Миграция и репатриация чосончжок из Китая

Ким Герман Николаевич, д.и.н., профессор,
директор Центра корееведения КазНУ им. аль-Фараби,
профессор кафедры истории университета Конгук (Сеул).

С установлением в 1992 г. дипломатических отношений между Южной Кореей и Китаем двустороннее сотрудничество достигло широких масштабов в различных сферах, включая товарообмен, прямое инвестирование, туризм, культурные связи. По китайской статистике, Корея стала пятым по величине иностранным инвестором после США, Японии, Тайваня и Сингапура. Число посетивших Китай южных корейцев по деловым и туристическим поездкам, а также для учебы  стремительно выросло в 1990-е годы, и в 2000 г. превысило 1 млн. человек.

Увеличился обратный поток визитеров из Китая в Корею, и в 2001 г. их число составило 482 тыс. человек.Нормализация дипломатических отношений между Южной Кореей и Китаем в 1992 г. предоставила возможность поездок китайских корейцев на свою историческую родину. Первоначально разрешение въехать в Корею получили чосончжок, имевшие прямых родственников, которые могли пригласить и взять на себя все расходы, связанные с поездкой. Со временем приглашать имели право не только кровные родные, но состоящие в двоюродных отношениях. Срок визы для посещения родственников ограничен 90 днями. В начале 1990-х годов численность чосончжок, занимавшихся уличной продажей китайских лекарств, составила около 8 тыс. человек. Власти Кореи ограничили въезд китайских корейцев по приглашению родственников. Однако ни ограничения, ни иммиграционный контроль не смогли остановить поднявшуюся волну и китайские корейцы стали прибывать массами.Для молодых китайских корейцев существовал легальный способ въезда в Корею в качестве стажеров. В августе 1994 г. правительство объявило, что оно выдает дополнительно 10 тыс. разрешений на стажировку в швейном производстве и на обувных фабриках, где ощущался особо острый дефицит в трудовых ресурсах. В 1995 г. было принято решение о приглашении на стажировку еще 40 тыс. иностранных рабочих, многие из которых были направлены в рыбоперерабатывающую промышленность. 

Однако проблема нехватки рабочей силы на южнокорейских предприятиях малого и среднего бизнеса не была решена, так как стажеры сбегали с отведенных им мест работы в поисках более высокой зарплаты. Как сообщала газета «Сеул Геральд», в 2002 г. из 89 тыс. стажеров 52 тыс. перешли в нелегальное положение. Как стажеры они получали 200-260 долл., а как нелегальные рабочие – около 500 долларов, что составляло около трети средней заработной платы южнокорейских рабочих. Уход в нелегальное положение означал потерю иностранными «гастарбайтарами» всех прав, социальной защиты, страхового полиса и медицинской помощи.  По состоянию на октябрь 2000 г. граждан КНР в Южной Корее насчитывалось 153930 человек (в это число включены и нелегалы). Примерно половина этих китайцев – чосончжок (этнические корейцы). Многие корейские китайцы использовали нелегальные пути въезда и платили большие деньги агентам и брокерам за фальшивые паспорта и поддельные документы. Многие пострадали от мошенничества некоторых южных корейцев, которые приезжали в Китай и обещали устроить на работу, учебу или подобрать партнера по браку в Южной Корее, затем собирали значительные суммы денег и исчезали с ними. При мошенничестве с фиктивным браком пострадавшими могут быть как южнокорейская сторона, так и чосончжок. Некоторые китайские кореянки справляют поддельные свидетельства о разводе, чтобы выйти замуж за южнокорейских мужчин, которые оплачивают им приезд в Корею. Получив корейское гражданство, они оставляли своих корейских мужей. По данным консульской службы, в 1990-х годах ежегодно 6-7 китайских кореянок прибывало в Корею с целью замужества. С другой стороны отмечалось мошенничество некоторых южнокорейских «женихов», которые обещали китайским кореянкам за деньги устроить брак или жениться самим на них. Получив деньги, они, как правило, пропадали.

Нелегальный трафик морем осуществлялся совместно китайскими и южнокорейскими дельцами. Многие судна задерживали еще в прибрежных водах Китая и только в 1995 г.  было зафиксировано 194 случая попытки вывоза корейских китайцев. В период январь-октябрь 2000 г., как сообщало информационное агентство «БиБиСи», только в южно-китайской провинции Фуцзянь были задержаны 400 человек, задействованных в трафике нелегалов  морским путем.   Однако самые строгие меры не смогли остановить просачивание чосончжок в Корею, которые шли на сознательный риск, одалживая крупные суммы денег, чтобы оплатить организаторам трафика. Зачастую они еще в Китае оказываются в долговой кабале у южнокорейских дельцов, которые затем эксплуатируют нелегалов, вычитая из заработной платы оговоренную сумму.

Владение корейским языком, внешняя схожесть и знание традиционной культуры, обычаев и традиций значительно упрощает жизнь чосончжок в Южной Корее по сравнению с рабочими мигрантами из других стран. Однако, как отмечают исследователи, языковые и этнокультурные различия, и самое главное, изменившиеся со временем менталитет и образ жизни чосончжок и современных корейцев стали настолько значительными, что мигранты испытывают большие затруднения и испытывают первоначально так называемый «культурный шок» («cultural shock»). Разница касается также языка, так как диалект, используемый чосончжок и современный литературный язык Южной Кореи имеют существенные отличия. Многие этнические корейцы, являющиеся выходцами из сельских местностей Китая, не знают городской культуры и адаптация к новым условиям у них проходит гораздо сложнее.

Грубость,  эксплуатация, задержки или отказ оплаты южнокорейскими работодателями вызывали протест у чосончжок. Со Чжи-Юнг, репортер газеты «Корея таймс»,  опубликовал целую серию статей о суицидах китайских корейцев, бросавшихся под поезда, спрыгивавших с высотных зданий и мостов, а также совершивших самосожжение. Иногда иностранные рабочие давали своим жестоким работодателям неадекватный отпор, и одно из самых трагических событий произошло в 1996 г. на борту рыболовецкого судна  «Пескама». Шесть китайских корейцев, не выдержав постоянных издевательств и избиений капитаном и старших членов его команды, перебили 11 южнокорейцев, включая капитана.Судьба китайских корейцев в Южной Корее привлекала внимание и вызывала сочувствие среди общественности страны, в особенности правозащитных, профсоюзных и религиозных организаций. В настоящий момент в Корее действует сеть неправительственных обществ и движений, которые помогают нелегальным рабочим-иностранцам, включая корейских китайцев. Они проявляют заботу обо всех иностранных рабочих и корейских китайцах тоже.

Численность китайских корейцев в Корее, включая прибывающих на законных основаниях и нелегалов, не поддается строгому учету, поэтому и расхождения весьма значительны. Причем, официальные данные гораздо ниже, чем статистические сведения, упоминаемые в средствах массовой информации, общественными организациями и исследователями. В последнее десятилетие иммиграция из материкового Китая возросла; 696 861 человек из КНР прибыли в Южную Корею, что составляет 55,1% от общего числа 1 139 283 иностранных граждан в стране. Среди них 488,1 тыс. – этнические корейцы – чосончжок, что равно 70% от общего числа граждан КНР в Южной Корее и 40% от общего числа иностранных граждан. Большинство вновь прибывших живут в Сеуле и его окрестностях. В крупных городах Кореи появляются или увеличиваются в размерах имевшиеся раннее чайнатауны.

 

 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »