Мотивная организация повести Александра Кана «Кандидат»

Александр Кан

“This work was supported by the Core University Program for Korean Studies through the Ministry of Education of the Republic of the Korea and Korean Studies Promotion Service of the Academy of Korean Studies (AKS-2015-OLU-2250003).”

Пак К.А.
ДВФУ, Владивосток, Россия

Аннотация: В данной статье рассматривается мотивная организация повести «Кандидат» Александра Кана, русскоязычного писателя, представителя корейской диаспоры.

Выделяемый нами мотив одиночества является основным смыслообразующим двигателем сюжетной линии произведения. Мотив одиночества поддерживается в произведении мотивами поиска отца, лицемерия, безродности, инаковости. Отчетливо прослеживается связь мотивов с системой персонажей повести. Одиночество представлено в повести как результат неукорененности человека в этом мире и косвенно связано с проблемой этнической идентичности, самоидентификации, отсутствием «родного»пространства.

Ключевые слова: мотив одиночества, мотив поиска отца, этническая идентичность, самоидентификация

Title: Motive Organization of Novel “Candidate” by Alexander Kan Author: Pak K.A., Far Eastern Federal University, Vladivostok, Russia Abstract: The purpose of this report is to analyze the motive organization of the novel “Candidate” by the Russian writer of Korean descent Alexander Kan as a structure-forming element of the narration and a sphere of images and meanings associated with it. The prose of Alexander Kan is concentrated around the Korean emigrant’s searching of father, home, homeland and himself. The loneliness of character’s is associated with the problem of national identity, lost homeland, father-son relationships, relationships between members of family. The analysis of the motive also allows concluding on the artistic space of the novel.

Keywords: ethnic, national and self identity, family, motive of loneliness, motive of seeking father, homeland

_____

Самоидентификация, поиск места под солнцем, чувство метафизической бездомности являются общей темой для людей, оказавшихся вне территории страны исхода. Литература корейских переселенцев также векторно направлена на поиск этнической и региональной идентичности, на определение своего места. Однако в результате депортации, ставшей для корейских переселенцев в Россию вторичной миграцией, культурный опыт корейцев оказался соткан из нескольких тканей: во-первых, этнической, во вторых, русской как доминирующей, в третьих, культуры одной из республик бывшего СССР.

Александр Кан, Анатолий Ким, Михаил Пак, Генриэтта Кан и другие русскоязычные писатели корейского происхождения художественно отражают в своих произведениях проблемы диаспоры. Возвращаясь от произведения к произведению к теме дома, поиска родины, писатели пытаются отрефлексировать проблему не только потери корней вследствие переселения, но и насильственной репатриации, вынудившей корейцев вновь покинуть место привычного обитания.

Среди русскоязычных авторов корейской национальности Александр Кан является заметной самобытной фигурой. Сам писатель, называя себя «русскоязычным диаспоральным писателем», подчеркивает главенство в своем творчестве эмигрантской темы, раскрывающей проблемы корейцев СССР и СНГ. Однако главная для эмиграции тема дома и родины реализуется автором в обращении к экзистенциальным проблемам бытия.

Писательский путь Александра Кана во многом определила его сложная судьба: он родился в Северной Корее, вырос в Казахстане, но пишет на русском языке. Когда будущему писателю исполнился год, мать увезла его и его старшую сестру в СССР, и мальчик вырос без отца, оставшегося в КНДР. С неизбывной тоской по отцу связано то, что в мотивной структуре текстов Александра Кана мотив поиска потерянного отца, наряду с мотивом одиночества является одним из главных, сквозных, варьируясь от произведения к произведению. Сам писатель подтверждает, что его литературная деятельность вызвана поиском образа отца, который «везде, в каждой строчке и между строк, из потаенных глубин, светился, мерцал» [3].

Сюжет повести Александра Кана «Кандидат» разворачивается вокруг младшего научного сотрудника Ираклия Шестернина, который в процессе погони за кандидатской диссертацией женится, становится отцом и сходит с ума. На своем жизненном пути Ираклий встречает разных людей, но ни с кем не сближается. Причину своих бед он находит в своем происхождении: он наполовину кореец, полукровка, результат союза двух детдомовцев. Основным двигателем сюжетной линии произведения, определяя его своеобразие, является комплекс мотивов, ядром которого становятся мотивы одиночества и случайной встречи.

В повести «Кандидат» мотив одиночества также связан с мотивом поиска отца, поскольку одиночество для персонажей повести – во многом есть результат потери корней. Мотив поиска отца проявляется в связи с образом сахалинца Цой Кен Иля, случайно встреченного главным героем Ираклием. Цой – одиночка, который приехал в Москву с единственной целью найти отца, бросившего сына и женившегося на москвичке. Цой проводит все свое время в поисках и ни с кем не общается. Бесприютность Цоя в этом мире по его собственным ощущениям связана с отсутствием отца. Для него это – экзистенциальная проблема: без отца мир – «сумбур, хаос, затопленный ложью, фальшью, лицемерием».

Существование в системе, в которой не достает частей, вызывает у Цой Кен Иля ощущение случайности и бессмысленности своего существования: «точно я какая-то пылинка, которую принес ветер, способный в любой момент унести, сдуть с лица земли» [2, с. 139]. С образом сахалинца сопоставлены образы выросших в детдоме отца и матери главного героя. Если Кен Иль сравнивает, отрыв от корней, свое состояние в мире его окружающем, с образом пылинки, то для матери Ираклия она и муж – детдомовские, оторванные от корней «как осколки».

Отсутствие отца, безотцовщина, акцентирует проблему неукорененности героев в этом мире, вскрывая важную для корейского культурного кода проблему преемственности, согласно которой «каждый добродетельный отец семейства, как почтительный сын и потомок своих высокочтимых предков, был обязан прежде всего позаботиться о потомках» [1, с. 132]. Отец семейства, не родивший сына был обречен на прерывание своей родовой линии. В повести Александра Кана сыны, не имеющие прошлого, в отсутствии связи поколений, не видят для себя будущего. Это отличает прозу Александра Кана от многих произведений литературы эмиграции, в которых реализуется идея потерянного прошлого, конфликт отцов и детей. Конфликт отцов и детей также не получает реализации в повести в силу гипертрофированного чувства одиночества героев, для которых конфликтом является сама ситуация общения. Ираклий для отца «был одним из тех, кто мешал ему жить среди высоких идей» [2, с. 206], общение между отцом и матерью перерастает в ссору и им легче, если «каждый сам по себе, в своих комнатах» [2, с. 210].

В отличие от Цой Кен Иля Ираклий вырос в полной семье, более того, обзавелся собственной. Физически он окружен родными, но духовно отдален от них. Возможно, причина отдаленности Ираклия от родителей кроится в отсутствии укорененности на генетическом уровне: осколочность, отсутствие целостности характеризует семью Ираклия. В глазах героя двойственен даже родной отец: это восторженный, полный надежд детдомовец и, одновременно, чужой старик, переставший бороться. Для матери и отца жизнь, полная несбывшихся надежд, сродни заточению: «так и живем, каждый сам по себе, в своих комнатах, в своих камерах» [2, с. 211].

Оторванность от корней для героев перерастает в одиночество. Слово «одиночество» в русском языке указывает на состояние человека, основным признаком которого является отделение от других людей. С точки зрения семейных связей, одинокий человек – не имеющий семьи, родственников, близких. Ираклий Шестернин в социальном плане отчужден от общества с самого детства. Одиночество героя среди сверстников мотивировано его непохожестью на других детей в силу природной одаренности и особой страсти к науке. С другой стороны, герой находит причину своей инаковости в принадлежности к двум нациям: «Но как, как он мог выбрать свое в этом мире, если еще вчера он был цельным и гармоничным, а сегодня вдруг развалился на две равные части, причем по такой нелепой причине?» [2, с. 130]. Полукровное происхождение, отсутствие сведений о предках со стороны и отца и матери, внешнее отличие от других, вызывает в Ираклии чувство одиночества, собственной безродности. Следует отметить, что для находящихся в инокультурной среде представителей писателей эмиграции характерно обращение к теме одиночества как проявлению чужеродности героев, принадлежности их к иному культурному коду. Так, в рассказе «От прилива до прилива» Ю Мири, японской писательницы корейского происхождения, главная героиня страдает от беспричинной жестокости одноклассников. Однако, выясняется, что она – этническая кореянка и неприязнь к ней детей вызвана, тем, что она непохожа на других детей.

Отчужденность от социальной среды сопровождает главного героя на протяжении всего жизненного пути. Так, в университете он не может встроиться в систему и обрести друзей. Цой Кен Иль – единственная родственная душа героя в студенческие годы. Воронцов, сосед по комнате, являясь антиподом Ираклия, вносит хаос разрушения в упорядоченное им пространство и вызывает у него физический ужас. С приездом Воронцова починенные Ираклием предметы ломаются, и это становится символом вторжения в его подлатанную жизнь «огромного, шумного, многоликого» мира.

Близость родителей, их любовь, вызывает раздражение у героя и усугубляет чувство одиночества. Попытка найти себе пару, родственную душу, с которой можно создать свою семью и не чувствовать себя одиноким, выливается в женитьбу на сокурснице Ирине, выбранной им самим по принципу «тишины». Ираклий не искал ее специально, она – одна из случайно встреченных им на жизненном пути людей. Ирина привлекла его тем, что одна из группы не заглушала его внутренние голоса. За внешней невозмутимостью избранницы Ираклию грезилась «тишина домашних библиотек и уютно поскрипывающих спицами вечеров, одетых в теплую пряжу» [2, с. 174], однако то была «напряженная тишина, готовая с шумом расколоться на звонкие осколочки ссор и истерик» [2, с. 175]. Оказалось, что в семье Ирины одиночество передается из поколения в поколение по женской линии. В свои двадцать с небольшим его избранница уже была «пропитана атмосферой одиночества». Через образ Ирины и ее семьи, сплошь состоящей только из женщин, автор вводит в повествование такое явление, как женское одиночество.

Женское одиночество в повести связано с отсутствием в семье мужского начала и «врожденной настороженностью к мужчинам». Ирина, выйдя замуж за Ираклия, не стала частью семьи мужа, но увлекла его за собой в царство «женского треугольника». Согласно заложенному в ней сценарию, повторяющемуся из поколения в поколение, жена Ираклия постепенно растворяется в быте, в хлопотах, уходе за ребенком, отказывая ему в духовной близости. Герой вновь остается один на один с ощущением пустоты в руках, некогда касавшихся «теплых рук близкого ему человека». По иронии судьбы, дочь Ираклия и Ирины возможно станет еще одним звеном, продолжающим цепь одиноких женских судеб этой семьи.

С Ириной сопоставлен образ Вероники Францевны, незамужней коллеги Ираклия. На первый взгляд их жизни разительно отличаются: Ирина погружена в семейные хлопоты, Вероника – встретила тридцатилетие, продолжая бороться за место под солнцем. Однако, обе они духовно одиноки, обе косвенно способствуют сумасшествию Ираклия.

Таким образом, герой снова не находит в близком человеке спасения от одиночества. Собственная приниженность, чуждость, несовпадение «я» и окружающего мира и частично инициированная этим кража коллегами его идей и наработок, приводят героя к краху научной карьеры, но дают ему освобождение от тягот этого мира, которое он находит внутри собственного «я».

Мотив одиночества связан с еще одним персонажем повести, случайно встреченным героем в поездке в Батуми. Это сторож Герман, сразу признавший в Ираклии такого же беглеца, как и он сам. В уста Германа автором вложена идея о «точечности мироощущения», сведении мира человека к точке, о бегстве человека из большого мира, о борьбе против «заглушения» другими своего «я». В данном контексте наиболее интересным представляется образ многоголосья, в котором индивид может потерять, не услышать свой собственный голос. Герман, описывая своего школьного друга, запершегося в четырех стенах и оградившего себя от всех внешних раздражителей, высказывает идею отмены прошлого, согласно которой настоящее настигает человека, убивает в нем детскую непосредственность и превращает его существование в добровольное изгнание без прошлого и будущего. Одиночество здесь раскрывается через уход в себя, невозможность противостоять «другим». Тишина символизирует не покой и умиротворенность, а замкнутость в себе, безумие, попытку отторжения живого, шумного мира в надежде удержать частицу собственного «я». Здесь повторяется мотив угрожающего сознанию многоголосья и противопоставленной ему тишины. Бегство Германа и других героев имеет разный характер, но исходит из общей предпосылки сохранить себя, свою индивидуальность. Образ Германа сопоставлен образу Ираклия, также нашедшему выход в бегстве от действительности.

Помимо связи с персонажами, в повести «Кандидат» мотив одиночества четко прослеживается в его взаимосвязи с пространственно-временной организацией произведения, где жизнь главного героя, начиная с детства, проходит в тесных замкнутых помещениях, подчеркивающих глубину его отчуждения от всех, в том числе и родных, людей.

Обстоятельственные характеристики, входящие в семантическое поле мотива одиночества, – это замкнутые пространства: тесное жилище «этажом ниже нормального уровня», комната общежития, узкие коридоры, дно колодца, туалет, замкнутое пространство квартиры. С рождения Ираклия сопровождала теснота. В отчем доме – это тесный уголок с игрушками в маленькой душной спаленке. Большая Москва стала для него «пятачком» общежитской комнаты, с ведущим к нему длинным темным коридором, «тоннелем одиночества». Семейная жизнь, сулившая безграничное счастье, свернулась для него до размеров «узенькой комнаты туалета».

Мотив замкнутого пространства характеризует душевное состояние героев, их одиночество и разобщенность. Так, мать Ираклия сравнивает их жизнь с добровольным заключением, где комната – камера. Для друга детства Германа добровольное заточение – способ избавиться от глушащего его «я» окружающего мира. Сворачивание огромного разнообразного мира в точку для героев знаменует конец пути. Мотив пути актуализируется через идею жизненного пути, как проторенной дороги, навигатором этакой шаблонной жизни: «студенческая тропа была широка и вытоптана – трудно было свернуть с нее, оступиться, упасть» [2, с. 143]. Попытка бегства, сход с привычной орбиты забега, заканчивается для Ираклия провалом: родители возвращают его на «правильный путь» в конце которого Ираклия должна была ждать успешная защита диссертации.

Для Германа пространственная характеристика человека изменяется с течением времени. Согласно теории Германа с возрастом «границы мироощущения<…> неизбежно сужаются подобно концентрическим кругам» [2, с. 162], человек теряет искренность и его мир сводится к точке – кухне, спальне, стулу. Сравнивая людей с точками, Герман подчеркивает их одиночество, так как точки никогда не смогут пересечься. Для него попытка сохранить в себе детскую непосредственность, искренность, связана с идеей бегства. Ему, в отличие от его школьного друга, удается физически убежать от свертывающегося в точку круга, но в конце пути он также становится точкой в открытом пространстве моря, подчеркивающим его одиночество.

Для главного героя пространственную ориентацию имеет и лицемерие, один из главных избегаемых им грехов. В его понимании истинные чувства и эмоции меняются на инородные при попадании людей в бездонную пропасть, которая разверзается в них же самих. Пропасть при этом обладает не только пространственными, но и временными характеристиками, поскольку открывается для человека с течением времени. Для Вероники Францевны инородное, не натуральное в человеке не находит названия, но скрывается под маской. Однако Воронцов, ставший комсоргом курса, и, на первый взгляд, иным человеком, в восприятии Ираклия не изменился внутренне; поменялись лишь одежды, внешние атрибуты. «Декорации сменились», но суть действия, заключавшегося в крике, буйстве и лжи, не изменилась.

Другой характерной особенностью пространственной организации повести является отсутствие для героя «своего» пространства (дом, родина), которое обычно противопоставляется пространству «чужого». Для героя не становится своим отчий дом и комната в общежитии, чужда для него квартира его жены. Единственно удобным для героя местом является лишь то, где нет людей. В повести «Кандидат» это туалет в чужом для него доме его жены. Идея неприкаянности, потери корней, отмены прошлого находит продолжение в дочери героя, утратившей право на «предназначенную ей плоскость»: заботливые няньки все чаще носили ее на руках, лишая возможности самостоятельно осваивать пространство. Для главного героя это подтверждение утраты корней, сродни пересадке маленького деревца из естественной среды в стеклянный горшок, «позволяющий неотрывно наблюдать за ходом дорогой, драгоценной жизни» [2, с. 211].

Стремление уединиться, отгородиться от хаоса внешнего мира и достичь гармонии мира внутреннего, приводит героя к потере рассудка.

Таким образом, мотив одиночества в повести Александра Кана «Кандидат» является одним из главных смыслообразующих двигателей сюжетной линии. Отчетливо прочитывается его связь с системой персонажей повести, где все актанты одиноки, духовно далеки от общества и даже от близких, отношения с которыми ограничиваются узами родства. Одиночество инициировано внешними обстоятельствами и мотивировано внутренним отчуждением от других. Хаос внешнего мира заставляет героев искать спасение в бегстве, смене топоса, отрицании действительности. Но в конечном итоге им некуда бежать и их мир сворачивается в точку, ограниченную замкнутым пространством кухни, кабинета спальни, туалета. Включающая в себя жизненный путь героя временная ось и пространственные координаты, сходятся в повести в той точке, где герой теряет рассудок в туалете, его единственном убежище. Ираклий, ученый, стремящийся получить степень кандидата наук, но духовно являющийся «кандидатом в беглецы» находит выход в противопоставлении себя миру где «они» – не чужие, а чужой – «я».

Список использованной литературы:

  1. Васильев, Л. С. Культы, религии, традиции в Китае. / Л. С.Васильев. М. : Наука, 1970. – 484 с.
  2. Кан А. Кандидат // Страницы лунного календаря. – М. : Советский писатель, 1990. С. 127-215.
  3. Кан А. Над тёмной водой (эссе об отце) // [Электронный ресурс]. – URL: https://koryo-saram.ru/aleksandr-kan-nad-tyomnoj-vodoj-esse-ob-ottse/
Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментирование закрыто.

Translate »