Ли Сан Юн. Критический обзор переводов корейской литературы в России в 1990-2010 гг.

             

Ли Сан Юн

Ли Сан Юн

            В последние десятилетия в Республике Корея ведется активная работа по пропаганде корейской культуры во всем мире. В частности, в России при финансовой поддержке некоторых корейских фондов и Института Переводов Корейской Литературы были изданы и продолжают издаваться переводы произведений корейских писателей. Прежде всего, стоит сказать о книжной серии «Золотой фонд корейской литературы», которая выходит в издательстве «Гиперион» (Санкт-Петербург). С 2009 года свет увидели семь томов «Золотого фонда корейской литературы», куда вошли изданные еще в советское время самые знаменитые произведения корейской классической прозы в переводе блестящей плеяды российских корееведов М.И. Никитиной, А.Ф. Троцевич, Г.Е. Рачкова, А.Г. Васильева, Лим Су, Д.Д. Елисеева и др. Седьмой том, вышедший в 2012 году (составитель Л.Р.Концевич), посвящен корейской классической поэзии. Наряду с этой серией появились переводы отдельных произведений современной литературы Республики Корея.

Так, благодаря сборникам южнокорейской прозы 1940-1980-х годов, изданных в Петербурге в 1994 и 1995 годах, российские читатели смогли впервые познакомиться с рассказами таких известных писателей, как Ли Мунёль, Чхве Инхун, Чхве Инхо, Пак Кённи, Ким Чжуён, О Чонхи, Чо Сехи, Ли Чхончжун, Ким Сынок и др. Перевели эти произведения представители Ленинградской школы востоковедения Г. Е. Рачков, В. М. Тихонов, С.Н. Сухочев, В.Д. Аткнин и др.

Работы этих мастеров перевода, а также  начинающих переводчиков были собраны в специальном номере журнала «Нева» «Петербург-Сеул» (№3, 2010[1]), посвященном корейской культуре. В журнале читатели впервые смогли познакомиться с творчеством таких современных южнокорейских писателей, как Сон Сокче (рассказ «Достойная жизнь») в переводе В.Д. Аткнина, Сон Ёна (рассказ «День пришествия»), перевод В.М. Тихонова.

В этом номере дебютировали как переводчики И.В. Цой (Ким Тонни, рассказ «Безумный художник»), Ли Сан Юн (Ын Хигён, рассказ «Моя бедная жена» и повесть «Дуэт»; Син Кёнсук, рассказ «Там, где стояла фисгармония»), Н.А. Белова (Чхве Инхо, рассказ «Самый большой дом на земле).

В Москве с начала 2000-х годов издательство МГУ начало выпускать книги, куда вошли переводы самых известных произведений классиков корейской литературы нового и новейшего времени. В настоящее время в Москве продолжается пропаганда корейской литературы, и, благодаря переводчикам И.Л. Касаткиной и Чон Инсун, мы смогли познакомиться с произведениями Пак Чхондыка, Ли Чхончжуна, Ли Орёна. Кроме того, в Москве в 2002 году Тё Е. Г. был переведен знаменитый роман Чхве Инхуна «Площадь» (издательство “Готика”).

Из поэтических переводов следует отметить сборник Ким Соволя «(2002), подготовленное к изданию Ким Рехо, и сборник Чон Чхоля «Одинокий журавль» (2009) (поэтический перевод А. Жовтиса, составитель и комментатор Концевич Л.Р.).

В московском издательстве «Время» в 2010 и 2011 годах свет увидели произведения корейских писательниц Ын Хигён (роман «Тайна и ложь») и Пак Вансо (сборник рассказов «Как их много!»), перевод Ли Сан Юн в соавторстве с корейскими коллегами.

Привлёк внимание и сборник рассказов известного писателя Ким Донни «Плач сороки» (перевод Н. Сиротко-Сибирской и Пэк Сынму), и о переводе с французского романа «Птица» корейской писательницы О Чонхи (издательство «Текст», 2008). К сожалению, имя О Чонхи написано как О Чхунь Хи.

Таким образом, можно сказать, что теперь российские читатели имеют представление не только о традиционной, но и о современной  южнокорейской литературе. Однако изданные в последнее время некоторые сборники рассказов и отдельные романы выполнены переводчиками, возможно, не имеющих прямого отношения к корееведению. Об этом можно судить по неправильной транскрипции корейских имен и географических названий, незнанию этнографии и корейских реалий. Перевод таких книг, как сборник рассказов разных лет «Клуб фантазий», роман Кон Сонок «Приходите на поле гаоляна»  (издательство «Гиперион»), роман Пак Кённи «Дочери аптекаря Кима» (издательство «Э.Ра») заслуживают критики.

Рассмотрим сборник рассказов корейских писателей «Клуб фантазий»[2], автор перевода Инна Нигай.

Как известно, писатели всегда уделяют большое внимание названию своего произведения, концентрируя в нем основную тему или идею, поэтому при переводе очень важно найти точное соответствие.

Сборник начинается с рассказа Ким Донг Ина  «Кванъём сонатха» «광염( 狂炎)소나타)» (правильно Ким Тонъин (김동인). Переводчица озаглавила его как «Соната огня», не придав значения иероглифу кван광狂 (мичхиль кван미칠광, безумный),  и в результате потерялся важный смысл, заложенный в заглавие писателем. Исследователь творчества Ким Тонъина И.В. Цой дала рассказу название «Соната безумного пламени». Кроме того, существует еще другой вариант – «Соната пламени, сводящего с ума».

Произведение Хен Санг Юна (правильно Хён Санъюн 현상윤) «Пхиппак» «핍박» (стр. 128-133) благодаря переводчику получил название «Гонение». Этот короткий рассказ известен тем, что в нем впервые в корейской литературе автор использовал прием повествования от первого лица. Слово핍박 переводится как «нужда, лишение, стесненность, крайнее затруднение, давление, притеснение». Однако переводчик почему-то выбрал слово «гонение».

Это произведение написано в 1917 году, когда Корея находилась в колониальной зависимости от Японии. В своем рассказе Хён Санъюн показывает состояние корейского общества в трагический период, когда интеллигенция пыталась найти способ помочь своему народу.

Главный герой – образованный человек, землевладелец, живет в полном достатке, но чувствует себя больным. Ему кажется, что все над ним смеются, считают его глупым и слабым. Он видит вокруг нищих бродяг, бедных людей, с трудом зарабатывающих себе на жизнь, но ничего не может предпринять для них и поэтому лишь молча страдает. Его  гнетёт мысль о собственном бессилии, и этот гнёт и есть причина его болезни.

Но после чтения этого рассказа на русском языке впечатление о герое складывается совсем другое. Он представляется молодым человеком, которого каждый может назвать «дураком и слабаком, отлынивающим от работы».

Например, в оригинале текста один из крестьян задает вопрос:

‘임자는 공부를 많이 했으니 일 안 하고 돈 많이 버는 법도 잘 아시겠구랴? 좀 가르쳐 주슈.’ («Хозяин, вы много учились, поэтому, должно быть, хорошо знаете и способ как не работать и получать много денег. Научите нас, пожалуйста»).

          Перевод этого предложения у Нигай И. следующий:

 «Им, говорят, ты хорошо учился, почему же ты не работаешь? Почему не зарабатываешь деньги?» (с.131).

 «좀 가르쳐 주슈»  («Научите нас, пожалуйста») здесь просто упущено.

            Неточность перевода первого слова привела к искажению смысла всего предложения. «임자» – это  хозяин, а не фамилия Им. Кроме того, переводчица здесь показала и незнание корейских реалий. Не может простой крестьянин обращаться на «ты» к землевладельцу, своему господину. Как и в следующем абзаце не может «старец Мун курить длинную сигарету». Любой, кто прочитал книгу Ли Орёна «В тех краях, на тех ветрах», знает о длинной бамбуковой трубке корейских дедушек. Трудно представить себе картину из деревенской жизни 1917 года: сидит старик и выпускает«длинную струю сигаретного дыма», как написано на стр.131.

На следующей странице читаем:

 «Шатающейся походкой идет пьяница, держа в руках старый кван и отхаркивая слюну. Это грязный чоджа из деревни за ущельем» (с. 132).

            К словам  кван  и чоджа даны сноски:

Кван – мужская шляпа из конского волоса.

Чоджа – юноша 16-19 лет (возрастное деление в государстве Силла).

Очевидно, переводчица под кваном имела в виду кат, шляпу из конского волоса, которую носили корейские аристократы янбаны. Но из второго предложения становится понятно, что данный пьяница едва ли может быть аристократом, поскольку писатель называет его чоджа 초자. У этого слова два значения:

1)초자硝子чочжа  = 유리юри  琉璃бродяга (устаревшее)

2) 초자樵子чочжа나무꾼намуккун дровосек,

и это слово не имеет никакого отношения к юноше 16-19 лет из государства Силла.

 Возможно, кван в данном контексте следует  перевести как «жестяная банка» (양철로 만든 통янчхолло мандын тхон) или «черпак для воды или чайник из керамики» (질로 만든 두레박이나 주전자чилло мандын туребакина чучжончжа ).

Таким образом, непонимание исторической ситуации, сложившейся в стране,  неточный перевод текста не позволили переводчику передать смысл, заложенный писателем Хён Санъюном как в само произведение, так и в заглавие. Мне кажется, название следовало бы перевести как «Гнёт» или «Угнетённость», но никак не «Гонение».

Вызывает сомнение и перевод названия повести Пак Тэ Вона (правильно Пак Тхэвон박태원) «적멸» «Чонмёль» как «Нирвана» (стр.134). В словарях С.И. Ожегова и Н.Ю. Ефремовой это слово объясняется как «блаженное состояние отрешенности от жизни, освобождения от житейских забот и стремлений». Но смысл повести, написанной в 1930 году, отнюдь не в стремлении достичь просветления. Буддийский мотив поиска смысла жизни и своей истинной сущности здесь присутствует, но, как мне кажется, главная тема данного произведения – трагедия человека, живущего в несвободном обществе. Разочаровавшись в жизни, герой мечтает попасть в страну смерти и после долгих сомнений решается на самоубийство.

В тексте несколько раз встречается слово «самоуничтожение», и в нем, как мне кажется, как раз и содержится смысл повести. Кроме того, на это ясно указывают иероглифы, из которых состоит слово 적멸чонмёль: 寂滅, среди их значений есть такие определения, как «смерть» и «исчезновение».

В сборник вошел  и рассказ писательницы Шин Кенг Сук «Рассказ о дворе» (правильно Син Кёнсук신경숙 «마당에 관한 짧은 얘기» «Маданъе гванхан йеги», «Короткий рассказ о дворе»). По неизвестной причине слово «короткий» при переводе выпало.

К сожалению, кроме небрежности, с которой переведены все рассказы, в книге встречается множество стилистических ошибок. Например, в повести «Нирвана» мы можем найти такие выражения:

«Сидя за столом, на котором был бардак, причиняющий мне головную боль, я силился написать роман» (с. 134).

Через два абзаца снова встречаем знакомое слово, которое в обычной практике чаще всего употребляется в переносном смысле:

 «Я на мгновение закрыл глаза и попытался привести в порядок бардак в моей голове, тщетно пытаясь поймать разнообразные мысли за хвост» (с. 134).

   Почему переводчица не использовала нейтральные слова беспорядок или хаос, трудно объяснить.

  Рассмотрим перевод рассказа Че Со Хе «Голод и бойня» (правильно Чхве Сохэ최서해  «Голод и убийство» “기아와 살육” «Киава сальюк») (стр. 116).

Значение слова살육殺戮сальюк :사람을 마구 죽임 (сарамыль магу чугым) можно перевести как «убийство без разбора» или просто «убийство». Очевидно, переводчице хотелось показать, что в рассказе происходит убийство не одного человека, а нескольких людей. Но тогда подошло бы слово «резня» (массовое убийство). А «бойня» невольно ассоциируется с убоем скота.

 В тексте рассказа перепутались корейские и русские реалии. Так, на стр. 117 обнаружилась «печь», на которой  «уже больше десяти дней в горячке лежала и стонала жена». Ее «сжатые губы стали зеленовато-синими, как чугун» (с. 121).

 Очевидно, жена лежала на полу ондоль 온돌, который обогревается в корейском доме, но никак не на печи, невольно вызывающей ассоциации с русским деревенским бытом.

 В следующих предложениях происходит смешение не только реалий, но, как отмечалось, и стилей: «Вытирая слезы, он безмолвно вышел из аптеки» (с. 123).

Почему не просто «молча»?

«Он выбежал из дома и его дикий крик огласил утреннюю тишину» (с.126).

Очевидно, можно криками огласить лес, но никак не тишину.

В разделе «Новейшая проза Кореи» стилистических ошибок меньше, но, тем не менее, встречаются. Обратим внимание на рассказ Ким Пель А (правильно Ким Пёра 김별아) «삭매와 자미» «Сакме и Чами» (правильно «Санмэ и Чами»)):

«Вскоре начался дождь с каплями размером с кулак…. Потоки воды шумели, напоминая мстительный шепот» (с. 199).

 «Несмотря на то, что он накрылся одеялом из кожи верблюда с головой и зажимал уши двумя руками, он все равно услышал ее острый и живой крик» (с. 120).

Писатель, должно быть, имел в виду одеяло из верблюжьей шерсти (верблюжье одеяло), которым герой накрылся с головой,  и крик, очевидно, был пронзительным, а не острым. А по поводу живого крика у меня нет никаких мыслей в виду отсутствия корейского текста.

При переводе рассказа Ким Ёнг Ха «Громоотвод» ( правильно Ким Ёнха김영하 «피뢰침» «Пхирвечхим») у переводчицы были проблемы с подбором синонимов. На стр. 205 в одном абзаце, состоящем из шести предложений, на девяти с половиной строчках слово «происшествие» повторяется четыре раза. На стр. 214 вместо совета «Ну так поезжайте!» мы читаем дословный перевод «Съездите один раз в поездку».

Неточности перевода можно найти и в рассказе О Су Ён «Насекомое» (правильно О Суён오수연 «벌레»).

 Оригинал:

«도대체어디로들어오는거지, 어디로? 자정이가까운시각인데갑자기스무마리도넘는잠자리가출격하여형광등을포위한다. 나는우두커니선채로전등갓에서떨어져내리는먼지를뒤집어쓴다. 저건또뭐야. 팥알만한벌레가떼로벽이란벽마다달라붙어있다. 살충제로적시다시피해도멀쩡하고워낙단단해서파리채도소용없다. 벌레들은삼각형대열로위를향해벽을차츰점령해간다. 나는손톱끝으로한마리씩그놈들을분쇄한다, 쯥쯥쯥쯥벌레들이내는소리가점차커진다. 톡톡튀어도망가다가돌연내눈동자라도파먹을듯이달려든다. 나는목구멍에뭔가걸린듯하다. 삼켜도수십마리는벌레를삼켰을것이다. 겨드랑이가따끔따끔하고허벅지안쪽이근질거린다»[3].

Перевод  И. Нигай:

«Откуда они берутся? Откуда? Ближе к полуночи двадцать штук стрекоз неожиданно атаковали мою постель и начали летать вокруг лампы. Я неосторожно встала, и меня тут же засыпало пыльцой, слетающей с лампы на потолке. Боже, что это? Насекомые, похожие на красную фасоль, облепили стены моей комнаты. Они не реагировали на немецкое средство и были настолько неуязвимыми, что их не брала даже мухобойка. Группа насекомых, выстроившись треугольником, подошла к стене и оккупировала ее. Я начала давить их ногтем по одному. Постепенно они стали издавать все более и более громкие звуки. Они побежали ко мне с таким видом, как будто собирались выколоть мне глаза. У меня как будто что-то застряло в горле. Я проглотила несколько десятков насекомых. Подмышки и бедра стали чесаться» (с. 254).

Наш перевод:

«Да что это такое, откуда они берутся, откуда? Внезапно около полуночи взвод из двадцати, а то и больше, стрекоз совершает боевой вылет и берёт в осаду флуоресцентную лампу. Я как стою безучастно, так и покрываюсь пылью, что опускается с абажура. А это ещё что такое?! Полчище букашек, каждая размером с фасолинку, оккупировало стены, сплошь все стены. Я почти заливаю их средством против насекомых, но они остаются невредимыми, и броня их настолько крепка, что даже мухобойка сдаётся. Выстроив свои ряды в виде треугольника, букашки продвигаются наверх, постепенно захватывая стену. Я уничтожаю по одной этих тварей, давя ногтем, и предсмертный их крик – ччип- ччип-ччип-ччип – становится громче. Вроде отступают, отпрыгивая, –  тхок-тхок –  как вдруг неожиданно набрасываются, будто надеются выесть мой зрачок. Кажется, в горле что-то застряло. Если и проглотила мошек, то, наверняка, несколько десятков. В подмышках возникает жар, ляжки с внутренней стороны начинают зудеть».

Не надо даже владеть корейским, чтобы понять, насколько обеднел текст на русском языке после перевода Нигай И., которая опустила все сложные конструкции, звукоподражательные элементы, украшающие повествование, и главное не поняла замысел автора, представившей сцену борьбы главной героини с насекомыми как военную баталию. А грубую ошибку со словом-омонимом чамчари잠자리 иначе как казусом назвать нельзя: в данном случае речь идет только о стрекозах, не о постели.

Что же представляет собой весь текст этого рассказа, если только на восьми строчках обнаружено столько ошибок и неточностей?

В сборник включен и перевод рассказа «Сон» классика корейской литературы Ли Гвансу (이광수). Стилистика и орфография лишь первых двух страниц рассказа многое говорит о качестве перевода:

«…..Поездка на экскурсионной машине в место, которое видишь впервые, наверное, одно из самых приятных занятий в жизни. Это так же приятно, как наблюдать выздоровление маленького ребенка…» (с. 60).

 «…Я встретил там ту, которую мне нельзя было любить, но по которой я тосковал. Это причиняло мне беспокойство. Женщина, по которой я тосковал, подошла ко мне очень близко. Душой меня тянуло к ней, но я отошел от нее» (с. 61).

 Обращают на себя внимание оригинальные сноски. В частности, на странице 67 при первом упоминании Авалокитешвары в сноске указывается: «Богиня Гуаньинь (богиня милосердия)», но далее в основном тексте следует фраза:

«Будда учил нас, что Авалокитешвара – это abharanda»,

 и ссылка на это слово поясняет:  abharanda- это «человек, который избавляет людей от ужаса, придает храбрость и успокаивает».

Возможно, специалистам не нужно объяснять, что Авалокитешвара (кит. Гуаньинь, кор. Кваным) – это ботхисаттва, святой, равный по рангу Будде, но сохраняющий внешний облик человека, чтобы иметь возможность помогать другим людям в их вступлении на путь истины. Однако сноски, данные Нигай И., могут просто запутать неподготовленных читателей, и они будут думать, что Авалокитешвара – это человек… Далее переводчица, очевидно, не найдя соответствий выражению «pancha khandha» на русском языке, легко пишет это выражение на латинице и делает сноску: «Один из отрывков Prajna-paramita (sutra)» (с.67).

Хочется надеяться, что книги, подобные сборнику рассказов «Клуб фантазий», никогда больше не будут издаваться.

В последние годы российские читатели познакомились с так называемой «женской прозой». Ранее упоминались имена писательниц Пак Кённи, Пак Вансо, Ын Хигён, Син Кёнсук. Благодаря переводчице Чо Гын Хи мы узнали имя Кон Сонок, чей роман «Приходите на поле гаоляна»[4]  (공선옥, 《수수밭으로 오세요》 «Сусупатхыро осеё») вышел в 2011 г. в издательстве «Гиперион».

К сожалению, отсутствие должного редактирования привело к тому, что в тексте перевода довольно часто встречается подмена «книжного» стиля «разговорным» и наоборот. Рассмотрим на примере  речь одного из героев этого романа, образованного человека:

«Вы обе тоже, когда справитесь с ограниченностью ваших финансовых возможностей, обязательно должны будете подписаться на это издание с тем, чтобы расширив круг чтения, развивать свой внутренний мир. Человек живет не только телесной жизнью, но и духовной… Подлинная красота проистекает из духовности» ( с.45).

Несмотря на то, что герой, произносящий эти слова, – «куратор частных курсов», читающий журнал «Творчество и критика», как сказано в романе, он, тем не менее, должен говорить как обычный человек, а не как диктор, ведущий на радио или телевидении научно-популярную передачу.

Смешение стилей – наиболее часто встречающаяся ошибка. Здесь просторечия переплелись с высокопарными, устаревшими или просто не подходящими по контексту словами.  Например,

 цапнуть пестрые закуски (вместо схватить),

 совершенно наклюкалась (вместо напилась),

 была сильно нетрезва (вместо пьяна) (с.86);

 уразумел? (вместо понял?),

 совет, даденный ей по телефону (вместо данный) (с.112)

 мужчина во хмелю (вместо опьяневший или нетрезвый) (с.62);

 вся родня Пхильсун улыбалась без роздыху (вместо не переставала улыбаться или всё время улыбалась) (с.66);

 нет большой разницы, где обретаться (вместо находиться или жить ) (с.68);

 «.. не знаю, пользуют (в смысле лечат) тут у вас душевнобольных или нет» (с.98);

 «Если ты произносишь «мать», несообразно говорить «ты» (вместо неправильно или нельзя) (с.106);

 старушка рассказала, что вскорости переезжает к сыну (вместо скоро) (с.129);

 «Скажу тебе, не обинуясь, я узнала обо всем» (вместо не раздумывая, без колебаний) (с.200);

 убоявшись не машины, а света (вместо испугавшись) (с.134);

 собравшись под сенью, имя которой Пхилсун (с.239) (здесь без корейского текста трудно найти аналог).

С проблемой использования местоимений в корейском языке, отсутствием аналогов корейских слов-обращений на русском языке переводчики сталкиваются часто, и порой им приходится использовать способы трансформации: опущение или замены. Рассмотрим пример, где используется обращение:

 «Ой, госпожа супруга доктора пришла! Позвольте взглянуть на ребеночка?….. Какая прелесть!…. Он так похож на вас, госпожа супруга доктора!(с. 98).

В данном случае перевод словасамоним사모님 (обращение к жёнам уважаемых людей) как «госпожа супруга доктора» нельзя назвать адекватным. Понятно желание переводчицы подчеркнуть уважение, с которым обращаются люди к героине, ставшей самоним, но для русского читателя такой набор слов звучит довольно комично.

К сожалению, такие досадные стилистические ошибки не позволяют читателю полностью погрузиться в мир, созданный писательницей Кон Сонок.

Переводчица другого романа, созданного Пак Кённи «Дочери аптекаря Кима» «Ким яккуге ттальдыль» (박경리 «김약국의 딸들»), Д.И. Капарушкина блестяще владеет русским языком. Однако сравним перевод некоторых абзацев.

 Оригинал: «하얀 손»[5]

         «김 약국, 자아 술잔 받으시소».

정국주는 잔을 돌려주고 술을 따랐다.

초정월 장지문 밖에는 두터운 햇볕이 얼어붙은 땅을 녹이고 있았다. .. 바람은 부드럽고 바다는 고요하다. 김 약국과 정국주도 설빔 차림으로 술을 나누고 있었다 (с.137).

Перевод Д. Капарушкиной: «Расчет»[6]

Дорогой Ким, давай еще по одной? – сказал Джон Гукджу и подлил водки в стопку аптекаря.

Первого января солнечные лучи на дворе ласково пригревали обледеневшую землю. … Дул нежный ветерок, и море было как никогда спокойно, и лишь мелкая рябь искрилась на солнце. Аптекарь Ким и Джон Гугджу, одетые по случаю новогодних праздников в ханбок, угощали друг друга рисовой водкой соджу (с.91).

со – непринужденная повелительная форма глагола. Но это не значит, что герои говорят на ТЫ. Аристократ Ким и богатый торговец не могут быть в панибратских отношениях.

Наш перевод: «Белые руки».

Аптекарь Ким, вот, примите чашечку.

Чон Кукчу передал чашечку и наполнил ее сочжу.

За раздвижной дверью яркие лучи солнца пригревали замерзшую землю… Ветер был легким, а море тихим. И аптекарь, и Чон в новогодних праздничных одеждах выпивали вдвоем.

서문고개에 해가 설핏했을 때 거나하게 취한 정국주는 자리에서 일어났다. 김 약국은 정국주를 배웅하기 위하여 대문 밖가지 나갔다. 정신이 멀쩡하면서 공연히 휘청거리는 정국주를 슬며시 바라보고 있던 김 약국은 고개를 흭 돌렸다. 치맛자락이 팔랑했던 것이다. 느티나무 뒤에 보따리를 늘어뜨린 하얀 손이 보인다. 그는 정국주에게 작별인사를 하고 급히 사랑으로 들어가버린다(с. 142).

Перевод Д. Капарушкиной:

Когда солнце стало скрываться за холмом западных ворот, опьяневший Джон Гукджу встал из-за стола. Аптекарь был трезв. Он проводил еле стоявшего на ногах гостя до ворот и так резко отвернулся от него, что полы его пальто взметнулись в воздух. Из-за старого вяза Ким помахал на прощание своей белой рукой и сразу же прошел в свою комнату (с. 94).

Наш перевод:

Когда лучи солнце над западными воротами стали тонкими и редкими, довольно пьяный Чон Кукчу поднялся со своего места. Аптекарь вышел проводить гостя до ворот. Он был в ясном сознании, и стоял, искоса наблюдая на Чоном, с трудом передвигающего ноги. Вдруг аптекарь резко повернул голову. Прошелестела юбка. За вязом мелькали белые руки, развязывающие котомку. Ким попрощался с Чон Кукчу и торопливо прошел в гостевую.

Кроме неточного перевода в книге встречаются вольности, которые непозволительны профессиональному переводчику. Не поняв сути содержания, переводчица решила просто поменять название подглавы «Белые руки» на «Расчёт».

Столкнувшись с таким несоответствием, мы проверили перевод остальных заглавий.

Писательница разделила свой роман на шесть глав, а каждую главу в среднем на десять (во второй части 9, в третьей 11) подглав, дав название каждой из них.

Переводчица из 60 заглавий, на наш взгляд, 36 перевела неверно. Например,

«자유민» («Чаюмин» «Свободный народ») переведено как «Джи Соквон»;

«운명» («Унмён» «Судьба» или «Рок») – как «Сердце мачехи»;

 «사슴사냥» («Сасым санян» «Охотник за оленями») – как «Смерть старика Бондже»;

 «핏줄» («Пхитчуль» «Родство») – как «Мачеха»;

 «지옥» («Чиок» «Ад») – как «Если слепец упал в реку, ему следует винить себя, а не реку»;

«늙은 짐승» («Нылгын чимсын» «Старое животное»)  – как «Старый козел»;

 «장례 이후» («Чанне иху» «После похорон» – как «Спокойной ночи!» и т.д.

Трудно понять, чем руководствовалась переводчица, так легко искажая текст автора, но такие трансформации не вписываются ни в какие законы перевода.

 Отдельного внимания требует транскрипция имён собственных. Такие имена, как한실댁 (Хансильтэк), 지석원 (Чи Соквон), 정국주 (Чон Кукчу) в романе транскрибированы без какой-либо системы как Ханщильдэк, Джи Соквон и Джон Гукджу, и очень отдалённо напоминают корейские имена.

Великий Корней Чуковский в своей книге «Высокое искусство. Принципы художественного перевода» написал: «…от художественного перевода мы требуем, чтобы он воспроизвел перед нами не только образы и мысли переводимого автора, не только его сюжетные схемы, но и литературную манеру, его творческую личность, его стиль. Если эта задача не выполнена, перевод никуда не годится. Это клевета на писателя, которая тем отвратительнее, что автор почти никогда не имеет возможности опровергнуть ее»[7].

          Как выяснилось при недавнем общении с переводчицей Дианой Чанг, она переводила роман Пак Кённи, изданный в 1993 году, в то время как я сравнивала оригинальный текст 2008 года. За это время Пак Кённи изменила несколько названий глав в романе, в результате некоторые критические замечания в адрес переводчицы оказались необоснованными, за что я приношу свои извинения.

   Ли Сан Юн. 4 мая 2014 г.

[1] https://magazines.russ.ru/neva/2010/3/

[2] Клуб фантазий. Сборник рассказов корейских писателей. Перевод с корейского Инны Нигай. – СПб: Гиперион, 2011. Далее указываются только страницы.

[3]Хвансан сосольчхоп(тонситэпхён)  – Хянён, 2004, 320 с. 환상소설첩(동시대편)  – 향연, 2004.  320 쪽. [Альбом фантастических рассказов (современная проза)] – Хянён, 2004. 320 с.

[4] Кон Сонок. Приходите на поле гаоляна. – СПб: Гиперион, 2011. Далее указываются только страницы

[5]박경리.김약국의 딸들. – 나남, 2008. Пак Кённи. Дочери аптекаря Кима. – Нанам, 2008. Далее указываются только страницы.

[6] Пак Гённи. Дочери аптекаря Кима. Перевод с корейского. – М.: «Э.Ра», 2010. Далее указываются только страницы.

[7] К. Чуковский. Высокое искусство. Принципы художественного перевода.- СПб: Аквалонъ, 2011. С.20-21.

Источник: РАУК – Ли Сан Юн. Критический обзор переводов корейской литературы в России в 1990-2010 гг. 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »