Максим Цхай. А ведь это было счастье

Папа еле передвигается. Он и раньше не плотно на ногах стоял, хоть и спортсмен, но папа легкий от природы, не от мира сего, тонкой настройки на мир человек.

Идет, опираясь на мою руку, мы одно существо о четырех ног, плюс треснувшая, недавно, тросточка.

– Папа, красный свет.

– Пошли-пошли скорее, вот еще, ждать!

– Под машину торопишься?

– Это у вас в Германии так заведено, а тут…

– И правильно заведено в Германии.

– Вот еще, тетери-ятери.

Усмехаюсь – где и кем был тот человек, у которого папа заимствовал это выражение, которым он на улице заменяет привычные матюки. Интеллигенты они же только на детей своих матерятся, а на взрослых никогда.

Впрочем папа стал гораздо меньше выражаться после того, как я стал грозно сдвигать брови над переносицей и громыхать в ответ: “А ну, не трогай нашу маму!”

При слове “мама”, папа разом теряет боевой дух.

– Что-то меня назад опрокидывает…

– А что ты идешь как на параде, наклонись вперед.

– У меня не получается.

– Посмотри на свои ботинки. Просто посмотри.

– Не выходит.

Папа крепко держит меня за руку. Это правильно, со стороны кажется что это я маленький. У него приятная, сухая, слегка прохладная ладонь. Ощущение светлой, стариковской чистоты от нее. Я знаю такое прикосновение, оно бывает часто у немецких, не злых стариков.

– Вот, а когда дойдем до кабинета, ты обязательно останешься меня ждать у дверей.

– Ну, само собой.

– Но в кабинет не заходи.

– Почему?

Папа молчит, делая вид что не услышал.

Доехали до поликлиники за пятнадцать минут, вот уже входная дверь. Папа тяжело дышит, устал.

– Что ж такие ступеньки-то высокие, пока молодой был, не замечал…

– Новый мир.

– Да пошел он в жопу, такой мир.

– Вот ты зря так.

– Наверное, раньше это был дом офицеров…

Поднимаемся к кабинету окулиста, у папы один глаз не видит, второй на контроле, занимаем очередь, папа опускается на стул.

Я нахожу ему временую подружку из числа ожидающих очередей старушек и пока они точат лясы, смываюсь на улицу, малек передохнуть и глотнуть кофе где-нибудь, до нашей записи еще час.

Про кофе я папе не скажу, он меня заставит его отрыгнуть и отнести обратно, за пол-цены хотя бы.

Забегаю в сапожную мастерскую, узнать могут ли они починить папину трость. Я бы взял ему новую, но она сразу придет в негодность – папа ее тут же о мою спину сломает.

Возвращаюсь к отцу, ну, полчаса можно и подождать.

– Где ты был?

– Узнавал про трость.

– Врешь наверное.

– Дык.

Дверь кабинета открывается, наша очередь.

– Так, ты ждешь меня здесь. Понял?

– Да почему, я хочу сам слышать что скажет врач…

– Я тебе сказал – в кабинет чтоб ни ногой!

– Хорошо.

Папа скрывается за дверями. Подглядываю в щелочку, зачем спорить если я могу подслушать у двери.

А-а-а! Все понятно.

Врач – женщина за пятьдесят, со следами былой, но несомненной красоты на лице и даже теле. Да и густые, русые волосы, заплетенные в две толстые косы, уложенные венцом на аккуратной голове, чего стоят.

Папа элегантно и небрежно опирается на трость, главное чтобы она не подломилась…

Захожу в кабинет. К отцу не подхожу, пусть выпендривается, но с такого расстояния я точно успею его подхватить.

– Здравствуйте, я сын Виктора Васильевича.

– Заходите конечно, садитесь.

Папа смотрит на меня как каменный гость на Дон Жуана.

– Ты… зачем… сюда пришел, а?

– Скажите, а папе можно кричать?

– Кто кричит? Я не кричу.

Былая красавица улыбается, встаю поближе к отцу, теперь она улыбается нам. У папы хороший вкус.

– Да, кричать здесь не зачем.

– А он кричит постояно, да так что боюсь у него вены на лбу лопнут.

– Ты… чего… несешь???

– Ой, вы знаете, папа мужик горячий, силы много еще, как гаркнет, у меня штаны мокрые.

Женщина-врач вежливо смеется.

Папа замолкает и приосанивается.

– Он и в молодости такой был, ничего не изменилось. Да и сейчас, он ведь работает еще…

– Ну и хорошо, не физическая работа же?

– Что вы – интеллектуальная. Да он и в доме все сам делает.

Папа смотрит орлом и говорит “Да”.

Я про себя добавляю – “Уж.”

– Я, пока на ногах стою, буду работать. Без меня там они не справятся, эти молодые инженера, они разве что знают…

– У папы семь авторских свидетельств на изобретения.

– Правда? Вот молодец, надо же!

Беру рецепт на капли. С глазом все в порядке. Второй не восстановить, это я итак знал, но спросил на всякий случай.

Выходим из кабинета, сажаю папу на стул, а сам несусь с выданой бумажкой в кабинет номер десять, чтобы взять вторую, потом в кабинет шестнадцать, чтобы поставить на первую печать и наконец вернуться обратно, чтобы подписать вторую.

По дороге встречаю приятеля-татарина, веселого парня, работающего в этой поликлинике врачом-анестезиологом. Папа смотрит на меня с гордостью – надо же, сын обнимается с человеком в белом халате.

Спускаемся с папой по крутым ступенькам.

– Ты все бумажки взял?

– Все.

– Точно?

– Папа, я немец.

Лекарства выписаного папе нет в Крыму, когда будет неизвестно, позвонят, хорошо что у нас есть запас.

Хороший день на улице, не холодно, не жарко.

И папа повеселел.

Уже в автобусе, теребит меня за рукав.

– А что ты в поликлинике не сказал, что у меня разряд по гимнастике?

– В другой раз скажу, нельзя сразу вываливать все, должна остаться интрига…

– Да какая интрига, глупости еще. Но ты, раз уж тебе так хочется, заходи со мной в кабинет, ладно.

***

Источник: Максим Цхай

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »