Мария Осетрова. Можно ли полюбить корейскую традиционную музыку?

В связи с сообщением, что Мария Осетрова стала членом совета по продвижению корейской культуры в России, решил обнародовать давнюю статью в “Сеульском вестнике” и сегодня, не утратившей своей актуальности, статью о корейской традиционной музыке.

Мария Осетрова

«Знакомясь с Кореей, многие из нас ищут «восточной экзотики», чего-то такого, что не похоже на привычные культурные реалии. Но часто, найдя, наконец, то, что искали, мы к такой встрече оказываемся совсем не готовы…»

Работая в русской редакции Всемирного радио KBS, я в основном отвечаю за передачи о корейской культуре в самых различных её проявлениях: и историческом, и туристическом, и даже кулинарном. Начинала я ещё в 2008 году с «Клуба радиопутешественников», потом готовила и вела программу «Нематериальное наследие Кореи», одно время переводила тексты для «Истории Кореи в лицах», позже знакомила слушателей со «Вкусом Кореи», а с 2011-го перевожу тексты для коротенькой рубрики «Мелодии Кореи», посвящённой традиционной корейской музыке. Когда чуть больше года назад руководство редакции поручило мне эту рубрику, я, честно сказать, не очень обрадовалась. Тема была для меня абсолютно новой, никаких специальных знаний по ней, кроме самых общих, я не имела, а главное – корейская традиционная музыка мне совершенно не нравилась. «Смогу ли я увлечь слушателей, если сама не испытываю никакого интереса к предмету», – сомневалась я, раздумывая, взяться за рубрику или попросить что-нибудь другое. Однако вскоре выяснилось, что выбора у меня особенно нет, так что пришлось «брать, что дают». Именно так, можно сказать поневоле, и началось моё открытие для себя корейской музыкальной традиции.

Конечно, кое-что я знала о корейской музыке и до того, как начала переводить тексты для «Мелодий Кореи». Ещё студенткой корееведческого факультета я бывала на соответствующих концертах, которые иногда устраивались в Москве при поддержке посольства Республики Корея. Позже в летней школе молодых корееведов при Академии корееведения немного училась играть на корейских барабанах и флейте тансо (단소). Тогда же нас возили на концерт корейской классической музыки в Государственный центр традиционного музыкального искусства (국립국악원), где я впервые услышала оркестр, исполнявший придворную музыку. Но все эти отрывочные сведения и впечатления если и складывались у меня в какую-то единую картину, то получалась она явно не в пользу корейского музыкального искусства. Редко мне удавалось не заскучать на таких концертах, тщетно пыталась я вслушаться в непривычные звуки и ритмы, уловить в них что-то близкое и понятное. Всё было чуждо, душа моя оставалась глуха к корейской музыкальной эстетике. И почти всё, что я слышала, казалось мне немелодичным, аритмичным, никуда не звало и не возвышало. С концертов я выходила с чувством плохо скрываемого облегчения, за которое мне, правда, всегда было немного стыдно.

И вот я стала готовить тексты для «Мелодий Кореи». Начали мы с относительно простых, базовых тем – слушали голоса корейских музыкальных инструментов. Сначала самых известных струнных: это были цитры каягым, комунго и ачжэн (가야금, 거문고, 아쟁), так называемая «корейская скрипка» хэгым (해금). Потом пошли духовые: большая поперечная бамбуковая флейта тэгым и малая – согым (대금, 소금), свирель пхири (피리), оригинальный корейский «ручной орган» сэнхван (생황).

Дошла очередь и до ударных – в Корее нет недостатка в барабанах и им подобных. К тому же, в отличие от многих других национальных музыкальных инструментов, они достаточно известны и среди рядовых корейцев, так как без них невозможны столь популярные сегодня представления самульнори (사물놀이), музыка которых исполняется на круглом барабане пук, двустороннем барабане в виде песочных часов чангу, гонге чин и тарелке кквэнгвари (북, 장구, 징, 꽹과리).

Секрет популярности самульнори в ритмическом ударном экстазе, до которого доходят во время выступления как музыканты, так и публика. Начинается представление негромко и в довольно неторопливом, спокойном темпе. Однако постепенно темп ускоряется, доходя до самого быстрого, а звук – до самого громкого. Музыканты входят в необыкновенный раж: исступленно лупят по своим инструментам, вздрагивают плечами, трясут головами, практически всем телом участвуют в представлении. Это, естественно, заводит и публику, которая инстинктивно начинает притоптывать и прихлопывать в такт. Завершается представление на очень высоких нотах и в потрясающе быстром темпе, оставляя слушателей в состоянии невероятного воодушевления и почти сакрального подъёма. И хотя самульнори никогда и не претендовало на статус «высокого жанра», мне всё равно видится во всём этом что-то животное, искусственное и потому не слишком возвышенное. Я убеждена, что самульнори, несмотря на свою крайнюю популярность и уже даже практически статус национального бренда, далеко не самое ценное, что есть в корейской музыкальной культуре. Кстати, многие ошибочно считают самульнори«традиционным» музыкальным представлением. На самом деле оно появилось в корейской музыкальной культуре сравнительно недавно – в 70-х годах ХХ века, на волне возрастающего тогда, особенно среди молодёжи, интереса ко всему национальному. Конечно, возниклосамульнори не на пустом месте, корни его уходят в традиции корейской крестьянской и шаманской музыки, выступления бродячих артистов, но именно та форма, которую корейцы чаще всего демонстрируют сегодня, это вполне современное явление.

Худо-бедно разобравшись с музыкальными инструментами, мы перешли к более сложной теме – типичным ритмам корейской музыки. Вот тут-то меня ждали первые настоящие трудности. Описать словами суть и специфику каждого ритма было сложно. Их нужно слушать, причём неоднократно и вдумчиво, чтобы действительно прочувствовать и научиться отличать один ритм от другого. Они совсем не похожи на ритмы западной музыки. Кроме того, их довольно много, какие-то используются только в народной музыке, какие-то – только в «высоких» жанрах. Одним словом, неподготовленному человеку сразу понять, что там к чему, почти невозможно, нужны специальные упражнения. Однако, если вы хотите хотя бы просто представить себе пример особого корейского музыкального ритма, попробуйте послушать в Интернете неадаптированное исполнение вариантов самой главной корейской песни «Ариран», и вы поймёте, что повторить это с первого раза вы точно не сможете (см., например,«Чонсон ариран»). Современные вариации «Арирана» не подойдут, так как они уже поются в более привычных ритмах для удобства неискушённого слушателя.

Закончив с ритмами, мы стали знакомиться с музыкальными жанрами и направлениями. Тут тоже не обошлось без сюрпризов. Выяснилось, например, что в корейской традиционной музыке в принципе нет таких базовых для западной музыкальной традиции категорий, как мажор и минор. Более того, у корейских музыкантов в старой Корее было не семь нот, как у их западных коллег, а всего пять. Да и привычной нам системы записи музыкального текста тоже не существовало. Она появилась только в 20 веке, когда корейцы массово стали знакомиться с западной классической музыкой. А раз не было строгой системы записи музыки, соответственно, часто не было и возможности точно воспроизвести одну и ту же мелодию. Обычно ученики изучали новые произведения не по нотам, а со слуха, многократно прослушивая исполнение учителя и повторяя за ним. Естественно, в таких условиях речи о каком-то едином варианте исполнения не шло, а сохранялась лишь общая канва произведения, важное место занимала импровизация. Поэтому также у многих образцов корейской музыки не существует конкретного автора. Хотя это, конечно, относится далеко не ко всем произведениям.

Отдельно хотелось бы сказать несколько слов о вокальном искусстве Кореи. На мой взгляд, оно наиболее сложно для восприятия неподготовленным слушателем. Уверена, со мной согласятся все, кто хоть раз в жизни слышал корейские народные песни или музыкально-драматические представления пхансори (판소리, их у нас на радио было принято называть «монооперами»). Вообще, любое истинно народное пение трудно для понимания современного человека, с детства привыкшего к совсем другим ритмам и мотивам. Но корейский его вариант особенно специфичен. Во-первых, конечно, голоса, а скорее их тембр. В корейской традиции очень ценится так называемое «горловое пение», которое непросто сразу оценить по достоинству, хотя для того чтобы достичь мастерства в этом деле, многие певцы кладут годы, а от напряжённых упражнений у них в гортани порой даже образуются кровавые язвы. И, тем не менее, такие голоса не сравнишь ни со звоном серебряного колокольчика, ни со звуком весеннего ручейка, как часто принято делать в западной традиции. Во-вторых, вибрации. Уметь вибрировать голосом, не сотрясаясь при этом телом, – «высший пилотаж» корейских певцов. Однако и этот технический шик корейского вокала тоже не сразу находит отклик в сердцах впервые открывающих для себя корейскую музыку. Многим скорее всё это кажется не столько пением, сколько какой-то пародией на вокал. Что уж говорить о пхансори. Осилить эти непонятные и потому кажущиеся до икоты однообразными многочасовые спектакли могут либо настоящие профессионалы, либо самые преданные поклонники корейского песенного искусства. Ведь язык этих произведений очень архаичен и зачастую непонятен даже самим корейцам. Чтобы понять смысл, слушателям нужно читать адаптированный к современному корейскому языку вариант текста или хотя бы знать примерное содержание. Это, впрочем, не так сложно, потому что до наших дней, как известно, дошли всего пять классических пхансори. Самое популярное из них – это «Песнь о верной Чхунхян» (춘향가), своеобразный корейский аналог истории о Ромео и Джульетте. Далее идёт «Песнь о Хынбу» (흥부가), в основу которой положена сказка о двух братьях – богатом, но алчном старшем и бедном, но добром младшем. Ещё есть «Песнь о деве Симчхон» (심청가), где воспевается подвиг добродетельной и почтительной дочери, которая готова была пожертвовать всем, лишь бы вернуть зрение своему отцу. Четвёртое пхансори называется «Песнь о подводном дворце» (수궁가), и в нём повествуется о том, как хитроумный заяц обвёл вокруг пальца морскую черепаху, пытавшуюся обманом выманить его печень, чтобы вылечить морского владыку Дракона. Наконец, последнее из сохранившихся классических пхансори – это «Песнь о битве у красных скал» (적벽가), часть адаптированной версии древней китайской саги «Троецарствие».

В спектакле пхансори традиционно участвуют только два человека: певец сориккун (иликвандэ – 소리꾼, 광대) и барабанщик-аккомпаниатор косу (고수). Во взаимодействии этих двух артистов вся соль представления. Впрочем, зрители тоже могут и даже должны активно реагировать на то, что происходит на сцене, подбадривая исполнителей, а также выражая свой восторг или удивление. Это, что называется, закон жанра. Но нужно признать, что послушать пхансори или народные песни минё (민요) чаще приходит старшее поколение корейцев, молодёжи среди поклонников этих жанров не так много. Однажды, готовя выпуски «Мелодий Кореи», посвящённые народным песням ипхансори, я спросила своего продюсера-кореянку, любит ли она сама такую музыку. Продюсер призналась, что совсем не понимает её красоту и потому почти не слушает, но вот её мама как раз является поклонницей народных песен. Причём пришла она к этому именно в зрелые годы, а пока была молодой, тоже особенно не увлекалась нипхансори, ни минё. Так что, возможно, для того чтобы оценить эстетику корейского вокального искусства, нужно «дозреть». И для молодёжи ещё не всё потеряно.

Думаю, вы уже догадались из моего рассказа, что понять, по-настоящему прочувствовать и научиться получать удовольствие от корейской традиционной музыки не так просто, и сразу это получается далеко не у всех, даже у самих корейцев. Однако если желание всё-таки есть, я рекомендую начать с так называемых «благородных» жанров, в частности с музыки корейских учёных мужей, которые по-корейски зовутсясонби (선비). На мой взгляд, такая музыка (её собирательное корейское называние –пхунню ымак, 풍류 음악; дословно – «музыка изысканного вкуса»), с одной стороны, достаточна экзотична, в ней, что называется, можно почувствовать «дух Востока», а с другой, она наиболее мелодична и спокойна по сравнению с прочими жанрами. Поэтому её звуки даже неподготовленный европейский слух скорее ласкают, нежели шокируют. Кстати, одним из самых любимых музыкальных инструментов сонби была цитракомунго. И даже те учёные мужи, кто не слишком хорошо владел ей, часто просто вешали инструмент в своей комнате на стене, чтобы наслаждаться хотя бы теми звуками, которые извлекал из цитры ветер, задевая струны. Сонби верили, что даже такая музыка способна облагородить их дух и дать понимание истинной красоты. Тем же, кто хорошо владел комунго, мало было просто играть на ней, делать это следовало по строгим правилам. Так, не рекомендовалось исполнять на комунго музыку быструю, разухабистую или просто слишком громкую. Не полагалось выступать перед простолюдинами или теми, кто не мог по-настоящему оценить подобную музыку. Ни в коем случае нельзя было играть на комунго в шумных многолюдных местах, например, на рыночной площади. Садиться за инструмент следовало чинно, полностью настроившись на соответствующий лад. Лучше всего для этого подходили уединённые места на лоне природы или открытые павильоны корейских дворянских поместий. Важно было и то, как одет играющий. Платье не должно было находиться в беспорядке или – того хуже – быть несвежим или грязным. Одним словом, игра на комунго была для сонби не столько развлечением или отдохновением от трудов, сколько своего рода духовной практикой, ещё одним способом самосовершенствования. Пхунню ымаквсегда выдержана в ровном, размеренном темпе, в ней нет особенных ускорений или замедлений. Она не поднимается на слишком высокие ноты и не опускается на слишком низкие. Проще говоря, она призвана отражать образ поведения и внутреннее состояние корейского благородного мужа. В корейском языке есть пословица: «Даже в голодные времена травы тигр есть не станет». Так и корейские сонби – в любой ситуации не теряют лица, сохраняют достоинство. Говорят, даже попав в пути неожиданно под дождь, сонби никогда не пускались со всех ног в укрытие, а продолжали идти ровным, выдержанным шагом. Такова и их музыка.

С тех пор, как я стала заниматься «Мелодиями Кореи», прошло больше года. Конечно, и сейчас очень многие стороны корейской традиционной музыки для меня закрыты и непонятны. Но благодаря этой передаче я поверила в то, что корейскую музыку можно понять и полюбить даже обычному человеку без специальной подготовки. Эта музыка больше не кажется мне скрипом, хрипом и набором странных, не связанных между собой звуков. Я почувствовала в ней правду и захотела овладеть её языком и смыслом. Вообще, знакомясь с Кореей, многие из нас ищут «восточной экзотики», чего-то такого, что не похоже на привычные культурные реалии. Но часто, найдя, наконец, то, что искали, мы к такой встрече оказываемся совсем не готовы. И тогда, в своём невежестве, начинаем эту «экзотику» принижать или вовсе отвергать. В этом отношении корейская традиционная музыка – очень хороший пример. В ней, как, возможно, мало в чём другом, сохранилась истинная суть культуры старой Кореи и корейского духа, без позднейших наслоений и современных украшательств и приглаживаний. Естественно, что в таком «натуральном» виде корейская традиционная музыка на первый взгляд кажется «странной». Но ведь от этого познавать её становится ещё интереснее.

В заключение хочу сказать, что «Мелодии Кореи» ещё не закончились, программа продолжает выходить на KBS каждую среду. А через Интернет еженедельный выпуск можно прослушать в любое удобное время. Так что если вы заинтересовались, послушайте и попробуйте найти своё в мире корейской традиционной музыки. Поверьте, это очень увлекательно, стоит только начать.

***

Источник: Сеульский вестник

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.