на трон взошел Сунджон. Самостоятельной политики он проводить не мог и фактически был марионеточным правителем в руках японцев. Сунджон выписал Ли Ванёну общую доверенность, после чего премьер-министр подписал Договор о присоединении Кореи к Японии. До своей смерти в 1926 году Сунджон жил в Кэйдзё во дворце Сёдокукё.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [83]<!–[endif]–> Текст договора

Преамбула

Несмотря на серьезную и плодотворную работу по реформированию исполнительной власти Кореи, которую Правительства Японии и Кореи проводили больше четырех лет, начиная с заключения Договора 1905 года, существующая система исполнительной власти в стране не оказалась полностью способной обеспечить общественный порядок и спокойствие; и, кроме того, на всем полуострове господствует атмосфера подозрений и дурных предчувствий.

Стало абсолютно ясно, что для того, чтобы поддержать мир и стабильность в Корее, способствовать процветанию и благополучию корейцев, и в то же время, гарантировать безопасность и возможность спокойного отдыха иностранным гражданам и подданным, требуются фундаментальные изменения в структуре правительства. Правительства Японии и Кореи, убежденные в необходимости срочных реформ, прислушиваясь к требованиям текущей ситуации и с целью обеспечения стабильного будущего, с одобрения Его Величества Императора Японии и Его Величества Императора Кореи, заключают, через их полномочных представителей, договор, предусматривающий окончательное присоединение Кореи к Японской империи. На основании этого важного акта, который должен вступить в силу после его обнародования 29 августа 1910 года, Имперское Правительство Японии должно взять на себя все полномочия правительства и администрации Кореи, тем самым объявляя, что дела, касающиеся иностранцев и внешней торговли в Корее, будут проводиться в соответствии с нижеследующими правилами:

Договор:

Его Величество Император Японии и Его Величество Император Кореи, учитывая особые близкие отношения между их странами, желая способствовать процветанию обеих наций и утвердить постоянный мир в Восточной Азии, будучи убежденными, что эти цели могут быть лучше всего достигнуты путем присоединения Кореи к Японской империи, решили заключить договор относительно этого присоединения и, с этой целью, назначили своими полномочными представителями, со стороны Его Величества Императора Японии – виконта Тэраути Масатакэгенерал-резидента, а со стороны Его Величества Императора Кореи – Ли Ванёна, премьер-министра, которые, после обсуждения, договорились о нижеследующем:
Статья 1. Его Величество Император Кореи полностью и бессрочно уступает Его Величеству Императору Японии все суверенные права на управление Кореей.

Статья 2. Его Величество Император Японии принимает уступку, упомянутую в предыдущей статье, и соглашается на окончательное присоединение Кореи к Японской империи.

Статья 3. Его Величество Император Японии предоставит Их Величествам Императору и экс-Императору и Его Императорскому Высочеству Наследному Принцу Кореи и их супругам и наследникам такие звания, титулы и почёт, какие соответствуют их высокому статусу. Также он предоставит им соответствующее достаточное ежегодное содержание.

Статья 4. Его Величество Император Японии также предоставит соответствующий почёт и обращение членам Императорского Дома Кореи и их наследникам, не упомянутым в предыдущей статье. Будут также выделены соответствующие средства.

Статья 5. Его Величество Император Японии присвоит титулы и жалование тем корейцам, которые заслуживают такого вознаграждения.

Статья 6. В связи с вышеупомянутым актом присоединения, Правительство Японии принимает всю исполнительную и административную власть в Корее, и обязуется предоставлять полную защиту прав личности и собственности корейцам, не нарушающим законы, действующие в Корее, чтобы способствовать их благополучию.

Статья 7. Правительство Японии, в соответствии с обстоятельствами, наймет на государственную службу в Японии в Корее тех корейцев, которые примут новую власть лояльно и добросовестно, и будут достаточно квалифицированы для такой службы.

Статья 8. Этот договор, одобренный Его Величеством Императором Японии и Его Величеством Императором Кореи, должен вступить в силу после его обнародования.

Договор подписали:

Генерал-резидент, виконт Тэраути Масатакэ

Премьер-министр Ли Ванён

<!–[if !supportFootnotes]–> [84]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 74.

<!–[if !supportFootnotes]–> [85]<!–[endif]–> Сомов – Сазонову, Сеул 27 августа (10 сентября) 1910 г., – АВПР, Яп. стол, д. 20, л. 134.

<!–[if !supportFootnotes]–> [86]<!–[endif]–> АВПР, Яп. стол, д. 210, л. 141// Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 79.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [87]<!–[endif]–> В. В. Граве, Китайцы, корейцы и японцы в Приамурье, стр. 196 -197.// Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 105/

<!–[if !supportFootnotes]–> [88]<!–[endif]–> ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1, оп. 10, ед. хр. 326, л. 62

<!–[if !supportFootnotes]–> [89]<!–[endif]–> «Рапорт начальника Владивостокского охранного отделения директору департамента полиции», Владивосток, 7 октября 1910 г.

<!–[if !supportFootnotes]–> [90]<!–[endif]–> Начальник Владивостокского охранного отделения – директору Департамента полиции, Владивосток, 7 октября 1910 г., ЦГАОР, ф. 102-00, 1910 г., ед. хр. 210, л. 8.

<!–[if !supportFootnotes]–> [91]<!–[endif]–> С. С. Григорцевич, Участие корейцев русского Дальнего Востока в антияпонской национально-освободительной борьбе, стр. 148. Иркутская ссылка продолжалась семь месяцев. В мае 1911 г. Ли Бом Юну и другим ссыльным было разрешено вернуться во Владивосток.

<!–[if !supportFootnotes]–> [92]<!–[endif]–> Щербаков – Свечину, Владивосток, 15 марта 1911 г., – ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1, оп. 11, ед. хр. 206, л. 4.

<!–[if !supportFootnotes]–> [93]<!–[endif]–> Свечин – Гондатти, Владивосток, 8 мая 1911 г., – ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1, оп. 11, ед. хр. 73, л. 207.

<!–[if !supportFootnotes]–> [94]<!–[endif]–> Сазонов – Баркову, 17 марта 1916 г., – ЦГИА СССР, ф. 323, оп. 1, ед. хр. 779, л. 36.

<!–[if !supportFootnotes]–> [95]<!–[endif]–> «Рапорт начальника Владивостокского охранного отделения директору Департамента полиции», Владивосток, 7 октября 1910 г., – ЦГАОР, ф. 102-00, 1910 г., ед. хр. 210, л. 9.

<!–[if !supportFootnotes]–> [96]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 112.

 

<!–[if !supportFootnotes]–> [97]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 112.

<!–[if !supportFootnotes]–> [99]<!–[endif]–> Пак Б. Д., указ. соч., стр. 113.

<!–[if !supportFootnotes]–> [102]<!–[endif]–> «Копия секретного денесения Троицкого Лютшу от 11 (24) февраля 1914 г.», – ЦГА РСФСР ДВ, ф. 87, оп. 1, ед. хр. 1617, л. 29.

<!–[if !supportFootnotes]–> [103]<!–[endif]–> Пак Б. Д. «Освободительная борьба корейского народа в годы протектората и аннексии Кореи Японией», стр. 114.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »