Королева Мин (1851-1895)

Как и предыдущий пост, этот пост посвящаю корейской женщине в свете не оправдавших надежд бывшей первой женщины президента-кореянки, будучи твердо убежденным в красоте, силе ума, широте взглядов корейской женщины, способной быть и хёне, и президентом, моделью и писателем, космонавтом и матерью, быть любимой и любящей.

Т. М. Симбирцева (Москва)

Настоящий очерк посвящен супруге 26-го вана корейской династии Ли Коджона (高宗, 1864-1907), которая в западной и российской историографии известна как королева Мин. И мы по традиции будем называть ее также, поскольку более адекватного перевода для ее статуса пока никто не предложил. В самой Корее сейчас ее чаще всего называют почетным посмертным именем (сихо) Мёнсон Хванху (明成皇后, а до недавнего времени ее обычно называли Мин (閔) би (妃, то есть главная супруга вана). Эта эволюция имени свидетельствует о значительном повышении ее рейтинга в сознании корейцев в последние годы.

Несмотря на то, что королева Мин признается «самой политически влиятельной женщиной из всех представительниц династии Ли»[1] и ни один серьезный труд по периоду «открытия» Кореи (1876-1885) – будь то в Корее или на Западе – не обходится без упоминания ее имени, биография ее слабо изучена, а специальные посвященные ее жизни и деятельности труды появились только в последние годы[2]. В России биография королевы пока не привлекла внимание историков. Это в значительной мере объясняется крайней скудостью биографических сведений. Династийные хроники и дворцовые записи – главный источник информации о женах вана – обычно писали о них скупо: чаще всего – в связи с бракосочетанием, рождением детей или кончиной. Есть и другие причины – политические. Они связаны с сильнейшим японским влиянием на историческую науку и общественное сознание в Корее на протяжении всего ХХ столетия. Как известно, королева Мин была убита в собственной спальне во дворце Кёнбоккун утром 8 октября 1895 г. в результате заговора, организованного японским посланником в Корее Миура Горо. Поэтому, естественно, объективной оценки ее личности и роли в истории Кореи ожидать от японских историографов не приходилось. Уже после смерти королева стала жертвой еще одного заговора – заговора молчания. О ней мало писали в ее родной стране, практически ничего – за рубежом.

Ситуация стала меняться, когда в 1988 г. в Токио вышла книга «Убийство королевы Мин». Автором ее была писательница – Цунода Фусако. Она случайно узнала о судьбе королевы Мин, когда познакомилась с много лет проработавшим в Корее японским дипломатом, заинтересовалась, поехала в Корею. Результатом поездки и знакомства с корейской литературой и историей стала книга, которая вызвала большой интерес у японского читателя: за первые 2 месяца после ее выхода в свет было распродано свыше 100 тысяч экземпляров. В том же 1988 г. книга была переведена на корейский язык и опубликована в Республике Корея[3], где также вызвала большой интерес у рядового читателя и была моментально распродана. Она же побудила южнокорейских писателя и историков дать собственные версии и оценки личности королевы Мин. В 1990 г. в Сеуле вышла книга писателя На Хонджу с резкой критикой содержания бестселлера Цунода Фусако[4]. На Хонджу назвал королеву основоположницей современного типа дипломатии в Корее и считал, что Цунода принизила и саму ее личность, и ее роль в корейской истории. Затем последовал объемный сборник статей видных южнокорейских ученых[5], уже сам заголовок которого содержал элементы полемики с японской писательницей. Он назывался «Убийство [императрицы] Мёнсон Хванху», то есть значительно повышал степень уважительности в отношении королевы, которая до этого именовалась, в том числе и у Цунода, только би. Сборник задал тон, и окруженная «заговором молчания» Мин би постепенно стала превращаться в Мёнсон Хванху – признанную и уважаемую Мать Кореи, героиню отечественной истории, а заодно и сериалов, романов и мюзиклов. Так, спустя почти 100 лет после трагической смерти, к королеве Мин пришло признание своего народа.

В разные периоды истории оценки деятельности королевы Мин менялись и нередко были диаметрально противоположными. Ее заклятый враг граф Иноуэ Каору, в 1890-х годах бывший министром иностранных дел Японии, говорил о ней: «Мало найдется в Корее людей, равных Ее Величеству по проницательности и дальновидности. В искусстве же умиротворения врагов и завоевания преданности подданных у нее нет равных»[6]. Цунода пишет, что была поражена, узнав, что в такой маленькой и слабой стране как Корея некогда жила женщина, о которой говорили, как об «украшении последнего периода династии Ли, поскольку она боролась против мрачного диктатора Тэвонгуна», или как о «хитром политике, водившем за нос Россию, Китай и Японию»[7]. «Воплощением всех зол разлагающейся династии» называл королеву Мин корейский историк Чхве Бёник и не был одинок в этом мнении. Мы не найдем королеву Мин в школьных таблицах значительных фигур корейской истории, которые продаются в любом книжном магазине. До недавнего времени простые корейцы избегали говорить о ней, поскольку «она слишком много общалась с иностранцами и привела страну к гибели»[8]. Улучшение отношения к королеве на родине, несомненно, было связано с общим потеплением международного климата в начале 1990-х годов, ослаблением в Южной Корее антикоммунистического Закона об охране государства (Кукка поанбоп) и улучшением отношений с нашей страной, поскольку в официальной южнокорейской историографии ей до сих пор ставят в вину то, что она «планировала изгнать японцев с Корейского полуострова, заключив союз с Россией»[9].

Изменение оценок и появление первых книг привели к тому, что королева Мин стала превращаться в новое знамя корейского национализма, в средство пропаганды, и ее подлинный облик и роль в корейской истории стали еще более загадочными и туманными. Настоящий очерк ставит целью познакомить российского читателя с некоторыми сведениями о раннем этапе биографии королевы Мин – периоду ее прихода к власти – и привлечь внимание исследователей к этой незаурядной и сложной личности. В значительной мере автор опирается при этом на книгу Цунода Фусако, которая, хотя и не является строго научным исследованием, но, несомненно, интересна, как плод внимательного и добросовестного изучения имеющихся весьма скудных фактов и их художественного осмысления.

Продолжить чтение здесь.

***

Наши новости в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментария 2

  • Ким Ёнг Тхек:

    У Джека Лондона есть повесть “Смирительная рубашка”, где главной героиней является корейская принцесса. Ее прототипом, скорее всего, являлась королева Мин, о которой американский писатель не мог не знать, поскольку в начале 20-го века работал в Корее корреспондентом. Я встречался со многими литераторами Кореи, но ни один из них, оказывается, не читал этого замечательного произведения. Видимо, она даже не переведена на корейский язык. И это грустно, потому что классик мировой литературы создал такой художественный образ корейской женщины, который вызывает и восхищение, и гордость.

  • Павел:

    Причина того что её игнорировали была проста – она глава проросийской партии, за это её японцы и того. А потом и РИ продула войну. О проигравших не пишут, пока не наступает момент “Унесённые Ветром”. Примерно лет через 70-90. Когда умрут последние кто это всё помнит и может сказать что то не то. И появляется легенда. Тоже самое и с королевой Мин.
    А так то она была довольно стервозной дамой, и если бы её не убили то Корея стала бы протекторатом РИ. Ну а так красивая легенда.

Translate »