Наследие гениальных писателей позднего Нового времени

Дорога к обновлению: Корея в начале XX века. Период позднего Нового времени, когда в Корее происходили коренные преобразования, закончился для неё японской колонизацией. Новые времена были особенно трудным периодом для тонко чувствующих и думающих литераторов. Страдая от постоянной бедности и болезней, они старались, каждый по-своему, выступить свидетелями той суровой эпохи.

Слева направо: Ким Ючжон дебютировал в литературе в 1933 г. с рассказом «Проливной дождь». Его истории о сельской жизни исполнены юмора и сатиры. Пан Нокчу (1906—1979) выпустила свой первый альбом «пхансори» в Columbia Records в 1924 г. Была известна тем, что в неё был страстно влюблён писатель Ким Ючжон. И Сан после окончания Кёнсонского промышленного колледжа в 1929 г. начал работать архитектором, а годом позже опубликовал свой первый роман «12 декабря». Его стихи и романы — это модернистские размышления о поиске собственного «я». Пак Тхэвон дебютировал в 1926 г. со стихотворением «Старшая сестра», однако с 1930-х гг. он сосредоточился на прозе. На фото у писателя короткая стрижка паж, которая в те годы была особенно модной в Токио.

Сон Сокче, писатель

В корейских традициях и культуре всегда присутствовала такая золотая жила, как смех и сатира. Ким Ючжон (1908—1937) был выдающимся писателем позднего Нового времени, которому удалось, разработав эту жилу, использовать её в своих произведениях. Действие его рассказов происходит в основном в деревне, поэтому его часто воспринимают как бытописателя деревни. Он и вправду родился в горной деревушке в провинции Канвон-до, но с детства жил в Сеуле, где провёл больше времени, чем в родных краях. Поэтому Ким нисколько не отличался от городских писателей с их страстями, романтическими порывами, любовными романами и отчаянием. Он упоминал, что его любимый роман — «Улисс» Джойса, и как-то признался, что однажды «пережил романтический момент в мчащейся машине». Если сравнить Ким Ючжона с поэтом И Саном (настоящее имя Ким Хэгён; 1910—1937), который тоже провёл детство и юность в центре Сеула и так же, как и Ким, жил рядом с дворцом Кёнбок-кун, правда, с другой стороны, обнаруживаются некоторые любопытные моменты.

И Сан родился в Сочхоне, на склоне горы Инван-сан, к западу от Кёнбок-куна в год, когда Корейская империя потеряла суверенитет. В 1920—1930-е годы, когда в Кёнсоне (тогдашнее название Сеула) процветал модернизм, он был образцовым «кёнсонским модернистом». В рассказе, написанном незадолго до смерти, он даже оставил такие строчки: «На самом деле я никогда не видел, как растёт рис». Архитектор по образованию, И Сан одно время работал в японском генерал-губернаторстве, поэтому темой его творчества часто становилось городское пространство и архитектура столицы.

Поэт отличался твёрдым национальным самосознанием и противился японскому колониальному правлению, что проявлялось в повседневном ношении ханбока. Его жена вспоминала, что на первую встречу он пришёл в фиолетовом «турумаги», и рассказывала, что в первые годы брака он крайне раздражался, когда японские полицейские останавливали его для проверки, просто потому что он был одет в корейскую национальную одежду. Это свидетельство несколько противоречит привычному образу И Сана как декадента с растрёпанной шевелюрой и вечной трубкой во рту, равно как и его репутации эксцентрика и любителя выходить за рамки общепринятых норм.

После окончания старших классов в 1929 г. Ким Ючжон жил со своей средней сестрой Ким Юхён. На фото слева сам писатель, в центре его сестра, а справа — его племянник Ким Ёнсу. © Kim Yu-jeong Literature Village.

Молодые деятели искусств Кёнсона

Ким Ючжон тоже говорил, что в повседневной жизни он носит «одежду Чосона». Его семья принадлежала к сословию янбанов и жила на два дома, постоянно переезжая из Чхунчхона в Сеул и обратно. В столице у них был роскошный дом в районе Унни-дон, к юго-востоку от дворца Кёнбок-кун. Потеряв в семь лет мать, а в девять лет и отца, Ким посещал начальную и среднюю школу в Сеуле. В его школьном личном деле отмечался «простодушный характер» ученика «ростом 5 чхоков (около 166 см)», а также значилось, что у него «в семье 11 человек, в том числе два брата, а семейное состояние оценивается в 50 тысяч вон». Правда, потом его промотал старший брат Кима, который унаследовал большую его часть.

Во время учёбы в старших классах Ким с первого взгляда влюбился в «кисэн» Пан (Пак) Нокчу, ставшую впоследствии звездой «пхансори», посылал ей любовные письма и пылко ухаживал. А когда она оказалась в больнице после неудачной попытки самоубийства, он даже сделал ей предложение. Но девушка отвергла его, указав на разницу социального статуса. Говоря, что не может больше доверять мужчинам, Пан Нокчу сказала ему, чтобы он уходил и не питал напрасных надежд. Говорят, что на следующий день люди видели, как Ким рыдал перед её домом.

Он поступил на литературное отделение колледжа Ёнхи (сейчас Университет Ёнсе), но был отчислен за пропуски, потом пошёл в колледж Посон (сейчас Университет Корё), но к разбитому сердцу добавились хронический плеврит и геморрой, поэтому в итоге Ким вернулся в родные края. Там он вскоре связался с игроками, лодырями и торговцами спиртным вразнос.

Такой образ жизни ещё больше ухудшил его здоровье — к плевриту добавился туберкулёз. Во время восстановления здоровья Ким открыл вечернюю школу, где начал обучать местных жителей, чтобы хоть как-то улучшить положение пришедшей в упадок сельской общины. С того времени он серьёзно занялся писательством, и в 1933 году по рекомендации его друга по старшим классам писателя Ан Хвенама рассказ Кима «Путник в горах» (산골 나그네) был напечатан в литературном журнале. Так началась его карьера писателя.

«Портрет друга». Ку Бонун. 1935 г. Холст, масло. 62×50 см. 
Этот портрет И Сана, написанный его близким другом Ку Бонуном, хорошо отражает бунтарский дух и характер поэта.© National Museum of Modern and Contemporary Art, Korea

Крепкая дружба

И Сан был также дружен с писателем Пак Тхэвоном и художником Ку Бонуном. С последним они выросли по соседству и были неразлучны, составляя знаменитый дуэт из «эксцентричного туберкулёзного поэта и горбатого художника». То, что поэт взял себе псевдоним И Сан, то, что он встретился с «кисэн» Кымхон, с которой впоследствии открыл чайную, и даже то, что он устроился на работу, — всё это было благодаря Ку Бонуну. И «Портрет друга», на котором И Сан запечатлён с трубкой во рту, тоже написал Ку Бонун. Жена поэта Пён Донним (Донрим), которая впоследствии вышла замуж за художника Ким Хванги и сменила имя, став Ким Хянан, была младшей сестрой мачехи Ку Бонуна.

И Сан также близко общался с писателем Пак Тхэвоном. Он нарисовал иллюстрации к его рассказу «Один день из жизни писателя Кубо» (1934 г.), который частями печатался в газете «Чосон Чунан Ильбо», а в гостевой книге на банкете по случаю свадьбы Пака он оставил знаменитую запись: «Категорически протестую против отказа во встрече!», словно опасаясь, что после свадьбы не сможет часто видеться с другом.

И поэт, и писатель входили в состав Общества девяти писателей — литературного объединения, созданного в Сеуле в 1933 году. Название общества происходило от того, что даже после неоднократной смены состава в нём всегда было девять членов.

В объединение, стремившееся к чистому искусству, без примеси идеологии, входили маститые писатели и лучшие поэты, поэтому оно пользовалось безусловным авторитетом в литературных кругах. Общество распалось уже через несколько лет, но каждый из его членов своим личным творчеством продолжил обогащать почву, на которой взошла корейская литература позднего Нового и Новейшего времени.

Творчество И Сана, сосредоточенного на внутренней лабильности интеллектуалов, живших в период колониального правления, коренным образом отличалось от художественного мира Ким Ючжона, освещавшего жизнь обедневших жителей села. Но они понимали эстетические взгляды друг друга.

Бремя бедности и туберкулёз

Между тем положение Кима ещё больше ухудшилось, когда японские власти закрыли его вечернюю школу, лишив его чувства нужности людям. К тому же случился рецидив болезни. От полученного наследства почти ничего не осталось, поэтому Ким был вынужден жить за счёт сестёр и дядьёв. Но при поддержке Ан Хвенама Ким продолжал писать, надеясь начать зарабатывать на жизнь рассказами.

Спустя два года после дебюта в январе 1935 года рассказы «Проливной дождь» (소낙비) и «Золотое дно» (노다지) принесли ему победу на литературных конкурсах, ежегодно проводимых «Чосон Ильбо» и «Чосон Чунан Ильбо», а также статус восходящей звезды корейской литературы. Вступив в Общество девяти писателей, Ким стал общаться с И Саном, который уже был его участником. У них было много общего. И Сан почти всю жизнь страдал от туберкулёза — болезни, которая мучила и Ким Ючжона. Писатель рано осиротел, а поэт жил вдалеке от своих родителей, будучи усыновлённым дядей. Оба жили в ужасной бедности.

Главными произведениями И Сана считаются «С высоты птичьего полета» (오감도, 1934 г.) и «Крылья» (날개, 1936 г.). Первое, будучи серией стихотворений, печаталось частями в «Чосон Чунан Ильбо», пока публикация не была прервана из-за жалоб читателей на «заумность» поэзии. Второе же представляло собой рассказ, в котором смятение интеллектуалов того времени и поиски собственной идентичности было показано через образ героя, проводящего свои дни в праздности. Творчество И Сана, сосредоточенного на внутренней лабильности интеллектуалов, живших в период колониального правления, коренным образом отличалось от художественного мира Ким Ючжона, освещавшего жизнь обедневших жителей села. Но они понимали эстетические взгляды друг друга.

Весной 1936 года состояние Кима резко ухудшилось, но даже узнав от врача, что он вряд ли доживёт до осени, писатель продолжал запойно пить, а по ночам писать. Летом он отправился подлечиться в буддийский скит в горах. Там Ким не пил, не курил и жил по распорядку, поэтому болезнь на время отступила. В это время к нему приехал И Сан и предложил совершить совместное самоубийство. Ким распахнул рубашку и показал ему свою истощённую грудь, но всё же отказался свести счёты с жизнью, сказав: «Во мне горит надежда на завтрашний день!» Тогда поэт, глядя на своего тяжело дышащего друга, попрощался и сказал, что уезжает в Японию, после чего Ким заплакал в голос.

Страдая от губительного недуга, Ким, несмотря на это, примерно на три года полностью отдаётся творчеству, как будто стремясь сжечь дотла ещё теплящуюся в нём жизнь. В результате он оставил после себя более 30 рассказов, около 20 эссе, один роман и даже один перевод. В письме Ан Хвенаму от 18 марта 1937 года Ким так описывает своё бедственное положение: «Я угасаю день ото дня. Теперь мне трудно даже подниматься из лежачего положения. По ночам у меня бессонница, поэтому я лежу, проклиная мучительные часы». И в то же время выражает привязанность к жизни, когда пишет: «Я очень хочу поправиться. Сейчас я веду последние переговоры с болезнью. Мне срочно нужны деньги, которых у меня нет. Я собираюсь раздобыть сто вон. Я надеюсь, что из любви к другу ты поможешь мне». После чего он пишет, что на эти деньги купит кур и змей, сварит их и съест, чтобы набраться сил, показывая страстную волю к жизни. Однако ещё до получения ответа писатель умирает на рассвете 29 марта.

А примерно через 20 дней, 17 апреля, в одной из больниц Токио умирает и поэт. Говорят, японский врач, осматривавший лёгкие И Сана, сказал: «В теле этого человека не осталось ничего, что можно было бы назвать лёгкими». Так два гениальных литератора с трудной судьбой покинули этот мир один за другим, не дожив и до тридцати лет.

Рассказ Ким Ючжона «Весна, весна» (на фото слева), опубликованный в декабре 1935 г. в журнале «Чогван», — это трагикомическая история конфликта между молодым человеком, который живёт с семьёй своей жены, и его свёкром, который обращается с ним как со слугой. В этом же журнале в мае 1936 г. вышел рассказ Ким Ючжона «Камелия» (на фото слева) — юмористическая зарисовка о чувствах влюблённых подростков.

Мрачная реальность колонизированной страны
Классическими произведениями Ким Ючжона считаются рассказы «Соевое поле, где собирают золото» (금 따는 콩밭), «Весна, весна» (봄봄) и «Камелия» (동백꽃). В них много сатирических элементов, сочных диалектных словечек и колоритной деревенской речи. Писатель умело сочетает неожиданные повороты сюжета и несуразное развитие событий, обсценную лексику и просторечие, мудрость и острую сатиру, спрятанную за гиперболой, юмором и лукавством, в которых сквозит наивность. В его рассказах привлекает прежде всего манера повествования и живые, яркие картины жизни деревни того времени.

Истории Ким Ючжона — это натуралистичные миниатюры, в которых выпукло изображена, словно под микроскопом, мрачная реальность крестьянского общества под гнётом японского режима в 1930-х годах. Его нарратив соседствует с карикатурой и деревенской простотой, но в фокусе его внимания — общество колонизированной Кореи, в которой людям приходилось отказываться от минимальных представлений о морали, чтобы выжить.

Например, рассказ «Весна, весна» — это не просто любовная история; в его основе лежат отношения между арендаторами и эксплуатирующими их надсмотрщиками. Рассказ «Соевое поле, где собирают золото» выглядит юмористическим, но лишь на первый взгляд, а в глубине его — беспросветная жизнь, в которой не видно улучшений, а друзья и супруги проводят дни в бесконечных перепалках. В рассказе «Проливной дождь», чтобы получить деньги на азартные игры, муж отправляет собственную жену к богатому соседу, открыто призывая её беззастенчиво воровать и ложиться в постель к чужому мужчине.

На вопрос одного журнала: «Что вы хотите оставить после себя?» — Ким Ючжон ответил: «Не знаю. Очень хотелось бы что-нибудь оставить, но, похоже, всё, что останется после меня, — это бактерии туберкулёза». Но он также признавался, что хотел бы подобно месяцу «подняться высоко в небо и парить там, старея, до конца своих дней». Это желание писателя сбылось: его творчество, подобно ослепительной полной луне, сияет на небосводе, освещая горизонты корейской литературы позднего Нового времени.

________________________________________________________________________________

Сеул 1930-х годов: прогулка с писателем Кубо

Кубо в общем-то некуда идти, но и сегодня, около полудня он выходит из дома с блокнотом и тростью в руках.

Его маршрут, которым он бродит по городу каждый день, возвращаясь домой на рассвете следующего дня, описан в автобиографической метапрозаической повести Пак Тхэвона (1909—1986) «Один день из жизни писателя Кубо». «Кубо» был одним из псевдонимов Пак Тхэвона, а эта его повесть печаталась частями в августе 1934 года в газете «Чосон Чунан Ильбо» с иллюстрациями его друга, поэта И Сана. Следуя путём Кубо, а вместе с ним и самого писателя, давайте посмотрим, как выглядел Сеул в начале XX века.

Одна из иллюстраций И Сана к рассказу Пак Тхэвона «Один день из жизни писателя Кубо», который частями публиковался в «Чосон Чунан Ильбо» в августе 1934 г.

Молодость в колонизированном городе 
Выйдя на Чонно (одна из главных магистральных улиц Сеула), Кубо садится на первый подошедший трамвай. Трамвай, добравшись до Тондэ-муна (Восточные ворота), поворачивает и идёт назад, к банку «Чосон», где Кубо выходит. Он заходит в чайную, заполненную людьми, которым так же, как и Кубо, нечем заняться в два часа дня пополудни. Они разговаривают или слушают музыку за чашкой чая. Почти все они молоды и кажутся «жалующимися каждый на свою тоску и усталость в тусклом неровном свете». Глядя на картину, висящую у него над головой, Кубо думает, что был бы счастлив, если бы у него были деньги, чтобы поехать куда-нибудь на Запад или хотя бы в Токио.

Место, куда зашёл Кубо и где он заказал кофе и сигареты, — это чайная «Наннан парлор» («накнан»; 樂浪; была открыта в 1931 г.; первая в колонизированном Сеуле чайная, которая принадлежала корейцу). Её хозяин, художник, использовал второй этаж как мастерскую. Каждую пятницу здесь слушали новые пластинки, выпущенные Victor Records, проводили выставки художников и отмечали публикации поэтов, поэтому в чайной собирались люди искусства. Чайная была также местом сбора Общества девяти писателей («Куинхве») — небольшого объединения литераторов, стремящихся к «чистой литературе»; в него входил и Пак Тхэвон.

Охотники за деньгами 
Выйдя из чайной, Кубо направляется в сторону здания муниципалитета и, глядя через дорогу на главные ворота дворца Токсу-гун, приходит к мысли, что «старый дворец своим видом наводит на людей тоску». Кубо радуется встрече с приятелем времён начальной школы, но, когда тот, в потрёпанной одежде, только холодно здоровается и уходит, его охватывает обида и одиночество.

Думая, что в окружении людей ему станет легче, Кубо идёт в зал ожидания Кёнсонского (Сеульского) вокзала. Но там, в толпе, где «ни в ком невозможно найти человеческого тепла», глядя на старых больных женщин, торговцев, приехавших из провинции, подозрительных типов, шпионящих в толчее за людьми, он чувствует отчуждение и печаль и в итоге, против ожидания, ощущает себя ещё более одиноким. Кубо напоминает себе, что на дворе эпоха, когда даже литературные критики и поэты мечтают о золотом дне. Здесь он тоже случайно встречает однокашника из средней школы. Глядя на этого неотёсанного парня — сына владельца ломбарда в сопровождении красивой женщины, он размышляет о том, что, наверное, они по-своему делятся счастьем и удовольствием, обменивая плотские утехи на деньги.

Затем Кубо звонит своему другу, поэту и газетному репортёру, и возвращается в чайную, чтобы встретиться с ним. Друг жалуется, что из-за безденежья вынужден писать об убийствах и поджогах, после чего высказывается о произведениях Кубо. Они обсуждают творчество Джойса, а потом выходят наружу. Друг говорит, что должен ехать домой ужинать, и садится на трамвай. Уязвлённый Кубо пытается смириться с мыслью, что друг не такой человек, как он сам, потому что у него есть «жизнь».

Первый в Корее современный универмаг «Хвасин» был построен в 1931 г.; располагался на Чон-но; снесён в 1987 г. в ходе расширения дорог в столице. © Korea Creative Content Agency

Кёнсонский (Сеульский) вокзал, построенный в 1900 г., представлял собой деревянное строение площадью 33 кв. м. В 1925 г. он был перестроен, имел два подземных этажа. Наряду с Токийским был один из крупнейших железнодорожных вокзалов в Азии.

Одиночество на закате

Бредя в одиночестве по Чонно, Кубо проходит мимо полицейского участка и входит в маленькую чайную, которую держит его друг (это «Чеби», т.е. «Ласточка», которую поэт И Сан вместе со своей возлюбленной Кымхон держали с 1933 по 1935 год). Узнав, что хозяин вышел, но скоро вернётся, он решает остаться и подождать. Согласно описанию в журнальной статье того времени, чайная выглядела «экзотично, поскольку её фасад был полностью из стекла», и посетители пили чай, разглядывая через огромную витрину «новых женщин», которые в чулках и туфлях прогуливались по проспекту Чонно. Ожидая друга, Кубо вспоминает о студентке, в которую был влюблён, когда учился в Токио.

Когда друг приходит, они покидают чайную, чтобы съесть по миске супа «соллон-тхан», после чего расстаются, и Кубо, снова один, идёт по улице Кванхвамун. Он проходит мимо десятилетнего ребёнка, напевающего весеннюю песенку, двух пьяниц, которые идут в обнимку и поют тоскливую народную песню «Сусимга». Когда Кубо видит молодого человека в академической шапочке, который идёт рука об руку с девушкой, он мысленно благословляет их любовь.

Встретив на улице двух племянников друга, Кубо покупает им по арбузу и отправляет домой, после чего снова идёт в «Наннан парлор», где договорился встретиться ещё с одним другом. Когда Кубо замечает проезжающего мимо доставщика телеграмм на велосипеде, его неожиданно охватывает желание, чтобы ему тоже вручили телеграмму, которая бы взволновала его. На мгновение он чувствует прилив счастья, воображая, что он купил тысячи открыток и, сидя за столиком в углу чайной, подписывает их друзьям.

Чайную «Наннан парлор» в 1931 г. открыл И Сунсок, художник, окончивший Художественную школу Уэно в Токио. В этом месте, расположенном недалеко от нынешнего отеля Westin Chosun Seoul, любили собираться «модерн бойз».

Чонно в первые часы после полуночи

Войдя в чайную, Кубо слушает «Сентиментальный вальс» Чайковского в исполнении Миши Эльмана. В это время его узнает страховой агент, который, устроившись напротив, пьёт с компанией дорогое пиво и приглашает его присоединиться. Кубо неохотно подсаживается к их столику, но чувствует неприязнь к этим людям, которые даже ценность литературы измеряют в дензнаках. Как раз в этот момент приходит его друг, и они вместе уходят.

Два друга, бедный поэт и бедный писатель, мрачно выпивают в кафе на Чонно (предположительно, популярное в те годы Café Angel). Друг жалуется на «нечувствительность к алкоголю» — состояние, когда человек не ощущает вкуса того, что пьёт. Кубо говорит, что это разновидность душевной болезни, и утверждает, что, возможно, все люди в мире душевнобольные, просто у каждого свои симптомы.

Выйдя на улицу, Кубо обнаруживает, что Чонно в два часа ночи, несмотря на дождь по-прежнему заполнена людьми. Вдруг у него перед глазами всплывает «маленькое, одинокое, грустное лицо» матери, которая должно быть лежит без сна, ожидая его возвращения.

Поэтому, когда друг произносит: «До завтра!», Кубо отвечает: «С завтрашнего дня я буду писать дома» — и быстрыми шагами направляется домой. Молодой человек, который в полдень вышел из дома на поиски своего счастья, теперь беспокоится о счастье матери.

***

Источник: KOREANA. BECHA 2019  TOM.15  Nº.1

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментирование закрыто.

Translate »