Летопись корейцев Узбекистана

О Виктории Ким, выпускнице двух магистратур, талантливой журналистке, исследователе КОРЕ САРАМ, истинной патриотке соотечественников, впервые создавшей мультимедийный документальный проект о корейцах Республики Узбекистан, наша газета подробно рассказала в прошлом номере. Сегодня познакомим читателей с самой работой Виктории.

Авторский текст, фотографии, живая речь

Проект Виктории Ким  на английском языке под названием «Потерянные и найденные в Узбекистане: Корейская История», на реализацию которого  ушел   не один год напряженной работы, состоит из авторского текста,  написанного ярким образным языком публициста, множества архивных и современных  фотографий  и видео воспоминаний самих репрессированных и их родственников.

А открывает этот  уникальный объемный труд  титульный лист с фотографией молодых Константина Тена и Галины Ли – родителей Николая Тена, одного из главных героев проекта. Через историю трех поколений его семьи Виктория рассказывает в том числе о депортации 1937 года, а также  о периоде до и после переселения корейцев в Россию, о жизни в корейских колхозах Узбекистана.

Особый  интерес  вызывают видео-воспоминания, интервью героев проекта «Потерянные и найденные в Узбекистане». Искренние, убедительные. Их много. О депортации корейцев, о трудностях первых лет жизни на новом месте, о невыносимых условиях содержания  тех, кто необоснованно попал в лагеря на лесоповал, о трудовых подвигах корейцев в Узбекистане,  участии некоторых наших  соотечественников  в воинской службе в КНДР. Вот некоторые из воспоминаний, слушать которые нельзя  без содрогания.

Депортация

Художник Ан Владимир Сергеевич (Ан Ир). Депортация 1937 г.

Николай Тен, родился в Узбекистане в 1950 году, представитель третьего поколения  узбекских корейцев:

-Помню по  рассказам родителей. Вечером пришли работники НКВД и дали полчаса на сборы. Сказали взять с собой документы и предметы первой необходимости. Потом всех построили и посадили в товарный вагон и отправили в Узбекистан. Ехали долго, больше месяца. Условия были тяжелые. Еда кончилась, пить давали не всегда. Очень много детей умерло в пути, а также пожилых стариков. Моей мамы родители сами почти ничего не ели и не пили, всё отдавали детям. Поэтому от истощения они умерли в пути. Времени не было трупы хоронить. Охранники оставляли их в сугробах возле железнодорожной насыпи.

Валентин Шин, родился  в 1931 году на Дальнем Востоке:

-Разговоры такие вот были. К тому времени готовилась война с Японией, а по внешности корейцы и японцы похожи. Чтобы не мешали, нас вывезли. Так или нет  на самом деле было, я не знаю, почему вывезли нас оттуда. И давали всего сутки на сборы. И в «теплушку». Долго ехали. Теплушки, знаешь, что такое – это товарные вагоны с нарами в несколько ярусов. Чтобы люди не мерзли, в середине вагона буржуйки ставили. Больше месяца везли. Не обошлось без потерь. И ведь даже тех, кто был на партийной работе, всех в одну кучу…

На новом месте

Николай Тен:

-Мой отец Тен Константин Васильевич родился 12 октября 1917 года в городе Комсомольске-на-Амуре Приморского края. Вместе с родителями – отцом, матерью и тремя сыновьями в 1937 году были репрессированы и сосланы в Узбекистан в Верхнечерчикский район. Моя мать Ли Галина родилась 25 декабря 1919 года в селе Краббэ Приморского края. Она также была репрессирована в 37-м году и сослана в Узбекистан. Они приехали в Узбекистан в Верхнечерчикский район. Им сказали обустраиваться. Здесь были болота, непроходимые камыши. Очень много было шакалов, даже волки обитали. Вначале корейцы жили в специальных бараках, под охраной, чтобы никто не мог куда-то уйти. Их охраняли вооруженные солдаты. Родители мои познакомились уже в Узбекистане. Их в одно место всех привезли. Как и все репрессированные корейцы, они осушали болота, вырубали камыши. Это был очень тяжёлый труд, жили они в шалашах. Очень много было комаров, люди болели малярией и многие умирали, потому что не было лекарств. Но благодаря их героическому труду  болота были осушены, камыши вырублены. И потом их заставили сажать рис на этих землях, чтобы сдавать рис государству.

Валентин Шин:

-Как-то люди стремились выжить на новом месте. В основной, конечно, массе выжили, с  большим трудом, но выжили. Нас привезли сюда, это мы, наверное, первые  были переселенцы в Советском Союзе. Потом в годы войны сюда завезли людей с запада. Переселили людей, где шла война, в том числе русских, евреев, белорусов, украинцев. Всякие тут были. 42-й, 43-й, 44–й – тяжелые годы были. Трудно жили. После войны тоже тяжело жили. Часто травой спасались, разной зеленью, которой в Узбекистане навалом было. Так что этой травы много мы поели… Что сказать? Раз выжили, значит все нормально – это самое главное!

А в лагерях было еще хуже

Федор Ли – дядя Николая Тена

Николай Тен:

-Однажды ночью к нам в дом приехал незнакомый кореец. Он выглядел лет на 50. Хотя на самом деле сказал, что ему где-то 30.Это был  знакомый моего дяди  Федора Ли. До освобождения  вместе  с ним он находился в лагере. Приехал к нам всего на одни сутки. Родители долго  разговаривали. Он рассказал о брате мамы, о судьбе которого она не знала 15 лет, и потом уехал, куда не знаю. Мама после разговора плакала, ей стало плохо. Отец плакал, мы дети тоже все плакали. И было от чего.

Когда мать приехала в  Узбекистан, как депортированная в товарном вагоне вместе со своими родителями и сестрами, ее брат остался. Федор был призван в Красную  армию. Будучи красноармейцем,  находился  под  особым подозрением. В 37-м году ему было где-то 21-22 года, по доносу, как я помню, его обвинили, что он японский шпион и осудили на 10 лет. Отправили в Коми АССР. Всех  туда отправляли, кого обвиняли в шпионаже, предательстве.Там лагерь был. Он там работал на лесозаготовках.

Ночной гость рассказывал, что кто попал в тот лагерь из корейцев в живых 3 человека осталось. Было невыносимо тяжело. К заключенным относились охранники как к предателям и врагам народа. В день давали  всего по 200 граммов хлеба и похлебку варили из гнилых овощей. Многие умирали от тяжелого труда, от болезней. Никто никого не лечил. Мой дядя  повредил ногу, началась гангрена,  но его все равно заставляли работать.  Соседи по камере больного под руки на работу водили. Давали топор, он сучья обрубал на деревьях, которые валили заключенные. А потом, когда дядя  уже не смог ходить, охранники вытащили его  из барака и расстреляли. Произошло это в начале 40-х годов. И никто не знает, где он захоронен.

Становились героями труда

Сергей Когай – бывший председатель корейского колхоза «Северный Маяк» :

-По Ташкентской области в  Верхнечиркистском районе было 6 колхозов. Из них 5 почти корейских. И во всех шести колхозах председателями были корейцы. В Среднечиркистском районе тоже 5 колхозов  было, где корейцы большей частью проживали. Корейцы – это трудолюбивый народ. Земледелием они занимались очень хорошо. Хозяйства развивались. Хорошо если работаешь – получаешь больше урожай, получая больше урожая – больше его сдаешь – больше денег поступает. За счет этого и колхозникам выплачивались хорошие деньги, и оставались деньги для развития.

После риса, потом стали выращивать хлопок, потом занялись выращиванием кенафа (прядильная культура, волокно которой используется в морском деле для выделки канатов). Кенаф в основном стали выращивать в Верхнечиркистком и Нижнечирчиском районах, это в основном были кенафосеющие районы. За счет кенафа стало много Героев Социалистического Труда. Это в основном было с 1948 по 1952 год.

Лидия Ким, русская жена узбекского корейца, в Узбекистане с начала 1950-х:

-Я Ким Лидия Леонидовна, русская, 1931 года рождения. А Ким фамилия по мужу. Мой муж Ким Да Гир – кореец. Он родился в 1930 г. Корейцев я вообще раньше не видела. Встретила первого корейца – нашего дедулю. Мы, когда с мужем переехали в Ташкент с Украины, где работали по направлению московского института, то здесь уже было много корейцев. В Средней Азии их очень было много. Я этого не знала. Поэтому когда в процессе жизни стал возникать вопрос, а как же они сюда попали, мне тогда дед сказал, что в 1937-м году они жили на границе. Он родился в селе Хандаус Дальневосточного края. И вот когда была война с Японией, их с этой границы убрали и привезли сюда. Он сказал, что когда ему было 7 лет, их вывезли и выселили в степи, везли в товарных вагонах.

Корейцы сами своим трудом  все организовывали. Поэтому колхозы были закрытыми. В колхозах корейцы только жили. Никого они туда не пускали. Никто туда носа не сунул, это были типично корейские колхозы. Когда дед был старым, я уже спрашивала его, ну а почему в колхозах всё было только корейское, никто носа не мог туда сунуть, почему там не селились ни узбеки, ни русские. А он сказал – а ты что думаешь? Как нас бросили всех в степи, мы же сами всего добились, своим трудом…

Служили, работали в КНДР

Сергей Когай:

– В 50-е годы, когда шла  война в Корее, туда направляли людей из Советского Союза. В том числе и наши советские корейцы многие участвовали. Окончили военную академию, маршалами там стали, генералами, контр-адмиралами, министрами разных ведомств были. Война была, конечно, чтобы Северную Корею отделить от Южной, сделать ее коммунистической. Тогда еще Ким Ир Сен был. После войны руководство КНДР стало подозревать советских корейцев в неблагонадежности, начались  преследования. Многие уехали, вернулись в СССР, некоторые вообще потерялись…

Николай Тен о дяде Алексее Тене:

-Когда началась Корейская война между Севером и Югом, товарищ Ким Ир Сен обратился с призывом к советским корейцам, кто имеет военную специальность, приехать добровольцами в КНДР. С дядей беседовали партийные работники и предложили поехать в Корею добровольцем. Это было примерно в начале 50-х годов прошлого столетия.

Он как-то приезжал из Кореи в Узбекистан. Дослужился до генерала, получил правительственные награды в Северной Корее. Его первая жена умерла и он женился на местной кореянке. А потом один раз дядя приезжал, когда Ким Ир Сен  предложил  ему высокую должность  с условием, что он примет корейское гражданство и откажется от советского. Дядя  согласился и получил корейское гражданство. Был назначен заместителем министра обороны Северной  Кореи. Это было где-то в 1952 году.

Потом после смерти Сталина, его и всех корейцев, которые получили гражданство корейское,  репрессировали. Якобы они хотели организовать заговор. Мой отец раньше переписывался  с дядей, а потом переписка прекратилась. И мы до сего времени не знаем о его судьбе.

Письма мы отправляли в Москву, в посольство Кореи. Но когда  уже после смерти Сталина отправили туда  очередное письмо, оно обратно вернулось с пометкой, что такой гражданин не проживает. Мой отец ездил в Москву, в посольство, добился встречи с послом, который сказал, что Алексей Тен репрессирован. Якобы они намеревались свергнуть Ким Ир Сена. А где и что с дядей, посол не знал…

В Узбекистане сегодня

Валентин Шин:

-Я интернационалист. Космополит – раньше  так называли. Я об этом не задумываюсь просто. Не тревожат по этому вопросу, никто. На общем основании живем среди узбеков. Русские здесь были, они почти все уехали, осталось несколько семей стариков. И вот у кого поминки, у кого что – узбеки всегда приглашают. Этот обычай сохраняется здесь. Здесь никто не спрашивает, какой ты национальности. Это не нужно. Раньше тоже при Советском Союзе, куда бы ни пошел, никто не спросит – ты кореец или не кореец. Пришел, значит, гость. Разговоров нет.

Сергей Когай:

-Раньше на селе много корейской молодежи было, оставались в колхозе. Родители были в колхозе. Значит, там они и оставались. Но многие и уезжали, по специальности на другое место работы. А сейчас молодежи в сельской местности нет почти. Остались от этой молодежи деды только. Из корейцев уже нет тех, кто мог бы работать. Раньше престижно было работать в сельской местности – агрономы, зоотехники, ветврачи. Они учились и работали там. А сейчас на гуманитарное, на техническое образование люди идут, язык сейчас на первом месте.

В работе Виктории Ким  «Потерянные и найденные в Узбекистане: Корейская История» немало и других интересных видео-воспоминаний. А завершает свой мультимедийный документальный проект журналистка-исследователь вопросом к Николаю Тену о том, винили ли его родители когда-нибудь Иосифа Сталина и советское государство за то, что они сделали с ними? На что их сын ответил: «Родители никогда не были свободными, чтобы говорить об этом даже с детьми. Я же не виню никого. Я просто очень надеюсь, что подобная трагедия никогда больше не повторится!»

Николай Тен с мамой Галиной Ли и сестрами

Светлана Ким,

Петр Волков

***

Наши новости в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>