О днях былых московского корееведения

В.Н. Дмитриева (Москва)

О днях былых московского корееведения[1]

Дмитирева В. Н. Фото mgimo.ru

Дмитирева В. Н.
Фото mgimo.ru

Три года тому назад московское корееведение незаметно отметило две памятные даты. В сентябре 2000 г. — 55-летие открытия корейского отде­ления на Дальневосточном факультете Московского института востокове­дения (МИВа). С 1945 г. началась систематическая подготовка кадров для современного практического и научного корееведения в вузах страны. В октябре того же 2000 г. — 50-летие первого выпуска корееведов со знанием корейского и английского языков с присвоением квалификации «странове- да по Корее». Именно с 1950 г. стали формироваться научные кадры, были защищены первые кандидатские диссертации по корейскому языку и стра­новедению.

Нашему поколению выпала честь стоять у истоков современного корее- ведения в нашей стране, а группе студентов первого выпуска Корейского отделения МИВ, куда входила и я, — быть свидетелями восстановления политических, экономических и культурных отношений с Кореей, прерван­ных революцией 1917 г. в России и оккупацией Кореи Японией в 1910 г.

В сентябре 1945 г. в Московском институте востоковедения было со­здано корейское отделение. Открытие нового отделения было обусловлено историческими событиями на Дальнем Востоке. Закончилась Вторая миро­вая война, Корея была освобождена Советской армией от японского коло­ниального господства. Появилась необходимость готовить страноведческие кадры по Корее со знанием современного корейского языка. Организатором нового отделения был декан Дальневосточного факультета проф. Г.Д.Санжеев. После вступительных экзаменов на конкурсной основе в ко­рейскую группу было зачислено 18 человек. Основную часть группы со­ставляли вчерашние фронтовики и рабочие оборонных предприятий. Им трудно было учиться, привыкать к лекциям, семинарам, рефератам, экзаме­нам. Но тон в институте задавали именно они — студенты в гимнастерках. Их упорство в достижении поставленной цели поражало нас, вчерашних школьников, и мы тянулись за ними, учились у них умению работать самостоятельно.

Несколько слов об институте, в котором мы учились. Московский ин­ститут востоковедения был одним из старейших вузов страны. История его начиналась с 1815 г., когда было открыто Лазаревское училище восточных языков, позднее переименованное в институт. В 30-е годы ХХ столетия он назывался Московским институтом востоковедения им. Н.Нариманова при ЦИК СССР.

Во второй половине 1940-х годов МИВ был укомплектован высоко­классными специалистами. Лекции читали академики, почетные члены за­рубежных академий наук, широко известные не только в нашей стране, но и за ее пределами ученые-востоковеды: Н.И.Конрад, В.А.Гордлевский, Е.Э.Бертельс Г.Н.Войтинский, Н.И.Фельдман, Е.А.Беляев, Э.Я.Брегель, Н.Ф.Яковлев, Г.Д.Санжеев, Э.М.урзаев и многие другие.

Занятия по дисциплинам, связанным с Кореей, в 1945 г. начались с большим опозданием: в Москве не было специалистов по корейскому язы­ку, их приходилось вызывать из Средней Азии. В институте не было ни учебников, ни словарей, ни газет на корейском языке.

Первыми преподавателями корейского языка в МИВе были историк по образованию И.И. Хван Донмин и его жена Е.М. Цой. Иннокентий Ивано­вич был очень требовательным и строгим, и мы немного побаивались его. Зато Екатерина Михайловна была очень мягким и добрым наставником. Она терпеливо исправляла наши ошибки в произношении и всячески стара­лась нам помочь.

Позднее корейский язык стал преподавать Федор Зиновьевич Ким. Ко­гда наша группа училась на третьем курсе, в МИВ пришли Хан Дыкпон и Виктор Антонович Хван Юндюн. Именно эти специалисты подготовили первые учебники и учебные пособия по корейскому языку. Хан Дыкпон получил филологическое образование в корейском педагогическом инсти­туте на Дальнем Востоке, он был уникальным специалистом в области иероглифической письменности. Студенты называли его «ходячей энцик­лопедией». Надо сказать, что корейских иероглифических словарей тогда вообще не было, однако мы получили фундаментальные знания по иеро- глифике. Хан Дыкпон был очень скромным, добрым и отзывчивым челове­ком. Он щедро делился своими богатыми лингвистическими знаниями не только со студентами, но и со всеми, кто обращался к нему за консультаци­ей. Думаю, что благодаря его квалифицированной помощи были защищены многие диссертационные работы, и не только по корейскому языку. Мос­ковские корееведы с благодарностью вспоминают о нем.

Хван Юндюн отличался своим веселым, жизнерадостным характером. Высокий, красивый, с вьющейся шевелюрой темных волос он обращал на себя внимание окружающих. Он был прекрасным специалистом в области фонологии, прекрасно исполнял корейские песни.

Курсы по Корее в те годы читали доценты — экономист Н.К.Вайнцвайг и географ В.Т.Зайчиков, а историю Кореи — И.И.Хван Донмин.

Мы были счастливы, потому что выдержали конкурсные вступительные экзамены, и, окрыленные этим успехом, не особенно задумывались о жи­тейских невзгодах. А ведь в первые годы после войны в стране сохранялась карточная система, снабжение продовольствием было очень скудным. Осо­бенно тяжело приходилось иногородним — из-за нехватки мест в общежи­тиях приходилось «снимать углы», экономить буквально на всем. К концу первого учебного года не все выдержали экзамен по корейскому языку — нас осталось только одиннадцать.

Студенты корейского отделения первого набора много занимались са­мостоятельно. Наши интересы выходили за рамки вузовских программ. Мы слушали в Колонном зале лекции акад. Е.В. Тарле, следили за изданием работ по проблемам Кореи как отечественных ученых — Е.А.Пигулевской, В.Раппопорта, П.Крайнова, так и зарубежных — А.Гражданцева и др.

Запомнились лекции и содержательные беседы с проф. Г.Н.Войтинским о мартовских событиях в Корее в 1919 г., ленинградским востоковедом О.П. Петровой об истории изучения корейского языка в России и о корейских литературных памятниках.

Неизгладимое впечатление оставили лекции-беседы с акад. Н.И.Конрадом — главой отечественной школы японоведения. В 1914 г. он пешком прошел с севера на юг Корейского полуострова. Мы много узнали от него о корейцах, их культуре, традициях и обычаях, о национальной одежде, праздниках, о красоте природы страны. Недавно стало известно, что в 1914 г. аспирант Н.И.Конрад по решению администрации Санкт-Петербургского университета должен был стать специалистом по Корее, для чего и был командирован для сбора необходимого материала на Корей­ский полуостров. Материалы, собранные молодым ученым, частично зате­рялись где-то в Японии, а частично были опубликованы в 1996 г. Н.И. Ко­нрад стал специалистом по Японии, а становление корееведческой науки было отложено на десятилетия.

С 1946 г. в нашу страну стали приезжать на учебу в техникумы и вузы молодые люди из Северной Кореи. В конце 1946 г. в Москву прибыла груп­па учителей из 30 человек во главе с Пак Кирёном, впоследствии он зани­мал высокие посты в МИД КНДР. Они жили в гостинице «Северная». Сту­денты нашей группы были прикомандированы к гостям из Кореи в качестве гидов по Москве. Это была первая наша языковая практика — мы слышали живой корейский язык и заговорили на нем сами.

С корейскими студентами, приехавшими в Москву учиться, мы встреча­лись на наших языковых вечерах. Мы тщательно готовились к ним: разучи­вали корейские стихи, песни, пьесы. Корейские вечера в МИВе были очень популярны. На них съезжалась вся корейская диаспора Москвы. Гости с восторгом принимали выступления студентов на корейском языке.

Обычно вечер начинался традиционно: студенческий хор исполнял пес­ню корейских партизан «Полководец Ким Ир Сен», затем декламировались корейские стихи, басни, разыгрывались пьесы. А на второе отделение при­глашались профессиональные артисты. К нам приезжал корейский стажер в Московской консерватории — тенор О Мехун, он на корейском языке ис­полнял неаполитанские песни. На нашей сцене пела прославленная Клавдия Шульженко со своей музыкальной группой. Попасть на наши вечера можно было только по пригласительным билетам, так как желающих послушать концерт было очень много.

Наши преподаватели много сил отдавали подготовке таких вечеров, особенно Е.М.Цой, которая сильно переживала за наши выступления на корейском языке.

В конце 1947 г. в институте нам сообщили о решении Министерства высшего образования направить нашу группу вместе с группой ученых и преподавателей технических вузов в Северную Корею. Оформление выезд­ных документов затянулось на полгода. В Корею мы смогли выехать лишь в начале июля 1948 г. Служебной командировке в Пхеньян придавалось важное значение. Об этом свидетельствует беседа заместителя министра А.В.Топчиева с отъезжающими в Министерстве высшего образования СССР. Во время беседы была подчеркнута ответственность нашей миссии дружбы, помощи в создании системы высшего образования в Северной Ко­рее. Нас строго предупредили, чтобы мы не вели дневников и не делали какие-либо записи за границей. И это не были просто слова, в чем мы убе­дились через год во Владивостоке при пересечении границы.

Благодаря первой в нашей жизни заграничной командировке, мы стали очевидцами исторических событий, происходивших на Корейском полу­острове в 1948 г. Это был год, когда из Северной Кореи выводились совет­ские войска, когда 9 сентября была образована Корейская Народно­Демократическая Республика, когда 12 октября были установлены дипло­матические отношения между нашими странами. Более того, нам посчаст­ливилось быть участниками реформирования первого в стране университе­та, открытого в 1946 г., и создания на базе его факультетов трех новых ин­ститутов: медицинского, индустриального в Пхеньяне и сельскохозяйст­венного в Саривоне.

Наше путешествие на поезде от Москвы до Ворошилов-Уссурийска по Транссибирской магистрали длилось более недели, затем на пригородном поезде мы ехали до пос. Краскино, а затем на военных грузовиках — до пограничной реки Туманган. Границу мы пересекли 19 июля 1948 г., доеха­ли до станции Аоджи и сели в поезд, состоявший из трех вагонов. В двух первых ехали ученые и студенты, а в третьем — два пассажира: высокий седой кореец в очках, в строгом европейском костюме, и худощавая пожи­лая европейская женщина, говорившая по-английски. Ночью нас разбудили в Хамхыне и повезли в ресторан на ужин.

20 июля во второй половине дня наш небольшой состав прибыл в Пхе­ньян. Когда мы вышли на привокзальную площадь, то увидели, что вся площадь была запружена встречавшими нас студентами с флагами, цвета­ми, портретами Сталина и Ким Ир Сена, с плакатами, на которых по-русски и по-корейски были написаны приветствия. В центре площади стояла три­буна, на которую поднимались ораторы, выражавшие благодарность совет­ским ученым. От нашей делегации с ответной речью выступил руководи­тель группы доцент В.П. Нищета. Речи были длинные, а мы ничего не слы­шали, изнывая от нестерпимой жары под лучами палящего южного солнца.

После митинга на старых, тарахтящих автомобилях марки «Шевроле» нас повезли в Восточный Пхеньян, где находился окруженный цементной оградой небольшой городок из нескольких домов коттеджного типа. Это был квартал Сонгори, недалеко от педагогического училища. Ученые с семьями заняли отдельные дома, а студентам выделили два дома: один — для ребят, другой — для девушек.

В нашем городке жила единственная корейская семья. Заместитель главы Департамента просвещения Нам Ир жил здесь с женой и маленьким сыном.

До приезда в Корею Нам Ир был преподавателем математики в одном из городов Средней Азии. Это был высокий, спортивного вида, красивый, элегантный мужчина средних лет, обычно носивший костюм из светлой чесучи. С нами он был приветлив и внимателен, прост в обращении. Наша группа работала под его руководством. Позднее Нам Ир занимал высокие посты в государстве. Во время Корейской войны он возглавлял делегацию КНДР на переговорах по перемирию в местечке Пханмунджом под Кэсоном, а в 1960-е годы он был заместителем главы правительства КНДР.

На второй день мы поехали в Западный Пхеньян, где находились пред­ставительства Советского Союза: Управление советской гражданской ад­министрации, во главе которого стоял генерал-майор Н.Г. Лебедев, Торго­вое представительство и Представительство политического советника при командующем советскими войсками. Там было всего три человека: полити­ческий советник Г.М. Баласанов, его заместитель В.С. Немчинов и секре­тарша.

Герасим Мартынович Баласанов встретил нас радушно. Беседа длилась долго. Мы с интересом слушали его рассказ о политической ситуации на Корейском полуострове, о работе Совместной советско-американской ко­миссии по Корее, консультантом которой он был, о реформах в стране, о задачах, стоящих перед нами.

Студенты в свою очередь рассказали об учебе в МИВе, о том, как ехали от Краскина до Пхеньяна, о ночном ужине в Хамхыне и о пассажирах из третьего вагона, которые привлекли наше внимание.

Выслушав нас, Герасим Мартынович рассказал, что в 1946 г. из Южной Кореи на Север перешла группа ученых-демократов, которая была не со­гласна с политикой Ли Сын Мана. Это были Пэк Намун, Хон Мёнхи, Ли Гынно и др. Был среди них и юрист Хо Хон, бывший адвокат на судебных процессах над корейскими революционерами в годы японского господства. Именно он ехал с нами в одном поезде. В 1948 г. Хо Хон занимал ответ­ственный пост в Верховном народном собрании, а его дочь Хо Джонсук была министром культуры и пропаганды. Кроме того, мы узнали кое-что и о нашей попутчице из третьего вагона. Это была американская журналистка Анна Луиза Стронг, которая по словам Г.М.Баласанова, часто курсировала между Китаем и Кореей, совмещая журналистские обязанности с разведы­вательной деятельностью.

После беседы мы отправились знакомиться с городом. По центральной улице им. Сталина мы дошли до парка Моранбон, где на склоне холма был воздвигнут скромный обелиск-памятник Освобождения (Хэбантхап), на плитах которого высечены слова благодарности советским воинам, освобо­дившим Корею в августе 1945 г.

В городе в основном были двухэтажные здания, и лишь на главной ули­це было одно четырехэтажное здание. Это был самый большой универмаг, на вывеске которого на корейском и русском языках была надпись «Чурин и Ко». А недалеко у ворот Тэдонмун раскинулся шумный, красочный во­сточный базар, где можно было купить все что угодно, благодаря контра­бандной торговле.

С первых дней пребывания на корейской земле нам часто приходилось слышать выступления Ким Ир Сена и других политических деятелей той эпохи, встречаться и беседовать со многими известными личностями.

Мы были прикреплены к Департаменту просвещения, и поэтому нам приходилось встречаться с его главой — известным историком Пэк Наму- ном. Позднее он занимал пост Президента Академии общественных наук КНДР.

В клубе Общества корейско-советской дружбы мы познакомились с крупным корейским писателем Ли Ги Ёном — автором романов «Земля», «Родная сторона» и др., который на протяжении нескольких десятилетий был Председателем этого Общества. В клубе всегда было много писателей, особенно в дни показа советских фильмов. Была библиотека, устраивались фотовыставки.

Московские студенты встречались со знаменитой корейской балериной Цой Сынхи, которая с гастролями объехала весь мир, прославляя нацио­нальное искусство Кореи. В те дни она открыла в Пхеньяне балетную сту­дию, где обучала молодежь не только национальным танцам, но и класси­ческому балетному искусству. Она впервые в Корее поставила балет «Ле­бединое озеро» П.И. Чайковского.

На третий день по прибытии в Пхеньян группа советских ученых и де­вять московских студентов встретились с ректором Университета им. Ким Ир Сена известным ученым-лингвистом и крупным политическим деятелем Ким Дубоном. Это был невысокий человек преклонного возраста. На пер­вой беседе присутствовал и его заместитель — бывший советский кореец, который рассказал о подготовке к новому учебному году, о методических занятиях для преподавателей, о составлении учебных планов и программ. Для преподавателей читали лекции приехавшие из Москвы академик, био­химик А.И. Опарин и писатель А.А. Первенцев.

Университет размещался в старом двухэтажном здании бывшей средней школы на улице Народной Армии. В октябре 1948 г. было закончено строи­тельство нового современного четырехэтажного здания Университета на окраине города за холмом Моранбон. Здание было построено на народные деньги. 10 октября состоялось торжественное открытие нового корпуса. Университет стал символом подготовки национальных кадров с высшим образованием. Мы были в числе первых студентов, заполнивших новые аудитории. Мы там учились целый год.

Московские студенты совмещали учебу с преподаванием русского язы­ка в университете и институтах. Днем мы работали, а вечером занимались корейским языком. Университет нам выделил лучших преподавателей. Ученый-лингвист Пак Санджун, автор одной из первых «Грамматик корей­ского языка», изданной в 1948 г. в Пхеньяне, читал нам лекции по традици­онной грамматике корейского языка. Известный в Корее языковед Ким Су- гён преподавал нам перевод с русского языка на корейский. Он впервые познакомил нас с основами перевода с родного языка на иностранный. Эти занятия были творческими, интересными и очень результативными. Мы до сих пор с благодарностью вспоминаем о наших корейских преподавателях.

Год командировки в Корее пролетел быстро и незаметно. Департамент просвещения предлагал нам продлить пребывание в Пхеньяне еще на год, но мы вынуждены были отказаться. Все стремились скорее закончить ин­ститут и получить диплом.

В конце июня 1949 г. вся группа московских студентов и ее руководи­тель доцент С.П. Лысяков были приглашены на беседу к главе правитель­ства КНДР Ким Ир Сену. Его резиденция находилась в центральной части Пхеньяна недалеко от советского посольства. Это было двухэтажное здание, облицованное светлыми керамическими плитами с большими окнами. Во­круг здания росли высокие деревья. Территория резиденции была окружена декоративной решеткой.

В назначенное время у центрального подъезда нас встретил личный сек­ретарь-переводчик Ким Ир Сена и провел в просторную приемную на вто­ром этаже. Через несколько минут нас пригласили в кабинет, где стоял большой стол, уставленный вазами с фруктами, печеньем и конфетами. Светлый чайный сервиз из фарфора украшал стол.

Из-за большого письменного стола нам навстречу вышел стройный, до­вольно молодой человек выше среднего роста. Конечно, мы много раз ви­дели Ким Ир Сена и раньше во время торжественных собраний. А вот в неофициальной обстановке он казался другим. Приветливо поздоровавшись с каждым, он пригласил нас за стол, сказав, что беседовать лучше за чаш­кой чая.

Наш руководитель не знал корейского языка, поэтому всю беседу пере­водчик переводил на русский. Перевод был односторонним, только с ко­рейского. Видимо, хозяин кабинета хорошо понимал по-русски. Речь шла о нашей работе в институтах. Ким Ир Сена интересовали успехи корейских студентов в овладении русским языком, их отношение к учебе, их уровень знаний. Он спрашивал каждого из нас об условиях работы в институтах, об учебниках, по которым ведется преподавание, о том, как мы занимались корейским языком. Доцент С.П. Лысяков поделился своим мнением о под­готовке преподавателей русского языка в стране.

Беседа носила непринужденный характер и длилась около часа. Ким Ир Сен поблагодарил всех за содействие в развитии системы высшего образо­вания в КНДР и объявил, что администрация в качестве подарка решила организовать для московских студентов поездку в Кымгансан (Алмазные горы). Лучшего подарка для нас и не могло быть. Мы давно мечтали уви­деть прославленные горы Кореи, о красоте которых сложено столько сказа­ний и легенд. Любой кореец, где бы он ни жил, мечтает хоть раз в жизни побывать в Алмазных горах, увидеть причудливые картины горного пейза­жа.

Путешествие в горы оставило неизгладимое впечатление. Мы осмотрели главные достопримечательности Алмазных гор: Морской Кымгансан с его базальтовыми скалами, омываемыми волнами Японского моря, Внешний Кымгансан с причудливыми горными пиками. Поднимались на самый вы­сокий пик Пиробон, а потом спустились во Внутренний Кымгансан с его водопадами и изваяниями Будды, высеченными в скалах. Мы побывали в буддийских храмах, разговаривали с монахами, осматривали старинные пагоды.

Вернувшись в Пхеньян, мы стали готовиться к отъезду в Москву. Впе­реди еще был год учебы, дипломные работы и государственные экзамены. На родину возвращались через порт Чхонджин до Владивостока на военном транспортном судне. 19 июля 1949 г., ровно через год, пересекли границу. В порту Владивостока мы столкнулись с не очень приятной процедурой пограничного контроля: в чемоданах переворошили все наши вещи, порва­ли все фотокарточки, отобрали все наши записи лекций по грамматике ко­рейского языка, купленные в Пхеньяне словари и книги на корейском языке.

Последний учебный год в институте был очень напряженным. Мы учи­лись на пятом курсе и одновременно сдавили экзамены по программе чет­вертого курса, писали дипломные работы, готовились к государственным экзаменам в сентябре 1950 г.

В октябре 1950 г. корейское отделение Московского института востоко­ведения окончили следующие студенты — Лариса Сергеевна Багрянская, Валентина Николаевна Дмитриева, Л.В. Журавлева, Роза Павловна Знамен­ская, П.М. Кирсанов, Юрий Николаевич Мазур, Виктор Михайлович Моз- дыков, О.А. Павлова, В.Н. Райков, Н.Я. Селиванова, Дмитрий Михайлович Усатов. С этой группой экстерном сдала выпускные экзамены кореянка из Средней Азии Алла Ли.

Молодые специалисты первого выпуска получили разные назначения, но вся их трудовая деятельность имела непосредственное отношение к Ко­рее. Трое из них — Л.С. Багрянская, В.Н. Дмитриева и Ю.Н. Мазур, были приняты в аспирантуру МИВ, Л.С. Багрянская — по кафедре экономики, а В.Н. Дмитриева и Ю.Н. Мазур — по кафедре корейского языка. Р.П. Зна­менская была приглашена преподавать корейский язык в Академию им. Фрунзе[2]. Л.В. Журавлева и О.А. Павлова стали редакторами издательств, выпускавших литературу на корейском языке и двуязычные словари. Д.М. Усатов по окончании института многие годы возглавлял Корейскую редак­цию Всесоюзного радиокомитета. Остальные выпускники работали в воен­ных организациях. В год первого выпуска на Корейском полуострове полы­хала война, стране нужны были специалисты с практическим знанием ко­рейского языка.

Первые выпускники корейского отделения МИВа проявили себя на практике очень скоро. Менее чем через год, осенью 1951 г. в Г осударствен- ном издательстве иностранных и национальных словарей был выпущен первый в нашей стране русско-корейский словарь на 30 000 слов, авторами которого были: Д.М. Усатов, Ю.Н. Мазур, В.М. Моздыков. В этот словарь впервые был включен приложением краткий грамматический очерк корей­ского языка, составленный Ю.Н. Мазуром. В подготовке к изданию словаря принимала участие и О.А. Павлова. Через год вышло 2-е издание словаря.

Первые московские преподаватели и выпускники МИВа внесли значи­тельный вклад в формирование школы современного корееведения, прежде всего — в подготовку научных и практических кадров. В конце 1940-х — начале 1950-х годов защитили кандидатские диссертации преподаватели корейского языка и истории Кореи: Иннокентий Иванович Хван Донмин — на историческую тему «Ли Сун Син», Виктор Антонович Хван Юндюн — «Фонетический строй корейского языка», Хан Дыкпон — «Китайские лек­сические элементы в словарном составе корейского языка». В эти же годы защитили кандидатские диссертации и первые выпускники корейского от­деления: Ю.Н. Мазур — «Падежи и послелоги в корейском языке», Л.С.

Багрянская — «Восстановление и развитие промышленности северной ча­сти КНДР (1945-1950)», выпускница японского отделения Н.П. Семенова — «Колониальная политика японского империализма в Корее и националь­но-освободительная борьба корейского народа (1910-1918 гг.)». Позднее защитила кандидатскую диссертацию и В.Н. Дмитриева на тему: «Залоги в современном литературном корейском языке».

После слияния МИВ с МГИМО в 1954 г. подготовка корееведческих кадров в основном стала осуществляться в двух московских вузах (одно­временно подготовка специалистов со знанием корейского языка проводи­лась и в других специализированных учебных заведениях). В МГИМО с 1954 г. стали готовить кадры корееведов-международников, где до послед­них дней трудилась специалист по истории и экономике Кореи проф. Н.П. Семенова. Ныне продолжает вести занятия по корейскому языку проф.

В.Н. Дмитриева. В 1956 г. был открыт Институт стран Азии и Африки при МГУ, где корейское отделение возглавил доцент Ю.Н. Мазур. В основном именно эти два учебных заведения за последние 50 лет подготовили боль­шой отряд высококвалифицированных специалистов по корейским пробле­мам. Выпускники этих вузов составляют ядро московской школы корееве- дения.

Не одно поколение высококвалифицированных специалистов- международников со знанием корейского языка подготовлено в стенах МГИМО (У). Многие из них занимают высокие посты на государственной службе.

Среди выпускников-корееведов МГИМО (У) много докторов и кандида­тов наук, чьи научные труды известны не только в нашей стране, но и за рубежом. Это ректор МГИМО (У) МИД РФ А.В. Торкунов, зам. директора Первого департамента Азии МИД РФ Г.Д. Толорая (ныне генеральный кон­сул в Австралии), зам. директора Института Дальнего Востока РАН В.В. Михеев, бывший Чрезвычайный и полномочный посол РФ в КНДР проф. МГИМО (У) В.И. Денисов, профессор Гарвардского университета США А.Ю. Мансуров[3], директор Центра корееведческих исследований ИДВ РАН В.П.Ткаченко, старший научный сотрудник ИДВ РАН С.С. Суслина, быв­ший советник Посольства РФ в КНДР, ныне старший научный сотрудник того же института А.З. Жебин, доцент МГИМО (У) Н.П.Гуреева, научный сотрудник Н.Е. Бажанова и многие другие.

Здесь упомянуты лишь известные специалисты, получившие образо­вание в МИВе и МГИМО. У молодых юношей и девушек, овладевающих основами корееведения в вузах нашей страны, есть с кого брать пример. Хочется верить, что в российском корееведении появятся имена, которые прославят отечественное востоковедение и встанут в один ряд с именами известных во всем мире российских востоковедов.

Студенты-выпускники факультета международных экономических от­ношений МГИМО с преподавателями. Дмитриева В.Н. - справа вторая, слева второй (во втором ряду) - Карлов А.Г. (ныне посол в КНДР), слева четвертый (высокий) - Михеев В.В. (заместитель директора Института Дальнего Востока РАН). Это фото с пояснением В.Н. Дмитриевой заим­ствовано из биографической статьи: Дмитриева В.Н. // Энциклопедия ко­рейцев России. 140лет в России. М., 2003. С. 842-847.

Студенты-выпускники факультета международных экономических от­ношений МГИМО с преподавателями. Дмитриева В.Н. – справа вторая, слева второй (во втором ряду) – Карлов А.Г. (ныне посол в КНДР), слева четвертый (высокий) – Михеев В.В. (заместитель директора Института Дальнего Востока РАН). Это фото с пояснением В.Н. Дмитриевой заим­ствовано из биографической статьи: Дмитриева В.Н. // Энциклопедия ко­рейцев России. 140лет в России. М., 2003. С. 842-847.

[1] Статья написана по материалам личного архива.

[2] В дальнейшем Роза Павловна Знаменская работала в Отделе вещания на корей­ском языке Гостелерадио СССР вплоть до выхода на пенсию в 1980-х годах. – прим. ред. 2014 г.

[3]
Выпускник МГИМО Александр Юрьевич Мансуров (1967 г.р.) был научным со­трудником Гарвардского университета, Институт Кореи (г. Кэмбридж, США) в 1998-1999 гг. Должность полного профессора (Professor of Security Studies) получил во время работы в Центре по изучению проблем безопасности в АТР (Гонолулу) в 2001-2007 гг. Ныне является доцентом кафедры международных отношений уни­верситета Джонса Хопкинса в Вашингтоне (Johns Hopkins University in Washington, D.C.). – прим. редактора, 2014 г.

Источник: РАУК – Дмитриева В.Н. О днях былых московского корееведения // Российское корееведение. Альманах. Вып. 3. М., 2003. С. 77–84. С дополнением 2014 г.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »