Материнская любовь

10544418_732128003499470_7615823799751704716_n

(пересказ Нисона Ходзы)

Давным-давно в деревне, неподалёку от города Кэсона, жила бедная крестьянская семья. Муж работал на поле у богатого соседа, а жена пекла на продажу рисовые хлебцы. Так и жили они, сводя кое-как концы с концами.

И был у них сын Хан Сек Бон, которого они любили больше жизни. Дружно жила семья бедняка, пока не нагрянула на них непоправимая беда: отец тяжело заболел и умер. Умирая же, сказал он своей жене:

– Пусть наш сын будет учёный, и тогда все его станут уважать.

И жена пообещала мужу выполнить его последнее желание.

Когда Хан Сек Бону исполнилось семь лет, мать сказала:

– Пора выполнить волю отца. Десять лет предстоит тебе провести в учении. Ты· познаешь за это время тысячу иероглифов, выучишь лучшие стихи, научишься медици-не и прочтешь книги философов. После этого ты сможешь выдержать экзамен в Сеуле и станешь учёным, как хотел отец. 

Хан Сек Бон ушёл учиться в Кэсон, И мать осталась одна в своём маленьком домике. Никто в деревне лучше её не пёк рисовых хлебцев. Они были и вкусны и красивы, всегда одинаковые, ровные, пышные. И поэтому все сосе-ди покупали хлебцы только у неё.

Не было такого вечера, чтобы мать не думала о своём мальчике. Она скучала·без него, горевала и плакала. По ночам мать высчитывала, сколько лет, месяцев и дней пройдёт, прежде чем она увидит дорогого сына.
Но дней до встречи оставалось ещё много.

И вот как -то вечёром мать услышала близ чиби чьи -то шаги. Она открыла дверь и узнала своего сына.
Мать видела, что Хан Сек Бон измучен дальней дорогой, ей хотелось броситься к мальчику, прижать его к своей груди.

Но она не сделала этого. Она даже не улыбнулась своему сыну, только спросила:

– Почему ты вернулся раньше времени? Разве ты уже постиг все науки и можешь держать экзамен?
Хан Сек Бон не ожидал такого сурового приёма от матери. Он заплакал и сказал:

– Я очень устал. Много десятков ли прошёл я пешком и не ел со вчерашнего утра. Накормите меня, а утром я всё вам расскажу.

Ах, как хотелось матери обнять своего сына, поцеловать его, накормить лучшим, что было В доме, и уложить на циновку! Но она ничего этого не сделала, а спросила снова.

– Разве ты уже постиг все науки, которые должен был познать за десять лет?

Сын ответил:

– Я изучил все науки, котоpыe полагается пройти за десять лет, и потому вернулся к вам раньше времени.

– Тогда возьми кисточку, тушь, бумагу и напиши первые десять иероглифов, – сказала мать.

Когда сын вынул из мешочка, что висел у него на поясе, тушь и кисточку, мать задула огонёк светильника и сказала:

– Ты будешь рисовать в темноте иероглифы, а я – печь хлебцы.

Через некоторое время мать воскликнула:

– Хлебцы готовы!

И с этими словами она вновь зажгла светильник. Хан Сек Бон показал матери свою работу. В темноте иероглифы вышли некрасивые, неровные, а в нескольких местах были даже кляксы.

Тогда мать сказала:

– Посмотри на мои хлебцы.

Хан Сек Бон посмотрел на хлебцы. Они были ровные, красивые, одинаковые, аккуратные, точно мать пекла их при ярком свете.

А мать положила на плечо сына руку и промолвила:

– Возвращайся в Кэсон и приходи домой, когда минует срок и ты будешь знать в совершенстве всё, что полагается тебе знать.

Взмолился Хан Сек Бон:

– О, позвольте мне остаться хотя бы до утра! Я шёл к вам не останавливаясь много дней и ночей; и нет у меня силы снова идти в такой далёкий путь.

– Нет у тебя времени для отдыха, – ответила сурово мать. – Вот тебе на дорогу хлебцы – и прощай!

Пошёл Хан Сек Бон в темноте по горным тропам. Тяжела была дорога в древний город Кэсон. Не раз преграждали eму горные потоки и завывали поблизости дикие звери. Хан Сек Бон шёл и горько плакал. Ему казалось, что мать несправедлива и жестока к нему, что она разлюбила его за те годы, что прожил он в Кэсоне.

Утром он развязал платок, в котором лежали хлебцы, и снова увидел, что хлебцы, испечённые в темноте, были прекрасны – один к одному, один к одному!

И тогда Хан Сек Бон впервые подумал: “Мать смогла, в темноте выполнить хорошо свою работу, а я не смог. Значит, она делает своё дело лучше, чем я!”

Подумав так, Хан Сек Бон поспешил в Кэсон.

ПроШло ещё пять лет, и вновь мать услышала вечером шаги у своего домика. Она открьта дверь и снова увидела сына.

Хан Сек Бон протянул к матери руки, но мать сказала:

– Все ли науки ты постиг, что пришёл домой?

– Все, – ответил сын.

И, вынув из мешочка бумагу, тушь и кисточку, он задул светильник.

Через дeсять минут Хан Сек Бон сказал:

– Можешь зажечь светильник!

Мать осветила комнату и подошла к сыну. Перед ней лежал лист бумаги, заполненный иероглифами. Иероглифы были все чёткие, ровные, красивые, один к одному, один к одному!

И тогда мать воскликнула:

– Как я ждала тебя! Как я соскучилась! Дай мне насмотреться на тебя, дай мне прижать тебя к своей груди!
Прошли гoды, и Хан Сек Бон стал знаменитым учёным. Когда же ученики спрашивали его, как он стал таким учёным, Хан Сек Бон отвечал:

– Материнская любовь научила меня не щадить себя, делать всё хорошо и честно. А кто делает всё хорошо и честно, тот может cтать всем, кем захочет.

Источник: Вера Ким

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментария 3

  • Ким Владимир Наумович:

    Спасибо за сказку, она заставила вспомнить детство, когда ее рассказывала мать. Есть одна маленькая, но очень сущес твенная деталь, которую я хотел бы уточнить. Дело в том, что во время соревнования мать героя не пекла хлебцы, а резала их. Рисовые хлебцы не выпекают, а готовят на пару, в холодном виде их режут, и от того, как они нарезаны, зависит их товарный вид. Согласитель, нарезать быстро в темноте колбаску=хлебец на ровные красивые кружочки не так просто. А в остальном, сказка примечательна. Еще раз спасибо. КВН.

  • Tatyana Vavilova:

    Хорошая сказка! Но как же трудно так любить своих детей!

Translate »