«Наумыч» (Штрихи к портрету)

Владимир Ким - корреспондент

Владимир Ким – корреспондент

Владимир ЛИ

Спросите любого журналиста: «О ком труднее всего писать?» «Труднее всего писать о  человеке, которого хорошо   знаешь» – ответят вам.

С Владимиром Наумовичем Кимом (ЕнгТхеком) мы знакомы без малого пятьдесят лет. И до сих пор серьезно не задумывались над тем, кто мы:  просто «сотоварищи»,  коллеги по работе или неразлучные друзья? На сей счет мы с ним никогда не откровенничали.  Наверное, подытоживая наши полувековые отношения, правильнее будет сказать:  и то, и другое, и третье.

Говорят: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Подходит ли эта мудрая фраза к нашим взаимоотношениям с Кимом? Априори – да. Хотя «Наумыч» (так мы его называем в узком кругу), как и большинство одаренных  людей, имеет, конечно же, непростой характер.

«Если бы моя шапка умела читать мысли, то я бы ее сжег». Эту фразу впервые услышал из его уст   в 1971 году, сидя у костра, на пустыре, в Ташкенте. К тому времени ему исполнилось  25, и он был женат.  Мы жили на Чиланзаре  –  он с женой снимал комнату у одинокой старушки, я был  холост и обитал  в строительном общежитии. Мы были знакомы уже два года, встречались нечасто, поскольку днем  работали, а вечером учились на журфаке ТашГУ.

Чаще всего инициатором наших встреч был Ким. По выходным, сообразив на кухне что-нибудь нетрадиционно-вкусненькое – он уже тогда прекрасно готовил! – Володя прибегал ко мне в общагу и приглашал на ужин. Стационарные телефоны были тогда в дефиците, а о сотовых мы еще даже не слышали. Поэтому я  бесконечно удивлялся: что же заставляло его тащиться ко мне пешком через весь квартал?

За бутылочкой красного вина незаметно пролетало время, мы беседовали на разные темы, нам было интересно. Сейчас-то я прекрасно  понимаю, что им руководила  непреодолимая жажда общения, тяга к новому, неизведанному. Должен заметить: он легко вступает в контакт, в любой  компании чувствует себя раскованно, может удивить собеседника оригинальной мыслью и по натуре, как  сам однажды признался, авантюрист.

Я долго не решался приступать к написанию этих заметок о «Наумыче»,  боясь ненароком вторгнуться в его личное жизненное пространство, куда, думаю, даже из благих намерений нельзя никому соваться.  Но поскольку  Владимир Наумович  человек в диаспоре известный – писатель,  журналист, общественный деятель – смею надеяться, что мои заметки, написанные еще при жизни,  как-то помогут  будущим биографам воссоздать объективную историю его жизни.

В колхозе имени Димитрова (80-е годы)

В колхозе имени Димитрова (80-е годы)

                                              1. УРОКИ, КОТОРЫЕ МЫ ПОСТИГАЕМ

Сентябрь 1969 года. Гулкие коридоры факультета журналистики ТашГУ.  Солнце  давно закатилось за горизонт, но бетонные стены нового здания в Вузгородке еще хранят дневную духоту.

Он подошел ко мне в перерыве между учебными «парами» и просто спросил:

– Откуда?

– Из Хорезма.

– А сейчас  где живешь?

– В общаге, на Чиланзаре.

– А пашешь где?

– На стройке, бетонщиком.

– Не трудно –  днем пахать, а вечером учиться?

– Пока терпимо, а  дальше – не знаю…

Вот почти дословный диалог нашего первого мимолетного  знакомства. Прозвенел звонок, и мы разошлись по аудиториям.

Володя учился на втором курсе – перевелся на вечернее отделение с очного, поскольку был приглашен работать корреспондентом  в университетскую многотиражку.

На курсе его сразу заметили: острый ум, покладистый характер, в общении прост и доступен, да и по возрасту  мало кто мог с ним соперничать – за плечами несколько лет работы на стройке,  год учебы в «политехе», затем романтические скитания по просторам  тогдашнего Союза в поисках своего «я». В общем, к своим 23-м годам  с лихвой успел понюхать жизненного пороху.

Вокруг «Наумыча» всегда тусуются люди. И люди самые разные! Так было и в пору его далекой юности, так остается  и сейчас, когда он разменял уже восьмой десяток: Володя любит шумные компании, любит приниматьу себя гостей. Причем все, кто у него  хоть однажды побывал, отмечают его удивительную хлебосольность. И полное отсутствие каких-либо  меркантильных интересов.  А ведь мог бы использовать кое-какие связи и для личного блага, как это делают сплошь и рядомего коллеги и сотоварищи! Тем более, что были возможности – и какие! Но – нет. Тогда это был бы не «Наумыч», а кто- то совсем другой. Не зря говорят: уроки жизни, которые мы постигаем  в молодости, руководят всеми нашими дальнейшими поступками…

Помню, как мы подрядились  с ним летом 1972 года возвести дом одному пожилому колхознику. Тогда я впервые увидел, как ловко «Наумыч» орудует мастерком. Я был у него в подсобниках и не успевал подавать  раствор – так быстро и мастерски  выкладывал он кирпичи.В итоге через месяц, когда стены были возведены под крышу, хозяин удовлетворенно хмыкнул и вручил нам кроме оговоренной суммы еще и премиальные. На тот момент мне ох как нужны были деньги, чтобы справить небольшую свадебную вечеринку, и Володя, невзирая на все мои протесты, львиную долю нашего совместного заработка вбухал в это мероприятие. И это при том, что сам он, что называется, «был гол, как сокол». Затем мы еще не однажды в тандеме вкалывали у  общих знакомых на возведении различных построек и ремонте квартир. И хотя мое участие в этих «шабашках» было, прямо скажем, чисто символическим, «Наумыч» всегда делил заработок на две равновеликие части.

Перекус у кромки рисового поля (1982 год)

Перекус у кромки рисового поля (1982 год)

Сегодня Владимир Наумович достиг уже почтенного возраста. Но не возраст вызывает в нем уважение – уважение вызывает  то, что он состоялся и как журналист, и как писатель. Не буду перечислять всех его регалий, заслуг,  написанных книг и публикаций – они у каждого на слуху, с ними можно детально ознакомиться на сайте «Коре сарам», его книги лежат на полках государственных и частных библиотек.

И коль скоро я затронул творческую сторону его жизни, то хотел бы заметить: его вхождение в журналистику, а затем и в большую литературу было совсем непростым. В первую очередь, из-за того, что детство свое он провел в Северной Корее, куда забросила его судьба в середине прошлого века. И когда Володя  вновь оказался в Союзе, ему пришлось основательно  попотеть, чтобы освоить «великий русский» в том объеме, в каковом  он позволил бы ему серьезно заниматься журналистикой. Я помню его первые газетные материалы –  сначала в многотиражке ТашГУ, а затем и в «Комсомольце Узбекистана», где он проработал около десяти лет. Их отличало главное –  нестандартность:  о чем бы он ни писал –  обязательно вкрапливал яркие примеры из собственной и окружающей его жизни, что придавало материалам достоверность и убедительность. Уже тогда он примерялся к созданию более широких полотен – его документальная повесть о студенческих стройотрядовских  буднях, главы из которой публиковались  в республиканской молодежной газете, были одобрительно встречены и критикой, и читателями.

Самое непосредственное участие  «Наумыч» принял и в моей судьбе. Я не говорю –  творческой судьбе, здесь мои успехи более чем скромны. В первую очередь, он помог мне состояться как журналисту.  Уходя из многотиражки в республиканскую «молодежку», он, не посоветовавшись со мной,  рекомендовал  меня редактору  «Ташкентского университета» (декану факультета журналистики)– так сказать, взамен себя. Наплел ему, что я не только пишу, но и сносно фотографирую (хотя  в этом деле я был тупейшим «чайником»), хорошо рисую (тогда я действительно работал в одном из столичных проектных институтов художником), что я – настоящая находка именно для вузовской многотиражки. И редактор, не будь дураком,  решил  проверить меня на профпригодность.  (Об этом курьезном случае отдельный рассказ).

Четыре года работы в многотиражке дали мне больше, чем шесть лет учебы на журфаке. Здесь  теория и практика объединились в одно целое, и лучшей школы для начинающего журналиста  было не сыскать. Вскоре меня  пригласили в городскую газету и предложили кресло ответственного секретаря редакции. Если перевести в военную плоскость, то этот пост сравним  с должностью начальника штаба полка.  И все это, конечно же, произошло благодаря  доброму и бескорыстному вмешательству  в мою судьбу «Наумыча».

Спустя десять лет (в 1985-ом) «Наумыч», уже будучи зав.  ташкентским корпунктом межреспубликанской  корейской газеты «Ленин кичи», снова вторгается в мою судьбу и буквально заставляет стать собкором  по ряду южных и западных областей Узбекистана.  И это, как потом оказалось, было самым удачным нашим совместным решением, ибо после неожиданного распада Советского Союза служение своей диаспоре стало смыслом жизни многих моих соплеменников.  Владимир Наумович до сих пор (да простят меня читатели за такую высокопарность!) верой и правдой служит диаспоре. И не только своим активным участием в делах АККЦ, но и (добровольным, бесприбыльным, невостребованным пока)  литературным творчеством, основная цель которого  сберечь для потомков историческую память о трагических событиях, произошедших с  нашим народом в  первой половине ХХ-го века.

Владимир Наумович руководил ташкентским корпунктом «Ленин кичи» (ныне «Коре ильбо») с 1984-го  по 1990 год. Это во многом благодаря ему была сформирована в корпункте собкоровская «пятерка», которая и по сей день, будучи уже давно на пенсии, исключительно на голом энтузиазме продолжает писать историю диаспоры.

Коллеги (слева направо) Виктор Ан, Брутт Ким, Владимир Ли, Владислав Хан; в нижнем ряду - Владимир Ким и Ирина Сен

Коллеги (слева направо) Виктор Ан, Брутт Ким, Владимир Ли, Владислав Хан; в нижнем ряду – Владимир Ким и Ирина Сен

Но главная заслуга «Наумыча» перед диаспорой в том, что он явился «пионером» корейского возрожденческого движения в бывшем Союзе. Эта идея смутно витала в воздухе  с началом горбачевской перестройки, но никто из соплеменников не осмеливался воплощать ее в жизнь  –  слишком опасна и тяжела была  ноша первопроходца в государстве с непредсказуемым будущим и еще более непредсказуемым прошлым. Но он смело подхватил эту идею и, как горьковский «Данко», гордо понес в народ, еще не ведая, чем все это закончится. Это позже, когда колея уже была накатана,  его ловко оттеснили более предприимчивые  наши сородичи, а он с горьким чувством обиды и разочарования сошел с дистанции.

С той поры прошло уже почти три десятилетия.  За этот период много чего было в  нашем возрожденческом движении. Но постепенно страсти улеглись, романтическая волна схлынула,оставив в душах наших соплеменников слабый огонек надежды на лучшее будущее.

Ан Владимир и Ким Владимир

Ан Владимир и Ким Владимир

Ветераны Коре ильбо в Алматы (2013 год)

Ветераны Коре ильбо в Алматы (2013 год)

Владимир Ким и Александр Кан

Владимир Ким и Александр Кан

Володя Ким и художник Александр Ли

Володя Ким и художник Александр Ли

Писатель из Кореи с Кимом

Писатель из Кореи с Кимом

Фото автора и из семейного архива.

 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »