Корпункт газеты – у истоков возрождения

Состав корпункта  «Коре ильбо» 1988 года в наши дни, т.е. через двадцать пять лет (слева направо):    Брутт Ким, Виктор Ан (фотокорреспондент),  Владимир Ли, Вячеслав Ли и Владимир Ким

Состав корпункта «Коре ильбо» 1988 года в наши дни, т.е. через двадцать пять лет (слева направо): Брутт Ким, Виктор Ан (фотокорреспондент), Владимир Ли, Вячеслав Ли и Владимир Ким

    История диаспоры  в  лицах                                                                                   Владимир  ЛИ

После окончания факультета журналистики ТашГУ  я   десять  лет проработал  в городской газете ответственным секретарем.  Коллеги по профессии хорошо знают, что значит  работать  в секретариате. Тут  весь день  надо  крутиться,  как белка в колесе,    чтобы не  сорвать график выхода  газеты в свет,  в режиме он-лайн  решать постоянно возникающие  неувязки между редакцией и типографией.

 И вот как-то в разгар такого  сумасшедшего  рабочего дня звонит мне давний товарищ еще со студенческой скамьи Владимир Наумович Ким, работавший тогда заведующим ташкентским корпунктом «Ленин кичи». «Слушай, – говорит, –  началась подписная кампания, будь добр, организуй у себя в городе  подписку на нашу газету, ну, хотя бы экземпляров на пятьдесят. Каждому подписчику мы гарантированно вышлем бесплатно восточный  лунный календарь». Признаться,  на тот момент я вообще даже не знал, что в Союзе существует ежедневная корейская газета, и что на своих страницах она поднимает  вопросы, связанные с жизнью наших соплеменников в братских республиках.  «О чем речь, старина, конечно, помогу,  – с готовностью ответил я, – высылай быстрее календари».

Слово – не воробей, обещал –   выполни!  И вот тут-то я впервые нос к носу  столкнулся с проблемами  корейский диаспоры,  отдельные представители которой  в те годы  пытались хоть как-то сохранить  жалкие остатки национальной культуры. Я с большим воодушевлением взялся за дело, но мой энтузиазм иссяк через пару недель, когда в результате неимоверных усилий мне удалось-таки склонить к подписке всего нескольких человек. Неоднократные мои попытки увеличить число добровольных подписантов, горячие взывания к  совести и патриотизму   бесследно тонули в пассивном  безразличии моих собратьев к проблемам газеты и не давали желаемых результатов. В конце концов,  я смирился с неудачей, махнул на все рукой,  а оставшиеся сорок с лишним календарей  забросил пылиться на книжную полку.

Потом я часто задавался вопросом: а нужна ли вообще моим соплеменникам газета, которую они не могут читать? Ведь со дня  насильственного переселения наших отцов и дедов в Среднюю Азию прошло почти полвека, и знающих корейский язык даже на уровне церковно-приходской школы остались считанные  единицы.

Поэтому, когда мне в очередной раз позвонил Владимир Наумович и предложил перейти работать собкором в «Ленин кичи» , я  не сразу согласился.  Писать в газету, которую и сам-то не можешь читать – это, извините,  как щи хлебать  из пустой тарелки!  Да к тому же,  для кого писать, если ни в настоящем, ни в отдаленной  перспективе читателей ни на йоту не прибавится?

Но после долгих раздумий я все же согласился.

Главный редактор газеты «Ленин кичи» Сон Дип Хва (справа), работавший в КНДР замзавотделом министерства просвещения и собкор по Узбекистану Ки Сек Пок, работавший в КНДР главным редактором «Нодон синмун» ( 1966 год )

Главный редактор газеты «Ленин кичи» Сон Дип Хва (справа), работавший в КНДР замзавотделом министерства просвещения и собкор по Узбекистану Ки Сек Пок, работавший в КНДР главным редактором «Нодон синмун» ( 1966 год )

И вот первое редакционное собрание, на котором меня представляли коллективу как нового собкора. Проходило оно в Алма-Ате, где на тот период находился штаб газеты, и куда ежегодно приглашали с отчетом о проделанной работе всех собкоров. Ташкентский корпункт тогда представляли пять человек, включая  одного фотокорреспондента. Когда основные вопросы повестки дня были исчерпаны, главный редактор газеты Иннокентий Павлович Хан представил меня коллективу:

– У нас новый собкор, он будет курировать Самаркандскую, Бухарскую и  Кашкадарьинскую области Узбекистана. Перешел к нам по зову души и сердца из русскоязычной газеты.  Давайте дадим ему слово.

Я встал и начал вещать что-то о нашей не разлей-вода дружбе с Владимиром Наумовичем, о том, что премного благодарен коллективу за оказанное доверие и приложу максимум усилий, чтобы его оправдать. Говорю, а сам смотрю на лица переглядывающихся коллег и нутром чувствую –  плету  что-то не то и не так.

Уже позже , в курилке, ребята, посмеиваясь, объяснили: упор надо было делать на патриотизм, на горячее желание посвятить себя « делу сохранения и развития вымирающей национальной культуры». Вот тогда мое выступление было бы в струю и  воспринято руководством с  одобрением. А так…

 Пример этот показателен тем,  что,  несмотря на солидный уже возраст – сорок лет, – гуманитарное образование и публичную профессию,  я  еще не совсем понимал сути и назначения  корреспондента национальной газеты. А какой тогда,  извините,  спрос с моих соплеменников,  денно и нощно работающих – чтобы выжить –  в челночном бизнесе или на ниве сезонного земледелия и очень далеких от идей национального возрождения?

Редактор газеты «Коре ильбо» Со Ен Хван в колхозе имени Димитрова Куйичирчикского района беседует с колхозниками ( 1988 г.)

Редактор газеты «Коре ильбо» Со Ен Хван в колхозе имени Димитрова Куйичирчикского района беседует с колхозниками ( 1988 г.)

Став собкором «газеты теней», как ее окрестил однажды мой коллега Брутт Ким,  приходилось частенько  выезжать в командировки , встречаться с соотечественниками, успешно работавшими в различных отраслях народного хозяйства Узбекистана.  За десять лет  мною были подготовлены к печати сотни статей, очерков и репортажей – естественно, все они писались  на русском . В соответствующих отделах редакции  материалы эти переводились на корейский язык, который мало кто из корреспондентов знал даже на уровне азбуки.  Когда в корпункт приходил очередной номер газеты, свои  опусы  собкоры узнавали  по фамилиям в конце публикаций. Действительно, такое аховое положение с грамотностью вызывало больше грусти, чем смеха.

Ветер перемен начался во второй половине восьмидесятых, когда грянула так называемая горбачевская перестройка. Слово это,  впервые вылетевшее из уст Михаила Сергеевича, было, наверное, самым  произносимым в те смутные годы «разброда и шатания». В общественном движении начались смелые эксперименты. Пример других заразителен,  если он уже обкатан и не сулит серьезных неприятностей экспериментаторам.  Сначала  робко, а затем и более решительно заговорили о переменах и в нашей редакции. Так в начале девяностых появилось 16-страничное еженедельное русскоязычное приложение «Коре», куда были приглашены на работу лучшие  писатели и журналисты из числа  казахстанских корейцев. Выход приложения явился мощным стимулом и  для творчества  ташкентских собкоров – мы стали более требовательно относиться к подготовке материалов.

Брутт Ким, Владимир Ким и Владимир Ли – заведовали ташкентским корпунктом, все трое начинали свою журналистскую карьеру в многотиражной газете «Ташкентский университет» (2010 год )

Брутт Ким, Владимир Ким и Владимир Ли – заведовали ташкентским корпунктом, все трое начинали свою журналистскую карьеру в многотиражной газете «Ташкентский университет» (2010 год )

Но вместе с духовной удовлетворенностью пришло и некое сомнение в правильности  такого шага  – ведь, по сути,  переход газеты на русский язык фактически еще больше отдалял нас от нашей национальной культуры.  Появилось гнетущее ощущение, что  мы встали на тупиковый путь.

И вот вдруг неожиданно  развалился могучий Советский Союз – огромная страна распалась на пятнадцать независимых республик. И единая когда-то  четырехсоттысячная диаспора советских корейцев, более  века вбиравшая в себя  культуру и язык русского народа,   раздробившись в одночасье на мелкие кусочки – опять же не по своей воле! – оказалась размазанной  по новым самостийным государствам, коренные жители коих заговорили вдруг исключительно на своих национальных языках. Как тут  не вспомнить известное стихотворение из школьной программы 60-х годов: «В Казани он – татарин, в Алма-Ате – казах, в Одессе – украинец и осетин – в горах. Он в тундре на оленях, в степи на скакуне, в пустыне на верблюде, в горах он –  на осле…». Точнее о нынешних  ( бывших  советских)  корейцах  не скажешь.

Конечно, ничего не зависело от нашей воли, мы были поставлены перед фактом и   обречены воспринять развал могучей империи,  как историческую неизбежность.  А после объявления Узбекистаном своей независимости мы  вдруг разом, наперебой,  заговорили о возрождении  национального языка, культуры, обычаев.  Нет спору – мысль сама по себе прекрасная, но как ее материализовать на практике?

 Идея   создания корейской  общественной организации, которая целенаправленно занималась бы решением наболевших вопросов,  родилась и долго вынашивалась в стенах нашего корпункта. У руля этого  движения встал  его заведующий  Владимир Наумович Ким,  человек относительно молодой –  ему исполнилось к тому времени 44 года – полный  решимости начать и довести  благородное дело до победного конца.

Корпункт газеты стал боевым штабом: здесь разрабатывались тактика и стратегия действий на ближайший период и на перспективу,  писались проект устава и программа будущей общественной организации. Члены инициативной группы провели огромную подготовительную работу,  венцом которой  стало  собрание корейской общественности, где был избран оргкомитет по созданию республиканского культурного центра.

Сегодня, по прошествии двадцати пяти лет, мало кто вспоминает, где и как все это зачиналось…  В конце 80-х и начале 90-х годов века минувшего корпункт газеты «Коре ильбо» в Ташкенте  был, по сути, единственным форпостом, связующим центром, куда приезжали  (спасибо горбачевской перестройке!) эмиссары обеих Корей для налаживания (еще далеко не межправительственных!) различных контактов с представителями нашей диаспоры.  Даже в частных поездках гости в первую очередь искали в городе офис корпункта и, заручившись нашей поддержкой – информационной, моральной, бытовой, экскурсионной, транспортной – продолжали свой путь дальше.  Это было время, когда собкоры хорошо понимали: в коридорах корпункта после долгой, изнурительной политической «засухи» зарождаются первые истоки национального возрождения  и долгожданного сближения «коре сарам» с братьями и сестрами из далекой родины предков.

собкор  Владимир Ким берет очередное интервью  в колхозе имени Димитрова( 1988 год)

собкор Владимир Ким берет очередное интервью в колхозе имени Димитрова( 1988 год)

Приведу здесь отрывки из книги Владимира Кима «Ушедшие вдаль», где есть глава,  рассказывающая об истории газеты и корпункта, сыгравшего важную роль в деле сохранения национальной культуры и организации  движения за ее возрождение: «На Дальнем Востоке у корейцев  было несколько своих печатных изданий, но после переселения все они закрылись. Так же, как и все корейские школы, педучилище и пединститут. Лишь в 1939 году стала выходить газета «Ленин кичи» («Ленинское знамя») в казахстанском областном городе Кзыл-Орде, ставшем своеобразным центром переселенцев.

Вся история газеты  – это история медленной агонии существа под колпаком, откуда постепенно выкачивается воздух. С каждым годом редел круг читателей, все меньше становилось журналистов, пишущих на родном языке. В конце 60-х годов в редакционный коллектив влилось пополнение в лице трех корейцев, которых советское правительство направляло в КНДР для строительства первого в Юго-Восточной Азии социалистического государства.

Советские корейцы занимали в КНДР высокие посты в партии, правительстве и армии. Вернувшись, они как-то затерялись среди местных. Лишь единицы нашли в себе силы снова сесть за учебники.

В «Ленин кичи» возвращенцы из КНДР заняли различные должности – от редактора до собкора. При этом, то ли по воле случая, то ли вполне закономерно вхождение их состоялось без учета прежних заслуг. Так, человек, возглавлявший в КНДР газету «Нодонг  синмун» –  орган ЦК Трудовой партии Кореи – стал собкором в Ташкенте. А какой-то бывший замзавотделом министерства просвещения – редактором.

Наивысший накал страстей – вокруг редакторского кресла. Но нет худа без добра – в результате интриг и противостояний газета повысила свой статус. Произошло это вот как.

В биографии бывшего редактора главной газеты КНДР Ки Сек Пока был один маленький штрих: когда-то он учился в Самаркандском университете вместе с самим Рашидовым. Знаменитому сокурснику и поведал собкор замысел – открыть в Узбекистане корейскую газету. Рашидов ответил так: «Корейцы Узбекистана заслужили право иметь свою прессу».

Конечно, основанием для появления новой газеты служило то обстоятельство, что в Узбекистане проживала половина всех корейцев Союза.

Вопросом  учреждения новой газеты ведала, разумеется, Москва. В Ташкенте настолько уверены были в успехе, что в Издательство ЦК завезли даже корейские шрифты. Но у Кремля – свои весы. И на этих весах товарищ Кунаев, первый секретарь ЦК КП  Казахстана и член Политбюро, весил больше Рашидова, хотя и занимавшего одинаковую должность, но бывшего всего лишь кандидатом в члены высшего органа партии. Новую газету создавать не стали, решили «Ленин кичи» перебазировать в Алма-Ату, а в Ташкенте создать корреспондентский пункт из пяти человек.

Но легко на бумаге – «создать корпункт». Где найти журналистов-корейцев, владеющих родным языком? Выход был один – пригласить на работу тех, кто пишет на русском. Вот так родился симбиоз: материалы пишутся на одном языке, а газета выходит на другом…

В первые годы создания корпункта я и мои коллеги еще пытались держать профессиональную марку: работали над стилем, жанром, заголовками. Но кому это было нужно? В редакции сидели переводчики, получавшие за строкаж. Им, естественно, не до перлов. А если учесть, что, чем сложнее написан материал, тем труднее его переводить, то можно понять, как они не церемонились с нашими статьями – упрощали, сокращали, меняли смысл, словом, делали все, что хотели. Благо, сами собкоры ни черта не знали корейского, могли лишь с трудом прочитать заголовок.

Я поступил в Ташкентский государственный университет в 1968 году и оказался единственным корейцем на факультете журналистики. Но соплеменники недолго заставили себя ждать. Приведу такой пример: было время, когда восемь лет подряд должность редактора многотиражной газеты ТашГУ занимали корейцы…Но и несколько десятков журналистов моей национальности, работающих ныне в разных газетах, на радио и телевидении считаю большим достижением. Особенно, если учесть, что подавляющее большинство переселенцев в 37-м не знало русского языка.

И все-таки Ташкентский корпункт не случайно стал штабом оргкомитета по созданию культурного центра корейцев республики. Как бы собкоры ни работали, именно мы аккумулировали в себе информацию о тысячах корейцев Узбекистана, знали, как они живут, чем дышат. И в нужный момент она пригодилась…»

Собкор Вячеслав Ли  показывает гостям из Южной Кореи архитектурные памятники Самарканда (1992)

Собкор Вячеслав Ли показывает гостям из Южной Кореи архитектурные памятники Самарканда (1992)

Корпункт находился в центре Ташкента, в высотном здании Издательства ЦК КП Узбекистана. В период подготовительной работы и уже после того, как был создан республиканский оргкомитет, который возглавил профессор Сергей Михайлович Хан,  наш офис посетили сотни самых влиятельных наших соотечественников из всех областей Узбекистана.  Приезжали сюда собратья  из Москвы, Казахстана, Киргизии, других республик, чтобы ознакомиться и перенять опыт работы по созданию культурного центра.

Что и говорить,  в сложившихся  условиях, когда две комнатки корпункта напоминали  революционный Смольный в октябре 1917-го, устоявшийся годами  размеренный ритм работы собкоров, мягко говоря, был нарушен. И материализация большей части идей, рождавшихся в умах руководителей вновь созданного оргкомитета, автоматически  падала на собкоров, потому что наработанные годами их связи  с корейской общественностью – это бесценный  клад, который надо было использовать с наибольшей  эффективностью.

Собкоры Владимир Ли и Вячеслав Ли в сопровождении старожила этих мест Бориса Григорьевича Кима осматривают места проживания корейцев на участке «Большевик» в учхозе имени Кирова Среднечирчикского района Ташкентской области (1987 год).

Собкоры Владимир Ли и Вячеслав Ли в сопровождении старожила этих мест Бориса Григорьевича Кима осматривают места проживания корейцев на участке «Большевик» в учхозе имени Кирова Среднечирчикского района Ташкентской области (1987 год).

Но собкоры не роптали – романтическая волна возрождения захлестнула их с головой и понесла к неизведанным берегам. Однако,  когда их основная работа – подготовка материалов в газету – стала сдавать серьезные сбои,  в корпункт поступил предупредительный  звонок из редакции. И тогда Владимир Наумович оставил пост заведующего, чтобы  полностью сосредоточиться  на организации республиканского корейского культурного центра.

         Фото автора  и  Виктора Ана .

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »