«Новые женщины»: мечты и реальность

Дорога к обновлению: Корея в начале XX века

«Новые женщины» получали западное образование и стремились освободиться от конфуцианских запретов и оков социальных норм, дискриминировавших женщин. Задавая моду в одежде и причёсках, они мечтали о равных правах и свободе самим выбирать себе мужей. Но их смелые начинания часто заканчивались трагически.

Женщинам Чосона, которые не могли даже свободно выходить из дома, новые времена дали возможность получать образования и право жить по своей воле. Но пользоваться этим правом было совсем не просто. В попытках изменить свою жизнь в соответствии с новыми идеями «новые женщины» часто сталкивались с жёсткой критикой.

Чхэ Мансик (1902—1950), писатель позднего Нового времени, известный своими сатирическими произведениями, начал свой путь в литературе с рассказа «В сторону трёх дорог», в котором описал встречу с молодой женщиной в поезде. В этом рассказе, опубликованном в 1924 году, не происходит никаких событий, кроме одного — главный герой несколько раз встречается глазами с «одетой во всё белое студенткой». По нынешним временам — ничего захватывающего. Но в те годы незнакомым мужчинам и женщинам практически не случалось подолгу оставаться в обществе друг друга. Поэтому поезд, где можно было испытать нечто подобное, являлся хорошим местом действия для рассказа. К тому же, попутчица была из так называемых «новых женщин», которых было непросто встретить в повседневной жизни.

Главный герой так описывает незнакомку: «Её жакет был белым, белой была и юбка, и бельё, и носки до колен, и лицо было белым от пудры. Только остроносые туфли на каблуках и роскошная грива волос, заплетённых в свободную изящную косу, были иссиня-чёрными». Благодаря мастерскому описанию состояния души молодого человека, который был не в силах скрыть волнение от того, что встретился глазами с сидевшей напротив «новой женщиной», писателя сразу с почётом приняли в литературные круги того времени. В первой половине 1920-х годов, когда был опубликован этот рассказ, подобное близкое взаимодействие между мужчиной и женщиной было редкостью и считалось чуть ли не скандальным.

Написанный Кан Ынхёном, редактором и издателем Daeseong Bookstore, роман «Шестнадцатилетние» (이팔청춘) был чрезвычайно популярен в Корее. Чем больше сторонников набирала концепция свободной любви, тем отчётливее звучала в литературе тема любовь и романтических отношений.
© All That Book

Школы для девочек

В недавнем популярном телесериале «Мистер Саншайн» (показанные в нём события происходят в Чосоне на рубеже XIX—XX веков) главная героиня, дочка янбана, сбросив верхний длинный халат, закрывавший женщину с головы до пят, идёт в школу для простолюдинов, чтобы учиться английскому у иностранной учительницы. Однако до 1910-х годов кореянки крайне редко обучались в школе.

В 1886 году американские миссионеры открыли в сеульском районе Чон-дон первое в Корее образовательное учреждение для женщин современного образца — школу Ихва хактан. Но до 1910-х годов набирать учениц было нелёгким делом. Учителя ходили по домам и уговаривали родителей послать дочерей в школу, где те смогут получить бесплатное образование. Ситуация изменилась после того, как стало известно, что ученицы Ихва хактан приняли активное участие в Первомартовском движении 1919 года. Количество желающих настолько выросло, что школа была не в состоянии всех принять. Но это не значит, что так обстояли дела во всей стране. По статистике японского генерал-губернаторства, в 1923 году в семи общественных и частных школах училось 1370 девушек, т.е. всего лишь 0,6% женского населения страны. А женщин, получающих образование выше среднего, было и того меньше — 0,03%.

В силу своей крайней малочисленности школьницы привлекали повышенное внимание общества. Вскоре они сформировали такую новую коллективную самоидентичность, как «новые женщины». «Новые женщины» привлекали взгляд прежде всего своим внешним видом.

Они ходили в коротких юбках и туфлях на высоком каблуке, носили чёрные зонтики и делали модные причёски. Чёрная юбка, которую по практическим соображениям укоротили до икр, и белый жакет «чогори» были приняты в качестве школьной формы в большинстве школ, включая Ихва хактан и женскую школу Чонсин, поэтому они стали символом тогдашних школьниц. Чёрные зонтики, которыми закрывали голову и лицо в качестве альтернативы традиционной «ссыгэ-чхима» (накидки в виде юбки-полотнища), постепенно превратились в аксессуары ярких цветов. Помимо зонтиков «новые женщины» с удовольствием носили такие модные вещи, как обувь, носки, пояса, шарфы, носовые платки и очки, подчёркивая таким образом свой статус.

В частности, причёски стали важной отличительной чертой «новых женщин». Причёску в японском стиле «хисасигами», когда, собрав волосы наверху, их как бы расплющивали, чтобы они свисали спереди и по бокам, а также вариацию этой причёски в виде шиньона, сменили снова вернувшиеся в моду в середине 1920-х годов традиционные корейские косы с вплетёнными в них лентами, а также заплетённые накладные волосы. Некоторые даже решались на каре как символ женской эмансипации. Каре полюбилось «новым женщинам», поскольку позволяло экономить время и деньги, к тому же оно было удобно в плане гигиены, но многие мужчины ненавидели эту причёску, считая длинные волосы главной составляющей женской красоты.

Посредством внешнего вида и образа жизни «новые женщины» старались утвердиться как «новое» в противоположность «старому». Короткие юбки и туфли на каблуке были не просто модной одеждой, а культурным проявлением устремлений «новых женщин», которые хотели заводить романы по своей воле, создавать семьи нового типа в современных домах с пианино и, пользуясь равными правами с мужем, воспитывать будущее поколение на основе новых идей.

Но общество не одобряло их устремления. Когда число школьниц значительно увеличилось, а наряды «новых женщин» стали предметом разговоров, усилилась и критика. Тогдашние газеты и журналы жёстко порицали их за «роскошества и тщеславие». И действительно — в те времена, когда пара туфель стоила почти как два мешка риса, на модные наряды требовались немалые деньги.

«Мелодия весны». Ким Инсын. Холст, масло. 147,2 x 207 см.
На классической картине Ким Инсына изображена группа «новых женщин», слушающих игру виолончелиста. Произведение было выставлено на 21-й Художественной 1 выставке Чосона (Кореи) в 1942 г.

© Bank of Korea

Предмет зависти и критики

С середины 1920-х годов сфера социальной активности женщин расширилась, и они стали не только ходить в школу, но и посещать концерты, лекции, кинотеатры, парки и другие публичные места. Как следствие, в школах ужесточили дисциплину в попытке взять под контроль своих подопечных. Девушкам запрещалось без разрешения ходить в кино и на концерты. Выходить на улицу они могли только в сопровождении члена семьи или другой ученицы. Об обладании любыми книгами или журналами, помимо учебников, следовало сообщать в школу. Также ученицам, жившим вдалеке от дома, навязывали проживание в общежитии, поскольку считалось, что жить в одиночку в съёмной комнате для девушки неприлично. Строго ограничивалась даже переписка.

Примерно в то время в обиход вошло такое расплывчатое понятие как «падение морали». Им клеймили роскошные наряды и походы в кафе и рестораны. Пропуск уроков с целью пойти в кино тоже попадал под это определение. Самой опасной формой «падения морали» было свидание. Встречи и общение с мальчиками-школьниками без разрешения родителей считались «злостным нарушением», наказываемым исключением из школы. За строгостью дисциплины стояло убеждение, что в силу духовной слабости и незрелости школьниц их следует оберегать от импульсивного поведения и соблазнов. Это убеждение в свою очередь коренилось в мнении, распространённом в ориентированном на мужчин обществе, согласно которому целомудрие считалось главной женской добродетелью.

Посредством внешнего вида и образа жизни «новые женщины» старались утвердиться как «новое» в противоположность «старому».

Новые времена, символом которых были «новые женщины», воспринимались как период чрезмерной яркости и показухи, что также взывало к строгому контролю над школьницами. Корейские мужчины-интеллектуалы 1920-х и 1930-х годов потерпели поражение, пытаясь своими силами трансформировать страну в современное государство, и были вынуждены жить в бесчестье в Корее, модернизированной колонизаторами. В этой ситуации жизнь и идеалы, к которым стремились «новые женщины», существенно отличались от мрачной окружающей реальности. Эти мужчины смотрели на школьниц одновременно с завистью и презрением, поскольку те напоминали им о том, что они не сумели гордо встать во главе модернизации страны. В их глазах школьницы были символом новых времён, но при этом воплощали их оборотную, распущенную и вульгарную, сторону.

Ученицы Мемориальной женской школы Дженни Спир (수피아여학교), брошенные в тюрьму за участие в Первомартовском движении, позируют для фото после выхода на свободу. Хотя число учениц в масштабах страны было невелико, большинство из них активно участвовало в борьбе за независимость. Эта школа была основана в 1908 г. американским миссионером Юджином Беллом (Кванчжу, провинция Южная Чолла).
© Gwangju Speer Girls’ High School

Любовь и самоубийства

До этого в корейском обществе браки заключались исключительно по договорённости между родителями, а молодёжь не имела права голоса в выборе спутника или спутницы жизни. Неологизм «ёнэ» (любовные отношения, роман), заимствованный из Японии, вызвал взрывную реакцию, поскольку означал свободу выбора партнёра в противоположность браку по договорённости, и вскоре породил своего рода социальный бум. Любовь стала считаться благородным чувством, стоящим выше разницы в финансовом положении, в происхождении и в уровне образования, и служила идеологическим механизмом для доказательства того, что человек сам является хозяином своей жизни. В результате сложилась необычная ситуация, когда любить по своему выбору стало означать вести просвещённую жизнь.

Однако к моменту, когда появилась концепция «ёнэ», многие молодые интеллектуалы уже были женаты на тех, кого им выбрали родители. Но им хотелось освободиться от этого брака и жить с женщиной, которую они выбрали сами. Появились «кружки по разводу» и даже развернулось движение за аннулирование браков. Когда не получалось развестись, люди просто сожительствовали. Представление о том, что любовь и свобода брака — один из способов жить просвещённой жизнью, оправдывало в глазах общества человека, который оставлял законную жену, чтобы жить с понравившейся женщиной, часто называемой «второй женой». Это веяние времени причиняло боль и «новым», и «старым» женщинам.

Оказавшись лицом к лицу с пропастью между реальностью и идеалами, молодые люди со всей страстью старались доказать чистоту своих чувств. Временами чрезмерные ожидания и горячность приводили к таким радикальным поступкам, как самоубийства. С середины 1920-х годов самоубийства из-за любви стали распространяться словно эпидемия. В 1923 году в газетах и журналах широко освещалось самоубийство 23-летней Кан Мёнхва, которая умерла на коленях любимого мужчины, приняв крысиный яд. «Кисэн» Кан Мёнхва имела несчастье влюбиться в Чан Бёнчхона, сына богатых родителей, но, столкнувшись с яростным сопротивлением его семьи, лишила себя жизни. Чан Бёнчхон одно время скрывался с нею в Японии, но подвергся там порицанию за то, что «пятнает репутацию корейца». Впоследствии Чан Бёнчхон тем же способом покинул этот мир, после чего имя Кан Мёнхва стало символизировать чистую любовь, а история двух влюблённых на протяжении десятков лет воспевалась в романах, песнях и фильмах.

История Ким Учжина и Юн Симдок, которые в 1926 году совершили двойное самоубийство, бросившись в море с борта корабля, идущего в Пусан из Симоносеки (Япония), вызвала ещё больший резонанс. Любовникам было по 29 лет. Ким Учжин был пионером современного театра, который помог создать Ассоциацию театрального искусства, основанную в 1920 году корейскими студентами в Токио, а Юн Симдок сделала себе имя как первое корейское сопрано. Двойное самоубийство звезды оперной сцены, уже замешанной в любовных романах, и перспективного писателя, у которого была семья, вызвало осуждение общества. Отношение публики к Юн Симдок было отнюдь не таким, как некогда к Кан Мёнхва.

Вне зависимости от реакции общества — будь то зависть или сочувствие, критика или осуждение — самоубийства молодых мужчин и женщин из-за невозможности быть вместе стали огромной социальной проблемой. В середине и второй половине 1920-х годов были дни, когда в газетах сообщалось сразу о трёх-четырёх подобных случаях. Это было трагическое последствие столкновения жажды эмоциональной свободы с неспособным это принять окружением. В первых корейских романах нового образца, завоевавших широкую популярность благодаря обращению к теме любви, часто описывались разные случаи смерти молодых мужчин и женщин. В рассказе «Юн Гванхо» (1918 г.) писателя И Гвансу (1892—1950) человек умирает по причине безответных чувств, в «Большой радости» (환희; 1923 г.) писателя На Дохяна (1902—1926) главная героиня умирает, чтобы искупить неправильный выбор, а в произведении «Та ночь» (그날 밤; 1921 г.) Пан Чжонхвана (1899—1931) к смерти приводит предательство любимого человека.

Смерть была способом продемонстрировать чистоту души, разочаровавшейся в погоне за романтизированным идеалом любви, и в то же время была яростным протестом против несоответствия действительности и идеала. Молодые люди, столкнувшись с проблемами реальной жизни, разрушавшими их веру в идеальную любовь, выбирали такой неадекватный способ проявления собственного «я», как самоубийство.

Ким Учжин начал писать и ставить пьесы ещё изучая английскую литературу в Университете Васэда в Токио. Автобиографическая пьеса «Кораблекрушение» была написана Ким Учжином в 1926 г. В том же году он покончил с собой. В пьесе описывается, как молодой поэт, усвоивший западные идеи, постепенно деградирует в условиях конфуцианского семейного окружения.

Юн Симдок была актрисой и первой корейской певицей, изучавшей классическую западную музыку. Звезду часто приглашали на многочисленные концерты в Кёнсоне. Предполагается, что она сама написала текст своего хита «Ода смерти» (사의 찬미 ), после того как приняла решение покончить с собой из-за невозможности быть вместе с любимым человеком.
© The JoongAng Ilbo

Несбывшиеся мечты

В автобиографическом романе Пак Вансо (1931—2011) «Столб матери» (엄마의 말뚝; 1979 г.) девочка, от лица которой ведётся повествование, страдает от амбиций матери, принуждающей её стать «новой женщиной». В ответ на вопрос девочки: «А что такое “новая женщина”?» — мать в первую очередь описывает внешний вид: «Новая женщина делает причёску хисасигами вместо пучка, надевает чёрную юбку, из-под которой видны икры, носит туфли на каблуках и ходит с сумочкой». Но девочке совсем не нравится такой наряд. Она мечтает ходить с косой с вплетённой в неё красной лентой, в жёлтой юбке и туфлях с вышитыми цветочками. Тогда девочка задаёт ещё один вопрос:

— А что делают «новые женщины»?

На этот раз, после короткой заминки, мать отвечает:

— Новые женщины хорошо образованы, поэтому знают, как устроен мир, и если они чего-нибудь захотят, то всегда этого добиваются.

О таком будущем для дочери мечтала эта мать, которая, зарабатывая на жизнь шитьём, переехала из деревни в Сеул, движимая одним лишь желанием — дать образование ребёнку. Возможно, о таком будущем мечтали женщины, которые бросали вызов старым обычаям, покинув «женскую половину», когда Корея впервые столкнулась с современной западной культурой, что породило глубокие изменения в образе жизни и менталитете.

После Освобождения, пройдя через горнило войны, Корея добилась впечатляющего экономического роста и социального прогресса. Но насколько приблизились сегодняшние женщины страны к той жизни, которой желали для них их матери?

***

Источник: KOREANA. BECHA 2019  TOM.15  Nº.1

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »