Ли Пом Чин — политический деятель, дипломат и корейский патриот.

Ли Пом Чин (Ли Бомджин) (1852 - 1911 гг.)

Ли Пом Чин (Ли Бомджин) (1852 – 1911 гг.)

Пискулова Юлия Евгеньевна

Ли Пом Чин (или иначе Ли Бомджин) был видным корейским поли­тиком, дипломатическим посланником Кореи в России, горячим патриотом своей страны.

Собрав доступные сведения о жизни и деятельности Ли Пом Чина по имеющимся литературным и документальным источникам и некоторые сведения от его потомков, проживающих в России, автор попытался, на­сколько это возможно, обобщить их, чтобы осветить возможно полнее яр­кий и драматически закончившийся жизненный путь этого патриота и борца за свободу и независимость Кореи.

Ли Пом Чин родился в 1852 г. и принадлежал к знатному роду дина­стии Ли, правившей в Корее с 1392 по 1910 гг. В препроводительном пись­ме от 11 февраля 1908 г. министру иностранных дел А.П.Извольскому Ли Бомджин (Ли Пом Чин) именуется племянником короля Кореи, а его сын Ли Ви Чжон (И Унь Ченг) назван князем1.

Ли Пом Чин принадлежал к так называемой русской партии в Корее, которая активно выражала свои симпатии к России и высказывала горячее желание изгнать японцев, оккупировавших родную страну. Только в ори­ентации на помощь России в противовес давлению Японии, с одной сторо­ны, и Китая, с другой, видела путь к сохранению независимости пророссийски настроенная часть корейских феодалов, правительственных сановников и народа.

Пророссийская ориентация Ли Пом Чина была не временным конъ­юнктурным приемом политика и дипломата. На протяжении всей жизни и деятельности Ли Пом Чина словом и делом доказывал постоянство своего выбора России как единственной державы, на которую может рассчитывать и опираться Корея в деле укрепления своего государственного суверените­та.

Особенно ярко активная позиция Ли Пом Чина проявилась после со­бытий 8 октября 1895 года, когда японские солдаты и наемные убийцы на­пали на королевский дворец в Сеуле и зверски убили королеву Мин Менсон, супругу короля Коджона. В тот же день король подписал по требованию японцев указ о передаче исполнительной власти кабинету мини­стров. Король с этого времени стал пленником в своем дворце.

Пророссийская группировка во главе с Ли Пом Чином решила осво­бодить короля Коджона из японского плена и подготовить свержение прояпонского режима.

Ли Пом Чин в 90-х гг. занимал высокие государственные должности вице-министра двора, министра земледелия и торговли, причем пользовал­ся всегда большим доверием короля[1].

По поручению короля Коджона как его доверенное лицо Ли Пом Чин провел секретные переговоры с представителями российского МИДа в Ко­рее К.И.Вебером и А.Н.Шпейером о предоставлении королю убежища в здании российской дипломатической миссии в Сеуле.

Переговоры завершились успешно: российские дипломаты после консультаций с Санкт-Петербургом дали согласие на переезд корейского короля в российскую миссию. Царское правительство одобрило действие своих дипломатических представителей в Корее с целью оказания проти­водействия укреплению японского влияния, полагая, что массовое анти- японское движение в Корее не позволит Японии серьезно противодействовать российским инициативам[2].

Понимая, какому риску подвергается король, А.Н.Шпейер пишет ми­нистру иностранных дел России «Вебер и я не преминули, конечно, указать И-Пом-Чину, передавшему нам записку короля, на те опасности, которым подвергается Его Величество на пути следования из дворца в Миссию, осо­бенно в дворцовой ограде, но И-Пом-Чин ответил, что король твердо ре­шил подвергнуться риску, так как оставаясь во дворце он рискует гораздо больше. Наконец, накануне И-Пом-Чин сообщил мне, что король беспово­ротно решился прийти к нам на рассвете 30-го января» .

11 февраля 1896 г. король Коджон и его старший сын – наследник престола Ли Чхок оказались в здании российской дипломатической миссии в Сеуле под охраной 100 российских военных моряков.

Сенсационное бегство короля в российскую миссию создало в Корее совершенно необычную политическую обстановку. Все действия королев­ской власти теперь как бы происходили под покровительством России. Бо­лее 12 месяцев (375 дней) корейский монарх управлял страной, сформиро­вав новое правительство, большинство министров которого были пророс- сийской ориентации, из здания российской миссии.

Ли Пом Чин, «когда восторжествовало русское влияние, по настоя­нию русского представителя был назначен министром юстиции[3] и началь­ником столичной полиции и вел расследование обстоятельств убийства японцами королевы»[4].

Король Коджон в это время пытался добиться более активного во­влечения царской России в политику и экономику Кореи, с помощью Рос­сии укрепить военное, финансовое и политическое положение страны и, в конечном счете, укрепить суверенитет Корейского государства. С этой це­лью в Россию на предстоящую торжественную коронацию Николая II на­правляется специальная миссия, которую возглавил родственник покойной королевы Мин — Мин Ён Хван.

Однако, из-за опасения обострения отношений с Японией российская сторона в лице министра иностранных дел А.Б. Лобанова-Ростовского ук­лонилась от прямых ответов на предложения корейской стороны, ограни­чившись заверениями «от имени российского правительства в неизменном его расположении к правительству корейскому и в неуклонном стремлении поддерживать те дружеские отношения, которые с давних пор существуют между обоими государствами»[5].

Несмотря на уклончивость официальных ответов, на деле российская сторона начала изучение экономического и финансового положения Кореи с целью предоставления ей крупного займа. Не остался без продолжения и военный вопрос: первая группа российских военных инструкторов прибыла в Корею уже 20 октября 1896 г. вместе с вернувшейся из России специаль­ной миссией Мин Ён Хвана[6]. Военными инструкторами был обучен по рос­сийскому образцу отдельный корейский батальон численностью в 800 человек, подготовленный к военной и охранной службе. Смотр «русского батальона в мае 1897 г. продемонстрировал прекрасную выучку и вызвал одобрения короля»[7].

Разработанный план коренной реорганизации корейских вооружен­ных сил не был реализован из-за сильнейшего противодействия Японии и прояпонской группировки в правящих кругах Кореи. Более того, осенью 1896 г. был организован заговор с целью свержения пророссийского прави­тельства. Одним из требований заговорщиков было возвращение короля из здания российской миссии и отмена всех указов и законов, принятых во время пребывания короля в российской миссии1.

Сеульской полицией, руководимой Ли Пом Чином, заговор был рас­крыт, а заговорщики арестованы.

На возвращении Коджона во дворец кроме прояпонской партии на­стаивали дипломатические представители США, Великобритании, Фран­ции. Этим они рассчитывали вырвать Корею из-под растущего влияния России. По антироссийскому пути ими умело направлялась деятельность корейских патриотических обществ.

Испытывая со всех сторон давление и обвинения в том, что столь длительное пребывание в российской миссии оскорбляет национальное достоинство, король Коджон 19 февраля 1897 г. переехал во вновь постро­енный дворец Кённёнгун под охрану батальона, обученного российскими военными инструкторами. В письме российскому императору Коджон бла­годарил за предоставленную возможность пребывания в российской мис­сии под охраной десанта российского флота, а также выражал благодарность за подготовку «моего батальона, обученного инструкторами Вашего Императорского Величества»2.

Как и следовало ожидать, после переезда короля из российской мис­сии во дворец Кённёнгун позиции пророссийской партии в Корее стали по­степенно ослабевать. Опасаясь мести со стороны японцев, король Коджон, чтобы вывести Ли Пом Чина из-под возможного удара, назначает его в конце 1897 г. дипломатическим посланником в Вашингтон, где он нахо­дился около четырех лет, а затем «переведен в Европу и аккредитован при различных европейских правительствах, в том числе и при российском. Пробыв несколько времени в Лондоне, а затем в Париже И-Пом-Чин в на­стоящее время находится на пути в Вену, откуда предполагает ехать в Санкт-Петербург. О намерении корейского правительства назначить в Санкт-Петербург нового представителя имеется упоминание в отзыве министра иностранных дел к нашему представителю в Сеуле от 20 февраля 1898 г. в связи с вопросом об отозвании из Кореи русских инструкторов»[8].

Возглавив в 1900 г. корейскую дипломатическую миссию в Санкт- Петербурге Ли Пом Чин не изменил своих пророссийских взглядов и убеж­дений. В 1902 г. в момент активизации в Корее японцев и прояпонской группировки, угрожавшими Коджону свержением с престола, «корейский посланник в Петербурге Ли Пом Чин неоднократно по указанию из Сеула обращал внимание царского правительства на тревожное положение в Ко­рее, которое он сравнивал с положением в 1895-1896 гг. накануне убийства Мин Менсон и побега Коджона в русскую миссию. По его словам, импера­тор, опасаясь новых провокаций со стороны японцев, намеревался в случае необходимости снова укрыться в русской миссии»[9]. Несмотря на все стара­ния прояпонски настроенных сановников, Коджон продолжал надеяться на Россию, чтобы с ее помощью нейтрализовать агрессивные устремления Японии.

Целенаправленная политика Японии, направленная на решение ко­рейского вопроса и обеспечение своего преобладания на Дальнем Востоке военным путем, реализовалась с началом русско-японской войны 8 февраля 1904 г.

Уже 10 февраля 1904г. японский посланник в Сеуле предложил рос­сийскому дипломатическому представителю покинуть Корею в связи с ок­купацией ее японскими войсками. Перед отъездом А.И.Павлова в Шанхай император Коджон тайно, через доверенное лицо, «подтвердил свое реше­ние оказывать России активное содействие, лишь только представится воз­можность, и выразил надежду на скорое вновь водворение императорской миссии в Сеуле» .

4 марта корейский посланник в Санкт-Петербурге Ли Пом Чин сооб­щил министру иностранных дел В.Н. Ламздорфу о получении им телеграм­мы от министра иностранных дел Кореи с предписанием выехать из Петербурга, но так как «означенное признание исходит от лица, действую­щего по наущению японцев, и противно воле самого императора и под­твердилось из секретных источников»[10], то Ли Пом Чину и членам корейской миссии было разрешено остаться в Санкт-Петербурге, где ко­*           рейская миссия продолжала работать в течение всей русско-японской вой­ны. На всеподданнейшей записке В.Н.Ламздорфа государь пометил, что Ли Пом Чин «может оставаться в России и не обращать внимания на приказа­ния своего изменника-начальника»[11].

В период русско-японской войны Ли Пом Чин, следуя наказу своего короля об активном содействии России, организовал работу так, что «мис­сия служила важнейшим центром, куда стекалась ценная (в том числе сек­ретная) информация, касающаяся действий противника и стратегической ситуации как в Корее, так и на других фронтах войны»[12].

Из письма Ли Пом Чина Министру иностранных дел России А.П.Извольскому следует, что за заслуги перед Россией российский импе­ратор лично вручил корейскому посланнику орден Св.Станислава I степе­ни, а его сын Ли Ви Чжон — первый секретарь корейского посольства в Санкт-Петербурге был награжден орденом Св.Станислава III степени .

В годы русско-японской войны корейская дипломатическая миссия была как бы маленькой частью независимого Корейского государства в России. Это значительно повышало авторитет Кореи, как суверенного го­сударства, вызывало чувство национальной гордости и патриотизма корей­ского народа.

Победа Японии в войне и последовавший за этим Портсмутский мирный договор предопределил отказ России от активного противоборства с Японией за влияние в Корее.

Навязанный японскими колонизаторами в ноябре 1905 г. «Договор о покровительстве» лишал Корею права самостоятельных международных сношений, закреплял обязательное посредничество Японии при заключе­нии международных договоров, превращал Корею в японский протекторат.

Корейский король в условиях массовых народных протестов отказал­ся ратифицировать договор. Корейский посланник Ли Пом Чин в ноябре 1905 г. сообщил в МИД России, что корейский король не ратифицировал договор, протестует против него и против насильственных действий япон­цев по принуждению к подписанию договора. Царское правительство не признало японского протектората над Кореей и предписало всем россий­ским дипломатическим представителям за границей довести до иностран­ных правительств сведения, сообщенные корейским императором через своего представителя в Санкт-Петербурге1.

Однако попытка российской дипломатии создать «общий западноев­ропейский фронт» против действий Японии не была успешной. Западные державы одна за другой признали протекторат Японии под Кореей, отозва­ли свои дипломатические миссии из Сеула, идя навстречу колониальным притязаниям Японии. В январе 1906 г. Коджоном был подписан указ о лик­видации министерства иностранных дел Кореи. В начале 1906 г. была за­крыта и корейская дипломатическая миссия в Санкт-Петербурге.

Летом 1907 г. король Коджон сделал последнюю попытку привлечь великие державы и международное общественное мнение к справедливому решению судьбы корейского государства, направив на международную конференцию в Гааге своих представителей Ли Сан Соля, Ли Чуна и сына посланника в Санкт-Петербурге Ли Пом Чина – Ли Ви Чжона (И Унь Чен­га).

Ли Ви Чжон – молодой европейски образованный дипломат окончил во Франции высшее военное училище в Сен-Сире, хорошо знал англий­ский, французский и русский языки, имел широкие сведения по истории Европы и Азии2.

В Петербурге корейские представители передали Николаю II письмо от Коджона с просьбой о содействии в отправлении в Гаагу корейских де­легатов и с выражением надежды на помощь мирового сообщества.

В Гааге корейская миссия посетила председателя конференции, главу русской делегации А.И.Нелидова с просьбой помочь в получении разреше­ния на участие в работе конференции. Японские представители заявили, что Корея передала Японии все дела по дипломатическим сношениям и по­этому не может быть представлена на конференции отдельной делегацией. Представители США, Великобритании, Франции и Германии, будучи крупными колониальными державами, также отказались признать корей­скую делегацию.

Тогда корейские делегаты использовали в качестве трибуны собрание международного пацифистского клуба и подробно рассказали собравшимся о притеснениях и насилии, чинимых в Корее японцами. Своими выступлениями они оказали большое влияние на общественное мнение в оценке японской политики.

Реакция японских властей на прибытие и выступления в Гааге корей­ской делегации была незамедлительной и резкой. Пригрозив начать войну против Кореи, министр иностранных дел Японии Хаяси Тадасу и генераль­ный резидент Японии в Корее Ито Хиробуми добились от короля Коджона отречения от престола 19 июля 1907 г. в пользу своего наследника Ли Чхо- ка (тронное имя – Сунджон), а затем, 24 июля навязали Корее «Договор се­ми статей» о передаче японскому генеральному резиденту права контроля над всеми действиями корейского правительства. Спустя три года, 22 авгу­ста 1910 г. японские оккупационные власти вынудили слабовольного им­ператора Сунджона дать согласие на заключение договора об окончательной аннексии Кореи Японией.

Несмотря на формальное закрытие в начале 1906 г. корейской ди­пломатической миссии в Санкт-Петербурге, Ли Бомджин (Ли Пом Чин) по личному поручению своего императора остаётся в России и служит переда­точным звеном в доверительной переписке двух императоров. Так обраща­ясь непосредственно к Николаю II, Ли Пом Чин пишет: “Ваше Императорское Величество, 23 февраля 1908г. я получил, благодаря любез­ности императорского русского консула в Сеуле, письмо от моего импера­тора. Император Кореи, хотя и пленник японцев в своём дворце, всё же обращает свой взор на север, в сторону России, на которую он не перестаёт смотреть как на будущую свою и своего народа освободительницу. Ко мне император Кореи обращается со словами: “Вы, мой любезный племянник, хотя и находитесь в затруднительном материальном положении, всё-таки оставайтесь в Санкт-Петербурге и взывайте о помощи к могущественному императору российскому, даже после моей смерти вы оставайтесь в Санкт- Петербурге”1.

Несмотря на доверительные отношения между Россией и Кореей, российское правительство, в частности МИД не решились на разрешение Ли Бомджину передачи корреспонденции политического характера через консульские службы, опасаясь обострения отношений с японской сторо­ной. Министр иностранных дел писал Павлу Андреевичу Керберу в кон­сульство в Сеул в мае 1908г.: «Проживающий в Санкт-Петербурге бывший корейский посланник И Пом Чин, как Вам известно, обменивается от вре­мени до времени письмами со своими родственниками, находящимися в Сеуле, через посредство Первого Департамента МИД и вверенного Вам Ге­нерального Консульства.

Несколько времени назад И Пом Чин в одном прошении упомянул о письме корейского императора, полученном им “благодаря любезности Императорского российского консульства».

При ближайшем расследовании оказалось, что означенное письмо корейского императора было вложено в письмо сына И Пом Чина и достав­лено в Санкт-Петербург.

По сему поводу считаю своим долгом заметить, что насколько нам из чувства человеколюбия затруднительно отказать эмигрантам, живущим в России, в содействии к пересылке корреспонденции родственникам, на­столько, с другой стороны, важно наблюдать, чтобы такая любезность не могла служить им поводом к злоупотреблениям и к пересылке этим обра­зом писем, имеющих политический характер.

Прошу Вас на будущее в случае поступления в Генеральное консуль­ство писем от родственников И Пом Чина принимать к отправлению толь­ко такие письма, при которых нет приложений политического характера, и вообще, таких которых в случае обнаружения могли бы компрометировать Императорское Министерство иностранных дел».

Даже понимая, что Россия значительно ослаблена поражением в рус­ско-японской войне и развитием революционного движения внутри страны, антияпонски настроенная общественность Кореи во главе с Коджоном и его ближайшее окружение в стремлении сохранить государственный суве­ренитет по-прежнему надеялись на заступничество России.

Установление японского протектората вызвало новую волну корей­ского национально-освободительного движения. В Корее и на пригранич­ных территориях России и Китая возникли вооруженные отряды корейских патриотов “ыйбён” (Армия справедливости). Первый отряд “ыйбён” на территории России был сформирован в 1906г. Чхве Дже Хёном (Цой Пётр Семёнович). Отряд нападал на японские военные гарнизоны и посты в Се­верной Корее. Организаторами партизанского движения на русском Дальнем Востоке были также другие крупные политические деятели Ли Бом Юн, Ли Сан Соль, Ю Ин Сок и другие.

Территория у соприкосновения границ Кореи, Китая и России стала настоящей базой развёртывания вооружённых действий борцов за незави­симость Кореи. Для вооружения и снаряжения отрядов корейских патрио­тов нужны были значительные средства и организация определённой поддержки деятельности отрядов со стороны администрации российских приграничных районов, а значит и царского правительства. “Не оказывать никакой официальной поддержки, не препятствовать, однако, их деятель­ности, пока таковою не нарушают наших законов”1. Примерно так после согласования с министерством иностранных дел России выглядела позиция военного губернатора Приморской области и Приамурского генерал-гу­бернатора.

Ли Пом Чин и его сын Ли Ви Чжон играли активную роль в форми­ровании благожелательного отношения к антиколониальному корейскому партизанскому движению и в сборе средств на вооружение и снаряжение отрядов “ыйбён”. Ли Ви Чжон неоднократно приезжал из Петербурга на Дальний  Восток, где совместно с Ли Бом Юном вёл переговоры с местной военной администрацией и участвовал в организации партизанского дви­жения.

Являясь горячим патриотом своей родины, Ли Пом Чин не мог оста­ваться в стороне от освободительной борьбы корейского народа, он под­держивал тесные связи с корейскими политическими деятелями на русском Дальнем Востоке, неоднократно оказывал материальную помощь значи­тельными суммами, шедшими на организацию, вооружение и снаряжение отрядов корейских партизан.

Политический авторитет и вклад Ли Пом Чина в патриотическое антияпонское партизанское движение на Дальнем Востоке настолько значи­телен, что даже спустя 10 лет после его смерти, в 1920г. в формируемой на советской и китайской территориях Корейской армии независимости из 60 тысяч человек- около “40 тысяч выдают себя за последователей И Пом Чи­на (Ли Бомджина), бывшего корейского представителя в России, и И Хой Чонга, в настоящее время признанного главою корейских социалистов в Москве”, – отмечает Б.Д. Пак, ссылаясь на письмо бывшего генерального консула России в Корее Я.Я.Лютша2.

Последующая судьба видного корейского сановника и дипломата сложилась трагически: не желая смириться с потерей независимости Кореи и вытекающими из этого последствиями, оставаясь последовательно пре­данным её интересам и не желая возвращаться в оккупированную Японией страну, 13 (26) января 1911г. Ли Пом Чин покончил жизнь самоубийством. Из донесения градоначальника Санкт-Петербурга мы узнаём: “13 января в 12-м часу утра, проживающий в доме номер 5 по Чернореченской улице бывший корейский чрезвычайный посланник и полномочный министр при дворе Вашего Императорского Величества Чинг Пом И (Ли Бомджин), 59 лет, лишил себя жизни”[13].

В посмертной записке старшему сыну Ли Ви Чжону Ли Пом Чин пи­сал: “Наша страна погибла и Его Величество утратил власть, я в отчаянии, что не могу отомстить и наказать наших врагов. Вот почему я должен сего­дня покончить жизнь самоубийством” .

В Корее Ли Бомджина чтут как национального героя.

Ли Ви Джон, известный корейский дипломат. Сын корейского посланника в Рос­сии Ли Бомджина

Ли Ви Джон, известный корейский дипломат. Сын корейского посланника в Рос­сии Ли Бомджина

Не менее печальна судьба младшего сына – Ли Ви Чжона. Во время Первой Мировой войны он вступил добровольцем в русскую армию, был отважным офицером, воевал, впоследствии уехал на Дальний Восток. В 1916 г. его жене Е.В.Нолькен (И Чен Жу) сообщили, что её муж пропал без вести.

Много лет спустя в России были обнаружены потомки Ли Пом Чина в третьем и четвёртом поколениях.

Яркая глубоко патриотическая жизнь и деятельность Ли Пом Чина сделала его поистине национальным героем борьбы за независимость Ко­реи против японских завоевателей. На его примере воспитывается не одно поколение молодых корейцев, изучающих историю своей страны.


[1] Памятная записка «Чин Пом И. Назначение его чрезвычайным посланником и Полномочным министром в Санкт- Петербург» – АВПРИ, фонд Японский стол, оп. 493, д.69, л. 27,28.

2 Телеграмма поверенному в делах в Корее Веберу от 27 октября 1895г.- АВПРИ, ф. Китайский стол, д.

3053, л. 138.

[3] Памятная записка о назначении И Пом Чина чрезвычайным посланником и полномочным министром в СПб. от 22 мая 1900г.- АВПРИ, ф. Японский стол, оп. 493, д. 69, л. 9.

[4] Пак Чон Хё. Россия и …Указ. соч., с. 159.

[5] Шпейер Лобанову- Ростовскому, Сеул, 30 января 1896г.- АВПРИ, ф. Японский стол, д. 5, л. 25-27.

[6] Пак Б.Д. Россия и … Указ. соч., с. 134.

[7] Описание Кореи. Сокращённое переиздание. М., 1960, с. 325.

[8] Памятная записка о назначении И Пом Чина… от 22 мая 1900г.- АВПРИ, ф. Японский стол, оп. 493, д. 69, л.9.

[9] Пак Б.Д. Россия и…, с. 181.

[10] Письма министра иностранных дел барону В.Б.Фредериксу от 18 февраля 1908 г.- АВПРИ, ФОНД Японский стол, оп. 493, д. 69, л. 36.

[11] Пак Б.Д. Россия и …, с. 199.

 2 Пак Чон Хё. Русско- японская …, с. 209

[13] Донесение помощника градоначальника СПб. От 14 января 1911г.-АВПРИ,ф. Японский стол. Оп.493, д.69, л. 77.

 Секретная телеграмма генерапьномк консулу д.с.с.      А.       А. Сомову в Сеуле для передачи И Ги Чонгу текста

телеграммы Ли Ви Чжона о смерти Ли Пом Чина от 15 января 1911г.- АВПРИ, ф. Японский стол, оп. 493, д. 69, л. 78.

[14] Памятная записка «Чин Пом И. Назначение его чрезвычайным посланником и Полномочным министром в Санкт- Петербург» – АВПРИ, фонд Японский стол, оп. 493, д.69, л. 27,28.

2 Телеграмма поверенному в делах в Корее Веберу от 27 октября 1895г.- АВПРИ, ф. Китайский стол, д.

3053, л. 138.

[16] Памятная записка о назначении И Пом Чина чрезвычайным посланником и полномочным министром в СПб. от 22 мая 1900г.- АВПРИ, ф. Японский стол, оп. 493, д. 69, л. 9.

[17] Пак Чон Хё. Россия и …Указ. соч., с. 159.

[18] Шпейер Лобанову- Ростовскому, Сеул, 30 января 1896г.- АВПРИ, ф. Японский стол, д. 5, л. 25-27.

[19] Пак Б.Д. Россия и … Указ. соч., с. 134.

[20] Описание Кореи. Сокращённое переиздание. М., 1960, с. 325.

[21] Памятная записка о назначении И Пом Чина… от 22 мая 1900г.- АВПРИ, ф. Японский стол, оп. 493, д. 69, л.9.

[22] Пак Б.Д. Россия и…, с. 181.

[23] Письма министра иностранных дел барону В.Б.Фредериксу от 18 февраля 1908 г.- АВПРИ, ФОНД Японский стол, оп. 493, д. 69, л. 36.

[24] Пак Б.Д. Россия и …, с. 199.

 2 Пак Чон Хё. Русско- японская …, с. 209

[26] Донесение помощника градоначальника СПб. От 14 января 1911г.-АВПРИ,ф. Японский стол. Оп.493, д.69, л. 77.

 Секретная телеграмма генерапьномк консулу д.с.с.      А.       А. Сомову в Сеуле для передачи И Ги Чонгу текста

телеграммы Ли Ви Чжона о смерти Ли Пом Чина от 15 января 1911г.- АВПРИ, ф. Японский стол, оп. 493, д. 69, л. 78.

Источник: Пискулова Юлия Евгеньевна
Российско-корейские отношения в середине XIX- начале XX веков
Специальность 07.00.15- История международных отношений и внешней политики
Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »