О переводе «Прекрасной песни» Ли Ока

58811e448cb09469c43b3d31b20b40da

Художник Ким Хонг До 김홍도

В.М. Тихонов (Осло, Швеция)

Был рад увидеть в последнем, третьем выпуске альманаха «Российское корееведение», с. 267-270) публикацию переведенной на русский язык «Прекрасной песни» известного литератора Ли Ока (李鈺, второе имя — 其相 Кисан, псевдоним — 文無子 Мунмуджа, 1760-1813). К сожалению, предисловие С.В.Лаптева к переводу этого произведения, написанное им по материалам устаревшей северокорейской литературы, содержит ряд фактических неточностей. Поэтому по просьбе редколлегии альманаха я счел необходимым дать читателю хотя бы краткую информацию о жизни и творчестве одного из мастеров позднесредневековой корейской поэзии на ханмуне.

Поэт Ли Ок («поэтессой», как пишут приводимые С.В.Лаптевым северокорейские источники, он, конечно, никогда не был, хотя иногда и писал от лица женщин) происходил из «королевского» клана чонджуских Ли, но никаких близких связей с правившей королевской семьей не имел. Отец его был средним неслужилым помещиком Намянского уезда столичной провинции Кёнги, владельцем нескольких рабских семей и неплохой библиотеки в несколько сот томов. Прямые предки Ли Ока по отцовской линии служили в основном на военных должностях, особенно блестящей карьеры никто из них не сделал. Род принадлежал к «малой северной партии» — сравнительно небольшой янбанской группировке, практически утратившей свои позиции в верхах государственного аппарата с приходом к власти короля Инджо (1623-1649).

Отец имел первую ученую степень — чинса. Самому Ли Оку, получившему на внеочередных экзаменах 1790 г. право на поступление в столичный конфуцианский университет Сонгюнгван, друзья, ввиду его очевидного литературного дара, предрекали славную карьеру. Поэту не суждено было, однако, стать чиновником. На высших столичных экзаменах 1792 г. «вольный» стиль его сочинения, испытавший явное влияние позднеминской и цинской прозы, подвергся начальственному разносу со стороны короля Чонджо (1776-1800), который в любых стилистических отклонениях усматривал скрытый вызов власти.

Нарекания «сверху» не остановили, однако, начинающего литератора, который продолжал смело использовать свободный стиль простонародных романов и повестей и на внеочередных экзаменах 1795 г. Результат — запрет на дальнейшее участие в государственных экзаменах и кратковременная ссылка простым солдатом в провинциальные части. Запрет скоро отменили, но это вовсе не означало, что государственная служба ждала свободолюбивого литератора с распростертыми объятиями — имя его в экзаменационных списках всегда шло последним, вне зависимости от качества сочиненного.

В конце концов, Ли Ок оставил надежду когда- либо попасть на чиновничью должность, и до конца дней своих жил почти безвыездно у себя в поместье, в деревне Мэхвадон под Намяном, пейзаж которой и запечатлен в ряде его произведений.

Из произведений Ли Ока для исследователя-историка или этнографа наибольший интерес представят, по-видимому, его короткие прозаические фрагменты в жанре муне (文藝). Написанные в основном в ссылке, они живо рассказывают нам о быте корейской провинции конца XVIII в. Из произведений Ли Ока встают перед нами шаманки, приносящие жертвы и буддийским божествам, и духам древних полководцев, скупые путешественники в относительно бедной северной провинции Кёнсан, забывающие о янбанском достоинстве и торгующиеся с трактирщицей за каждую мелкую монетку, вдова, похоронившая целых девять(!) мужей за свою долгую жизнь, рыночный воришка, с гордостью рассказывающий о своей профессии, и множество других персонажей, как-то не вяжущихся с образом чинного конфуцианского государства. Ли Ок ценен для нас тем, что явственно показывает колоритный поток народной жизни, бурливший подо «льдом» конфуцианского начетничества и догматизма. В том же ключе написан и ряд прославивших писателя литературных биографий (傳 чон) как вымышленных, так и реальных героев. Чего стоит, например, «Биография доблестной кисэн» (峽孝婦傳 Хёпхё пуджон), рассказывающая о том, как искренне любившая одного из своих «гостей» сеульская кисэн поехала вслед за возлюбленным в ссылку на о. Чеджудо, а там, решив, что из ссылки ему уже не вернуться и «лучше прожить жизнь короткую и яркую, чем длинную и скучную», стала предаваться с ним еженощным любовным утехам, вскорости свела его в могилу, а затем умерла от перепоя и тоски сама?! Поведение кисэн, вряд ли особо добродетельное по всем конфуцианским канонам, вызывает, однако, полное одобрение автора, сравнивающего героиню с полулегендарными женами-воительницами древнего Китая. В определенном смысле, тональность прозы Ли Ока своим интересом к жизни «здесь и сейчас», плюралистичной, толерантной по отношению к девиантным, казалось бы, моделям поведения, системой ценностей, «раскованным» стилем напоминает лучшие образцы европейской ренессансной литературы. Остается только надеяться, что замечательные прозаические произведения этого автора, во многом созвучные уже частично переведенным на русский язык дневникам и рассказам его старшего современника Пак Чивона (1737-1805), найдут когда-нибудь дорогу к российскому читателю.

Источник: РАУК – Тихонов В.М. О переводе “Прекрасной песни” Ли Ока // Российское корееведение. Алманах. Вып. 4. М., 2004. С. 243-245.

Ссылка по теме: Ли Ок. Прекрасная песнь

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »