Корейцы в “Трудовой армии” в годы Второй мировой войны: историографический обзор

Хан Валерий Сергеевич – кандидат философских наук, заместитель директора института истории Академии Наук Республики Узбекистан. Опубликовал ряд вузовских учебников, коллективных книг и множество научных статей. Его глубокие научные интересы связаны также с исследованием корейской диаспоры.

Хан В. С.

Хан В. С.

За последние 20 лет в изучении истории и культуры коре сарам, наблюдается настоящий бум: защищен ряд доктор­ских и кандидатских диссертаций, опубликованы десятки книг и сотни статей, ежегодно проводятся региональные и международные конференции. Количество опубликованных в этот период работ превысило число публикаций за всепредшествующие 120 лет.

Несмотря на обилие публикаций, в историографии коре сэрам есть темы, которые и по сей день мало изучены, и одна из них – участие корейцев в «трудовой армии» (строи­ тельных и рабочих колоннах) в годы второй мировой войны.Говоря о её состоянии в наши дни, Н. Ф. Бугай пишет: «Из этого периода жизни корейцев в Союзе ССР … до сих пороставалась неизвестной страница об участии их как деше­ вой рабочей силы, создававшейся принудительными мобилизациями, в трудовом фронте в 40-е годы». 2

Сэма тема «трудармии» военных лет, в качестве специ­ альной, начинает осваиваться в литературе со второй поло­вины 80-х годов прошлого столетия. Причем, как отмечается в историографических обзорах, «история формированияи функционирования «трудовой армии» периода Великой Отечественной войны стала в немалой степени связываться с судьбой «трудмобилизованных немцев»». 3 К настоящему времени в этом направлении уже опубликовано значительное количество трудов. 4

Если говорить о работах, в которых затрагивзется тема корейцев-трудармейцев, то их немного. 5 Причем, в ряде изних сама тема корейского участия в «трудармии» занимает лишь незначительную часть: две строчки (Г. Н. Ким, Д: В.Мен), полстраницы (Б. И. Ким), одну страницу (Г. В. Кан), несколько страниц (Л. Б. Хван). Конечно, такое положениенельзя назвать удовлетворительным, если учесть, что «тру дармия» являлась важной вехой в жизни большинства тру­доспособного мужского корейского населения.

Впервые тема корейцев-трудармейцев начинает упоми наться в периодике и публицистике времен перестройки – ввиде констатации самого факта участия корейцев в «трудармии».

В 1988 г. в Москве на корейском языке выходит книга таш­ кентского журналиста Брутта Кима «Кто мы?». Русский вари­ ант книги вышел в 1991 г. в Ташкенте. В ней трудармейцам посвящено полстраницы и указывается, что это были «по­ лувоенные формирования с полутюремным режимом» и что корейцы трудармейцы работали на шахтах Воркуты, Кара­ ганды, Ангрена, работали в рудниках Лянгара и лесозаготов­ках Урала, на строительстве оборонительных сооружений под Сталинградом. 6

Академическое освоение обсуждаемой темы начина­ется с публикации российского историка Н. Ф. Бугая (1991 г .), 7где приводятся количественные данные по корейцам-трудармейцам в Коми АССР

Если говорить о работах ученых Центральной Азии, то тема корейцев-трудармейцев начинает подниматься в них с середины 90-х годов в публикациях казахстанских авторов.

В книге Г. Н. Кима и Д. В. Мена «История и культура корей­цев Казахстана» (1995 г.) трудармейцам посвящено два пред­ ложения. Это констатация самой трудовой мобилизации ко­рейцев и численные данные по ним на шахтах Караганды. 8

В монографии Г. В. Кана «История корейцев Казахстана», для раскрытия темы использован фонд 1146 ЦГА РК (оп. 1, д. 267, 282, 292). В книге устанавливается дата начала призы­ ва корейцев в рабочие колонны в Казахстане и обозначается категория, под которую подпадали мобилизованные корей­цы. Автор также констатирует, что «нередко корейцы рабо­ тали вместе с немцами Поволжья, осужденными, а также во­еннопленными», и что для некоторых корейцев «трудармия» продолжалась и после войны. 10

Важным источником в исследовании «трудармии» явля­ ются воспоминания бывших трудармейцев. Впервые они были представлены в докладе Г. М. Кима в Алматы в 1997 г. 11

Им был поднят вопрос о документально-правовых осно­ вах мобилизации корейцев в «трудармию». Вводится раз­личие между понятиями «участник трудового фронта» и «трудармеец из числа депортированных народов», т. к. тру­дармейцы не были свободными людьми. 12 Сам Г. М. Ким три года пробыл в Ухто-Ижемском лагере Коми АССР. К сожа­ лению, этим годам посвящен всего один абзац, в то время как именно подробные воспоминания о них представляли бы ценность.

В 1998-2000 гг. в Казахстане вышел сборник архивных документов «История корейцев Казахстана» в 3-х томах. В нем собрано около 500 документов, однако материалы о корейцах-трудармейцах (именные списки) – всего лишь нанесколько страницах. Какие-либо документы, проливающие свет на сам процесс мобилизации корейцев в «трудармию» и условия их пребывания в ней, в сборнике не представлены.

В Узбекистане, тема корейцев-трудармейцев была подня­ та учеными лишь в 2003 г., когда в газете «Коре синмун» была опубликована статья Л. Б. Хван (проф. кафедры русской и зарубежной литературы Каракалпакского университета) 13 о трудовой армии. 14 В статье приведены краткие воспомина­ ния 4-х трудармейцев, проживающих в г. Нукусе. Данный ма­ териал, но уже со ссылками на публикации и два документа ЦГА РКК (ф. 322, оп. 1040, д. 701, л. 7, 18), вошел в брошюру Л. Хван, изданную в 2004 г. 15 Чуть позже, с небольшими из­ менениями, он был опубликован в Интернете. 16

Говоря о разработке темы «трудармии», хотелось бы вы­делить историка из Чирчика Угая Черсика. О своем пребыва­нии в Коми АССР им сделан доклад в Сеуле. 17 Память этого человека сохранила очень много подробностей. Автор при­водит такие конкретные детали жизни трудармейцев в Ухто- Ижемском лагере Коми АССР, как нормы питания, характер одежды, распорядок трудового дня и т. д.

Если дать общую оценку центрально-азиатским публика­ циям, то можно констатировать, что они носят либо публици­стический характер, либо являются весьма фрагментарными – от 2-х строчек до 1 страницы, если говорить об академи­ ческих работах. Предметное поле в них не сегментировано, крайне низок уровень использования архивных материалов, отсутствует развернутая полевая работа.

Как нам представляется, первый прорыв в научно- историческом освещении обсуждаемой темы связан с работа­ ми российского историка Н. Ф. Бугая. 18 В них уже обозначена структура предметного поля темы, дана общая характери­стика условий жизни трудармейцев, а также оценка исполь­ зования принудительного труда в рамках административно командной системы и в контексте военного времени. Даются численные характеристики корейцев в различных регионах, определены документы, регламентирующие порядок пребы­вания корейцев в рабочих колоннах.

В 2004 г. автор настоящей статьи по гранту Academy of Korean Studies (Корея) выполнил исследование по теме уча­стия корейцев в «трудармии»: были собраны архивные до­ кументы, проведены интервью с бывшими трудармейцами и опубликована статья. 19 В статье представлен историогра­ фический обзор проблемы и даны краткие выводы относи­тельно порядка мобилизации корейцев в «трудармии», мест их дислокации, условий труда и быта, награждений, а также разницы в политике, проводимой по отношению к корейцам и другим узбекистанцам, мобилизованным в районы РСФСР.

Перейдем теперь от общего историографического экс­ курса к более детальному рассмотрению основных проблемтемы корейского участия в «трудармии» и тому, как они пред­ ставлены в научной и публицистической литературе.

1.0 методологии подходов. Имеющиеся по теме работы делятся на две группы. Первую можно обозначить как строго академическую – это публикации известных историков Н. Ф. Бугая и Г. В. Кана, опирающиеся на документальную базу и академические стандарты изложения. Что касается второй категории публикаций, то они написаны в публицистическом стиле (Б. И. Ким, Г. М. Ким, Л. Б. Хван), без ссылочного ап­ парата (Б. И. Ким, Г. М. Ким) и строгой базы обоснования выдвигаемых тезисов. В качестве основного источника в них фигурируют либо сами личные воспоминания бывших тру- дармейцев (Г. М. Ким, Ч. Угай), либо их запись в виде интер­вью (Л. Б. Хван).

Если говорить о личных воспоминаниях в целом, то от­ носительно них всегда существует проблема верификации, что диктует взвешенный и осторожный подход к ним. Дело в том, что воспоминания не являются абсолютно достовернымисточником («истиной в последней инстанции»), поскольку в них присутствует существенная доля субъективности: они персонифицированы, окрашены в эмоциональные тона; аксиологические установки зачастую доминируют над гно­сеологическими. Некоторые детали в них забываются или сознательно опускаются, а некоторые – гипертрофируются; кроме того, не редки случаи, когда «единичное» и «особен ное» обобщаются до «общего», а ситуативное – до законо­мерного. Поэтому для воссоздания исторической правды необходимы: сопоставительный анализ воспоминаний ряда свидетелей/участников (в зависимости от определения этого ряда могут быть получены и различные результаты), сбор/ расшифровка устных историй по научным методикам и соот­ несение их с документально-архивными источниками.

Отдельно хотелось бы остановиться на проблеме пред­ взятости, когда аксиологические установки начинают зада­вать конструирование эмпирической базы и соответствую­щих выводов. Наиболее рельефно такого рода установкивыражены в работах Л. Б. Хван (а по существу одна работа, с небольшими вариациями).

Эти работы написаны в публицистической манере, и по­строены больше на apriori заданных установках, нежели академическом анализе, подчиненным логике и фактам. Их основной целью является не столько реконструкция исто­рической реальности, сколько создание эмоционально-негативного семантического фона. В условиях дефицита литературы по данной теме и ученого статуса автора, эти работы могут создать впечатление, что они выражают совре­ менные научно-исторические взгляды по данному вопросу. Поэтому остановимся на них подробнее.

Обратимся к интерпретации документов. Приводя вы­держку из письма каменноугольного треста «Коспашуголь» о том, что он получил из Каракалпакской АССР 700 человек рабочей силы (достаточно нейтральный текст, характерный для производственной переписки), автор восклицает: «вду­ майтесь: трудоармейцев «получали» как железнодорож­ный груз, а не «принимали», как людей». 20

Что же оскорбительного в термине «получать»? Он впол­ не употребим не только в отношении грузов, но и людей, осо­ бенно в сводках, отчетах и деловой переписке, для которых характерны сухость, лаконичность и емкость используемых терминов. Например, «Вчера получили подкрепление: мото­стрелковую роту и взвод минёров» (в военном рапорте), или «Для освоения объекта были получены все необходимые трудовые ресурсы» (в экономическом отчете). В вышеприве­ денном комментарии очевидна предвзятость: найти даже в нейтральных сообщениях, касающихся «трудармии», некий негативный подтекст.

В этом же документе, в связи с прибытием новых рабочих, содержится просьба о выделении продовольствия: «… В бли­ жайшее время ожидаем дополнительно 300 человек – всего 1000 человек. В связи с этим просим прислать следующие продукты: рис, пшено, консервы, сухие овощи». 21 По этому поводу Л. Хван дает следующий комментарий: «Бесплатных трудовых ресурсов Трудармии было мало. Она хотела, что­ бы тягловая «рабочая сила» везла с собой и прокорм. По смыслу документа можно уяснить, что даже вопросы орга­ низации питания для прибывших трудоармейцев лежали на их отправителях. И можно представить, какую скудную пищу им выделяли из непредусмотренных для них продуктовых резервов». 22

Такого рода комментарии довольно странны, если учесть, что они делаются ученым. Что означает «она хотела» при­менительно к «трудовой армии»? Подобная антропоморфи зация социально-политических институтов недопустима внауке, поскольку выводит проблему организации дистрибу­ тивных сетей в советском обществе 40-х годов как некоторой объективной реальности за пределы научного (историче­ ского, экономического, политологического) анализа в сферу каких-то призрачных фантомов типа одушевленной «Тру­ дармии», обладающей человеческими желаниями.

Кроме того, непозволительными являются отождест­вление просьбы с решением и экстраполяция конкретной ситуации на систему продовольственного обеспечения тру дармейцев. Как известно, в военное время управленческаяструктура, в том числе и в сфере распределения, носила двойственный характер. С одной стороны, вся полнота вла­сти на период войны была сконцентрирована в руках ГКО СССР. А с другой стороны, резко увеличились права нарко­ матов, в том числе, в сфере распределения материальных и людских ресурсов. Поэтому решение вопроса о снабжении рабочих и строительных колонн осуществлялось не по линии «трудовая армия – отправители», 23 а по линии вертикального соподчинения (союзные, республиканские, областные, рай­ онные органы) и горизонтальной координации (межреспубли­ канские и межведомственные договоренности). В силу этого, обеспечение трудармейцев осуществлялось из различных источников: по решению СНК СССР из союзных фондов (как это было сделано в феврале 1943 г. для мобилизованных рабочих из Узбекистана), по решению обкомов (как это было сделано Иркутским обкомом ВКП (б) для узбекистанцев, ра­ботавших на шахтах «Востсибуголь»), по решению самого правительства Узбекистана и т. д. 24 Если обратить внимание на то, кто отправитель письма (трест «Коспашуголь») и кто-получатель (Каракалпакский обком партии), 25 то видно, что они не находятся в отношениях иерархического подчинения. Следовательно, и в этом случае мы имеем более сложную цепочку решений относительно обеспечения трудармейцев. Говоря же о «непредусмотренных продуктовых резервах» Л. Б. Хван снова не учитывает централизованную природу системы распределения и перераспределения в СССР, тем более, в военное время.

Автор завершает свой комментарий по поводу просьбы угольного треста о выделении дополнительного продоволь­ствия следующим резюме: «Так средневековый палач требо­вал у родственников приговоренного к повешению мыло для смазывания веревки, чтобы смерть обреченного была менее мучительной». 26

Для того, чтобы усилить обличительный эффект, Л. Хван использует аналогию; при этом, нарушает правила ее ис­пользования как логической операции. Как известно, в умо­ заключении по аналогии на основании знания одних сходных свойств и признаков изучаемых объектов делается вывод о возможном сходстве других свойств и признаков этих объ­ ектов. Причем, общие сходные свойства и признаки должны быть того же типа. 27 Но в данной «аналогии» нет ни одного сходного признака, а тем более, одного и того же типа. Уголь­ ный трест не средневековый палач (у них разные функции: добыча угля и приведение в исполнение смертного пригово­ ра), просьба о выделении продуктов питания – не требова­ ние мыла для казни (у них также другие цели: жизнь в одном случае и смерть в другом), а Каракалпакский обком – не род­ственник мобилизованных корейцев (в одном случае это ор­ган политической власти, а в другом – рядовые колхозники).

Но даже, если в нарушение требований логики закрыть глаза на эту процедуру отождествления (выдачи разного засхожее), то формально правильно построенный вывод, 28 исходя из выше приведенного комментария, должен бытьследующим: угольный трест «Коспашуголь» обратился в Каракалпакский обком партии о выделении продуктов дляприбывших рабочих из этой республики для того, чтобы их смерть была менее мучительной.

В результате столь вольного использования аналогии ее содержание лишается логического смысла. Но тогда она пе­рестает быть той процедурой вывода, как она понимается в науке, подменяясь умозаключением, преследующим сугубо психологические задачи, а именно, придать всему тому, что касается «трудовой армии» уничижительную характеристи­ ку.

Вызывает сомнение и метод сбора материала, в частно­ сти, работа с информантами. Надо отметить, что в статье и брошюре Л. Хван впервые используется метод интервью применительно к теме «трудармии». Однако в приводимых ею рассказах трудоармейцев есть существенные неточно­сти, которые как нам представляется, возникли в результа­те некорректной методики интервью (не соответствующей социологическим стандартам) и заданной установки на соз­дание тотально негативного образа «трудовой армии», неза­ висимо от того, насколько те или иные его детали соответ­ствуют фактам.

2. Об оправданности трудовой мобилизации корейцев в годы войны. Необходимо различать два аспекта даннойпроблемы. Первый аспект связан с вопросом о трудовой мо­ билизации в период Великой Отечественной войнывообще, а второй – с мобилизацией собственно корейцев. Данное различение принципиально, т. к. эти два аспекта иногда сме­ шиваются, и в равной мере рассматриваются как проявле­ние репрессивной политики сталинизма.

Если говорить о трудовой мобилизации корейцев, то она, безусловно, явилась по отношению к ним актом политиче­ского недоверия со стороны властей. Корейцы готовы были защищать Родину с оружием в руках, так же, как они это де­лали в случае иностранной интервенции на Дальнем Восто­ке. Однако Сталин видел в них «пятую колонну», как и в не­которых других этнических группах. Тотальная мобилизация в «трудармию» по этническому признаку фактически означа­ ла дискриминацию – отказ представителям некоторых этни­ческих групп в праве носить оружие и сражаться на фронте. Она принципиально являлась волюнтаристской и незакон­ной, т. к. нарушала статью 123 действующей Конституции, которая гласила: «Равноправие граждан СССР, независимо от их национальности и расы, во всех областях хо­ зяйственной, государственной, культурной и общественно- политической жизни является непреложным законом. Какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав или, наоборот, установление прямых или косвенных пре­имуществ граждан в зависимости от их расовой и национальной принадлежности, равно как всякая про­ поведь расовой или национальной исключительности, или ненависти и пренебрежения, караются законом». 29

Однако политическая дискриминация корейцев как защит­ ников Отечества не означает, что в годы войны они не могли быть использованы в качестве трудовых ресурсов. Говоря о мобилизации корейцев в «трудовую армию», Л. Хван пишет: «Их отрывали от семей … и бросали на ликвидацию «узких мест» – на рудники, на строительство оборонных объектов, на предприятия, производящие стратегическую продукцию». 30 Критический пафос данного предложения трудно понять, поскольку сотни тысяч представителей других народов центрально-азиатского региона (узбеков, каракалпаков, таджиков и др.), также «отрывали от семей» 31 и бросали на прорыв. Достаточно сказать, что к концу 1943 г. за пределы УзССР, на оборонные предприятия и стройки РСФСР, было мобилизовано более 155 000 жителей республики. 32

И здесь встает вопрос о трудовой мобилизации вообще. В условиях войны она была единственным условием победы.33 В связи с этим, нам представляется принципиально невер­ ной ее интегральная трактовка как «карательной» полити­ ки, без дифференциации социальных групп, по отношению к которым она проводилась, и учета конкретно-исторического

контекста.

Так, Л. Б. Хван приводит Циркулярное письмо Наркомю ста СССР, Прокурора СССР и Комитета по учету и распреде­лению рабочей силы при СНК СССР от 5 марта 1942 года, предписывающее принять меры против уклонения граждан от мобилизации для работы на производстве и строитель­ стве. Согласно письму, материалы об уклоняющихся долж­ны передаваться в суд, по решению которого эти граждане направлялись на принудительные работы. Предваряя дан­ное письмо, Л. Хван пишет: «Уклониться, избежать этой участи было невозможно. Государственная карательнаямашина зорко следила за тем, чтобы ни один трудоспособ ный, не призванный в действующую армию гражданин, ее не избежал». 34 А в опубликованной в Интернете версии статьи, автор называет поступивший в Каракалпакскую АССР цирку­ляр «черным письмом». 35

«Черным письмом» (вероятно, по аналогии с «черной меткой», уведомлением о смертном приговоре среди пира­тов и криминальных кругов) называется циркуляр военного времени, когда необходимо было мобилизовать все матери­альные и трудовые ресурсы, чтобы остановить и отбросить врага. Был ли данный циркуляр «черным письмом каратель­ ной машины» или вынужденной и оправданной мерой?

Как известно, экономические потери, понесенные СССР в первый год войны, были огромны. На территории, оккупи­рованной к ноябрю 1941 г., до войны проживало 45% насе­ления страны, добывалось 63% угля, производилось 68%чугуна, 50% стали и 60% алюминия. В результате оккупации и эвакуации промышленности выбыло из строя 303 предпри­ ятия, изготовлявших боеприпасы. Ежемесячные потери от их остановки были колоссальными: 8,4 млн. корпусов снарядов, 2,7 млн. корпусов мин, 2 млн. корпусов авиабомб, 7,9 млн. взрывателей, 5,4 млн. средств воспламенения, 5,1 млн. сна­ рядных гильз, 2,5 млн. ручных гранат, 7 800 т пороха, 3 000 т тротила и 16 100 т аммиачной селитры. В ноябре и декабре 1941 г . народное хозяйство СССР не получило ни одной тон­ ны угля из Донецкого и Подмосковного бассейнов. К декабрю 1941 г. катастрофически сократилось производство черных и цветных металлов, шарикоподшипников – основы военной промышленности: проката черных металлов-в 3,1 раза, ша­рикоподшипников – в 21 раз, проката цветных металлов – в 430 раз. 36

Мобилизация в ряды Красной Армии резко уменьшила число рабочих и служащих. Их численность сократилась с 31,5 млн. к началу 1941 года до 18,5 млн. к концу года. С июля по ноябрь 1941 г. было эвакуировано на восток свыше 10 млн. человек, более 1360 крупных предприятий. 37

В этих тяжелейших условиях каждая пара рук была на вес золота. Люди работали на износ, порой по 13-14 часов в сутки. На предприятия возвращались пенсионеры, за станки вставали подростки. В деревнях женщины впрягались вместо быков и лошадей, они стали основной рабочей силой в шах­тах и на лесоповалах. Были отменены отпуска (кроме отпу сков в случаях болезни, по беременности и родам), увеличен рабочий день, введены сверхурочные обязательные работы. К выполнению сельскохозяйственных работ привлекались служащие, трудоспособное население, не работающее на предприятиях промышленности и транспорта, студенты, школьники 6-10 классов. 38Постановлением СНК СССР от 28.08.1942 г. к работе вынуждены были привлекать инвали­ дов 3-й группы. А постановлением СНК СССР от 10.08.1942 г. предусматривалось привлечение к трудовой повинности различных категорий граждан, включая беременных женщин до 5 месяцев беременности.

Благодаря этим чрезвычайным мерам и титаническому труду всего народа, «военная промышленность уже в первой половине 1942 г. не только восстановила потерянные мощно­ сти, но значительно перекрыла их». 39 Перевод всей экономи­ ки огромной страны на военные рельсы был осуществлен в течение года, в то время как Германии на это потребовалось 7 лет. 40 В кратчайшие сроки была решена задача, позволив­ шая ликвидировать отставание топливно-энергетической и металлургической базы, обеспечить превосходство в воору­жении, что, в конечном счете, обусловило коренной перелом на карте военных действий и стало залогом победы над фа­ шизмом. Называть эти меры «карательными» и оправдывать «уклоняющихся», в то время как миллионы людей, на фрон­ тах и в тылу, жертвовали всем, чтобы переломить ход войны – значит либо не понимать, что происходило в эти годы, либо сознательно стоять на позициях априорного нигилизма отно­ сительно всего того, что имело место в 40-е годы.

3. Документально-правовые основы мобилизации корейцев в «трудармию». Первым предпринял попыткуосвещения данного вопроса Г. В. Кан. 41 В частности, он ссы­ лается на оповещение военкома Казахстана областных во­ енкоматов от 9 февраля 1942 г. о призыве в рабочие колонны «военнообязанных запаса и призывников-корейцев». 42 При­зыву подлежали «из военнообязанных запаса, из числа огра­ ниченно годных к воинской службе в возрасте до 45 лет, но пригодных к физической работе в климатических условиях Урала и Сибири, а также отсеянных при очередных призывах и мобилизации в Красную Армию по политико-моральным соображениям. Корейцы попадали под формулировку «по политико-моральным соображениям»». 43 Документы о фор мировании корейских рабочих колонн велись в Военном ко­миссариате Казахстана в деле по «формированию рабочих колонн из лиц административно высланных и судимых». 44

Приводится документ, свидетельствующий о первона­ чальной неразберихе и противоречащих указаниях по во­просу мобилизации корейцев. Так, 24 апреля 1942 г. в Каз- военкомат поступила кодограмма из Чимкента: «Областноеуправление НКВД имеет указание о призыве только детей переселенцев, поэтому проводить призыв самих переселен­цев возражает». 45 Однако комментарий Г. В. Кана, что в дан­ ном случае «НКВД пытался ужесточить этот процесс» нам представляется натяжкой. 46 В документе явно что-то пере­ путано. Конечно же, речь не идет о детях. Если же имеют­ ся в виду «дети переселенцев» в смысле поколений, то все корейцы, начиная с 5-летнего возраста (т. е. родившихся до 1938 г.), являлись переселенцами.

К сожалению, какие-либо документы высших органов вла­ сти по поводу мобилизации корейцев в «трудармию» в книге не приводятся.

С точки зрения Г. М. Кима, таким документом явилось По­ становление ГКО СССР № 2409 от 14 октября 1942 г., соглас­ но которому «на корейцев распространялось Постановление ГКО СССР № 1123 от 10 января 1942 г. и № 1281 от 14 фев­ раля 1942 г. о порядке использования немцев призывного возраста от 17 до 50 лет». 47

Здесь имеет место ошибка. Дело в том, что в данном по­ становлении корейцы не упоминаются. Полное название Постановления № 2409сс – «О распространении постанов­ лений ГОКО № 1123сс и № 1281 ее на граждан других нацио­ нальностей воюющих с СССР стран». Япония, объявившая корейцев после аннексии Кореи в 1910 г. японскими поддан­ ными, на время принятия постановления не находилась в состоянии войны с СССР, хотя и являлась союзником Гер­ мании. Отношения между Японией и СССР регулировались подписанным 13 апреля 1941 г. договором о нейтралитете, который был денонсирован советским правительством лишь 5 апреля 1945 г. Не случайно, что в тексте постановления ука­ зываются национальности только тех стран, кто официаль­ но был в состоянии войны с СССР. Читаем: «Распространить действие постановлений ГОКО № 1123сс от 10 января 1942 года и № 1281сс от 14 февраля 1942 года о мобилизации в рабочие колонны НКВД немцев-мужчин, годных к труду, в возрасте от 17 до 50 лет – на граждан других национально­ стей воюющих с СССР стран – румын, венгров, итальянцев, финнов». 48 В постановлении не указаны национальности других стран – сателлитов Германии, но не находившихся в состоянии войны с СССР: Болгарии, не объявившей войну СССР, хотя 1 марта 1941 г. она присоединилась к Берлинско­ му пакту; Турции, подтвердившей в марте 1941 г. свой ней­ тралитет относительно военных действий против СССР.

О том, что граждане национальностей, воюющих и не во­юющих с СССР стран, четко различались сточки зрения про­водимых по отношению к ним мероприятий говорят и другие документы. Так, в Приказе наркома обороны СССР № 0974 от 21 декабря 1942 г. в пункте 9 специально оговаривается: «Призывников по национальности немцев, румын, венгров, итальянцев, финнов в армию не призывать, а использовать в соответствии с Постановлением ГОКО № 2383сс от 7 октя­ бря 1942 г. (директива № М/5/4652 от 12 октября 1942 г.) и № 2409 от 14 октября 1942 г. (директива № М/5/4666 от 17 октября 1942 г.). Призывников по национальности болгар, ки­ тайцев, турок, корейцев, работающих в промышленности и на транспорте, оставить на месте, а остальных направить по нарядам Главупраформа для работы в промышленности и на строительство». 49

С точки зрения Л. Б. Хван, основным документом, свя­занным с мобилизацией корейцев в «трудармию» был УказПрезидиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 г. «О мобилизации на период военного времени трудоспо­собного городского населения для работы на производстве и строительстве». 50 Действительно по данному Указу на работы – в авиационной, танковой, металлургической, хи­мической и топливной промышленности, промышленностивооружения и боеприпасов – были мобилизованы большие слои населения, но не все. 51 Во-первых, в нем речь идет огородском населении, в то время как абсолютное большин­ство корейцев проживало в сельской местности. Во-вторых,согласно Указу мобилизация должна осуществляться «для работы по месту жительства». 52 А ведь корейцы мобилизовы- вались на объекты, в основном расположенные не по месту жительства – в различных городах Узбекистана, на террито­ рии Казахстана и РСФСР. В-третьих, в развитие этого Указа, СНК СССР в тот же день издал постановление, согласно ко­ торому мобилизация населения производится исполкомами областных и городских Советов по решению СНК, 53 в то время, как известно, мобилизация корейцев в строительно-рабочие колонны осуществлялась через военкоматы.

В этой связи хотелось бы обратить внимание на По­ становление ГКО № 1476с от 21 марта 1942 г. «О рабочих колоннах», в котором наркомату обороны предписывает­ся «прекратить с 22 марта 1942 года какое бы то ни былоформирование и передачу рабочих колонн гражданским наркоматам», а «обеспечение гражданских наркоматов ра­бочей силой возложить на соответствующие наркоматы, на Комитет по учету и распределению рабочей силы при СНКСССР, на Главное Управление Трудовых Резервов и на мест­ ные Советы Депутатов Трудящихся в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 года». Иначе говоря, действие Указа было направлено на обеспечение рабочей силы гражданских наркоматов, в то время как корейцы мобилизовывались в рабочие колонны в качестве военнообязанных по линии НКО.

Как нам представляется, поскольку корейцев в основном не брали в армию, и они находились на особом учете, на­ряду с общими постановлениями по трудовой мобилизации, должны были быть директивы, непосредственно предписы­ вающие, что с ними делать. А иначе военкоматы не знали бы кого отправлять на фронт, а кого – в строительные и рабочие колонны, поскольку корейцы были гражданами СССР и яв­лялись военнообязанными. И такого рода постановления и распоряжения были.

Во-первых, еще осенью 1940 г. Главный военный совет при НКО в постановлении по призыву в РККА предписал при­звать, но не направлять в армию, а зачислять в рабочие ба­тальоны призывников из лиц турецкой, японской, корейской, китайской и румынской национальностей. 55

Во-вторых, если говорить о военном времени, то, судя по всему, документов, регулирующих трудовую мобилизациюкорейцев, было несколько. Важнейший из них – Постановле­ние ГОКО № 2414с от 14 октября 1942 г. «О мобилизации вУзбекской, Казахской, Киргизской, Таджикской и Туркменской ССР военнообязанных для работы в промышленности и стро­ ительстве железных дорог и промышленных предприятий». Данным постановлением предусматривалась мобилизация 350 тыс. человек из числа военнообязанных в возрасте от 19 до 50 лет. И отдельной строкой в пункте 1 записано: «В том числе мобилизовать всех корейцев призывного возраста». 56

Из мобилизованных должны были быть сформированы рабочие колонны по 1000 человек в каждой, распределявши­еся по различным наркоматам. Мобилизация возлагалась на НКО через местные военкоматы; срок проведения – октябрь и ноябрь 1942 г. 57

4. Дислокация и численность корейцев-трудармейцев. Введенные на сегодняшний день в оборот архивные доку­ менты не дают полной картины в этом вопросе, хотя и по­ зволяют составить некоторое представление.

Первоначально, видимо, были планы об использовании трудмобилизованных корейцев только в республиках их про­живания. Так, пункт 4 вышеуказанного Постановления ГКО №2414с от 14.10.1942 г. предписывал: «Корейцев всех ис­пользовать только в пределах Узбекской и Казахской ССР». 58 Однако корейцы работали и в РСФСР, и на Украине. А это означает, что либо «это были предписания, а на практике многие из корейцев попали … и в другие регионы» (Н. Ф. Бугай), 59 либо имели место и другие решения, изменившие первоначальные планы.

Если говорить о Казахстане, то в годы войны «из 37 544 карагандинских шахтеров различных национальностей до­бывал уголь 2 141 кореец, часть из которых была призвана в трудовую армию» 60 (по другим документам, на Карагандин­ ских угольных копях в трудовых колоннах работали 2 622 корейца). 61

Корейцы были задействованы и на строительстве Турк сиба. Об этом свидетельствует распоряжение ГКО от 10 января 1943 г. об оставлении на строительстве Туркестано- Сибирской железной дороги 62 до 20 февраля 1943 г. 500 ко­рейцев, подлежащих отправке в Подмосковный угольный бассейн. 63

В архивном сборнике «История корейцев Казахстана» также есть несколько документов, проливающих свет на участие корейцев в «трудармии». Это три именных списка бойцов строительной колонны № 547, 3-го стройуправле­ ния ГУАС НКВД СССР, прибывших из Гурьева. 64 В первом списке, по состоянию на 5.09.1944 г., 24 человека, из них 10 корейцев; во втором, по состоянию на 18.10.1944 г. – 25 человек, из них 19 корейцев; в третьем, по состоянию на5.01.1945 г. – 27 человек, все – корейцы. 65 Кроме того, при­ведены частичные списки корейцев, работавших в нефтяной промышленности. 66

5 декабря 1942 г. вышло Постановлению ГКО СССР «О мобилизации в Узбекской ССР 2,5 тыс. военнообязанныхкорейцев и направлении их на строительство Узбекско­ го металлургического комбината». 67 А 11 февраля 1943 г.военком ташкентского облвоенкомата дает предписание Нижне-Чирчикскому, Беговатскому, Хавастскому и Сыр-Дарьинскому райвоенкоматам о мобилизации на строитель­ ство комбината негодных к службе, но годных к физическому труду; выписываемых из госпиталей военнослужащих; воен­нообязанных, эвакуированных из западных областей; и «не явившихся на медосвидетельствование по приказу НКО № 882 корейцев, в возрасте от 18-50 лет». 68В Постановлении СНК и ЦК КП (б) УзССР № 784-115с от 16 июня 1943 г. сно­ва ставится вопрос о просьбе к наркому по строительству СССР т. Гинзбургу «выделить для строительства Узбекского металлургического завода 2500 человек рабочих из числа мобилизованного в Узбекистане контингента трудармейцев в соответствии с решением ГОКО от 10.04.1943 г.». 69 А в октя­ бре того же года секретарь ЦК КП (б) УзССР У. Юсупов дает распоряжение в ЦК КП (б) и СНК УзССР: «Мною была в свое время дана шифровка … на имя ЦК ВКП (б), с просьбой раз­ решить провести призыв не призванных до сих пор корейцев в ряды рабочих колонн. …Мобилизация разрешена с усло­ вием передачи их в систему металлургического завода. Про­ шу срочно дать указание Военкомату Республики и военному отделу ЦК о мобилизации корейцев призванного возраста, прежде всего квалифицированных плотников, каменщиков для металлозавода. До мобилизации корейцев, мобилизо­ вать с второстепенных строек 15 каменщиков и перебросить на металлозавод». 70

Из этого же письма мы узнаем, что корейцы работали на строительстве театра на Беш-Агаче в Ташкенте. Давая указа­ ние о мобилизации корейцев для металлозавода, У. Юсупов предупреждает: «При этом, рабочую силу с Беш-Агачского театра не трогайте». 71

Корейцы также работали по мобилизации на строитель стве электромеханического завода в Чирчике. По состоянию на 5 октября 1942 г. по линии Нижне-Чирчикского отдела мобилизации в «Чирчикстрой» были направлены из «корей­ских» колхозов «Красный Восток», «Новая жизнь», «Восточ­ ный партизан», им. Буденного и им. Стаханова по 20 чело­век, и из колхозов им, Димитрова и им. ОГПУ- по 15 человек, итого 130 человек. 72

Документы говорят об участии корейцев на строительстве Нижне-Бозсуйской ГЭС. 73 30 корейцев работало в карьерах Джизака, 74 около 40 корейцев было мобилизовано на шахты и строительство цементного завода в Ангрене 75 (речь идет о количестве корейцев, работавших совместно с нашими ре­ спондентами – бывшими трудармеицами). Если учесть всех корейцев, мобилизованных в УзССР на республиканские и российские объекты, то цифра будет значительной. В связи с этим нам представляется ошибкой или опечаткой цифра в 1500 человек, которую дает Н. Ф. Бугай: «1500 молодых корейцев (1926 г. рождения) были мобилизованы в трудовую армию и направлялись как в Коми АССР, где были заняты на Ухтинском комбинате, так и на стройки Узбекской ССР». 76

В России корейцы-трудармейцы работали от Подмоско­вья до Коми АССР. Значительная доля найденных и про­комментированных архивных документов по ним связана с работами Н. Ф. Бугая.

В марте 1943 г. 5135 корейцев были направлены в Подмо­сковный угольный бассейн в Тульской области. 77 В середине марта 1945 г. здесь насчитывалось 700 трудмобилизованных корейцев: в Щекинугле – 175 человек, Скуратовугле – 406, Епифанугле – 15, «Стройконторе» – 11 б. 78 На апрель 1945 г. в Тульской области насчитывалось 844 корейца, а во втором квартале 1945 г. – 1027. 79 Данное увеличение численности корейцев Н. Ф. Бугай связывает «с разрешением воссоеди­ нения разрозненных корейских семей, мобилизованных в рабочие колонны и батальоны, а также с прибытием демо­ билизованных корейцев-красноармейцев». 80 В 1945 г. руко­водство НКВД СССР приняло решение все образовавшиеся корейские семьи «отправить по месту первоначального по­ селения» в Казахскую и Узбекскую ССР. Эта задача «воз­ лагалась на начальника отдела спецпоселений Управления НКВД по Тульской области». 81

В работах Н. Ф. Бугая, а также в мартирологе «Покаяние», изданного в 2000 г. в Республике Коми, приводятся архив­ные данные по корейцам, очутившимся по мобилизации в исправительно-трудовых лагерях НКВД в Коми АССР. Со­гласно письму наркома внутренних дел Коми АССР Л. Буяно- ва на имя наркома внутренних дел СССР Л. Берии «в респу­ блике имеются мобилизованных корейцев, немцев и болгар в лагерях – 13810 чел., а в шести исправительно-трудовых лагерях корейцев и болгар насчитывается 1564 чел.». 82 Н. Ф. Бугай дает также справку, что: «В информационных докумен­ тах НКВД Союза ССР той поры, поступавших в канцелярию наркомата, также указывалось, что на правах участников ра­бочих колонн и рабочих батальонов было занято 1500 граж­ дан корейской национальности в Ухтинском лагере НКВД Союза ССР». 83 Также указывается, что в 1945 г. 1 500 корей­ цев в срочном порядке были переселены из Коми АССР в Казахстан и Среднюю Азию. 84

Есть данные, что корейцы-трудармейцы работали на Ал­тае (на лесоповале), 85 на строительстве оборонительных сооружений под Сталинградом, на шахтах Воркуты 86 и Ле­ нинградской области, 87 а также на Украине, на рытье окопов под Харьковом и строительстве стратегической железнодо­ рожной ветки. 88

5. Режим пребывания трудмобилизованных корей­ цев. В этом вопросе сложилась довольно противоречивая ситуация. Дело в том, что из одних воспоминаний корейцев- трудармейцев следует вывод отом, что «трудармия» это рабо­ та под конвоем, в зонах, огороженной колючей проволокой, 89 а по воспоминаниям других, всего этого не было.90

Так, Л. Б. Хван определяет трудовую армию как «запро- волочную жизнь», приводя краткие воспоминания (или ихавторскую версию) Кима Петра, в которых присутствует фра­ за: «Жизнь в зонах, бараках, огражденных и охраняемых с утра до вечера», а также воспоминания Ким Хак Сена, где также присутствует фраза: «Недалеко от нас в бараке жили женщины-немки. Они работали, как и мы, с утра до вечера под конвоем». 91

Итак, была ли «трудармия» для мобилизованных корей­цев зоной за колючей проволокой под постоянной охраной иработой под конвоем? И если да, то был ли подобный режим универсальным, или он был локальным? Чтобы корректноответить на данный вопрос, обратим внимание на следую щих три обстоятельства.

Во-первых, корейцы работали как на «обычных» объек­ тах, так в исправительно-трудовых лагерях НКВД; как вместе с «обычными» гражданами, так и с заключенными и «спец­ контингентом», что могло породить и разные условия их быта и труда.

Во-вторых, наряду с общими положениями о режиме пре­ бывания в строительно-рабочих колоннах, существовали и конкретные предписания по поводу отдельных категорий «трудармейцев». К первой группе документов можно отне­сти инструкцию НКВД СССР от 24.12.1942 г. и директивное письмо, направленное в ноябре 1943 г. наркомам внутренних дел республик, начальникам управлений НКВД СССР; 92 По­ ложение о строительных колоннах Наркомстроя 93 и другие аналогичные документы. Примером второй группы докумен­тов является «Положение о порядке содержания, дисципли­ не и трудовом использовании мобилизованных в рабочие колонны немцев-переселенцев». 94 В связи с этим необходи­ мо изучить вопрос: были ли предписывающие документы от­ носительно корейцев, или на них распространялись только общие положения?

В-третьих, в данной ситуации мы также сталкиваемся с проблемой соотношения нормативных предписаний и прак­тики. С одной стороны, есть положения о пребывании в рабочих и строительных колоннах. А с другой стороны, су­ществовала практика на местах, которая могла и не соответ­ствовать нормативным предписаниям.

В 2004 г. нами были проведены интервью с 6-ю бывши­ми трудармейцами (Ч. Угаем, С. И. Хегаем, А. И. Кимом, К. М. Ли, Е. Н. Тяном и К. А. Кимом), проживавшими в г. Таш­ кенте. В целях точного воспроизводства фактов вопрос обохране (конвое) и колючей проволоке (замкнутой, огражден­ ной зоне) в интервью был выделен в отдельный пункт. Кроме того, каждому из них был задан ряд наводящих вопросов, исключающих двусмысленную интерпретацию ответа. Никто из 4-х трудармейцев, проработавших, как и информанты Л. Хван, в Ухто-Ижемском лагере, не подтвердил факта «осо­бого режима».

Угай Черсик, ученый-историк, сообщил, что по прибытии в г. Ухту, перед распределением по местам дислокации (лес­хозам, нефтепромыслам, дорожно-строительным участкам) корейцы действительно провели двое суток в лагере с за­граждениями из колючей проволоки и с вышками часовых. Но данный лагерь был перевалочным пунктом. Затем всех распределили по участкам. Сам Ч. Угай попал на 84-ю бу­ ровую, где было два жилых барака и служебное здание. Все трудармейцы и даже жившие рядом заключенные, были «вольнохожденцами», т. е. не охранялись. Например, они хо­ дили в лес по грибы и ягоды, совершали «набеги» на сосед­ние картофельные поля. И только уголовники-рецидивисты работали в сопровождении конвоя. 95

С. И. Хегай, проработавший на различных участках того же лагеря, – на строительстве дороги и лесосплаве, заго­товке корма и древесного угля, погрузке камней, в гипсовой каменоломне, каптёрке – также не подтверждает наличие каких-либо ограждений и охраны: «Территория не охра­нялась, так как бежать было некуда – везде лес». 96 А. И. Кима распределили в поселок Крутая. Он работал на земля­ных работах, затем членом пожарной охраны, заведующимскладом, охранником химкомбината, и также не помнит, чтобы территория охранялась и трудармейцы работали подконвоем. 97 То же говорит и К. М. Ли, бывший пожарник в этом поселке. 98 В.Г. Пак, также попавший в Ухто-Ижемский лагерь, пишет, что на его участке – в тайге – проживало 200 чело­ век: 20 заключенных, 50 немок и 130 корейцев. «Руководили работами заключенные. И начальник участка, и прораб от­рабатывали свой срок. Из охраны был только один сержант с погонами НКВД». 99

Аналогичную информацию дают трудармейцы, очутивши­ еся в других регионах. Так, Чжен Ин-Су из Пастдаргомско-го района Самаркандской области, попал по мобилизации в деревню Новая Бровячиха Алтайского края, где корейцы работали с заключенными грузинами на лесозаготовке. На­чальником бригад (двух грузинских и одной корейской) былнекто Ульфамов, заключенный. Как вспоминает Чжен Ин-Су: «Никаких других начальников мы не знали. Был оперуполно­ моченный, но в лесу он никогда не появлялся, жил в деревне, куда с отчетом о работе ездил Ульфамов».100 Иначе говоря, и здесь корейцы работали без охраны. Не было и колючих заграждений, т. к. бригады жили и работали в лесу: «Жили мы в землянках, которые сами и рыли. С каждым днем мы все дальше уходили в лес. И когда от землянок удалялись на приличное расстояние, то рыли новые. Туда же перевоз­ился и вагончик, в котором жил Ульфамов и где готовилась еда». 101

Как известно, трудмобилизованные корейцы работали и в самом Узбекистане. Как утверждает Е. Н. Тян, в Ангрене, где корейцы работали на шахте и строительстве цементного завода, они жили без охраны. Об этом говорит и тот факт, что они беспрепятственно сбегали в свои колхозы. Их находили и отправляли обратно в Ангрен. Е. Тяна один раз тоже ко­ мандировали в Средне-Чирчикский район для решения этого вопроса. В районе, он встречался с руководством корейских колхозов («Северного маяка», «Авангарда», имени Ленина и др.) по поводу того, чтобы трудмобилизованные вернулись на места дислокации. 102 К. А. Ким был отправлен в Джизак, где корейцы работали с узбеками в карьере. Он также сви­детельствует, что охраны и ограждений не было. И здесь, корейцы без разрешения возвращались в свои колхозы, где их находили и отправляли назад на работы. О свободе их передвижения говорит и тот факт, что по ночам они совер­шали рейды к близлежащим селениям и отлавливали собак и ишаков, поскольку выдаваемого рациона им не хватало. 103

Введенные на сегодняшний день в оборот архивные до­ кументы также говорят о том, что в местах, описываемых вданных документах, корейцы не работали в режиме особого контроля (под конвоем). Так, Н. Ф. Бугай приводит доклад­ную записку замнаркома юстиции СССР Г. Пуговкина заме­ стителю НКВД СССР В. Чернышеву, в которой описывается порядок пребывания трудмобилизованных корейцев, нем­ цев, финнов и представителей других этносов в Тульском угольном бассейне: «При проверке работы судебных орга­ нов Тульской области по делам о нарушениях трудовой дис­циплины в предприятиях Подмосковного угольного бассейна установлено, что особый режим содержаниядля работаю­щих в шахтах we соблюдался…» (курсив наш – В. Хан). ш

Или, в приказе от 12.07.1943 г. по СУ № 2 ОСМЧ «Строи­ тель» (г. Беговат, выше упомянутый металлургический завод), куда были мобилизованы корейцы, отмечается дезертир­ ство, а также тот факт, что «начальники колонн, командиры отрядов, в обязанности которых входит постоянно бывать с трудармеицами, даже не знают, когда целые взводы у них внезапно исчезают». 105 Конечно, в условиях колючей проволоки и военизированной охраны исчезновение целых взво­дов было бы невозможным.

Как объяснить, что из 8-ми трудармейцев шестеро не под­ тверждают факта охраны; один (Чжен Ин-Су) называет одно­го оперуполномоченного, который «никогда не появлялся»; и один (В. Г. Пак) называет одного сержанта НКВД на 200 бой­ цов строительной колонны? И как объяснить архивные до­ кументы, согласно которым, по отношению к корейцам «осо­ бый режим содержания» не соблюдался, вследствие чего «целые взводы» были неизвестно где. Как нам представля­ ется, это отчасти связано с политикой по сокращению штат­ ного состава в строительных и рабочих колоннах, в связи с нехваткой пополнения в армии и рабочей силы в тылу. Так, ГКО СССР в Постановлении № 1475с от 21 марта 1942 г. обя­ зует наркомат обороны «изъять из рабочих колонн … весь старший, средний и младший начальствующий состав, за ис­ ключением начальствующего состава колонн, работающих в системе НКВД». 106 На основе этого постановления вышел Приказ НКО № 0242 от 1942 г., согласно которому изъятый состав подлежал направлению в армию или демобилизации с последующей передачей заводам и стройкам. 107 В общей сложности во всех военных округах из рабочих колонн изы­малось более 173 000 человек рядового состава, годного к строевой службе в возрасте до 45 лет включительно. 108

Еще раз оговоримся, что условия пребывания корейцев в различных рабочих и строительных колоннах могли бытьразными. Поэтому выработка более полных представлений о них нуждается в дальнейшей работе, как с архивными до­ кументами, так и с информантами – бывшими трудармейца-ми.

6. Условия труда и быта корейцев-трудармейцев (жи­ лье, рацион, работа, связь с родными местами, трагиче­ ские случаи).

Жилье. Все авторы и бывшие трудармейцы указывают на три основных типа жилья: бараки с нарами (Г. М. Ким, В. Г. Пак, Ч. Угай, С. И. Хегай), землянки (Чжен Ин-су) и ки­битки или вагончики (Чжен Ин-су, С. И. Хегай). Некоторыетрудмобилизованные жили на квартирах или в домах (Е. Н. Тян, А. И. Ким). Размещение в бараках в Ухто-Ижемском ла­ гере Коми АССР по данным трудармейцев было следующим: на участке В. Г Пака в трех бараках с двухъярусными на рами было размещено 200 человек (т. е. по 65-66 человек в бараке); 109 Черсик Угай указывает, что на 84-й буровой было размещено 100 человек в двух бараках (т. е. по 50 человек в бараке); С. И. Хегай был размещен в большом бараке, где находилось 100 человек; а в бараке А. И. Кима жило 20 че­ ловек. В бараке К. А. Кима, мобилизованного в Джизак, жили 30 человек. 110

Рацион. По словам Кима Петра (в интервью Л. Хван), тру­ дармейцы «в лучшем случае получали пайку – 400 граммов хлеба». 111 Другие трудармейцы, проработавшие в том же Ухто-Ижемском лагере, дают более высокие цифры. С. И.Хегай, а также М. Н. Хан называют пайку в 700-750 граммов. Детальную картину дает Угай Черсик: за 100% выполнения нормы выработки (плана) полагалось 550 гр. хлеба, за 125% – 650 гр., за 150% – 750 гр. Близкие цифры называют А. И. Ким (500-600 гр. за норму и «дополнительное питание» -100- 150 гр.) и В. Г. Пак (при выполнении нормы на 100% – 550 гр., на 110% – 650 гр., на 125 % – 750 гр.). 112 За невыполнение нормы следовали штрафы. Кормили дважды в день. Наши респонденты, кроме хлеба, упоминают щи из кислой капу­ сты, овсяную кашу, запеканку из крупы («премиальные баб­ ки»), картофель, свеклу. Небольшим подспорьем был при­везенный с собой рис, овес из конюшни (в обмен на деньги или вещи), грибы и ягоды летом, редкие посылки и денежные переводы из дома. 113 Конечно, все это носило эпизодический характер. Поскольку нормы питания были крайне малыми, многие корейцы находились на грани истощения.

В методологическом отношении эти нормы питания нель­ зя рассматривать как изолированное явление, вне контекставоенно-ориентированной экономики, а также потерь 62%- 63% валовой продукции сельского хозяйства в 1941-1942 гг. (по сравнению с 1940 г.) вследствие оккупации Белоруссии, Украины, Молдавии, Северного Кавказа и некоторых цен­ тральных областей РСФСР, 114 в результате чего были введе­ ны лимитированные нормы потребления продуктов питания. Если все производство выросло за первые три года войны, то производство предметов потребления (особенно, масла, сахара, рыбопродуктов и т. д.) упало почти вдвое. 115 На го­ сударственном нормированном снабжении в период войны находилось около 77 млн. человек. 116

Приводя тяжелые условия жизни корейцев-трудармейцев (истощение, цинга, водянка и т.д.), Н. Ф. Бугай отмечает кон­ текст военного времени: «К сожалению, в таких условиях находилось почти все население страны». 117 В годы войны голод был спутником миллионов людей. Об этом написано множество книг и воспоминаний. 118

Характер и условия труда. Из опубликованной литерату­ры, а также воспоминаний трудармейцев можно вывести, чтоони работали на строительстве заводов различного профи­ ля, ГЭС, автомобильных и железных дорог, оборонительных сооружений и объектов культурного назначения; на рубке и сплаве леса, заготовке корма скоту, в карьерах и гипсовых каменоломнях, в шахтах, на нефтяных буровых, на заготовке древесного угля; пожарниками, охранниками, автослесаря­ми, поварами, заведующими промышленными и продукто­ выми складами (каптёрками), связистами. 119

Работали трудармейцы по 11-12 часов в сутки. Рядом с трудармейцами работали не только заключенные и «спец­контингент», но и местные жители, в основном женщины и подростки. Так, Чжен Ин-су, работавший на лесоповале вАлтайском крае, пишет: «Валили лес в основном местные жители, большинство из которых были женщины. Среди них были и подростки. Все они приезжали зимой на санях, а ле­ том на бричках, уезжали ночевать в село». 120 В Коми АССР на лесоповале и сплаве леса, наряду с трудармейцами (ко­ рейцами и др.) также работали местные жители. Так, в 1942 г . в лес было направлено около 10 тыс. человек из числа местных жителей. За этот же год на сплаве работали 6,5 тыс. человек. В последующие годы число мобилизованных на се­ зонные работы лесной промышленности практически сохра­ нялось (например, в 1944 г. в лесную промышленность было мобилизовано 12 714 местных жителей). Среди них были 14 летние подростки, старики старше 55 лет, женщин старше 50 лет и домашние хозяйки с малолетними детьми. 121

По воспоминаниям бывшихтрудармейцев Ухто-Ижемского лагеря Коми АССР, многие из них из-за постоянного голодания и тяжелой работы превращались в «доходяг». Люди писали на имя начальника лагеря, генерал-лейтенанта С. Бурдако- ва, «что уже не в силах работать и жить в таких условиях», 122 а однажды в качестве крайней меры решились на открытый протест. Так, по документам архивов Коми, в январе 1944 г. корейцы устроили забастовку. В течение двух дней до 200 че ловек не выходили на работу из-за ненормальных жилищно-бытовых условий. После ареста 7 руководителей забастовки работа была возобновлена. 123 По воспоминаниям С. И. Хе- гая, когда его отправили на производство древесного угля, после определенного периода он также в течение 6 дней не выходил на работу. 124

Еще раз обратим внимание на то, что увеличенный тру­ довой день, низкие нормы питания и тяжелые бытовые усло­вия в годы войны были по всей стране. Поэтому в оценке «трудармии», наряду с критическим отношением к дискри­минационной мобилизации по этническому признаку и от­правке в исправительно-трудовые лагеря НКВД, должен присутствовать контекст исторической реальности. Об этом приходится говорить, поскольку в некоторых публика­циях его ощущение и чувство меры теряются. Так, в попытке добиться в критике «трудармии» максимального психоло­гического эффекта, Л. Б. Хван пишет, что жизнь корейцев- трудармейцев «ничем не отличалась от жизни заключенных истребительно-концентрационных лагерей». 125 Нам пред­ ставляется это кощунством – перед памятью 11 миллионов расстрелянных, повешенных, казненных в газовых камерах; умерших в медицинских экспериментах, от пыток и неимо­ верного физического истощения узников нацистских концен­ трационных лагерей.

Связь с родными местами. Эта связь зависела от мест дислокации трудармейцев. Тем, кто работал в своих респу­бликах, было легче. Так, по словам Е. Н. Тяна, колхоз им. ОГПУ, где он работал секретарем парткома, отправлял сво­им односельчанам, мобилизованным на строительство ГЭС на р. Бозсу и «Чирчикстрой» по 10-15 мешков муки. Как мы уже упоминали, корейцы, мобилизованные в Ангрен и Джи зак, периодически сбегали в свои колхозы. 126

Тяжелее пришлось тем, оказался вдали от родных мест. В уже приводимых выше воспоминаниях (в версии Л. Хван) Кима Петра из Ухто-Ижемского лагеря есть фраза: «Ничего не знали о родных». Может быть, П. Ким в интервью гово­рил лично о себе, в то время как интервьюер возвела инди­ видуальный случай в множественное число, чтобы создать впечатление, что «трудармия» это закрытая зона, не имев­шая связи с внешним миром? На эту мысль наталкивает то обстоятельство, что другие трудармейцы из того же лагеря имели связь (хоть и не постоянную) с родными местами. По словам Ч. Угая некий Ким Максим получил в Ухте денежный перевод из колхоза «Политотдел»; С. Хегай дважды получал посылки по 8 кг риса; по его же словам, рисовые посылки (правда, облегченные, поскольку перевозивший человек взял из них свои «комиссионные») получили также 17 чело­ век из колхоза «Полярная звезда»; 127 К. М. Ли получил теле­ грамму от дяди о болезни родителей, а А. И. Ким – три пись­ ма и денежный перевод на сумму 800 рублей от матери. 128 Чжен Ин-су, мобилизованный на лесозаготовки в Алтайский край, также вспоминает: «Первое время не было писем из дома, но потом переписка наладилась. Даже посылки стали получать регулярно». 129

Трагические случаи. В местах пребывания трудармейцев имели место и трагические события: известны случаи убий­ства из-за денег и золотых изделий (Угай Черсик), 130 называ­ют смерть от голода или болезней 131 и т. д. Эти факты требу­ ют внимательного обращения с собой, и ни в коем случае не должны быть предметом спекуляций. Нельзя фальсифици­ровать причины трагедий в «трудовой армии» и гипертрофи­ ровать их масштаб лишь в силу аксиологических установок. Факты не должны подменяться воображением и эмоциями.

Так, в воспоминаниях Ким Хак Сена (в версии Л. Хван) есть описание следующего события: «В начале января 1944 г .в запертом охраной бараке произошел пожар, сгорело не­ сколько сот человек». 132 Если во время пожара погибло не­сколько сот человек (меньшая часть от находившихся, на что указывают все информанты), то, сколько же человек прожи­вало в бараке? Судя по информации трудармейцев, от 20 до 200 человек. Что касается помещения, в котором прои­зошел пожар, то, по словам В. Г. Пака «здесь жили более 150 человек». 133 С. И. Хегай, посетивший этот барак после пожара, говорит, что он был рассчитан на 80-90 человек. 134 При всем разбросе цифровых значений, число в несколько сотен погибших никак не стыкуется с количеством мест в ба­раках, особенно если учесть, что большая часть осталась в живых. Не случайно, Ч. Угай и С. И. Хегай говорят о более 20 погибших. К. М. Ли, принимавший участие в тушении по­ жара, вспоминает нескольких. 135 В. Г. Пак называет цифру в 50 человек. 136

Л. Хван говорит о том, что барак, в котором произошел по жар, был заперт охраной. Снова мы сталкиваемся с «неточ­ ностью», цель которой – спровоцировать негативные ассо­ циации. В нашем интервью Ч. Угай подробно описал данный случай, и картина вырисовывается совершенно иная. Барак, в котором произошел пожар, раньше был овощехранилищем с 4-мя выходами. К приезду корейцев его переоборудовали в «жилое» помещение: соорудили нары, провели газ и заколо­ тили три выхода. Во время пожара образовалась толчея, и хотя дверь была свободной,этого прохода было не достаточ­но, чтобы быстро выпустить всех людей из барака. 137 О том, что была «лишь одна входная» дверь, и поэтому «из-за дав­ ки из него не могли выбраться» люди пишет и В. Г. Пак. 138

7. Об оценке вклада трудармейцев. Данный вопрос так­ же находится в плоскости дальнейшей разработки. Он име­ ет несколько аспектов: 1) оценка самого вклада корейцев- трудармейцев в развитии экономики страны в годы войны, а тем самым и в победу; и 2) изучение вопроса о там, как был оценен данный вклад страной, а также вновь образовавши­ мися государствами после распада СССР.

Г. М. Ким, в своем докладе говорит, что корейцев- трудармейцев, «почти всех их, как недостойных не наградили даже медалью «За доблестный труд в Великой Отечествен­ ной войне 1941-45 гг.». 139 Сам Г. М. Ким получил эту медальлишь в начале 1992 г., спустя 46 лет. Без специального ис­ следования трудно сказать, по каким причинам те или иныетрудармейцы удостаивались или не удостаивались наград, но в моем домашнем архиве есть копии удостоверений Кима А. И., проработавшего в том же в Ухто-Ижемском лагере, на медали «20 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «30 лет победы …», «40 лет победы …»и «50 лет победы …». 140 Тян Ен Дин получил медаль «За доблест­ ный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» в 1945 г . 141 Корейцы-трудармейцы, работавшие в пределах республики, получали почетные грамоты Верховного Сове­та УзССР. Об этом, в частности, говорит наградной лист за участие в строительстве ГЭС на реке Бозсу, в котором сре­ ди 507 представленных к награде – 46 корейцев. 142 Другие корейцы награждались наградными значками наркоматов. 143 Списки корейцев, представленных к медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» или на­ гражденных ею, работавших на нефтепромысле Байчунаса, автотранспортной конторы объединения «Казахнефть», а также в строительных колоннах 3-го СУ ГУАС НКВД, опубли­ кованы в 3-м томе «Истории корейцев Казахстана». 144

Помимо вопроса о наградах, существует вопрос об определении статуса труда «трудармеицев» в документах СССР и постсоветских государств, а также последствий это­ го определения (зачет трудового стажа, льготы, компенсации и т. д.). 145

В изучении участия корейцев в «трудовой армии» сде­ланы только первые шаги. В качестве специализированныхнаправлений исследований могут стать следующие аспекты темы: 1) сбор и систематизация источников (постановлений, инструкций, отчетов, рапортов, справок, докладных записок, протоколов совещаний, писем); 2) определение количества корейцев-трудармейцев, их дислокации и направлений дея­ тельности (по годам, регионам и производственным объек­там); 3) описание системы мобилизации корейцев, структу­ ры строительно-рабочих колонн и батальонов и управления ими; 4) сравнительный анализ условий пребывания трудар­меицев на различных объектах; 5) оценка вклада корейцев- трудармейцев в победу во второй мировой войне и оценка их вклада государством.

Список использованной литературы

Статья выполнена на основе материалов , собранных в рамках иссле ­ довательских проектов «Soviet Koreans in the Labor Army During World War II» (Academy of Korean Studies, 2004) и «Historiography of Central Asian Koreans’
Studies: Evolution, Methodology and Problems» (Korea Foundation, 2006).

Пак Б. Д., Бугай Н. Ф. 140 лет в России. Очерк истории российских ко­рейцев. – М., 2004. – С. 312-313.

Гончаров Г. «Трудовая армия» периода Великой Отечественной войны: российская историография // Экономическая история. Обозрение. Вып. 7. -М., 2001.-С. 155.

См. доклады Н. Ф. Бугая, Р. Бикматова, К. Забалотской, П. Ремпеля в сб.: Немецкий российский этнос: вехи и истории. – М., 1994; Кириллов В. Спецотряд № 18-74 (судьбы немцев-тагильчан) // История репрессий на Урале в годы советской власти. – Екатеринбург, 1994; Шефер Е. Немецкая трудармия Свердловской области // 50 лет Победы в Великой Отечествен­
ной войне. – Екатеринбург, 1995; Герман А, Курочкин А. Немцы СССР в «трудовой армии» (1941-1945 гг.). – М., 2000 и др.

Ким Б. Ветры наших судеб: Советские корейцы. История и современ­ность. – Ташкент, 1991; Ким Г. Н. и Мен Д. В. История и культура корейцев Казахстана. -Алматы, 1995; Кан Г. В. История корейцев Казахстана. -Алматы, 1995; Ким Г. М. Корейцы-трудоармейцы в годы Великой Отечественной войны // Известия корееведения Казахстана. 1999. Вып. 6; Хван Л. Б. Корей­ цы Каракалпакстана: вчера и сегодня. – Нукус, 2004; Угай 4. Корейцы Рос­сии в годы войны 1941-1945 гг. // War and Overseas Koreans . – Seoul : HUFS , 2004; Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»: информация НКГБ Союза СССР (корейцы в рабочих колоннах и батальонах) // Пак Б. Д., Бугай Н. Ф. 140 лет в России. Очерк истории российских корейцев. – М., 2004; Он же. Россий­ ские корейцы в трудовых колоннах и рабочих батальонах: выполнение пла­ нов НКВД //1937 год. Российские корейцы : Приморье – Центральная Азия – Сталинград ( депортация). – М ., 2004; Khan V. S. Uzbekistani Koreans in the
Labor Army during World War II (Historiography of the Problem) // International Journal of Central Asian Studies. 2006. Vol . 11.

Ким Б. Ветры наших судеб: Советские корейцы. История и современ­ность. – Ташкент, 1991. – С. 32-33.

Бугай Н. Ф. Конец 30-х – 40-е годы. Европейский Север: депортация народов // Труды Института языка, литературы и истории. Вып. 52. – Сык­тывкар, 1991. С. 92.

Ким Г. Н. и Мен Д. В. История и культура корейцев Казахстана. -Алма­ты, 1995.-С. 125, 142.

В статье использованы следующие сокращения названий архивов: ЦГА РУз – Центральный государственный архив Республики Узбекистан, ГАТО – Государственный архив Ташкентской области, ЦГА РК – Центральный го­сударственный архив Республики Казахстан, ЦГА РКК – Центральный госу­ дарственный архив Республики Каракалпакстан, ГААО -Государственный
архив Атыраузской области, ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации, РГАСПИ – Российский государственный архив социально- политической истории, РГВА- Российский государственный военный архив,КРАОПДФ – Коми республиканский архив общественно-политических дви­жений и формирований.

10 Кан Г. В. История корейцев Казахстана. -Алматы, 1995. -С. 130-131.

11 Ким Г. M . Корейцы-трудоармейцы в годы Великой Отечественной вой­
ны // Известия корееведения Казахстана. 1999. Вып. 6.

12 Подобное различение по отношению к немцам делают А. Курочкин, Н. Палецких, А. Суслов, в то время как Н.Бугай и П. Ремпель не выделяют «трудармию» из всего мобилизованного на трудовой фронт населения.

“Основные научные труды Л. Хван посвящены методике преподавания русской литературы.

14 Л . Б. Хван. Правда о трудовой армии // Коре синмун, 2003, № 13, 14; 2004, №1,3,

15 Хван Л. Б. Корейцы Каракалпакстана: вчера и сегодня. – Нукус, 2004.

16 Хван Л. Б. Трудовая армия: второй удар судьбы по коре сэрам (по ма­ териалам истории корейцев Каракалпакстана) // http :// world . lib . rU / k / kim _ o _ i / u 2-1 . shtml

17 Угай Черсик. Корейцы России в годы войны 1941-1945 гг. – War and Overseas Koreans . – Seoul : HUFS , 2004.

18 См.: Бугай Н. Ф. Конец 30-х – 40-е годы. Европейский Север: депор­тация народов // Труды Института языка, литературы и истории. Вып. 52.- Сыктывкар, 1991. С. 92; Он же. ««Совершенно секретно»: информация
НКГБ Союза СССР (корейцы в рабочих колоннах и батальонах) // Пак Б. Д., Бугай Н. Ф. 140 лет в России. Очерк истории российских корейцев. – M ., 2004. – С. 311 -317; Он же. Российские корейцы в трудовых колоннах и рабо чих батальонах: выполнение планов НКВД //1937 год. Российские корейцы: Приморье – Центральная Азия – Сталинград (депортация). – М., 2004. – С. 239-257.

19 Valeriy S. Khan. Uzbekistani Koreans in the Labor Army during World War II (Historiography of the Problem) // International Journal of Central Asian Studies. Vol . 11, Seoul , 2006, pp . 59-71.

20 Хван Л. Б. Корейцы Каракалпакстана: вчера и сегодня. -С. 18.

21 Там же.

22 Там же.

23 Что касается «трудармии» как правового/хозяйственного субъекта, то «ни в одном официальном документе периода 1941-1945 гг. понятие «трудо­вая армия» не встречается». – Гончаров ГА. Указ. соч. – С. 154. Не случайно,
исследователи часто используют термин «трудовая армия» в кавычках. Тер­ мин «отправитель» также страдает неопределенностью: Каракалпакский обком партии, куда была направлена просьба треста «Коспашуголь», не яв­ляется «отправителем», поскольку мобилизация в рабочие и строительные колонны (батальоны) осуществлялась через военкоматы по линии НКО.

24 Дядюра Л. П. Труженики Узбекистана на предприятиях и стройках РСФСР в дни войны // Общественные науки в Узбекистане. 1985, № 5. – С. 21-24.

25 Хван Л. Б. Трудовая армия: второй удар судьбы по коре сэрам (по ма­ териалам истории корейцев Каракалпакстана) // http :// world . lib . ru / k 7 kim _ o _ i / u 2-1 . shtml

26 Хван Л. Корейцы Каракалпакстана: вчера и сегодня. – Нукус, 2004. – С. 18.

27 См.: Новик И. Б., Уёмов А. И. Моделирование и аналогия // Материа­ листическая диалектика и методы естественных наук. – М., 1968. – С. 290; Кондаков Н. И. Логический словарь-справочник. – М., 1975. – С. 38.

28 Первая посылка: средневековый палач требовал у родственников при­ говоренного к повешению мыло для смазывания веревки, чтобы смерть об­реченного была менее мучительной.

Вторая посылка (процедура отождествления): угольный трест «Ко­ спашуголь» – аналог средневекового палача; рабочие, прибывшие в этот трест из Каракалпакской АССР – аналог приговоренных к повешению, Кара­калпакский обком партии – аналог родственников этих рабочих; а просимые трестом продукты питания – аналог мыла для смазывания веревки.

29 Конституция (Основной Закон) СССР. Утверждена Чрезвычайным VIII
съездом Советов Союза ССР 5 декабря 1936 года // http :// www . hist . msu . ru /
ER / Etext / cnst 1936. htm

30 Хван Л. Корейцы Каракалпакстана: вчера и сегодня. – С. 18.

31 А как быть с десятками миллионов солдат, мобилизованных на фронт, которые также были «оторваны от семей» и брошены в пекло смертельных боев, откуда миллионы живыми не вернулись?

32 История рабочего класса Узбекистана. Т. II . -Ташкент, 1965. -С. 96.

33 Правда, можно и нужно обсуждать вопрос о том, как она проводилась; насколько продуманы были условия труда и быта мобилизованных и т. д,

^Хван Л. Б. Корейцы Каракалпакстана: вчера и сегодня. – С. 16.

35 Хван Л. Б. Трудовая армия: второй удар судьбы по коре сэрам (по ма териалэм истории корейцев Каракалпзкстана) // http :// world . lib . ru / k / kim o _ i / u 2-1 . shtml

36 См.: Вознесенский Н. А. Избранные произведения, 1931-1947. – М., 1979. – С. 505-506; Чунтулов В. Т., Кривцова Н. С, Чунтулов А. В., Тюшев В. А. Экономическая история СССР. – М., 1987. – С. 251-252.

37 Петров Г. И. Советский государственный аппарат в годы Великой От­ечественной войны // Правоведение. № 3, – 1975. С. 18, 22; История КПСС. 6-е изд. М., 1982.-С. 456.

38 Петров Г. И. Укэз. соч. – С. 18-24.

39 Вознесенский Н. А. Указ. соч. – С. 506.

40 Чунтулов В. Т., Кривцовэ Н. О, Чунтулов А. В., Тюшев В. А. Указ. соч.
-С. 252.

41 Кэн Г. В. История корейцев Казахстана. -Алматы, 1995. -С. 130-131.
42ЦГА РК, ф. 1146, оп. 1, д. 283, л. 604. – По: Кан Г. В. Указ. соч. – С.

131.

43 Тэмже.-С. 131.

44 ЦГА РК, ф. 1146, оп. 1, д. 267, л. 32. -Там же.

45 ЦГАРК, ф. 1146, оп. 1, д. 267, л. 32.-Там же.

46 Кэн Г. В. Указ. соч.-С. 131.

47 Ким Г. М. Указ. соч. – С. 42.

48 РГАСПИ, ф. 644, оп. 1, д. 64, л. 24.

49 Прикззы НКО СССР зэ 1942 г. // http :// www . sold 3 t . ru / doc / nko / text /1942- 0974. html

50 Надо отметить, что автор настоящей статьи ранее также придержи вался данной точки зрения. – См.: Valeriy S .Khan . Uzbekist3ni Koresns in the Lsbor Army during World W3r… – p. 59.

51 Надо сказать, что кроме данного Указа выходили и другие решения по мобилизации: Постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) № 597 от 13.04.1942 г. «О порядке мобилизации на сельскохозяйственные работы в колхозы, со­ вхозы и МТС трудоспособного населения городов и сельских местностей»; Постановление СНК СССР от 10.08.1942 г. «О порядке привлечения граждан к трудовой повинности в военное время» и другие.

52 Ведомости Верховного Совета СССР. № 6, 1942.

“Петров Г. И. Советский государственный аппарат в годы Великой Оте­ чественной войны // Правоведение. 1975. № 3. – С. 23.

54 РГАСПИ, фонд 644, опись 1, д.25, л.12.

55 РГВА, ф. 4, оп. 14, д. 2739, л. 5-6. – См.: Русский архив: Великая Отечественная. Т. 13 (2-2). – М.: Терра, 1997. – С. 394.

“РГАСПИ, фонд 644, опись 1, д.64, л. 37.

57 Тэм же.

58 Тэм же. -л. 38.

59 Бугэй Н. Ф. «Совершенно секретно»… – С. 314.

60 Ким Г. Н. и Мен Д. В. Указ. соч. – С. 142; Базанова Ф. Н. Указ. соч. – С.
93.

61 ГАРФ, ф. Р-9479, оп. 1, д. 2011, л. 254-255. – По: Бугай Н. Ф. Указ. соч.
-С. 314.

62. Вероятно, речь идет о ветке Коксу – Талды-Курган с ответвлением на поселок Текели, которая была построена в 1943 г. // Семэфор. № 1(2), фев- рэль2001.-С. 30.

63 Постановления ГКО за 1943 г. // http :// www . sold 3 t . ru / doc / gko / gko 1943 .

html

64 ГААО, ф. 198, оп. 1, д. 261, 294. – По: История корейцев Казахстана.

Сб. архивных документов… -С. 177-182.

65 Там же

^ГААО, ф. 146, оп. 1, д. 1227; ф. 146, оп. 32, д. 233; ф. 198, оп. 1, д. 233. – По; История корейцев Казахстана. Сб. архивных документов… – С. 186-187, 189-192.

67 РГАСПИ, ф. 644, оп. 1, д. 181, л. 164.

68 ГАТО, ф. 652, оп. 1, д. 367, л. 3.

69 Там же, ф. 657, оп. 1, д. 4, л. 37-39.

70 Там же, д. 6, л. 56.

71 Там же.

72 Тамже, ф. 652, оп. 1, д. 367, л. 132.

73 ЦГА РУз, ф. 837, оп. 1, д. 3746, л. 375-387, 388-392.

74 Интервью с К. А. Кимом. Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

“Интервью с Е. Н. Тяном. Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

76 Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»… -С. 324.

77 ГАРФ, ф. Р-9479, оп. 1, д. 2011, л. 254-255. – По: Бугай Н. Ф. «Совер­ шенно секретно»… -С. 314.

78 Там же, д. 1489, л. 242. – По: Бугай Н. Ф. Указ. соч. – С. 325. В другой своей статье с ссылкой на тот же документ Н. Ф. Бугай дает по «Щекингу-глю» цифру в 157 человек. – По. Бугай Н. Ф. Российские корейцы в трудо­ вых колоннах и рабочих батальонах… – С. 252.

79 Там же, д. 1489, л. 243-246. – По: Бугай Н. Ф. «Совершенно секрет­но»… -С. 316.

80 Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»… – С. 315-316.

81 ГАРФ, ф. Р-9479, оп. 1, д. 1489, л. 249. – По: Бугай Н. Ф. «Совершенно
секретно»… -С. 316.

82 ГАРФ, ф. Р-9401, оп. 1, д. 2064, л. 92. – По: Хроника политических репрессий в Коми крае. 1918-1960 гг. // http ://www . pokayanie – komi . ru / ; ГАРФ, ф. Р-9401, оп. 1, д. 2065, л. 214. – По: Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»… – С. 316; Он же. Конец 30-х – 40-е годы. Европейский Север: депортация народов // Труды Института языка, литературы и истории. Вып. 52. – Сык­ тывкар, 1991. С. 92.

83 Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»… – С. 316.

84 Бугай Н. Ф. Конец 30-х – 40-е годы. Европейский Север: депортация народов // Национальные отношения в Коми АССР: история и современ­ ность. Вып. 1. Труды Института языка, литературы и истории. Вып. 52. Сык­тывкар, 1991. С. 92.

85 Чжен Ин-Су. На лесоповале // Чен Н. Дети своего народа: Книга о при­ морских корейцах. – Т., 2003. – С. 29-30.

86 Ким Брут. Указ. соч. – С. 32-33.

87 ХванЛ. Б. Указ. соч.-С. 18.

88 Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»… -С. 309.

89 См.: Ким Г. М. Указ. соч. – С. 41; Хван Л. Указ. соч. – С. 19-20.

90 Полевые записи, Ташкент, 2004 (интервью с Ч. Угаем, С. И. Хегаем, А. И. Кимом, К. М. Ли, Е. Н. Тяном и К. А. Кимом); Чжен Ин-Су. На лесопова­ле… -С. 29-30.

91 Хван Л. Корейцы Каракалпакстана: вчера и сегодня. – С. 19-20.

92 Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»… -С. 315.

93 ГАТО, ф. 657, оп. 1, д. 9, л. 9.

94 Труд армейцы -депортация немцев Поволжья // http :// www . karlag . kz / art . . php ? id =76

95 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

96 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г. В процессе написания данной ста­ тьи, 29.01.2008 я позвонил С. И. Хегаю, чтобы еще раз уточнить вопрос о военизированной охране и заграждениях на участках Ухто-Ижимского лаге­ ря, где работали корейцы. Его ответ был категоричен: «Где мы работали, не было такого. Пусть люди не придумывают. Чего не было, того не было».

97 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г. 98 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

“Пак В. Г. Узбекистан стал родиной, Чен Н. Дети своего народа: Книга о приморских корейцах. -Т., 2003. – С. 33.

100 Чжен Ин-Су. На лесоповале // Чен Н. Дети своего народа: Книга о при­морских корейцах. – Т., 2003. – С. 29.

101 Там же.-С. 29-30.

102 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г. По словам Е. Н. Тяна, руководите­ли колхозов часто прикрывали самовольных возвращенцев, поскольку сами были заинтересованы в дополнительных рабочих руках.

103 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

104 Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»… – С. 315.

105 ГАТО, ф. 657, оп. 1, д. 13, л. 5.

106 РГАСПИ, фонд 644, опись 1, д.25, л.11
107РГВА, ф. 4, оп. 11, д. 70, л. 4-7.
108РГВА, ф. 4, оп. 11, д. 70, л. 8-45.

109 Пак В. Г. Узбекистан стал … – С. 33.

110 Полевые записи, г. Ташкент, 2004.

111 Хван Л. Корейцы Каракалпакстана: вчера и сегодня. -С. 19.

112 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.; Хан М. Н. 60-летие трагической депортации корейского населения из районов Дальнего Востока // Дорогой горьких испытаний. – М., 1997. -С. 59; Пак В. Д. Узбекистан стал родиной…
-С. 33.

113 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

114 БСЭ. Т. 4. – М., 1971. – С. 402.

115 Чунтулов В. Т., Кривцова Н. О, Чунтулов А. В., Тюшев В. А. Экономи­
ческая история СССР. – М., 1987. – С. 255.

116 Тамже.-С. 258.

117 Бугай Н. Ф. «Совершенно секретно»… -С. 317.

118 Писательница Светлана Алексиевич записала более ста рассказов жителей Белоруссии о своем детстве в военные годы, вышедших под на­ званием «Последние свидетели». Вот некоторые из них: Зина Косяк (после эвакуации в Мордовию): «Весной в радиусе нескольких километров … не распускалось ни одно дерево, мы съедали все почки. Ели траву, всю подряд ели»; Зина Гурская: «Голодали так, что мать за зиму сварила все кожухи и кнут»; Валя Матюшкова (после распределения в детский приемник): «Кор­ мили плохо, давали какой-то хлеб, от него так распухал язык, что мы не могли говорить. Думали только о еде. …Маленькие пролезали под проволо­кой и удирали в город. Цель у нас была – помойки. Какая большая радость, если найдешь шкурку от селедки или картофельные очистки. Очистки ели сырыми». – См.: Алексиевич С. У войны не женское лицо. Документальная проза. – М.: «Правда», 1988. – С. 285, 333, 336.

119 Труд трудармейцев был дифференцированным. Они время от време ни проходили комиссию, которая делила всех по трудоспособности на три категории: ЛФТ – легкий физический труд, СФТ – средний физический труд и ТФТ-тяжелый физический труд.

120 Чжен Ин-су. На лесоповале… – С. 30.

121 Турубанов А., Макеева Е. Лесной комплекс Коми АССР // http :// www . rkomi . ru / kp / txt /09_691 . html

122 Пак В. Г. Узбекистан стал родиной … – С. 34.

123 КРГАОПДФ, ф. 1, оп. 3, д. 1079, л. 118.

124 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

125 Хван Л. Указ. соч. – С. 19.

126 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

127 Х. Г. Хван, проработавший в Ухто-Ижемском лагере, вспоминает, что в эшелоне, направлявшегося в Ухту, было 17 человек из «Полярной Звезды». – См.: В трудармии // Чен Н. Дети своего народа: Книга о приморских корей­ цах. – Т., 2003. – С. 180. Из этого следует, что все корейцы из «Полярной Звезды» (17 человек), прибывшие одним эшелоном, получили продуктовые посылки.

128 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

129 Чжен Ин-Су. Указ. соч. – С. 30.

130 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

131 Пак В. Д. Узбекистан стал родиной …-С. 34. Правда, С. И. Хегай гово­ рит, что он не слышал о таких случаях. Поэтому информация о тех или иных причинах смерти требует дополнительной проверки, включая привлечениеархивных документов.

132 Хван Л. Корейцы Каракалпакстана: вчера и сегодня. – С. 20.

133 Пак В. Д. Узбекистан стал родиной … – С. 34.

134 Полевые записи, г. Ташкент, 2008 г.
135 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

136 Пак В. Д. Узбекистан стал родиной. – С. 34. 137 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

138 Пак В. Д. Узбекистан стал родиной. – С. 34.

139 Ким Г. М. Указ. соч. – С. 44.

140 Архив автора.

141 Полевые записи, г. Ташкент, 2004 г.

142 ЦГА Республики Узбекистан, ф. 837, оп. 1, д. 3746, л. 375.
143Там же, л. 388.

144 История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов. Том
3…-С. 189-192.

145 См. Бугай Н. Ф. Российские корейцы в трудовых колоннах и рабочих
батальонах… – С. 255-256.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »