М. П. Пуцилло. Опыт русско-корейского словаря. Предисловие

DSCF6543

В минувшем 1873 году отдаленная Сибирь занесла в свою летопись выдающееся событие. После двухлетнего кругосветного плавания Его Императорское Высочество Государь Великий Князь Алексей Александрович, в сопровождении Генерал-Адъютанта К. Н. Посьета, высадился во Владивостоке и затем проехал по всему Уссурийскому и Амурскому краю. На пути Своем Его Высочество с редкой заботливостью и просвещенным вниманием относился ко всем вопросам местной жизни. При этом не могли остаться незамеченными Корейцы, находящиеся в Южно-Уссурийском крае. Эти переселенцы, отличающиеся своим трудолюбием и хорошею жизнью, произвели особенно благоприятное впечатление на Великого Князя. Его Высочество с участием расспрашивал о их быте и нуждах, и сделал денежное пожертвование в пользу корейской православной миссии, деятельность которой принесла самые утешительные плоды.

В настоящее время в корейском селении Перешеек, близ залива Посьета, в живописной местности, строится часовня, которая будет освещена во имя Св. Алексия и навсегда сохранит память о посещении Великим Князем Южно-Уссурийского края.

В справедливом внимании к пользе корейского переселения для края, а также к важности будущих сношений наших с пока еще замкнутою Кореею, Его Высочество изволит обратить Свое благосклонное внимание и на мои занятия корейским языком, и только благодаря Его содействию мне удалось получить необходимые денежные средства на издание словаря, который был окончен уже два года тому назад.

Находясь в Южно-Уссурийском крае в качестве чиновника особых поручений при Приморском Областном Правлении, на меня было возложено устройство поселений и вообще заботы о переселявшихся в русские владения Корейцах. Так как успех в этом деле, много зависел от знания корейского языка, необходимого для личных объяснений с переселенцами, то я принялся за изучение его, насколько это было возможно при неблагоприятных обстоятельствах, в которые я был поставлен.

Здесь уместно будет сказать несколько слов о причинах, побудивших Корейцев переселяться в наши владения.

Население двух северных провинций Кореи, вообще бедных и бесплодных не раз испытывало неурожаи и неразлучный с ним голод. Если к этому прибавить большие налоги и подати хлебом, которыми обложены жители несоразмерно с их средствами и сверх того страшный гнет, которому они подвергаются со стороны чиновников, то станет совершенно понятно, почему беднейшие жители этих двух провинций, решились оставить родину и переселиться в соседние русские земли. В 1863 году[1], первые выходцы в числе 12 семейств, поселившись в пограничных русских владениях, заняли хорошие участки земли и благодаря своему трудолюбию, энергии и некоторой материальной поддержки со стороны русского правительства в скором времени успели устроить свою судьбу несравненно лучше многих соотечественников на родине. Пример этого не мог не подействовать на последних и эмиграция начала принимать все большие размеры. В 1865 году, Корейцев уже насчитывалось до 222 душ обоего пола, затем в 1870 году, они стали переселяться уже не поодиночке, а партиями по несколько семейств за-раз. Этим, конечно, они возбудили преследование со стороны своего правительства, которое не могло отнестись равнодушно к такому самовольному обезлюдению страны. Корейские власти стали препятствовать переселению, конфисковали имущество беглецов и вообще употребляли все меры, чтобы приостановить переселение. Однако несмотря на все это, эмиграция продолжалась: выходцы  прибывали в русские владения в значительных массах, и оттесняли первых переселенцев, своих соотечественников, далее в глубь страны. Таким образом и совершилось постепенно заселение части Южно-Уссурийского края Корейцами.

Являясь толпами к пограничным нашим властям, оборванные и голодные, в самом жалком виде, они нуждались в скорой материальной помощи; но мы не могли уже оказывать этой массе переселившихся такую поддержку в какой они нуждались, так как запасы хлеба, привезенного морем из Европы для войск, расположенных в крае, были весьма ограничены. Однако несмотря на все лишения, которые приходилось испытывать переселившимся Корейцам, они не только помышляли о возвращении на родину, но старались как можно скорее закрепить себя на русской почве. К этому побуждало их отчасти опасение попасть вновь под иго и месть ненавистного для них правительства Кореи, но вместе с тем и сознание превосходства нашей культуры и нашей религии. Вот почему большинство переселившихся Корейцев сразу выразило стремление к обрусению; они добровольно крестились по обряду православной церкви и старались подражать русским обычаям и хозяйству. Конечно это на первых порах, ограничивалось только внешнею, формальною стороною русской жизни и проч., но и этого уже было на первых порах достаточно.

Следует заметить что Корейцы, принадлежа к одному племени с Китайцами и находясь в слабой вассальной зависимости от Небесной Империи, тем не менее, по своим природным качествам и восприимчивости к развитию, более сходны с Японцами.

Говоря о переселении Корейцев, мы не можем умолчать о той пользе в экономическом отношении, какую оно без сомнения принесет для нас в недалеком будущем. Пользу эту мы видим прежде всего в заселении столь пустынной страны, как наш Южно-Уссурийский край, и притом заселении необременительном для нашего правительства, а также в развитии в крае земледелия и торговли. Корейцы, придерживаясь китайской, как известно высоко-усовершенствованной системы земледелия, не могут однако быть соперниками для русских колонистов при занятии земель, так как последние, привыкнуть к многоземельному хозяйству, выбирают для себя ровные степные места; Корейцы же предпочитают так называемые «теплые» места, т. е. узкие долины, защищенные горами.

О настоящем положении корейских поселений, мы находим сведения в статье священника Пьянкова[2]: «Несколько статистических данных об Южно-Уссурийском крае». Цифры им приводимые, столь интерсные, что я считаю вполне уместным выписать их, как доказательство успеха колонизации Корейцев. Всех Корейцев в Южно-Уссурийском крае значится 3,473 души обоего пола; из них окрещено 2,054 души; селений же 13, расположенные в округах в следующем порядке:

1) В Суйфунском округе: деревни Янчиха, Тизен-хэ, Перешеек, Сидими и Цимухэ.

2) В Ханкайском округе: деревни: Синельникова, Кроуновка, Пуциловка, Карсаковка, Казакевичева и Фуругельмовка.

3) В Сучанском округе: деревни Пьянкова и Васильевка.

В этих селениях считается[3]:

Домов или фанз – 711

Семеств (ср.чис. по 7 душ) – 496

Мужескаго пола – 1850

Женскаго – 1623

Этот успех Корейской эмиграции зависел главным образом от начала, положенного покойным Генерал-Губернатором Восточной Сибири Михаилом Семеновичем Карсаковым, который, как горячим, своим сочувствием к развитию края, так и материальною и нравственною поддержкою, способствовал благосостоянию первых поселений Корейцев.

Предлагаемый материал есть первая попытка положить основание к изучению совершенно незнакомого языка. Поэтому, читатель встретит в настоящем труде ошибки, недостаток слов и вообще неполноту, в чем я прошу снисхождения. Вообще очень трудно собирать какой-бы то ни было материал, не пользуясь при этом почти никаким прежде изданным трудом, а составляя его по мере ознакомления с языком от самих туземцев, из которых одни безграмотны, другие же хотя и грамотны, но обладают неправильным и неясным произношением. При том, без основательного знания китайского языка невозможно отделить те китайские слова, которые, изменившись, вошли в корейский язык. Точно также и самое издание было сопряжено с большими техническими затруднениями, так как приходилось вместе печатать и литографировать, причем весь корейский текст писан лично мною. Единственное сочинение, бывшее одно время у меня под рукою – это книга английского миссионера Медгорста, который издал сравнительный Китайско-Корейский-Японский словарь[4], составленный одним корейским купцом для пособия при торговых переговорах Японцев с Корейцами. Кореец взял два словаря за основания китайские письмена, принятые, как Японцами, так и Корейцами. Медгорст, воспользовавшись своими знаниями китайского языка, перевел значения китайских письмен на английский язык, а японские и корейские слова, написал английскими буквами. При этом он впал в ошибки при переводе китайских знаков на английский язык, так как написанный один знак, стоящий не в связи с другими, может иногда выражать несколько совершенно различных понятий. Кроме того в изображении английскими буквами звуков корейского языка, Медгорст невольно сиказил произношение слов. Например, везде знак ы у Медгорста выражен английским oo, выговаривающийся как у. При составлении материалов я воспользовался книгой Медгорста собственно для того, чтобы Кореец, прочитав китайский знак, мог мне сказать значение его по-корейский.При этом знак проверялся о. Архимандритом Палладием, находившимся в то время в Уссурийском крае и принимавшем живое участие в моих занятиях. Я пользуюсь этим случаем, чтобы выразить о. Архимандриту мою искреннюю признательность за помощь, мне оказанную, а также вспоминаю с благодарностью о Корейце Николае Михайловиче Ляне, бывшем мне другом и помощником в деле изучения корейского языка.

Азбука корейская вовсе не трудна и имеет некоторое сходство с японскою. Сходство это заключается в том, что каждый знак выражает не целое понятие как у китайцев, а только один слог, из которых потом составляется целое слово. Главных или основных знаков девять, из них состоят остальные 183 знака.

В этой азбуке многие знаки выражают часто совершенно различные звуки, смотря потому, стоят ли они в начале слова. Например, та, тё, ты и пр. в середине слова, произносятся как да, де, ды и т. д.; тоже самое ка переходит в га; па в ба; ла в ра; са в за. Если в середине слова встречается чистый звук ла, ка, са, па, тогда к последнему знаку придается один из девяти основных, который и усиливает звук.

Пользующийся словарем должен непременно обратить сперва внимание на краткое объяснение значков, сопровождающих слова корейского текста, выраженного русскими буквами насколько это было возможно.

Выпуская в свет настоящий труд мой, мне остется исполнить еще один весьма приятный долг: я обязан заявить мою искреннюю и глубокую признательность Генерал-Адъютанту Константину Николаевичу Посьету за то теплое участие, которое он выказал по отношению к моему труду. К. Н. Посьет, имя которого уже связано с столь многими благими начинаниями в аншем отечестве, существенно способствовал к появлению настоящей книги своим содействием и благосклонною внимательностью ко всем моим заявлениям и просьбам.

М. П. Пуцилло.

С.-Петербург,
16 мая 1874 г.

[1] По официальным сведениям первоначальное переселение вохникло в 1864 году, когда перешло 60 душ обоего пола, поселившихся на реке Тизин-хэ

[2] Известия Императорского Русск. Геогр. Общества 1874 г. Т. Х.. № 2, стр. 86 – 97.

[3] Приводим еще нижеследующие цифры из статьи священника Пьянкова. В Корейских селениях насчитывают:

Лошадей 146, быков и коров 411 и свиней 238.

Земли распаханной, Корейцы имеют 1190 десятин, так что причитается кругом на каждую семью по 2 с небольшим десятин. С этих полей в 1872 году был следующий урожай:

Посеяно Собрано Пользы
Буды (сяумидза) пудов 333 26640 26307
Проса 20 1000 980
Гречихи 12 180 168
Ячменю 300 6600 4300
Овса 150 1500 1350
Каули (сорго) 10 500 490
Бобов 100 3500 3400
Кукурузы 50 2000 1950
Картофелю 2000 22000 20000
Редьки 5000
Тыквы 56000
Конопли 50 1000 950

[4] Translation of a comparative vocabulary of Chinese, Corean and Japanese languages to which is added the thousand character classic in Chinese and Corean, by Philosinensis (Medhurst)/ Batavia 1835 in 8.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »