Но Сунтхэк: фотография как способ спрашивать и отвечать, находясь на грани

2015-01-21 16-01-26 Скриншот экрана

Сон Сучжон 

Фотограф Но Сунтхэк (43 года) за свою выставку «Молодая змея на фоне некомпетентного пейзажа» («Мунынхан пхунгён-ый чольмын пэм»; англ. «Sneaky Snakes in Scenes of Incompetence») был выбран Национальным музеем современного искусства «Деятелем культуры года». Признанный в качестве талантливого художника, представляющего современное искусство Кореи, корейский фотограф вместо того, чтобы интерпретировать социальные проблемы корейского общество исключительно с точки зрения идеологического противостояния, сумел разглядеть в них универсальные человеческие проблемы и, визуализировав их при помощи собственного чувства прекрасного, заставил сопереживать широкие массы зрителей.

2015-01-21 15-53-23 Скриншот экрана

Но Сунтхэк — фотограф, который всё это время знакомил нас со своими тонкими наблюдениями облика разделённого Корейского полуострова. Начав свой путь в качестве фотокорреспондента, за прошедшие годы наряду с проведением многочисленных выставок, таких как «Запах разделения» («Пундын-ый хянги»; англ. «Smells like the division of the Korean peninsula», 2005 г.), «Странный шар» («Ярытхан кон»; англ. «The strange ball», 2006 г.), «Красный остов» («Пульгын тхыль»; англ. «Red House», 2007 г., «Государство в чрезвычайной ситуации» («Писанкукка»; англ. «State of Emergency», 2008 г.) он также выпустил несколько фотоальбомов. Тема, которая проходит красной нитью через все его работы, — это вопрос о том, каким образом в корейском обществе функционирует идеология разделения. Естественно, фотографии Но Сунтхэка не могут не быть связаны с политическим и социальным контекстом. Сейчас, когда с момента разделения прошло 70 лет и на плечи разделённого государства тяжёлым грузом легла постоянная напряжённость и различные проблемы, мы все воспринимаем эту ситуацию как нечто привычное, однако реальность разделения по-прежнему повсеместно оказывает влияние на нашу повседневную жизнь.

26 сентября в выставочном зале Национального музея современного искусства в Квачхоне, после того как Но Сунтхэк был признан «Деятелем культуры года», в рамках программы «Час беседы с автором» состоялась его встреча с посетителями выставки. Наше интервью мы взяли по окончании этого мероприятия.

 2015-01-21 15-50-12 Скриншот экрана

Вопрос (Сон Сучжон): Прежде чем поговорить о ваших впечатлениях по поводу признания вас «Деятелем культуры года», хотелось бы, чтобы вы рассказали о своей работе.

Ответ (Но Сунтхэк): Я занимаюсь поиском того, как внутри современной реальности продолжает жить и дышать Корейская война. Мы вставили войну и разделение в некоторую фиксированную главу истории и время от времени интерпретируем их в соответствии с личной выгодой. Так, к примеру, поступает власть, которая основана на разделении. Мне кажется, что моя работа состоит в том, чтобы показать истинное лицо современной политики, вмешиваясь и извлекая на свет безумие и молчание, привилегии и ущерб, смех и насмешки, которые сочатся наружу из трещин властных структур, базирующихся на разделении. И это непростая задача.

Вопрос: Большая часть работ на этой выставке, за которую вы получили звание «Деятеля культуры года», имеет отношение не к месту события, а к фотографам, которые его снимают. Какова причина того, что вы продолжаете с интересом заниматься своим ремеслом?

Ответ: Нынешняя выставка «Молодая змея на фоне некомпетентного пейзажа» основана на сценах многочисленных социальных конфликтов и столкновений, которые в течение последних 10 лет разогревали корейское общество. Расширение американской базы в Тэчху-ри, строительство базы военно-морского флота в деревне Канчжон, трагедия в Ёнсане, массовые увольнения в «Ссанён моторс», возведение опор ЛЭП в Миряне, несмотря на протесты местных жителей, затопление корвета «Чхонан», артобстрел острова Ёнпхён-до и недавняя трагедия с паромом «Севоль» — все эти события содержат в себе нынешний облик нашего общества. Всё это — ужасные сцены. Но я думаю, что они стали следствием не столько жестокости, сколько некомпетентности. Кто эти люди, которые, преследуя каждый свои цели, работают с фотокамерами в этой «среде некомпетентности»? Как функционируют фотографии? Действительно ли фотографии, которые на первый взгляд кажутся транспарентными, объективными и беспристрастными, достойны доверия? Даже если фотографии демонстрируют «компетентность», может ли эта компетентность быть антонимом «некомпетентности»? То, как фотография, будучи молодым носителем информации, который был изобретён 175 лет назад, пересекает подобно змее этот «некомпетентный пейзаж», и есть главная тема нынешней выставки.

2015-01-21 15-50-49 Скриншот экрана

Вопрос: На представленных фотографиях все вооружены фотокамерами. Чем же для вас является фотография? И чем, по вашим ощущениям, является теперь фотография для нас?

Ответ: Что касается людей с камерами на месте события, то каждый из них делает фотографии, исходя из своего собственного контекста. Я долгое время размышлял над многообразием процесса создания фотографии, который, будучи схожим, всё же не может быть одинаковым. Это отнюдь не прекрасное или приятное зрелище. Даже если получившаяся фотография прекрасна, это не значит, что таковым был и процесс её создания. Я хотел показать процесс создания фотографии, в особенности процесс в целом, когда на фотографиях запечатлевают место какого-либо социального конфликта. Возможно, в этом пространстве каждый, держа в руках похожие камеры, делает снимки из схожих или особенных позиций, но даже если на фотографиях изображена одна и та же сцена, послание, которое они передают, всегда состоит не только в самой картинке, но также зависит от контекста, в который они помещены. Фотография — весьма неопределённое средство передачи информации. Она не является чётким, объективным, транспарентным и беспристрастным медиа. Одна и та же фотография в зависимости от контекста, в который она помещена, может читаться абсолютно по-разному.

 2015-01-21 15-53-09 Скриншот экрана

Вопрос: Вы впервые в качестве фотографа получили от Национального музея современного искусства приз «Деятеля культуры года». Мне представляется весьма многозначительным тот факт, что в качестве символической фигуры, заслуживающей внимания в современном искусстве, был выбран фотограф.

Ответ: Наибольшее удовольствие мне доставило то, что меня от души поздравили люди с моих фотографий. Поскольку большая часть моих снимков была сделана во время каких-либо происшествий или демонстраций, обнаруживать себя на таких фотографиях в действительности — не самое приятное дело. К тому же, увидеть себя в подобном облике на фотографии, висящей на стене роскошного музея, тоже вряд ли кому-нибудь может доставить удовольствие. Несмотря на многочисленные поздравления и слова поддержки, более всего я испытываю чувство вины и благодарности в отношении людей с моих фотографий за то, что они поздравляют и поддерживают меня.

Вопрос: Согласно вашему послужному списку вы начинали как фотокорреспондент, при этом даже сейчас вы по-прежнему продолжаете отправляться на места происшествий, чтобы задержаться там. Любопытный момент состоит в том, что вы также пишете статьи и активно используете тексты на своих выставках. Поэтому многие интересуются, в чём состоит ваша подлинная сущность.

Ответ: На самом деле я многим обязан самим местам происшествий, которые я снимаю. Будь то деревня Мэхян-ни (Мэхян-ри) и Тэчху-ри, деревня Канчжон или несправедливо уволенные работники — бывают моменты, когда эти герои моих фотографий отчаянно нуждаются в помощи. Когда необходимо немедленно рассказать о серьёзности происходящего, я, бывает, пишу статьи в интернет-издания. В зависимости от ситуации иногда предоставляю фотографии, необходимые людям в их деятельности, или непосредственно участвую в ней. С этой точки зрения я по-прежнему остаюсь журналистом и в то же время являюсь активистом.

Это не значит, что сейчас я пытаюсь отрицать, что всё это был я. Только теперь я испытываю необходимость ещё больше размышлять над тем, откуда берёт начало та реальность, очевидцем которой я являюсь. Есть вещи, которые никак невозможно показать, используя такой способ, как статья. Бывает много моментов, когда я задаюсь фундаментальным вопросом, который состоит в том, почему эти события были должны были произойти, а не в том, чтобы просто показать поверхностно событие от начала до конца. И способом чрезмерного объяснения невозможно показать обратную сторону этих событий. Выставка есть способ, которым я как художник пытаюсь освободиться от гнетущих меня мыслей.

Вопрос: Ваши фотографии не выступают с чётким утверждением, а в большинстве случаев скорее держат дистанцию. Существовала ли некая мотивация или поворотный момент, способствовавший формированию вашего собственного стиля и способа высказывания?

Ответ: Это случилось, когда конфликт вокруг расширения американской военной базы в Тэчху-ри достиг своей высшей точки. По просьбе моего хорошего знакомого, священника Мун Чжонхёна, я организовал в деревне фотоателье выходного дня. Впоследствии я даже некоторое время жил там. И вот с какого-то момента мне на глаза начал попадаться огромный белый шар, который был виден отовсюду. Никто из местных старожилов не знал, что это такое. Кто-то говорил, что это цистерна с водой. И вот в процессе того, как я, выложив фотографии в Интернет, занялся сбором информации, я узнал, что этот шар является радаром, помогающим американским войскам собирать разведданные. Этот объект, который являлся разведывательным устройством и одновременно устройством военного назначения, выглядел как полная луна или мячик для гольфа и в то же время действительно напоминал цистерну для воды. А ещё его облик напоминал нас, людей, которые как ни в чём не бывало живут в атмосфере контроля и наблюдения со стороны властей. Эта ситуация показалась мне в чём-то нелепой и смехотворной. И тогда я впервые вышел за рамки сугубо объясняющего способа работы, сделав так, чтобы можно было разнообразно интерпретировать значение этого шара с максимально возможного количества углов зрения.

Вопрос: Большая часть объектов вашего творчества это ноющие срезы, порождённые разделением. Или люди, оказавшиеся вытесненными на обочину жизни в силу социальных или экономических причин. Также работы, представленные на нынешней выставке, сфокусированы на фотографах, которые запечатлевают подобные места событий. Какое значение для вас имеет «место происшествия»?

Ответ: Каждый раз, когда я отправляюсь на место, мне интересно, что за события разворачиваются в этом времени и пространстве? Как они освещаются в средствах масс-медиа? Меня больше интересует не чья-то скорбь, а чья-то низость, я стремлюсь обнаружить сбои в функционировании государства, производящего впечатление серьёзной структуры, с которой как будто всё в порядке. Это своего рода горькая усмешка. Я обращаю внимание на то, в каком виде отображали события люди, которые в то время стояли там у власти, и хочу внести раскол в их записи. Это своего рода дряхлый отпор, попытка показать этим людям, что их поступки не обязательно останутся в истории исключительно в том виде, в котором им хотелось бы.

Я просто фотограф, который при помощи фотографии утоляет то любопытство относительно общества, которое я всё это время ношу в душе. И в этом контексте реальность, отражающаяся в моих глазах, и я как фотограф, который смотрит на неё, неотделимы друг от друга подобно лезвию обоюдоострого ножа. Я занимаюсь фотографией, я изучал её, я одержим этим ремеслом, но я не могу выступать от имени фотографии. В то же время хотя я запечатлеваю мир при помощи фотографии, я не могу изменить реальность или показать её насквозь. Очевидно, что и впредь главной основой моей работы будет гуща событий. Это нелёгкий труд — ехать на место происшествия и работать там, испытывая духовные и физические муки.

Вопрос: Один критик сказал, что подлинность ваших работ состоит в бесконечном сомнении. В связи с этим хотелось бы узнать, каков ваш взгляд на мир и ваше отношение к себе как к фотографу.

Ответ: Колонка, которую я уже нескольких лет веду в одном еженедельном журнале о кино, называется «Волосяной покров фотографии» («Сачжин-ый тхоль»). Волосы вроде бы всего лишь волосы, но не бывает волос, которые бы не начинались в каком-нибудь теле. Так и фотографию можно назвать волосяным покровом мира. Не телом. Но по фотографии так же, как по волосу, вероятно, можно выследить тело — ведь она зародилась в нём. Я не могу сказать, что фотография говорит за реальность, и я не верю, что то, чему мы являемся очевидцами, есть ход некоего события. Нам кажется, что наше общество нормально функционирует, но иногда мы даже сбой принимаем за нормальную работу. Я всегда обращал внимание на такие сбои. Стремился вглядеться в наши заблуждения. Я пытался вложить в камеру чёрный юмор, когда, смеясь, печалишься, а печалясь, смеёшься. Я просто по-своему показываю этот мир. Я — мятущийся тип, и на самом деле у меня нет никаких твёрдых убеждений. И насчёт человека или общества, и насчёт фотографии. Я даже не уверен, что я сам за человек. Я бы сказал, что для меня фотография — это способ смотреть на мир. Ты смотришь, сомневаешься, колеблешься, связываешь одну мысль с другой. Что это такое — я не знаю.

 Источник: https://www.koreana.or.kr/ebook/viewer.asp?fcs_mid=0001078&viewer=koad&page=0

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »