Крейсер “Варяг” на службе российской дипломатии

Посольство России в Республике Корея 주한 러시아대사관: Дорогие друзья, в связи с приближающимися памятными мероприятиями, посвященными подвигу крейсера “Варяг” (напоминаем, что возложение цветов к монументу в Инчхоне состоится в воскресенье 7 декабря в 12:00) мы решили подготовить серию публикаций, посвященных бою у Чемульпо.

Вашему вниманию предлагается статья советника ИДД МИД России Н.Н.Платошкина “Крейсер “Варяг” на службе российской дипломатии”, описывающая внешнеполитическую ситуацию в Корее накануне героического боя крейсера “Варяг” и канонерской лодки “Кореец”.

Крейсер Варяг

В феврале 2004 года исполняется 100 лет с начала русско-японской войны — трагической и одновременно преисполненной воинской доблестью страницы в истории России. Каждому гражданину нашей Родины известен подвиг крейсера “Варяг” и канонерской лодки “Кореец”, принявших неравный бой с целой японской эскадрой в корейском порту Чемульпо. Гораздо меньше знают о причинах, приведших “Варяг” в эту корейскую гавань. А ведь данный эпизод во многом проливает свет и на предпосылки военного конфликта между Японией и Россией, попытки исказить которые не прекращаются и по сей день.

Чтобы ответить на вопрос, какова роль “Варяга” в начале русско-японской войны, необходимо подробнее остановиться на политике Петербурга и Токио в Корее в конце XIX — начале ХХ века.

До 1894 года Корея находилась в вассальной зависимости от Китая, которая впрочем ограничивалась в основном ежегодной посылкой даров китайскому императору. В 1894 году японцы, организовав в Корее беспорядки, использовали их как повод для введения в страну своих войск и спровоцировали китайско-японскую войну 1894—1895 годов. Потерпев поражение, Китай был вынужден признать независимость Кореи, что для Токио было не более чем предпосылкой для завоевания страны. Единственной державой, которая препятствовала Японии в осуществлении этих планов, была Россия. Политика Петербурга в отношении Кореи, сформулированная в последней четверти XIX века на нескольких Особых совещаниях, состояла в том, чтобы укрепить независимость и территориальную целостность Кореи и не допускать ее захвата другими державами. Сама Россия никаких завоевательных планов в отношении Кореи не имела.

Это обстоятельство высоко ценил корейский король Коджон, тяготившийся зависимостью от настырных действий японской миссии в столице страны Сеуле (в октябре 1895 года японский посланник в Корее организовал зверское убийство супруги короля). Дело дошло до того, что 11 февраля 1896 г.1 Коджон тайно прибыл на территорию русской Миссии и целый год руководил оттуда государством. Король (позднее император) несколько раз просил Россию взять Корею под свой протекторат и предлагал разместить в стране русские войска.

Однако российское правительство, не желая давать ни малейшего повода для обвинений со стороны Японии (которую активно поддерживали США и Великобритания) в захватнических устремлениях, вело себя в Корее очень осторожно. Направленные в 1896 году по просьбе короля в Корею российские военные инструкторы и финансовый советник вскоре под давлением Токио возвратились на родину. Одновременно Россия подписала с Японией несколько протоколов, ограничивавших возможность японцев вмешиваться во внутренние дела Кореи.

С сентября 1902 года, закончив наращивание своего флота, Япония настойчиво стала требовать от России признания ее (Японии) права ввести в Корею дополнительные войска (несколько сот солдат и офицеров японской армии уже находились в столице и ряде городов Кореи) и отменить все преж-ние русско-японские договоренности по Корее. 24 января 1903 г. на совещании в МИД России было принято решение всеми силами не допускать военного столкновения с Японией из-за Кореи. В то же время подчеркивалось, что “за основание русской политики в Корее должен быть принят принцип целостности и неприкосновенности соседней империи (т. е. Кореи)”2. В дальнейшем во время переговоров с Японией в 1903 году первым пунктом всех российских предложений (которые постоянно шли навстречу становившимся все более и более ультимативными японским требованиям) было взаимное обязательство уважать независимость и территориальную целостность Корейской империи3.

Усиливая давление на Россию, Япония одновременно требовала от Кореи открытия портов на севере страны и согласия на ввод в Корею нескольких тысяч солдат. Японцы взяли под свой полный контроль телеграфные линии в Корее, что сыграло впоследствии немаловажную роль в их первых успехах в русско-японской войне. Японцы подогревали в Корее и повстанческое движение против европейцев, в чем-то сходное по своей программе с “боксерским” в движением Китае. Для охраны своих дипмиссий от возможных атак со стороны повстанцев в 1903 году ведущие державы послали на рейд порта Чемульпо (морские ворота Сеула, -расположенные в 24 км от столицы) свои военные корабли для возможной срочной эвакуации дип-ломатов.

16 декабря 1903 г. в Чемульпо из главной базы российской Тихоокеанской эскадры Порт-Артура вышел построенный в 1899 году в США крейсер “Варяг”. Корабль был одним из самых быстроходных в мире (проектная скорость — 23 узла) и предназначался для использования в качестве разведчика. Его спроектировали специально для автономных действий в отрыве от основных сил эскадры, принимая во внимание именно высокую скорость крейсера. Однако на самом деле она была гораздо ниже (16—20 узлов), так как предложенные американской фирмой паровые котлы оказались очень ненадежными и часто выходили из строя. Помимо охраны российской миссии в Сеуле “Варяг” должен был обеспечивать ее связь с Порт-Артуром и Санкт-Петербургом, так как уже в декабре 1903 года японцы стали задерживать на корейском телеграфе отправление шифрованных депеш российского посланника в Сеуле А. И. Павлова (он предупреждал о начавшейся высадке японских войск на юге Кореи).

Корейский император надеялся, что Россия не позволит Японии лишить его страну независимости. В ноябре 1903 года Коджон направил в Петербург с секретной миссией своего ближайшего сановника флигель-адъютанта Хиен Сан Гэна, снабдив его личным посланием на имя Николая II. В этом документе император сообщал, что в случае нарушения Японией нейтралитета Кореи он намерен вступить в военный союз с Россией: “В случае военного столкновения между Японией и Россией Корея всецело доверится России”4.

21 декабря 1903 г. “Варяг” вернулся из Чемульпо в Порт-Артур и уже 28 декабря двинулся обратно. В некоторых трудах такое маневрирование крейсера объясняют “нерешительностью” российских военных и дипломатов. На самом деле крейсер выполнял крайне ответственное поручение: он принял на борт вернувшегося из Петербурга Хиен Сан Гэна, которого надо было срочно и скрытно доставить в Сеул5. Тот вез ответное послание Николая II, в котором Корее рекомендовалось провозгласить строжайший нейтралитет (в Петербурге понимали, что вступление корейского императора в военный союз с Россией приведет к немедленной оккупации Кореи японцами и возможному убийству Коджона). Царь выражал готовность гарантировать нейтралитет Кореи.

1 января 1904 г. Хиен Сан Гэн тайно прибыл к А. И. Павлову и передал ему благодарность корейского императора за то, что “Россия по-прежнему принимает близко к сердцу судьбу корейского государства и твердо намерена отстоять его независимость”6. Так как к тому времени корейские министры были запуганы японцами, угрожавшими им физической расправой, то декларация Коджона о нейтралитете была переправлена в запечатанном пакете на немецком корабле в Китай и распространена с помощью французского Генконсульства в Шанхае. Причем этот документ корейский министр иностранных дел скрепил своей подписью в присутствии императора. Одновременно декларация была направлена телеграфом. Увидев ее, японцы задержали отправку, и 9 января 1904 г. японский посланник угрозами пытался заставить Коджона отозвать документ и подписать с Японией договор о “союзе”, означавший на деле ликвидацию корейской независимости. Японцы нервничали, так как через Шанхай декларация о нейтралитете Кореи стала известна всему миру, а правительство Великобритании, несмотря на союзнические отношения с Японией, 10 января 1904 г. официально поблагодарила Корею за решение соблюдать нейтралитет.

Таким образом, миссия Хиен Сан Гэна, ставшая возможной благодаря “Варягу”, лишала японцев повода к войне и ставила барьер их захватническим устремлениям в Корее. Одновременно правительство России, стараясь избежать войны, 21 января 1904 г. пошло на дальнейшие уступки Японии, признав ее преимущественные экономические права в Корее. Но японцы задержали на телеграфе в Нагасаки доставку шифровки из Петербурга посланнику России в Токио Р. Р. Розену и заявили 24 января о разрыве дипломатических отношений с Россией якобы из-за отказа Петербурга реагировать на их предложения. Но чтобы усыпить бдительность русских, японский посланник Курино сопроводил ноту о разрыве отношений частным письмом, в котором возлагалась надежда, что “перерыв в дипломатических сношениях ограничится возможно кратчайшим сроком”7. На запрос российского посланника в Токио японский министр иностранных дел 24 января заверил, что разрыв отношений вовсе не означает войну. Но уже в этот же день соединенный флот Японии вышел в море, чтобы внезапным ударом уничтожить российскую Тихоокеанскую эскадру в Порт-Артуре. Часть сил шла в Чемульпо, чтобы расправиться с “Варягом” и сопровождавшей его канонерской лодкой “Кореец”.

Чтобы полностью прервать связь российской миссии в Сеуле с родиной, японцы уничтожили кабельную линию, принадлежавшую датской компании.

25 января 1904 г. командир “Варяга” В. Ф. Руднев встретился в Сеуле с российским посланником А. И. Павловым. И В. Ф. Рудневу, и А. И. Павлову было ясно, что в воздухе пахнет войной, но ни тот ни другой, ввиду прекращения японцами телеграфной связи, даже не имели официальной информации о разрыве дипотношений. А. И. Павлов сообщил, что японские служащие на телеграфе в Сеуле уже открыто отказываются принимать его шифрованные телеграммы, требуя их отправки открытым текстом. В. Ф. Руднев предлагал срочно забрать всю российскую дипмиссию на борт и идти в Порт-Артур под флагом посланника8. А. И. Павлов отказался, что некоторые исследователи объясняют “нерешительностью” дипломата. На самом деле уход “Варяга” из Чемульпо в тот момент был бы расценен корейским императором (да и всем общественным мнением Кореи) как бегство русских, только что обязавшихся гарантировать нейтралитет его страны. Высказываемые в некоторых трудах по русско-японской войне соображения, что на помощь “Варягу” надо было срочно перебросить часть или даже всю Тихоокеанскую эскадру, также представляются не-обоснованными. Такой шаг дал бы Японии столь нужный ей формальный повод к войне. К тому же на узком рейде Чемульпо и без прикрытия мощных береговых батарей Порт-Артура русский флот был бы полностью уничтожен.

Посовещавшись, В. Ф. Руднев и А. И. Павлов решили отправить 26 января в Порт-Артур “Корейца”, чтобы передать сведения о готовящейся оккупации Кореи Японией (А. И. Павлов был прекрасно информирован об этом благодаря тесным контактам с корейским императором). Но попытка “Корейца” выйти из Чемульпо была заблокирована подошедшим японским флотом в составе шести крейсеров и восьми миноносцев. Последние выпустили по канонерской лодке несколько торпед, которые прошли мимо. Следует подчеркнуть, что все это происходило без объявления войны и предъявления каких-либо требований японской стороной.

Когда сегодня некоторые авторы выражают непонимание “беспечностью” России в целом и командира “Варяга” в частности, они забывают, что в то время начало военных действий без объявления войны считалось абсолютно немыслимым и прецедентов этому не было. Тем более что Петербург ждал ответа на свои последние предложения.

27 января 1904 г. в 7 ч. 30 мин. утра командиры стоявших в Чемульпо английского, французского и итальянского крейсеров, а также американской канонерки “Виксбург” получили ультиматум японского адмирала Уриу. Иностранным судам предлагалось до 16 часов покинуть Чемульпо, после чего японцы нападут на русские корабли. Собравшись на английском крейсере “Тэлбот”, командиры крейсеров выразили Японии протест против нарушения нейтралитета Кореи, который отказался подписать только командир “Виксбурга”. В. Ф. Руднев, чтобы не подвергать коллег опасности, принял решение выйти из Чемульпо и прорываться в Порт-Артур. На неравный бой “Варяг” провожали выстроенные на палубах своих кораблей французы, англичане и итальянцы. Звучал российский гимн. “Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть”, — писал позднее командир французского крейсера “Паскаль”.

Бой с японской эскадрой длился целый час, и только тяжелые повреждения рулевого управления заставили “Варяг” вернуться в Чемульпо. “Варяг” выпустил по врагу более тысячи снарядов, потопил японский миноносец и повредил несколько других кораблей. Но В. Ф. Руднев понял, что характер повреждений не позволяет продолжать сражение. По просьбе командиров иностранных судов крейсер был не взорван, как “Кореец” (боялись, что взрывная волна повредит корабли), а затоплен. Экипаж, включая раненых, был размещен на английском, французском и итальянском крейсерах, где русских моряков встретили с небывалым радушием. Только американцы отказались принять матросов с “Варяга” и “Корейца”.

Между тем, посланник А. И. Павлов не имел из-за отсутствия связи точных сведений о результатах боя. Японцы в Сеуле говорили о капитуляции русских кораблей и грозились разгромить русскую миссию. Ни А. И. Павлов, ни В. Ф. Руднев не знали также, что в ночь на 27 января японский флот также без объявления войны атаковал русскую Тихо-океанскую эскадру в Порт-Артуре. В день боя в Чемульпо японский посланник посетил корейского императора и, угрожая оккупацией его дворца, потребовал немедленно подписать договор с Японией о “союзе” (Николай II наложил на донесение А. И. Павлова по этому вопросу резолюцию: “на каком основании?”). Утром 27 января в Сеул вошло около 3000 японских солдат, быстро занявших ключевые пункты корейской столицы. Среди населения началась паника. Многие высшие чиновники империи с семьями бежали из города.

Поздно вечером российский вице-консул в Чемульпо передал А. И. Павлову подробности боя “Варяга” (заметим в скобках, что ранее посланник направил В. Ф. Рудневу рекомендацию оставаться на рейде ввиду “совершенно несоразмерного превосходства” японцев)9. Если раньше моряки защищали дипломатов, то теперь российская миссия взяла на себя защиту героических команд “Варяга” и “Корейца”. При содействии российской миссии командиры иностранных кораблей решительно отклонили требования японцев выдать им русских моряков. Тогда японцы стали требовать выезда российской миссии из Сеула, и 29 января ее здание оцепили японские жандармы. Тем не менее, вечером в миссию тайно проникли посланцы корейского императора, которые передали, что он фактически находится в плену у японцев и “лишен возможности проявлять какую-либо активную власть, но что он твердо верит в то, что обстоятельства не замедлят перемениться, что окончательная победа будет на стороне России и что …лишь только представится малейшая фактическая возможность, он поспешит оказать нашим войскам самое усердное содействие”10.

Не желая оставаться при потерявшем власть корейском императоре и тем самым как бы подтверждать произведенный японцами государственный переворот, российская дипмиссия решила покинуть Сеул. 30 января в 8 часов утра русская колония двинулась через весь город. Впереди шел посланник, непосредственно за ним строем и с оружием небольшая охрана миссии (казаки и морской десант). Оцепившие улицы Сеула японские жандармы отдавали честь. На вокзале японские солдаты взяли на караул и там же для провода русских собрался весь дипломатический корпус. Американский посланник, видимо желая как-то загладить неприятное впечатление от поведения командира “Виксбурга”, предложил вывезти миссию из Кореи американскими кораблями. А. И. Павлов отказался, предпочтя услуги крейсера союзной Франции. Всего на “Паскале” разместились 370 русских моряков, дипломатов и членов семей (в т. ч. более 20 женщин и детей), то есть столько же сколько составляла команда французского крейсера. В скученных условиях стали умирать раненые матросы. Просьба французов к американцам взять часть раненых на три свои корабля опять была отклонена. В этих условиях А. И. Павлов договорился с японской стороной, и несколько раненых поместили в английский госпиталь в Чемульпо, где с ними обращались предупредительно (раненых взял под особое покровительство французский вице-консул). Позднее все выжившие в бою матросы и офицеры “Варяга” и “Корейца” вернулись на родину, где их встречали как героев.

Понимая, что корейское правительство не несет ответственности за оккупацию своей страны Японией, Россия не прервала официально дипломатические отношения с Сеулом и А. И. Павлов специально был оставлен в Шанхае, чтобы в случае освобождения Кореи вернуться к исполнению своих обязанностей. Питая дружеские чувства к корейскому императору и народу страны, Николай II не разрешил минирование корейских портов, что, по мнению военного руководства России, существенно замедлило бы переброску японских войск в Маньчжурию.

В целом следует подчеркнуть, что российский посланник в Сеуле, которого некоторые газеты незаслуженно обвиняли в нерешительности, проявил в то непростое время личное мужество, высокую выдержку и настойчивость в отстаивании прав моряков “Варяга” и “Корейца”. Этот человек достоин того, чтобы сказать несколько слов о его биографии.

Родившийся в семье штабс-капитана гвардейского Семеновского полка 1 августа 1860 г., Александр Иванович Павлов окончил морское училище, и за успехи в учебе его имя и фамилия были записаны золотыми буквами на мраморной доске. Судьбе было угодно, чтобы молодой мичман Павлов совершил в 1881 году одно из своих плаваний на корвете “Варяг”. Перейдя в 1886 году на службу в МИД, дворянин Павлов начал свою карьеру делопроизводителем, затем работал на дипломатических должностях в российской Миссии в Пекине. С сентября 1898 года он был Поверенным в делах и Генеральным консулом России в Сеуле (позднее по просьбе корейского императора его статус был повышен до Чрезвычайного Посланника и Полномочного Министра). Своей активной поддержкой корейской независимости российский посланник снискал в стране неподдельное уважение и пользовался полным доверием императора.

Подытоживая, можно отметить, что, несмотря на весь трагизм первых дней русско-японской войны, они стали блестящим примером взаимодействия российских дипломатов и военных в чрезвычайно сложных условиях. Своими средствами и крейсер “Варяг”, и российская дипмиссия в Сеуле пытались предотвратить войну, а позднее вызвали неподдельное уважение корейцев, японцев и иностранных представительств своим мужеством и патриотизмом. Гордость за подвиг “Варяга” вполне может разделить и Украина, так как часть экипажа крейсера составляли матросы — уроженцы Волыни.

Начало русско-японской войны без ее объявления страной-агрессором стало уроком, который, к сожалению, не был усвоен мировым сообществом. Через 37 лет, в декабре 1941 года, Япония точно так же без объявления войны пыталась уничтожить тихоокеанский флот США в Перл-Харборе. Если бы командир “Виксбурга” в далеком 1904 году смог бы предвидеть это, то вполне вероятно, что его отношение к морякам “Варяга” и “Корейца” было бы иным.

——————————
1 Здесь и далее даты приводятся по старому стилю.
2 Пак В. Д. Россия и Корея. — М., 1979. — С. 182.
3 История русско-японской войны 1904—1905 гг. — М., 1977. — С. 57.
4 История Кореи. — М., 2003. — С. 253.
5 АВП РИ, ф. 440, оп. 491, д. 53, л. 84.
6 Там же.
7 Там же, л. 101.
8 Мельников Р. И. Крейсер Варяг. — М., 1975. — С. 178.
9 АВП РИ, ф. 150, оп. 493, д. 256, л. 59.
10 Там же, л. 68.

Н. Н. Платошкин,
советник ИДД

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »