Не дожидаясь рассвета…

Олег Ващук

85 лет назад во Владивостоке разыгралась чудовищная трагедия

Гайдовское восстание – кто сегодня хоть что-то знает о нем? Даже в исторической литературе, несмотря на масштабы бунта и количество жертв, о нем упоминается вкратце. Мы попытались восстановить картину тех событий, основываясь на известных и не очень архивных материалах.

Радола Гайда (он же Рудольф Гейдль). С января 1919 г. генерал-лейтенант, командующий Сибирской армией

Радола Гайда (он же Рудольф Гейдль). С января 1919 г. генерал-лейтенант, командующий Сибирской армией

Обиженные Колчаком

1919 год. Военнопленный офицер австрийской армии Радола Гайда (он же Рудольф Гейдль), перейдя на службу к адмиралу Колчаку, сделал стремительную карьеру. К 27 годам он в звании генерал-лейтенанта командовал 350-тысячной Сибирской отдельной армией. Однако из-за ряда крупных поражений на Урале Гайда был отстранен от командования и отправлен в глубокий тыл.

8 августа 1919 года личный поезд опального генерала остановился в тупике за железнодорожным вокзалом Владивостока. Вместе с Гайдой прибыла огромная свита из чешских и белых офицеров, тоже получивших отставку. Объединяли их обида на Колчака, неопределенность служебного положения и увлечение эсерской идеологией. На бесконечных совещаниях по пути из Сибири они приняли решение: свергнуть Верховного правителя и провозгласить созыв Сибирского Учредительного собрания.

Когда низы не хотят

Пытаясь навести порядок, управляющий Приморской областью генерал-лейтенант Розанов принимал карательные меры: бастующих увольняли сотнями, а их семьи выбрасывали из ведомственных бараков на улицу. Облавы и аресты шли постоянно, около пяти тысяч человек томилось в городской тюрьме, остальных арестантов доставляли в казармы, где их объявляли призванными в армию. Дезертирство носило массовый характер, и Владивосток захлестнул бандитизм.Во Владивостоке эмиссары Гайды начали активно устанавливать контакты с представителями сил, оппозиционных режиму Колчака. Общая обстановка в городе благоприятствовала планам заговорщиков. Неудачи белых на фронте отразились в тылу резким падением курса колчаковских денег, небывалым ростом цен, задержками зарплаты. Длительные забастовки сотрясали транспорт и промышленность. Рабочие требовали жалованье в “романовских” рублях либо валютой. Сибирское представительство Колчака срочно разместило заказ на печатание “романовских” денег в Нью-Йорке на сумму 134 миллиона рублей, но большая их часть застряла в порту Сан-Франциско.

В такой ситуации гайдовцы быстро установили связи с партиями и профсоюзами в городе и, получив согласие на совместное выступление, начали готовить план восстания. Розанов внимательно отслеживал обстановку в штабном вагоне Гайды. Сотрудник Приморского обуправления госохраны под псевдонимом “Летний”, внедренный в свиту генерала с самого его приезда, исправно доносил обо всем. Несколько раз Розанов пытался арестовать Гайду, но вмешивался начальник международной военной полиции, американский майор Джонсон: мол, Гайда находится под протекцией Франции, а Франция выступает на стороне Колчака, который и назначил Розанова руководить Приморской областью…

В октябре заговорщики провели переговоры с местными большевиками. Подпольный обком РКП(б) избрал военный штаб и получил от чехов оружие и боеприпасы. Для подготовки восстания была мобилизована вся партийная организация, началось формирование боевых рабочих групп. В штаб Гайды отправились большевики Раев и Сакович и стали координировать действия групп по подготовке восстания. Сакович даже занял должность начальника оперативного отдела.

Однако большевики преследовали свои цели: на тайном совещании они решили, что после начала восстания нужно узнать, в чью же пользу сложилась обстановка. А в случае успеха эсеров, анархистов и прочих примкнувших вступить в бой и перехватить инициативу. То есть захватить власть в свои руки.

Юнкера, к бою!

Информация о подготовке мятежа сильно заботила генерала Розанова, и он начал готовить ударные силы для борьбы с заговорщиками. Были собраны юнкера и гардемарины из учебной инструкторской школы и морского училища с острова Русский.

В конце октября командование школы отправило на разведку в штаб Гайды юнкера 2-й роты Соколова, который должен был изобразить человека, разочарованного политикой Колчака и сочувствующего заговору. Юнкер даже проник в штабной вагон Гайды, но был раскрыт, и утром убитого Соколова нашли на путях вокзала…

В начале ноября обстановка в городе начала накаляться, и о будущем восстании заговорили уже открыто. Командование интервентов уведомило Гайду и Розанова о своем нейтралитете, но пообещало применить силу, если беспорядки перекинутся в город.

Бунтуют все!

Восстание началось в ночь с 16-го на 17 ноября: группа заговорщиков, угрожая расстрелом, захватила катер “Фарватер” для доставки вооруженных солдат из бухты Новик. Подходя к городу, катер сел на мель у территории нынешнего ВСРЗ и был окружен колчаковскими катерами, однако небольшой части солдат удалось по мелководью перебежать на берег и укрыться в поезде Гайды.

В ту же ночь организатор боевых дружин грузчиков Старков получил инструкции от Раева. В портовой столовой (сейчас на ее месте стоит “домик садовника”) приступили к раздаче винтовок и боеприпасов, и вооруженные грузчики уходили к вагону Гайды.

17 ноября события начали приобретать необратимый характер: в шесть утра по сигналу началась общая забастовка, прервалось движение по железной дороге. По улицам города разъезжали автомобили, из которых летели листовки в пользу Учредительного собрания. Следом появились листовки большевиков с призывом к населению поддержать восстание.

Около десяти утра группа моряков во главе с машинистом Самельсоном взломала вагон с оружием и вооружила часть грузчиков у пристани “Доброфлота” (ныне ВСРЗ). К 11 часам грузчики начали обезоруживать колчаковские части на Эгершельде и офицеров, которые находились в то время в порту и у вокзала, в том числе офицеров с бронепоезда “Калмыковец”. В это же время на вокзале высадился сводный отряд юнкеров и гардемаринов численностью около 700 человек. Командовал ими Рубец-Масальский.

Одновременно с этим у вагона Гайды началась запись добровольцев в “освободительную армию”: любой записавшийся получал винтовку, патроны и отличительный знак – бело-зеленый бантик. Хроникеры городских газет так описывали этот момент: “В большинстве своем добровольцы Гайды составлялись из дезертиров-офицеров и солдат, военнопленных, китайцев, грузчиков, портовых рабочих, каких-то подозрительных штатских, некоторых явных большевиков и горсточки чехов”. Реакция горожан на начало событий описывалась так: “По улицам шаталось много любопытных, а также любителей легкой наживы, рассчитывающих на возможность погромов”…

Предательство и неудачи

Около полудня эсер полковник Воронов прибыл на виадук, соединяющий вокзал с портом, для встречи с комендантом станции и потребовал освободить здание вокзала. Комендант попробовал возражать, но Воронов достал наган и расстрелял его в упор. Увидев такое завершение переговоров, другой эсер, полковник Солодовников, велел дать очередь из пулемета по вокзалу.

Эта стрельба послужила сигналом для повстанцев к началу атаки на вокзал. Под прикрытием огня из 15 пулеметов отряд из 400 грузчиков и моряков двинулся вперед. К 14 часам были захвачены вокзал и прилегающие к нему пути и причалы. Отряд из 150 грузчиков захватил штаб крепости (сейчас здесь находится привокзальный почтамт).

Интервенты во избежание прорыва восставших из порта спешно оцепили район боя плотным кольцом: японцы перекрыли выход на набережную и Светланскую, а американцы – выход на Нижнепортовую и далее, отсекая весь Эгершельд. Юнкеры и гардемарины, отступившие с вокзала в район набережной, потеряли в бою 16 человек и заняли место в отцеплении вместе с японцами. С этого момента начался отсчет трагического финала…

Боевые дружины обкома РКП(б), рассредоточенные в городе, бездействовали, ожидая распоряжений, но обком медлил. Ближайший подпольный пункт связи большевиков с повстанцами находился в частном доме в районе нынешней улицы Тобольской. Ни одна дружина так и не получила каких-либо указаний обкома в ходе восстания.

А в это время на станции Океанская батальон морских стрелков, сагитированных большевиком Шишкиным, перебив всех офицеров, двинулся в город на выручку повстанцам. Но колонна была остановлена огнем корабельной артиллерии с моря и вышедшими навстречу гардемаринами.

Кровавая расправа

Расстрелянные на таможенном дворе

Расстрелянные на таможенном дворе

Повстанцы, оказавшиеся в ловушке, в ночь на 18 ноября предприняли отчаянную попытку прорваться на набережную и уйти в город, но были встречены шквальным огнем юнкеров и японцев. Попытка перейти от атаки к обороне тоже не удалась.

Ведя непрерывный огонь, в сторону порта выдвинулся бронепоезд “Калмыковец”, под его прикрытием по путям шли цепи юнкеров, гардемаринов и солдат 35-го егерского полка. Повстанцы начали отступать в порт, но и там не было спасения.

Крейсеры интервентов, стоявшие в Золотом Роге, включив мощные прожекторы, начали засветку территории, с моря загрохотали корабельные

орудия. Восставших в упор расстреливали эсминцы “Твердый” и “Лейтенант Малеев” и сторожевик “Якут”. Канонада продолжалась до рассвета.

А в пять утра, в самый разгар бойни, обком РПК(б) дал команду: боевым дружинам самораспуститься и разойтись, соблюдая конспирацию…

Около 11 часов более 500 грузчиков, моряков и рабочих попытались с боем прорваться на Нижнепортовую, но безуспешно. Вскоре повстанцы начали сдаваться американцам, но те разоружали их и передавали японцам. Многих сдавшихся японцы расстреливали сразу же.

Генерал Гайда со штабом сдался майору Джонсону и через несколько дней после мятежа убыл на пароходе “Пенза” домой через Францию… Большевики Раев, Сакович и эсер полковник Красковецкий вырвались из порта на угнанном грузовике и скрылись в городе…

А в оцепленном порту тем временем шло полное истребление мятежников: раненых добивали штыками, уцелевших сгоняли в группы и расстреливали. Ни колчаковцы, ни интервенты не сообщили о количестве погибших повстанцев. Достоверно известно, что в восстании участвовали 3500 человек, из которых взяты в плен 1500. По просьбам родственников для похорон были выданы… четыре тела: рабочих Тарипова, Ананьева, Гаврика и полковника Воронова. Тела остальных утопили в море. Так был выполнен приказ генерала Розанова коменданту крепости: “Все трупы с места боев должны быть убраны к шести утра, уборку завершить, не дожидаясь рассвета”.

…Ожесточенная схватка в порту в ноябре 1919-го стала одной из многих кровавых трагедий, пережитых Владивостоком в те смутные и тревожные времена. Увы, ни камень, ни крест не напоминают сегодня о ней, а участники мятежа остались по сию пору в большинстве своем безымянными и забытыми. Справедливо ли? Бог весть.

Убитые на железнодорожном вокзале

Убитые на железнодорожном вокзале

https://daily.novostivl.ru/archive/?sstring=&year=&f=lf&t=041126c01 – 26 ноября 2004 г.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »