Костюмер Кан в Америке

В январе наступившего 2017-го года в престижном нью-йоркском литературном журнале «A PUBLIC SPACE» вышел рассказ Александра Кана «КОСТЮМЕР». В связи с этим неординарным событием мы встретились с автором и побеседовали на темы Америки, коре сарам, энергии отчаяния, аутентичных героев, оживших мертвецов, бессмертия человеческой души и духа, писательских мечтаний, и вообще литературы как таковой.

Александр КАН

Многоуважаемый Александр КАН *, хочу поздравить вас с публикацией в престижном издании «A PUBLIC SPACE», в котором (я заглянул в Википедию) печатаются такие знаменитые авторы, как Харуки Мураками, Мэрилин Робинсон, Чарльз Д’ Амбросио, Даниэль Аларкон и другие. Как установились ваши отношения с этим журналом?

Во-первых, спасибо за поздравления, а, во-вторых, все имеет свою предысторию. Мои отношения с Америкой начались еще в 2006 году, когда по приглашению профессора Стивена Ли, моего друга, соратника, тончайшего филолога и философа, тогда еще студента Стэнфордского университета, я посетил сначала Анн-Арбор, потом Сан-Диего, после Беркли и Стэнфорд, где выступал с докладом о Литературе Корейцев СНГ.

Со Стивеном Ли в Южно-Сахалинске, июль 2016.

В 2013 году я опять посетил Беркли с размышлениями о Северной Корее, в которую до этого ездил. В эссе я поделился своими впечатлениями от страны, в которой родился, но никогда не жил. Иными словами, выразил свое экзистенциальное мироощущение… И вот в прошлом году Стивен сообщил мне, что мой доклад попал в руки одной американской писательницы, которая была так поражена, ошеломлена, впечатлена прочитанным, что заинтересовалась моей художественной прозой. По их просьбе я выслал три рассказа, из которых редакция журнала с помощью известных славистов выбрала для оригинального перевода один – «Костюмер».

Как вы думаете, почему именно «Костюмер»?

Убежден, все в нашем творчестве, да и в жизни, зависит от нашей энергии, энергетики. Помнится, я писал этот рассказ в 90-е, когда распадалась страна, а также моя семья, и моя маленькая дочь Катя ничего не ведала о грядущем распаде… Я был полон такого вселенского отчаяния, что, очевидно, энергия этого отчаяния перешла в текст. Затем рассказ обрел свою самостоятельную судьбу, как это часто бывает. Сначала я им более чем успешно защитился в Литературном институте имени Горького, потом он был опубликован в Москве, в литературном альманахе «Дядя Ваня», который редактировал мой мастер Вячеслав Шугаев. После его публиковали в Польше, Германии, Казахстане… А, спустя годы, моя дочь Катя поставила по нему фильм, во время учебы в Институте Искусств в Сан-Франциско, и даже получила премию. И вот «Public Space» выбрал его для публикации.

Обложка журнала и рассказ “Костюмер”

О чем этот рассказ?

Конечно, о любви! История такова… Жил-был костюмер по фамилии Кан, который работал в театре, куда однажды приходит молодая актриса, в которую костюмер немедленно влюбляется. Соответственно он шьет для нее платья особенно бережно и любовно. Здесь любовь как одежда, такая вот метафора! Поскольку у актрисы нет своего жилья, она живет прямо в театре в своей гримерной. И по ночам костюмер в перерывах между работой заглядывает к ней, издали ею любуется… И даже иногда, набравшись храбрости, входит вовнутрь, садится на краешек ее постели и, пока она спит, тихо – счастливым трубадуром! – поет ей песни о своей любви.

Тем временем актриса довольно быстро становится знаменитой, популярной. И вот уже толпы поклонников бродят по театру, разыскивая ее, а после каждой премьеры ее прямо на руках уносят в ресторан и прочие увеселительные заведения. Однажды бедная актриса, сама себе уже не принадлежа, просит костюмера спрятать ее от безумных поклонников. Что он и делает. Приводит к себе домой, где один безумный отец, от которого сбежала жена, – его, костюмера, мать! – такие у них обстоятельства… Костюмер кормит актрису, укладывает спать, счастливо сторожит ее сон. Но на рассвете, с первыми лучами солнца, вдруг понимает, что сейчас она проснется и уйдет. И, может, больше никогда к нему не вернется, потому что безумцы ее не отпустят.

И тогда, помня о печальном опыте отца, и конечно, о своем сыновнем опыте, он решает, как она и просила, спрятать ее от всех, от всего мира… Как сделал бы со своей матерью, если бы смог! И следом обнимает ее, на этот раз одевая самим собой, не оставляя… здесь процитирую, поскольку помню текст наизусть! – «на ней ни одного непокpытого места и, глядя ей в гла­за, он уже веpил, видел, пpедставлял, как вот-вот вздpогнув, вдpуг замpет она, вся в сказочном мгновении пеpевоплощения, но уже не пеpед полным залом, а только пеpед ним одним». Конец цитаты.

То есть, он ее душит и убивает? … Да, это впечатляет. А почему вы дали герою свою фамилию?

Потому что Костюмер наиболее аутентичный герой для меня! Который, по моему убеждению, несет все главные свойства моей и вообще корейской ментальности.  Он робкий и страстный, он терпеливый, законопослушный и в то же время дерзкий, крамольный. В общем, амбивалентный. А выглядит, конечно, как я на этой блистательной фотографии, сделанной гениальным Виктором Аном!

Костюмер Кан

И не надо забывать, что мы, корейцы СНГ, коре сарам, выросли в особенных условиях, когда все запрещалось, когда нас словно и не было. И потому мои литературные герои, и вообще вся моя литература так полна страсти по свободной жизни.

В таком случае, уместен вопрос. Что такое вообще Литература лично для Вас?

Если совсем кратко, не углубляясь в литературные направления, то это пронзительные письма, послания, посылы. Вот я вспоминаю… В 2006 году, до моего выступления в Стэнфорде, была презентация фильма Дэвида Чанга «Коре сарам: неблагонадежные люди», который он снимал как раз в Казахстане.  Я помню реакцию американских зрителей. Они охали, ахали, чуть ли не падали со стульев. Они никак не могли понять, откуда в Казахстане, Средней Азии, эти несчастные корейцы, с такой незавидной тяжелой судьбой? Коре сарам воспринимались ими как… какие-то подземные потусторонние существа, которых советская власть закопала много лет тому назад, еще в 30-е годы сталинского террора. И вдруг на огромном киноэкране они вырастали прямо на их глазах, буквально из-под земли, как ожившие мертвецы. А потом оказалось, что эти «мертвецы» еще что-то там пишут. Причем нечто глубокое и пронзительное! Так вот, отвечая на ваш вопрос, я хочу сказать, что Литература лично для меня это прекрасная возможность сказать всему миру, что я, а точнее, мы, коре сарам, были, есть и будем! И если автору повезет с талантом и характером, то в конце концов он расскажет миру о том, как мы были. Как мы есть. И как мы будем.

Иными словами, вы говорите о бессмертии человеческого духа?

И Души.

Что ж, после такого эмоционального исчерпывающего рассказа, остается только пожелать вам счастливой авторской судьбы в Америке!

Пожелайте лучше счастливой судьбы моему герою, костюмеру Кану, пришедшему в Америку! Ведь я как человек могу заболеть, состариться, уйти из жизни… Это в конце концов и не важно! А важно, мне как писателю, чтобы мои герои преодолели пространство и время. Чтобы мои рассказы, эссе, романы, или  мои письма, послания, читали через двадцать, пятьдесят, сто лет. Пусть узким кругом, но обязательно глубоко думающие, чувствующие читатели. И конечно, не только на русском языке. Вот тот исход, о котором мечтают настоящие авторы! Которые всегда думают не о себе, не о своей, например, популярности, благополучии, званиях, прочих «сверкающих» общественных наградах, а только – о своих любимых героях.

* Александр КАН – автор книг «Сны Нерожденных», «Невидимый Остров», «Происхождение Призрака», «Костюмер», «Обретенный Шаман», «Треугольная Земля», «Книга Белого Дня (Литература корейцев СНГ в поисках утраченной идентичности)», «Голем Убывающей Луны», «Родина» и других.

Беседовал Антон До

***

Наши новости в Telegram

 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »