О развитии традиционного корееведения в царской России

Концевич Л. Р.

Концевич Л. Р.

Опубликовано в кн.: Энциклопедия корейцев России. 140 лет в России. Ред. Цой Броня. — М.: РАЕН, 2003. С. 77-102 (библиогр. — С. 96-102).

Л.Р. Концевич

О РАЗВИТИИ ТРАДИЦИОННОГО КОРЕЕВЕДЕНИЯ В ЦАРСКОЙ РОССИИ

(Историко-библиографический очерк)[1]

0.1. Вводные замечания. В канун третьего тысячелетия сама логика развития востоко­ведной науки предполагает рассмотрение российского традиционного корееведения в исто­рической ретроспективе. Если в области отечественного востоковедения успехи в этом направлении очевидны, то в корееведении наиболее разработана история взаимоотношений между Россией и Кореей в ранний период в работах Б.Д. Пака, М.Н. Пака, Г.Д. Тягай, Т.М. Симбирцевой, Б.Б. Пак, Э.В. Ермаковой и др. Обобщить же весь опыт, накопленный за дли­тельный период знакомства с Кореей и изучения этой страны российскими специалистами по Дальнему Востоку и практиками (мореплавателями, коммивояжерами, миссионерами, во­енными, дипломатами, путешественниками и др.), — задача, не терпящая отлагательства. Исследования могут быть выполнены либо в форме общих очерков (см. Зайчиков В.Т., 1948; Концевич Л.Р., 1991; Мазур Ю.Н., 1991; Тягай Г.Д.,1998 и др.), либо в виде обзоров, посвя­щенных отдельным отраслям корееведения (см., например, Джарылгасинова Р.Ш., 1999) или периодам (см., например, Ванин Ю.В., 1999 и др.), а также отдельным ученым (см. Кон­цевич Л.Р, 1976; Зенина Л.В., 1997; Хохлов А.Н, 1998, 1999; Симбирцева Т.М, 1999-2003 и др.).

В данной статье лишь фрагментарно прослеживается развитие корееведения в царской России, причем основное внимание обращается на его традиционные отрасли, в которых большую долю составляли работы по корейскому языку. Изложение строится не столько в аналитическом плане, сколько в историко-библиографическом, причем делается попытка выявить наиболее значимые достижения в области российского корееведения для каждого периода. Естественно, база данных, которой мы пользуемся, одинаково доступна для всех областей корееведения. Поэтому неизбежны повторения в работах современных авторов. В нашей статье впервые отмечено участие корейских переселенцев, как правило в роли ин­формантов, в подготовке словарей и пособий. Раньше эту тему обычно обходили молчанием в литературе по Корее на русском языке. В статье выделены (жирным шрифтом) лица, внес­шие вклад в изучение Кореи в России.

0.2. Особенности российского корееведения. Корееведение ныне является отдельной отраслью комплексной востоковедной науки. Оно и само представляет комплексную страно­ведческую дисциплину, поскольку в ее круг входят самые различные науки — география, история, культурология, филология (язык и литература), философия, а также экономика, по­литика и другие области знаний, связанные с современными проблемами, но во всех иссле­дованиях по этим направлениям непременно используется материал по Корее. Результаты, достигнутые одной отраслью востоковедения, могут быть поучительны для других; работы, имевшие целью изучение какой-нибудь одной страны, могут иногда служить образцом для исследований по другим регионам Азии. Вместе с тем к развитию корееведения целиком применимо мнение акад. В.В. Бартольда относительно востоковедения: «Вообще по мере успехов востоковедения все более выясняется, что история Востока может быть объяснена только путем применения тех же научных методов, как к и история Европы, что в истории Востока, как и в истории Европы, развитие и упадок культуры объясняются, главным обра­зом, сближением с другими культурными народами или отчуждением от них, что в этой це­пи культурного взаимодействия нет промежутка между «Востоком» и «Западом»» (Бар­тольд В.В. История изучения Востока… — Соч., Т. IX, с. 238).

Объективными предпосылками для развития корееведения в России были и остаются следующие факторы:

—     географическое, геополитическое и этнокультурное положение Корейского полуост­рова, связанное с восточной частью азиатского континента и бассейном Тихого океана, определяло как исторический ход политического и культурного развития корейского народа на перекрестке материковой и островной культур, так и развитие контактов Кореи с сосед­ними странами, включая Россию, с которой она непосредственно граничит;

—   давние политические, экономические и культурные связи между двумя странами;

—     важная роль Корейского полуострова в дальневосточной политике России как круп­нейшей евразийской державы;

—     существование корейской диаспоры в многонациональной России начиная со второй половины XIX в.;

—      интерес к азиатско-тихоокеанской цивилизации, вначале экзотический, постепенно перешедший в научный и практический, а в ней Корея занимает достойное место.

К традиционным отраслям корееведения относятся гуманитарные науки, изучающие ко­рейский язык, литературу и культуру, а также историю (исключая новейшую) и географию. Эти области знания применительно к России имеют две особенности. Традиционное корее- ведение в России, в первую очередь академическое и университетское, всегда имело гумани­стическую направленность, так как способствовало сближению и взаимообогащению наро­дов обеих стран. Кроме того, российское традиционное корееведение, знакомя русское об­щество с Кореей и ее народом, почти с самого зарождения стало неотъемлемой частью рус­ской науки, культуры и литературы. В изучение Кореи внесли большой вклад видные рос­сийские ученые, деятели культуры и писатели, хотя они и не были корееведами.

Исторические корни отечественной ориенталистики уходят в далекое прошлое. Россий­ское корееведение как одна из ее отраслей имеет длительную и порою драматичную исто­рию: в нем были и подъемы, и спады. Становление отдельных отраслей отечественного ко- рееведения происходило в разное время поэтапно. Оформление же корееведения как ком­плексной науки востоковедения совершилось лишь после освобождения Кореи от японского колониального господства в 1945 г. Таким образом, корееведение — относительно молодая отрасль российского востоковедения по сравнению, например, с семитологией, иранистикой, китаеведением, тюркологией, японистикой и др. В настоящее время российское корееведе- ние превратилось в самостоятельную и крупную отрасль востоковедной науки, имеющую значительные достижения.

Развитие корееведения в царской России условно можно подразделить на два периода — 1) до середины XIX в. и 2) с середины XIX в. до 1917 г. Первый период — это период накоп­ления эпизодических сведений о Корее; второй период — начало систематического знаком­ства со страной и ее углубленного изучения в разных областях, становление практического корееведения.

I. ПЕРИОД НАКОПЛЕНИЯ ЭПИЗОДИЧЕСКИХ СВЕДЕНИЙ О КОРЕЕ (2-я половина XVII в. – середина XIX в.)

1.1. Первые сведения о Корее в Европе и России. Самое раннее упоминание о корей­ском государстве Силла (в арабской передаче – Sila) в западном мире принадлежит арабско­му путешественнику Ибн Хордадбеху (IbnKhordadhbeh; 846 г.). Но фактически первые письменные данные о Корее в Европе появились после путешествий францисканского мона­ха, итальянца Джиованни дель Плано Карпини в Каракорум (1245-1247 гг.), францисканско­го монаха из ордена миноритов, фламандца Гильома (Вильгельма) де Рубрука в восточные страны (1253-1256 гг.) и, особенно, итальянца Марко Поло в Китай (1271-1275 гг.). «Книга» (1298) Марко Поло долгое время была основным источником знаний европейцев о Цен­тральной и Восточной Азии (в частности, от упомянутого им названия «Cauli», которое вос­ходит к Корё, и пошло наименование Кореи в европейских языках).

XV век — период Великих географических открытий, а также развитие международной торговли и деятельности христианских миссионеров в Восточной Азии принесли европей­ской науке определенные знания о географическом положении Кореи. Ее первые изображе­ния появились на европейских картах во второй половине XVI в. На португальской карте мира Ф.Вас Доурадо (1571) в северной части Китая был изображен выступ, названный «CosteCourai». Среди карт XVII в. упомянем карты голландцев: «Тартария» Йодокуса Гон- диуса (1606) и «AtlasTheatreduMonde» Виллема Блау (WillemJanszBlaeuw, 1635); англича­нина Дж. Спида(J.Speed) «Asia» (1626); французскуюкарту 1674 г. «L’Asie. Distinguee en ses Principales Parties scavoir La Turquie en Asie, L’Arabie, La Perse, l’Inde, la Chine, la Tartarie…». Самой точной картой Дальнего Востока Азии этого времени считается «Сборник новых карт Китая» миссионера в Китае в 1643-1655 гг., члена ордена иезуитов Мартинуса Мартини (MartinusMartini, «Novusatlassinensis»), вышедший в Амстердаме в 1655 г. Мартини снаб­дил свой атлас подробным географическим описанием Китайской империи и некоторыми пояснениями относительно ее истории, политики и науки. На всех этих картах Корея была изображена в виде полуострова, хотя его очертания на них несколько различались.

Сведения о Корее доходили в ту пору до Запада, главным образом, через Китай или Япо­нию. Упоминания о Корее сохранились в записях и письмах миссионеров-иезуитов (в основ­ном испанских), посетивших Японию в конце XVIв. Например, Грегорио Сеспедес (Fr.GregoriodeCespedes), прибывший в Корею вместе с японскими войсками Хидэёси в 1593 г., и Луис Фроэ (Fr. LouisFroeили Frois) оставили сообщения о подготовке вторжения и боевых операциях во время Имджинской войны; последнему принадлежит книга «DieGeschichteJa­pans(1549-1578)» (рукопись была переведена на немецкий язык Г. Шурхаммером [G. Schurhammer] и Э. Форецшом [E.A. Voretzsch] и издана в Лейпциге в 1926 г.). В мемуарах евангелиста Луиса Гузмана (P.LuisdeGuzman) и иезуита Жана-Батиста Региса (Fr. JeanBaptistRegis), проживших долгое время в Вест-Индии, Китае и Японии, также содержатся некоторые сведения о Корее второй половины XVI — начала XVIIвв. Упоминал о Корее и флорентийский купец Франческо Карлетти (FrancescoCarletti), который прибыл в Японию в 1597-1598 гг. во время кругосветного путешествия, выкупил у японцев пятерых корейских пленных и вывез их в Гоа. Один из этих корейцев по имени Антонио Кореа (AntonioCorea) сопровождал Карлетти до Рима, куда они прибыли в 1606 г.

Первое в Европе уже не упоминание, а повествование о Корее содержалось в отчете моря­ка Ост-Индской компании Хендрика Гамеля, который провел в этой стране в плену 13 лет (1653-1666) после кораблекрушения у о. Чеджудо у ее южных берегов корабля «Sperwer», где он служил распорядителем судовой документации. С несколькими товарищами по несчастью ему удалось бежать в Японию, где он и написал по свежим следам отчет руководству компа­нии о своем пребывании в Корее. Этот отчет под названием «Дневник Гамеля» был очень быстро (в 1668 г.) опубликован издательствами Ван Вельсена (Амстердам) и Стихтера (Рот­тердам), хотя остается под вопросом, знал ли сам Гамель об этих публикациях. Эта книга, по сути, впервые открыла Корею европейскому читателю. В 1669 г. в Амстердаме вышло третье издание «Дневника Гамеля», содержание которого было уже значительно приукрашено путем включения «экзотики» — красочных описаний слонов и крокодилов, якобы населяющих Ко­рею. Именно это издание и легло в основу всех последующих публикаций «Дневника» на раз­личных европейских языках (см. например, «VerhaalvanhetvergaanvanhetjachtdeSperwer…, meteenebeschrijvingvandatrjikdoorHendrikHamel». ‘s-Gravenhage, 1920). Первоначальное содержание его было восстановлено только в 1995 г., когда миссионер общины Тэзе в Корее голландец Ж.-П. Байс (J.-P.Buys) предпринял новый перевод «Дневника Гамеля» на англий­ский язык с подлинника (староголландского языка).ВтороеизданиепереводаБайсавышлов 1998 г. («Hamel’s Journal and a Description of the Kingdom of Korea. 1653-1666».Seoul, 1998).

Первым в Европе печатным научным трудом, где содержались сведения по географии, ис­тории, государственному устройству, верованиях и обычаях Кореи, считается книга знамени­того голландского ученого-энциклопедиста, постоянного члена совета самой крупной в тот период в Европе торговой фирмы — Ост-Индской компании, Николааса Витсена (1641-1717) «Северная и Восточная Татария»(WitsenN.Noord-enOostTartarye.Vol. 1-2. Amsterdam, 1692) — огромный свод сведений о странах, лежащих между Доном и Обью, Ледовитым океаном и Северной Персией и Китаем. Фактически она была комментарием к карте того же Витсена под названием «Новая географическая карта Северной и Восточной части Азии и Европы, простирающаяся от Новой Земли до Китая» (опубликована в 1690 г.). Автор работал над ней около 30 лет. Это была первая в Европе карта Азии, основывавшаяся на принципах фландр­ского математика и географа Г.Меркатора (1512-1594), предложившего новые, математически обоснованные принципы построения карт, в частности, цилиндрическую равноугольную про­екцию, в которой до настоящего времени составляются морские навигационные карты, аэро­навигации и др. Как это ни парадоксально, Корея на ней была изображена как остров, хотя известно, что в материалах, на которые Н.Витсен опирался при составлении карты (в том числе и русские), определенно указывалось на ее полуостровное положение. Автор посвятил карту русским царям Иоанну и Петру Алексеевичам и направил ее им вместе со своим проек­том развития российской торговли с Персией через Каспийское море и с Китаем — через Си­бирь. Так «Северная и Восточная Татария» стала первым достигшим России опубликованным научным трудом, где упоминалась Корея. Однако карта Н.Витсена первым изображением Ко­реи для России не является (см. об этом ниже).

При описании Кореи Н.Витсен использовал «некоторые публикации о Корее и Японии», в том числе: 1) «Сборник новых карт Китая» М.Мартини, 2) труд А.Монтануса «Почетные послы ко двору императоров, то есть сёгунов, Японии»(MontanusArnoldus.GedenkwaerdigeGezantschappenaendeKaisarenvanJapan), опубликованный в Амстердаме в 1669 г.; 3) отчет о поездке представителей голландского королевского двора в Нагасаки – Эдо в 1637 г., вклю­чавший описание корейского посольства в Японии; 4) отчеты о пребывании в Японии Андре- аса Клейера (AndreasCleyer), главы торгового представительства Голландии на острове Дэсима в 1683 и 1686 гг. Информаторами Витсена были члены команды корабля «Sperwer»: помощник корабельного врача Маттеус Эйбоккен (MattheusEibokken) и юнга Бенедиктус Клерк (BenedictusKlerk), которые разделили с Гамелем его судьбу в Корее и вместе с ним бе­жали в Японию. Н.Витсен поместил в свой труд составленный М.Ейбоккеном голландско- корейский словарь из 143 слов, который считается старейшим на Западе списком корейских слов. «Северная и Восточная Татария» Н.Витсена переиздавалась в Амстердаме в 1705 и 1785 гг. Она насчитывала почти 1000 страниц типографского текста, из которых 20 были посвяще­ны Корее (подробно о Витсене см.:AdamiNorbertR,1980, pp.67-75;Симбирцева Т.М., 1999; об Эйбоккене см.:VosFrits,1975, 1998).

В XVIIIв. сведения о Корее вошли в исторические и общие описания мира, а также все­общие истории, написанные европейскими авторами. Среди них следует упомянуть широко известный четырехтомный труд бельгийско-французского миссионера-иезуита Жана- Батиста Дюгальда(DuHalde, JeanBaptiste.Description geographique, historique, chronologique, politique, et physique de l’Empire de la Chine et de la Tartarie Chinoise, enrichie des cartes generales et particulieres de ces Pays, de la Carte generale &des cartes particulieres du Thibet, &de la Coree… Vol. 1-4. Paris, 1735-1736; рус. пер. см.: «Географическое, историче­ское, хронологическое, политическое и физическое описание Китайской империи и Татарии Китайския…». Ч.1-2. СПб., 1774-1777).

Корея была нанесена на следующих европейских картах XVIIIв.: Дане(DanetG.L’AsiaDressee.1700),Guillaume de l’Isle. Carte des Indes et de la Chine (1705), Г. Молла(Moll H. China. 1714), Данвиля(D’Anville J.B.B. Nouvel atlas de la Chine, de la Tartarie Chinoise et Tibet [ainsi que la carte du Royaume de Coree]. Haag, 1737), И.Хаси(Hasii I.M. Imperii Russici et Tatariae Universae. 1739), Н.Беллина(Bellin N.Das Kaiserthum China. 1748), Дж. Мейера(Mayer J. Ta­tariae Sinensis. 1749), М.Пико(Michel Picaud. Carte pour l’Histoire Generale. 1770), С.Данна(Dunn S.The Empire of Japan with the Kingdom of Corea.1794), К.Боулса(Bowles C. Bowles New one-sheet Map of Asia. 1794) идр.

В конце XVIII- начале XIXвв. европейские карты корейского побережья были существен­но уточнены. Заслуга в этом принадлежит французскому мореплавателю Лаперузу (Jean- FrancoisGalaupdeLaPerouse), который в 1785-1788 гг. возглавлял исследовательскую тихо­океанскую экспедицию, побывавшую, кроме прочего, в Восточно-Китайском и Японском мо­рях, а также капитану английского шлюпа «Providence» Уильяму Броутону (WilliamRobertBroughton), исследовавшему берега Японии и Кореи от 35 до 52 градусов северной широты и посетившему корейское побережье в районе Пусана в октябре – ноябре 1797 г. Две главы (VII и VIII) в описании этой экспедиции — «А Voyаge ofDiscoverytotheNorthPacificOceanintheyears1795-1798» (London, 1804) Броутон посвятил Корее. Среди моряков, внесших су­щественный вклад в совершенствование карт Кореи в конце XVIII- первой половине XIXвв., следует назвать капитанов Кольнета (1789), Максвелла и Галла (1816), а также английского морского офицера Бельчера (Belcher), картографа, участника кругосветного морского путеше­ствия, которое он описал в книге «NarrativeofaVoyageroundtheWorldduringtheYears1836­1842» (London, 1843).Географические обзоры корейского побережья оставили англичане: ка­питан Бэзил Холл, совершивший плавание на корабле «Lyra» вдоль западного побережья Ко­реи к островам Рюкю в 1816 г.(HallB.AccountofaVoyageofDiscoverytotheWestCoastofCorea, andtheGreatLoo-chooIsland. London, 1818) и врач военного судна «Alceste» Джон Ма- клеод (JohnMoLeod, 1816).Из руководителей более поздних экспедиций к берегам Кореи до ее «открытия» назовем также члена Нидерландского миссионерского общества немца Карла Гюцлафа (CharlesGutzlaffили Rev.KarlGutzlaff) — на британском судне «LordAmherst» (1832), немецкого купца и искателя приключений Эрнста Опперта (ErnstOppert) — на паро­ходах «Rona», «Emperor» и «China» (1866-1868) (библиографию о ранних визитах европей­цев в Корею см.:GompertzG. St.G. M.,1963).

Что касается России, то развитию научного востоковедения здесь предшествовал длитель­ный период непосредственного знакомства русских со странами и народами Востока. Завое­вания татаро-монголов открыли русским просторы Азии, и они исходили ее всю до самого Ки­тая. Русь и русские в китайских письменных памятниках периода монгольской династии извест­ны под именем олосы, алосы, улосы, иногда улусу — от монгольского названия Руси Урус. В Ба- тыевой столице Сарае было так много русских, что там в 1261 г. учреждена была русская епар­хия. Монголы тысячами приводили русских пленников в Китай. Многих из них ханы забирали в свою гвардию. Эти ратники, возможно, были первыми русскими, которые получили непосред­ственные сведения о Корее, если были при хане Хубилае во время его неудачных походов в Японию в 1274 и 1281 гг. Хубилай готовился к этим походам на корейском острове Чеджудо, поэтому вполне вероятно, что и русские пленные воины могли побывать на Чеджудо вместе с монгольской гвардией. В 1330 г. в Пекине был сформирован «Охранный полк из русских, прославляющий верность». «История династии Юань» сообщает, что на ее службе находи­лись, кроме прочих, два военных отряда, состоявшие один из корейцев, а другой из русских воинов, и что в юаньском Китае проживало около 30 тысяч корейцев, были и русские. Воз­можностей для контактов было, судя по всему, вполне достаточно, но исторических материа­лов по данному вопросу не обнаружено (Пак Тхэгын, 1984).

Первая документально подтверждаемая встреча русских с корейцами состоялась в ходе так называемых албазинских войн, т.е. военных столкновений Китая и России на Амуре в середине XVI в., а именно в июне 1658 г. В дневнике корейского генерала, военного вице-губернатора провинции Хамгён Син Ню «Пукчон ильги» («Поденные записи о служении в северных землях»), написанном, судя по всему, вскоре после похода на Амур, сохранилось описание разговора гене­рала с пленным русским казаком (Син Ню, 1980). Однако в то время русские казаки и не подо­зревали, что в сводном китайском отряде против них сражались и солдаты дотоле им неведомой страны — Кореи, и в русских документах эта встреча отражена не была. В российском корееведении об этом факте стало известно в 2001 г. (Симбирцева Т.М., 2001, 2002).

Но, несмотря на давние отношения между Россией и Востоком, русское востоковедение ведет свое начало от Петра Великого и является такой же «западной» наукой, как и другие отрасли научного познания (см. Бартольд В.В. Восток и русская наука. — Соч., Т.1Х, с.537). Реформы Петра I способствовали зарождению и развитию востоковедения параллельно с планомерным изучением Сибири и других регионов России. Рядом указов Петра Iбыло ор­ганизовано обучение русских китайскому, монгольскому и японскому языкам.

К началу XVIII в. относится зарождение практического востоковедения в России. Публи­куются труды о народах Азии, как в переводе на русский язык, так оригинальные. Например, в 1716-1719 гг. по указанию Петра I переведены с немецкого и латинского и изданы в Москве географические сочинения («География или краткое земного круга описание», 1716; «Земноводного круга краткое описание» Иоганна Гибнера, 1719 и др.), содержащие сведения и о зарубежных странах Азии. В 1714 г. в Петербурге была основана Кунсткамера — первый в России этнографический и антропологический музей. (Сейчас в нем хранятся и корейские экспонаты.) В 1725 г. в Петербурге была основана Академия наук и позднее библиотека при ней. Эти меры Петра Iзнаменовали собой переход к систематическому изучению Востока. Однако, чтобы стать отдельной отраслью востоковедения, корееведению потребовалось бо­лее двух веков.

1.2. Первые изображения Кореи на русских картах. Начало знакомства России с Коре­ей относится ко второй половине XVIIв., причем первые сведения о Корее в нашей стране, как и в Европе, содержались в картографических материалах.

Первым в России автором, составившим карту и описание корейского государства, был иностранец на русской службе (переводчик Посольского приказа с 1671 г.), уроженец Молда­вии Николай Гаврилович Милеску Спафарий(NicholasSpatharMilescu; 1636-1708) — че­ловек обширной учености, возглавлявший в 1675-1676 гг. российское посольство в Китай. Посольство его имело в виду не столько дипломатические, сколько разведывательные цели. Московское правительство нуждалось в обстоятельном описании своих новых владений в Сибири, а также желало получить возможно более точные известия о кратчайшем и удобней­шем пути в Китай для будущей торговли и политических сношений. Спафарий вполне оправ­дал возложенные на него надежды. Инструкция Посольского приказа, данная ему перед этой поездкой, предписывала вести подробное описание путешествия, а также изображать на чер­теже все места по пути из Тобольска до порубежного китайского города. К этой инструкции приобщены были также некоторые известия о восточных странах, а именно о Японии, Фор­мозе и Индии, достоверность которых Н.Г.Спафарию поручалось проверить. Корея в ней не упоминалась, из чего можно заключить, что тогда в России о ней ничего не знали.

По возвращении в Москву Н.Г.Спафарий представил в Посольский приказ, кроме обяза­тельного статейного списка, карту «Чертеж Сибири» и еще два больших сочинения. Первое из них — фундаментальное «Описание первыя части вселенныя, именуемой Азии, в ней же со­стоит Китайское государство, с прочими его городы и провинции», написанное на основании собственных наблюдений и расспросов во время путешествия, рассказов проживавших в Ки­тае иезуитов и изданных на европейских языках сочинений последних. В 57-й главе под названием «Описание государства Кореи, сколько в нем городов и что в них сыщется» содер­жалось краткое описание внешнеполитических связей, обычаев и экономики этой страны. Особое значение имели сведения по географии. «Описание» Н.Г.Спафария было предназна­чено для служебного пользования и много лет являлось справочником для российских чинов­ников, направлявшихся по казенной надобности на Дальний Восток. По обычаю того времени, работы служащих считались собственностью государства и к широкому распространению не предназначались, поэтому впервые «Описание» было опубликовано в России лишь в 1910 г. Самое раннее упоминание о нем в русской литературе содержалось в статье Г.Ф.Миллера 1757 г., хотя в русских архивах сохраняется около 40 списков «Описания» Спафария, относя­щихся к XVII и XVIII вв. За границей о путешествии Н.Г.Спафария стало известно широкой публике гораздо раньше, чем в России. В числе прочих на собранные Спафарием материалы опирался при составлении своей карты Н.Витсен. Записи Н.Г.Спафария были включены в вышедшую в 1692 г. в Париже книгу Филиппа Авриля «Путешествие через Европу и Азию для отыскания новой дороги в Китай»(AvrilF.Voyageendiversetatsd’Europaetd’Asie, entre- prispourdecouvrirunnouveaucheminalaChine. Paris, 1692 (с картой); 1693 – 2-е изд. – без карты). (о Н.Г. Спафарии см.: Скачков П.Е., 1977, с.23-27; Симбирцева Т.М., 2002).

Составленный Н.Г.Спафарием около 1678 г. «Чертеж Сибири» (ныне хранится в Гарвард­ской библиотеке) опубликован в «Атласе географических открытий в Сибири и в Северо­Западной Америке XVII-XVIIIвв.» (М.: «Наука», 1964. — № 32). Он был, судя по всему, пер­вой русской картой, на которую к югу от Амура был нанесен Корейский полуостров — с надписью «Корецкое государство». В приложенном к карте описании Н.Г.Спафарий назвал его «Амурской нос» — за его очертания. В таком виде, как у Спафария, Корея изображалась на большинстве последующих русских чертежей. Ее контуры имели мало общего с реальны­ми, но познавательное значение чертежа Н.Спафария трудно переоценить.

В последней четверти XVII в. существовали и другие русские чертежи Кореи. Как и чер­теж Спафария, они основывались на принципах средневековой арабской картографии, в соот­ветствии с которыми север изображался внизу, а юг — наверху. Поэтому Корея располагалась на них в левом верхнем углу. Эти карты сохранились до наших дней в атласе «Чертежная кни­га Сибири», составленном в 1701 г. тобольским картографом Семеном Ульяновичем Ремезовым (1642 – после 1720 г.) по заказу Посольского приказа. Этот последний из русских средневековых картографических памятников долгое время оставался неизвестным. Так, ака­демик Российской академии наук А.Ф.Миддендорф, совершивший в 1842-1845 гг. путеше­ствие по Сибири (см. его «Путешествие на север и восток Сибири». Ч.1. СПб., 1860), ничего не знал об атласе Ремезова. На русском языке он впервые был опубликован в 1882 г. в Петер­бурге, когда хранившийся в Румянцевском музее его вариант был издан в натуральную вели­чину Императорской Археологической комиссией (Ремезов С., 1882). Атлас состоял из 23-х карт. Семнадцать из них были привезены в Москву из разных сибирских городов и были предоставлены С.У. Ремезову Посольским приказом, а оставшиеся шесть были составлены им самим. На трех картах: «Чертеж земли Нерчинского города» (лист 19-й), «Чертеж всех Сибир­ских городов и рек и земель» (лист 21 -й) и «Чертеж и сходство наличие земель всей Сибири Тобольского города и всех разных градов и жилищ и степей» (лист 23 -й), имелись следующие по времени после «Чертежа Сибири» Н.Г.Спафария изображения Кореи.

Интересно, что на «Чертеже земли Нерчинского города» она не похожа на «Амурской нос» Н.Г.Спафария, не имеет форму полуострова, а занимает непосредственно к югу от Амура про­тяженную часть побережья «Акияна» с сильно изрезанной береговой линией. В пределах Ко­реи показаны четыре города, из которых самый восточный — Увазин — имеет пояснение: «столица кореи». Он стоит на реке, где указано: «на устье Увани реки торг корей с апонцами». Возможно, что у С.У. Ремезова существовал иной источник информации о Корее, кроме опи­саний Н.Г.Спафария, но о нем в настоящее время ничего не известно.

Трудом, где Корея упоминалась несколько раз, стали записки голландца немецкого про­исхождения, долгое время жившего в Москве коммерсанта Эверарда Избранта Идеса, воз­главлявшего российское посольство в Пекин в 1693-1694 гг. Его записки представляли собой комментарии очевидца к вышеупомянутой карте 1690 г. Н.Витсена, поскольку Идес пользо­вался ею во время своего путешествия. Не случайно именно Н.Витсен был редактором запи­сок Идеса при подготовке их к публикации в Амстердаме в 1704 г. (русский перевод описа­ния путешествия Идеса из Москвы в Китай опубликован Н.И. Новиковым в «Древней Рос­сийской Вивлиофике», Т.8, 1789; см. также Идес Избрант…, 1967).

В XVIIIв. карты азиатской части России, где изображался и Корейский полуостров (до­статочно точно по географическому положению и очертаниям, хотя и без каких-либо дета­лей), издавались в нашей стране в 1730 (Карта Сибири Штраленберга) и 1734 гг. (Генеральная карта России И.Кириллова). Они подвели итог сведениям о землях и странах Северо­Восточной Азии, накопленным к этому времени в результате географических открытий рус­ских первопроходцев в XVII в. и представляли собой шаг вперед в мировой картографии.

1.3. Корея в документах и трудах русских посольских и православных миссий в Ки­тае. Со времени после подписания русско-китайского Нерчинского договора в 1689 г. и до середины XIXв. встречи русских с корейцами имели место исключительно в Пекине. Об этих встречах сохранились записи очевидцев как с корейской (Пак Тхэгын, 1984), так и с российской стороны.

В 1715-1735 гг. швед Лоренц Ланге, состоявший на службе при Петре I, совершил не­сколько поездок в Китай. В 1721 г. он прибыл в Пекин в качестве секретаря посольства Льва Васильевича Измайлова, а затем, после отъезда посольства, остался здесь как российский торговый резидент при китайском дворе. Он оставил дневниковые записи об этом своем пребывании в Китае (полностью на русский язык они были переведены под названием «По­денная записка пребывания г. Лоренца Ланга, агента Его Величества Императора Российско­го, при китайском дворе, 1721 года» и были опубликованы в «Северном архиве», №17-23, 1822), где представил некоторые сведения о политике, внешних сношениях и торговле Ко­реи, а также описал свою встречу с корейскими посланниками, которые посетили его рези­денцию в Пекине в январе 1722 г. Эта несанкционированная встреча вызвала недовольство местных властей, и Л.Ланге был выслан из Китая. Важная заслуга этого человека состоит в том, что он приобретал в Китае для Петербургской Академии наук книги на дальневосточ­ных языках (подробно о Ланге см.: Скачков П.Е., 1977, с.30-34, 299-302; Пак Б.Д., 1979, с. 29-30 и др.).

Основоположником научного корееведения в России можно считать главу девятой (1807­1821) Российской духовной миссии в Пекине, великого синолога о. Иакинфа (Никита Яковлевич Бичурин; 1777-1853). Его труды – это, в том числе, «Собрание сведений о народах, обитавших в Срединной Азии в древние времена» (2 т., СПб., 1851; новое изд. — 3 т., М.-Л., 1950-1951), «Землеописание Китайской империи» (3 т., 1825; сокращ. изд. «Собрание све­дений по исторической географии Восточной и Средней Азии». Сост. Л.Н. Гумилев и М.Ф. Хван. Чебоксары, 1960), «Статистическое описание Китайской империи» (СПб., 1842; пере- изд. — М., 2002) и др. В них вошли и научные переводы из китайских сочинений, посвя­щенных древнекорейским государствам и королевству Чаосянь (кор. Чосон). Они до сих пор остаются важным материалом в исследовании стран Дальнего Востока. О.Иакинф собрал в Пекине большую этнографическую коллекцию, в которой, кроме прочего, было и несколько картин с натуры с изображениями корейцев разного возраста и социального положения. Эти картины никогда не были опубликованы и остаются сегодня неизвестными. О.Иакинф пер­вым в России приступил к изучению корейского языка (Тихвинский С.Л., 1997). Изучал его и кто-то из членов десятой (1821-1830) Российской духовной миссии в Пекине, о чем сохра­нились записи лично встречавшегося тогда с русскими монахами корейского посланника (Симбирцева Т.М., 1998).

В 1820 г. Егор (Георгий) Федорович Тимковский (1790-1875) прибыл в Пекин в каче­стве сопровождающего лица (пристава) 10-й Российской духовной миссии. Он описал в сво­ем «Путешествии в Китай через Монголию в 1820 и 1821 годах» (3 т. СПб., 1824) свои встречи с корейцами, неоднократно посещавшими в январе – апреле 1821 г. Российскую ду­ховную миссию в Пекине, где он жил. О. Аввакум (Дмитрий Семенович Честной; 1801­1866), участник 11-й Российской духовной миссии в Пекине в 1830-1840 гг., был переводчи­ком экспедиции адмирала Е.В.Путятина, участники которой в 1854 г. первыми из русских побывали в Корее. Он оставил в рукописном виде переводы и статьи по истории Китая и других стран Восточной Азии. В Отделе рукописей Российской государственной библиотеки хранится его перевод с китайского «Истории Кореи» в четырех тетрадях (ф.273, Фонд К.А.Скачкова; см. Скачков П.Е., 1977, с.140-145, 328). Еще одним миссионером, внесшим свой вклад в корееведение, был крупнейший китаевед архимандрит Палладий (Петр Иванович Кафаров; 1817-1878), автор превосходного «Китайско-русского словаря» (2 т.). Он возглавлял 13-ю Российскую духовную миссию в Пекине (1850-1858), а после разделения в 1864 г. Российской духовной миссии в Пекине на дипломатическую и духовную, был назна­чен руководителем последней. В 1870-1871 гг. П.И.Кафаров по поручению РГО совершил путешествие в Южно-Уссурийский край, где встречался с корейскими переселенцами. По его совету М.П. Пуцилло составил первый «Опыт русско-корейского словаря».

1.4. Корейский язык в многоязычных лексиконах. Географические и естественноисто- рические открытия, колониальная экспансия, распространение христианства среди различ­ных народов, развитие книгопечатания создали условия для накопления сведений о языках, неведомых дотоле. Собирание лингвистических и этнографических сведений о народах Си­бири и других регионов Российской империи дало богатый материал и для языкознания. Во второй половине XVIIIв. наибольшее развитие получает то направление в языкознании, начало которому положил представитель философии рационализма Готфрид Вильгельм Лейбниц (GotfriedWilhelmLeibniz; 1646-1716), автор лингвофилософских построений ми­рового языка, и которое закончилось в начале XIX в. «Митридатом…» Иоганна Аделунга (JohannChristophAdelung; 1732-1806), одного из провозвестников сравнительно- исторического изучения языков. Представители этого направления решали вопрос о сход­стве языков исключительно на основании звукового состава слов, а потому считали необхо­димым собрать лексический материал по возможно большему количеству языков и упорядо­чить его в виде обширных словарей или лексиконов.

Еще Федор Иванович Миллер (GerhardFriedrichMuller; 1705-1783), возглавивший «сухо­путный отряд» Великой северной экспедиции Витуса Беринга, предложил в 1739 г. прие­хавшему ему на смену историку Иоганну-Эберхарду Фишеру (1697-1771) «Инструкцию» со словариком из нескольких сотен слов для перевода на возможно большее число языков (см. «Сборник Музея по антропологии и этнографии при Академии наук».Т.1, СПб., 1900, с.37- 108).

Позже сама Екатерина II, еще будучи великой княгиней, прониклась лингвистическими идеями Лейбница и увлеклась мечтой о составлении «Всеобщего словаря». Словарем она занималась под руководством Даниила Дюмареска (DanielDumaresque; ок. 1718 – ок.1802), капеллана английской фактории в Петербурге. В словарь был включен также лингвистиче­ский материал, собранный в Сибири и на Кавказе натуралистами Палласом и Гиндельштед- том, участниками 1-й Оренбургской академической экспедиции (1768-1774 гг.). Его «Срав­нительный словарь восточных языков» упоминается под двумя заглавиями — под француз­ским («Vocabulairecomparatifdeslanguesorientales») и английским («ComparativeVocabularyoftheEasternLanguages»), но, как указывает В.В. Бартольд, этот словарь, по-видимому, не был напечатан и рано исчез.

По инициативе Екатерины II в 1786 г., судя по некоторым предположениям, был состав­лен и первый том «Императорского словаря» («Dictionnaireimperial»), заключавший в себе списки слов на 200 языках. В качестве плана «Всеобщего словаря» для Екатерины II инспек­тором академической гимназии Логином Ивановичем Бакмейстером (GartvigLudwigChris­tianBacmeister; 1730-1806) были предложены списки слов и инструкции для подбора экви­валентов этих слов из местных языков и диалектов. В 1773 г. и в 1784 г. они были разосланы в административные центры России, а также во все европейские страны, где были россий­ские представительства. Словарь этот не был завершен, но его материалы легли в основу крупнейшего лексикографического труда XVIII в., изданного в 1787-1789 гг. в двух частях под названием — «Сравнительные словари всех языков и наречий, собранные десницею Высочайшей особы. Отделение первое, содержащее в себе европейские и азиатские языки» (заглавие на латинском – «LinguarumtotiusorbisvocabulariacomparativaAugustissimaecuracollecta.Sect. I. LinguasEuropeaetAsiaecomplexa»; кстати, на латинском титульном листе первого тома указан 1786 г.). Этот словарь вышел под редакцией известного естествоиспы­тателя и исследователя Сибири акад. Петра Семеновича Палласа (PeterSimonPallas; 1741-1811), который был и автором новой инструкции, также отправленной во все концы света для перевода предложенного им списка слов на разные языки. В этом словаре был дан перевод 185 русских слов на 200 языках и диалектах (в том числе 142 азиатских). Кроме то­го, до издания словаря по поручению российской императрицы было составлено в 1785 г. берлинским ученым Фридрихом Николаи (FriedrichNicolai) обозрение всех языков мира — «Tableaugeneraldetoutesleslanguesdumonde…» (рукопись хранится в Рукописном отделе Российской национальной библиотеки в Петербурге). Второе, дополненное и переработан­ное по новому плану издание многоязычного лексикона в четырех частях, было осуществле­но в 1790-1791 гг. под названием – «Сравнительный словарь всех языков и наречий, по аз­бучному порядку расположенный» (правда, без указания имени редактора). Некоторые авто­ры склонны считать редактором второго издания не П.С. Палласа, а действительного члена Российской академии Федора Ивановича (Теодора Янковича) де Мириево (1741-1813) (см.: Бартольд В.В. Соч. Т.1Х, с.40-41; Кононов А.Н., 1972, с. 84-88; «История отечественно­го востоковедения до середины XIXвека», с. 57-58). В этом издании был представлен уже 171 язык народов Азии. Список корейских слов в словаре (по Витсену) впервые приведен на русском языке.

В Европе такого рода многоязычные лексиконы появились позже. Некоторые из них от­личались большим количеством ошибок и погрешностей. Среди них можно назвать «Ката­лог языков известных народов, их исчисление, разделение и классификация по различиям их наречий и диалектов» («Catalogodelaslenguasdelasnacionesconocidasynumeration, division, yclasesdeestassegunladiversidaddesuyosidiomasydialectos» (Vols. 1-6.Madrid, 1800-1804) испанского монаха Лоренцо Эрвас-и-Пандуро (DonLorencoHervasyPanduro), содержавший сведения о 307 языках; упоминавшийся выше «Митридат, или всеобщее язы­кознание, имеющее в качестве языкового примера «Отче наш» на почти 500 языках и наре­чиях» («MithridatesoderallgemeineSprachenkundemitdem «VaterUnser» alsSprachprobeinbeinahefunfhundertSprachenundMundarten». Bd.1-4. Berlin, 1806-1817) И.Х. Аделунга, ко­торый был знаком с российскими многоязычными словарями; он успел обработать только первые два тома, а остальные завершил Иоганн Северин Фатер (JohannSeverinVater; 1771­1826), выпустивший также «LiteraturderGrammatiken, Lexica, undWortersammlungenallerSprachenderErde, etc.»(1815); «Recherches sur les langues tartares, ou Memoires sur differents points de la grammaire et de la litterature des Mandchous, des Mongols, des Ouigours et des Tibetains» (Paris, 1820) ЖанаПьераАбель-Ремюза(Jean Pierre Abel-Remusat; 1788-1832); «Asia polyglotta, ou Classification des peuples de l’Asie d’apres l’affinitee des leurs langues, avec d’amples vocabulaires comparatifs de tius les idiomes asiatiques» (Paris, 1823) Г.Ю. Клапрота(J. H. Klaproth); «Atlas ethnographique du globe, ou Classification des peuples anciens et modernes d’apres leurs langues» (Paris, 1826) собширнымпредисловиемА. Бальби(A. Balbi) (корей­скийязыкпредставленвтабл. XXXVII); «Die Sprachgeschlecht der Titanen, Darstellung der ur- sprunglichen Verwandtschaft der tatarischen Sprachen unter sich und mit der Sprachen der Hel- lenen, und Andeutung der zunachst daraus hervorgehenden Folgen fur die Geschichte der Sprachen und Volker» (Frankfurt am Main, 1837) ЙозефаКсюландера(Karl August Anton Aloys Joseph von Xylander, 1797-1854) идр. (подробно см. также:Амирова Т.А. и др., 1975, с. 250-252; AdamiNorbertR.,1980, pp.68-72 и др.). Во всех перечисленных работах имелись списки и корейских слов и фраз, заимствованные в основном из книги Витсена и записей первых ев­ропейских путешественников в Корею и Японию, в том числе Гамеля, Броутона, Холла и Маклеода. Несмотря на несовершенство и недостоверность приводимых сведений издание подобных многоязычных лексиконов подготовило почву для сопоставительного языкозна­ния в России и Западной Европе.

I                                   2. ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЯ ПРАКТИЧЕСКОГО КОРЕЕВЕДЕНИЯ

(2-я половина XIX в. -1917 г.)

По оценке акад. В.В. Бартольда, в XIXв. в изучении Востока в России были достигнуты, может быть, более значительные успехи, чем в Западной Европе (см. Бартольд В.В. История изучения Востока… — Соч., Т. IX, с.418; его же. Предисловие к 1-му изданию курса «Исто­рия изучения Востока». – Соч., Т. IX, с.202). Это реально подтверждается достижениями в области российского корееведения рассматриваемого периода.

Интерес России к Корее, усилившийся после установления между двумя странами общей границы в 1860 г., начала переселения корейцев в российские пределы и заключения россий­ско-корейского договора о дружбе и торговле в 1884 г., перерос в целенаправленное и разно­стороннее изучение этой страны с ее древней историей и богатыми культурными традиция­ми. Именно тогда закладывались основы корееведения как самостоятельной отрасли восто­коведения.

2.1. Корея в описаниях русских путешественников, военных и ученых XIX – начала

ХХ вв. (подробно о них см.: «Описание Кореи», 1960, с.70-78; Зайчиков В.Т., 1951, с.45-79; AdamiNorbertR.,1980, pp.41-52;Тягай Г.Д, 1998; С.В. Волков, 2003 и др.). В начале XIX в. русские исследования географии Кореи уже непосредственно на месте продолжил известный мореплаватель адмирал Иван Федорович Крузенштерн (AdamJohannKrusenstern;1770­1846), который во главе первой русской кругосветной экспедиции (1803-1806) на корабле «Надежда» произвел опись части Курильских островов, побережья Сахалина, Камчатки, не­которых островов Японии и отчасти Кореи, результате чего был составлен «Атлас Южного моря» (1826).

В результате кратковременного пребывания у корейских берегов в мае 1854 г. экспедиции контр-адмирала графа Евфимия Васильевича Путятина (1804-1883) в составе флагман­ского корабля – фрегата «Паллада», шхуны «Восток» и транспорта «Князь Меньшиков» бы­ли значительно уточнены очертания восточного побережья Корейского полуострова и вне­сены поправки в считавшуюся тогда лучшей в мире карту английского адмиралтейства 1849 г. (об экспедиции Путятина в Корею в 1854 г. см.: Симбирцева Т.М., 1999). Участники экспе­диции Е.В.Путятина стали первыми русскими, ступившими на корейскую землю. Об уви­денном ими быстро стало известно всей России, ибо среди них (в качестве секретаря) нахо­дился великий русский писатель Иван Александрович Гончаров (1812-1891), написавший цикл заметок об этом путешествии под названием «Фрегат “Паллада”. Очерки путеше­ствия», которые печатались в российской прессе еще в период экспедиции, а затем много­кратно издавались и переиздавались отдельными изданиями, как до, так и после революции 1917 г. В одной из глав своих очерков И.А.Гончаров первым в России дал описание жизни и быта корейцев, увиденных глазами очевидца. Описание Кореи в путевых заметках И.А.Гончарова блестяще завершило время накопления русскими и корейцами первичных знаний друг о друге. Посещение корейских берегов экспедицией Е.В.Путятина предвосхити­ло начало нового этапа в отношениях двух народов — установления реальных контактов.

Первое подробное знакомство с корейцами в районе р. Уссури начал знаменитый географ и путешественник Николай Михайлович Пржевальский (1839-1888) в 1867-1869 гг. (см. Пржевальский Н.М. Путешествие в Уссурийский край. 1867-1869.СПб., 1870; новое изд. — М., 1947). Он дошел до корейского пограничного города Кёнхына. См. также его работу «Инородческое население в южной части Приморской области. 2. Корейское население» («Известия Имп.РГО», Т. 5, № 5, 1869).

Первое из россиян путешествие вглубь территории Кореи совершил купец Павел Михайлович Делоткевич, который в декабре 1885 г. на судне «Байкал» из Владивостока при­плыл в Нагасаки, а затем в Пусан, оттуда добрался до Чемульпхо (Инчхона). После останов­ки в Сеуле он вернулся в Посьет в феврале 1886 г. В дневнике путешествия (опубликован­ном в «Известиях Имп.РГО», Т. 24, 1886 и в СМА, Сб. XXXVIII, 1887; «По Корее.», 1958) он дал описание жизни и деловой деятельности в северных провинциях Кореи.

А.Д. Сташевский в 1885 г. опубликовал географический очерк Кореи (см. «Военный сборник».СПб., № 11 и 12, 1885).

В том же 1885 г. князь К.Н. Дадешкалиани, служивший в канцелярии Приамурского ге­нерал-губернатора А.Н. Корфа, посетил Корею, после чего издал краткий исторический очерк Кореи и обзор ее современного состояния (см. СМА, Сб.XXIII, 1886; «По Корее.», 1958).

После поездки в Корею в 1887 г. военный специалист Г.С. Калнин опубликовал «Крат­кий очерк Кореи» (см. СМА, Сб.XXVI, 1887).

Летом 1889 г. подполковник Генерального штаба Ф.И. Вебель совершил путешествие по Корее и в следующем году опубликовал работу «Поездка в Корею» (см. СМА, Сб.XLI, 1890 и «Русский вестник», Т. 234, 1894; «По Корее.», 1958), которая является ценным источни­ком для изучения экономики Кореи конца XIXв.

В конце XIX в. в Корею отправились еще две экспедиции на средства Имп. Русского гео­графического общества. Экспедиция во главе с А.Г. Лубенцовым в течение пяти месяцев 1894 г. прошла 2 тыс. км (по двум северным провинциям). Описание природных условий в Северной Корее А.Г.Лубенцов дал в книге «Хамкиенская и Пхиенанская провинции Кореи» (Хабаровск, 1897). В этом же описании мы находим более ста географических названий и слов, связанных с бытом и обычаями корейцев.

В 1895 г. состоялась обширная научная экспедиция под руководством И.И. Стрельбицкого в район горы Пэктусан (см. Стрельбицкий И. Из Хунчена в Мукден и обратно по скло­нам Чан-Бай-Шаньского хребта. Отчет о семимесячном путешествии по Маньчжурии и Ко­рее в 1895-1896 гг. СПб., 1897).

В конце 1895 г. и начале 1896 г. два русских офицера — полковник Генерального штаба В.П. Карнеев и поручик Михайлов впервые совершили ознакомительную поездку в южные провинции Кореи, проделав путь из Пусана в Сеул через провинцию Чолла (см. СМА, Сб. LXXV, 1901; «По Корее…», 1958).

Полковник Генерального штаба В.А. Альфтан предпринял рекогносцировочную поездку по северным провинциям Кореи в декабре 1895 г. и январе 1896 г. (см. СМА, Сб.LXIV, 1896; «По Корее.», 1958).

Н.Г. Матюнин, пограничный комиссар в Южно-Уссурийском крае (1880-1895 г.), вы­полнявший обязанности консула в Корее в 1889 г., поверенного в делах в Сеуле с 1898 г., коммерческого агента в Корее и Маньчжурии, бывал неоднократно в Корее (см., например, Матюнин Н. Наши соседи на крайнем Востоке. — «Вестник Европы», № 7, 1887, и др.)

Капитан Соковнин, член РГО, возглавил русскую экспедицию в1896 г. во время перехода из Вонсана в Сеул. В архивах сохранились его донесения.

Полковник Генерального штаба Дмитрий Васильевич Путята, ставший впоследствии военным представителем в Китае, а позже амурским губернатором, в 1896-1897 гг. возглав­лял российскую военную миссию в Корее (о нем см.: Пак Б.Д., 1979). Он оставил несколько публикаций о Корее того времени.

В 1897 г. РГО снарядило экспедицию во главе с Владимиром Леонтьевичем Комаро­вым (1869-1945), впоследствии ставшим президентом АН СССР, в Корею и Маньчжурию для изучения флоры (см. Комаров В.Л. Флора Маньчжурии. Т.1-3. СПб., 1907).

Изыскательские работы барона Н.А. Корфа и А.И. Звегинцева (1898 г.) завершились вы­пуском книги «Военный обзор Северной Кореи» (СПб., 1904) и составлением новой карты Кореи в 1904 г. (масштаб 1: 840 000) (подробно об этой экспедиции см.: «Северная Корея. Сборник маршрутов». — «Труды осенней экспедиции 1898 г.». Под ред. барона Корфа. СПб., 1901). В экспедиции А.И. Звегинцева одну из групп возглавил писатель Николай Георгиевич Михайловский (псевд. — Гарин-Михайловский; 1852-1906) (об экспедиции по­дробно см.: Зайчиков В.Т., 1951, с.64-74). Его очерки «По Корее, Маньчжурии и Ляодунско­му полуострову», выдержавшие несколько изданий (одно из последних вышло в 1958 г. в пятом томе его собрании сочинений), содержат интересные бытовые зарисовки из жизни населения Северной Кореи. Во время своего путешествия писатель с большим рвением со­бирал в деревнях фольклорный материал — сказки и предания. Его собрание корейских народных сказок (64) вышло в Петербурге в 1904 г. и до сих пор остается ценным вкладом в корейскую фольклористику. Кроме того, участник этой же экспедиции Сергей Николаевич Сыромятников собрал предметы материальной культуры Кореи и ряд корейских книг, которые хранятся ныне в библиотеке Восточного факультета СПб. Государственного уни­верситета (см. Троцевич А.Ф., 1997).

Последняя русская научная экспедиция в Корею и на Сахалин под руководством зоолога Петра Юльевича Шмидта (1872-1949) была снаряжена в 1899 г. при поддержке РГО. Ее целью было исследование фауны Японского и Охотского морей. Русско-японская война 1904 г. прервала экспедиционные работы в Корее. Книги П.Ю. Шмидта «Корея и корейцы» (СПб., 1900; то же в виде приложения к кн.: «Япония и ее обитатели».СПб., 1904) и «Стра­на утреннего спокойствия. Корея и ее обитатели» (СПб., 1903) стали лебединой песней этой эпохи. Особенно интересны в них наблюдения российского ученого над корейским буддиз­мом и народным бытом.

Некоторые весьма ценные донесения и путевые заметки российских военных специали­стов и коммивояжеров, а также фрагменты из книг европейских авторов в русском переводе можно найти в «Сборнике географических, топографических и статистических материалов по Азии» (сокр. — СМА), «Морском сборнике» и других изданиях. Подробные сведения о русских офицерах — исследователях Кореи конца XIX – началаXX вв. см.: Волков С.В., 2003.

Корейский материал использовался и в естественнонаучных исследованиях, посвященных Восточной Азии. Среди них — работы Александра Ивановича Воейкова (1842-1916), за­ложившие основы для научного изучения климата Кореи (1879, 1887, 1894 гг.); впервые со­ставленный В.П. Врадием дендрологический словарь «Корейские и китайские названия дре­весных пород» («Сельское хозяйство и лесоводство», Т. ССС.СПб., 1903, с. 424-432) и др.

Сведения о Корее и корейском языке проникали в Россию также через переводы работ ев­ропейских авторов. Среди последних — Ф.Зибольд (1796-1866)(SieboldPhilippFranzvon.Nippon: ArchivzurBeschreibungvonJapanunddessenNeben- undSchutzlandern: JezomitdenSudlichenKurilen, Krafto, KooraiunddenLiukiu-Inseln, nachjapanischenundeuropaischenSchriftenundeinigenBeobachtungen. Abt. I-VII. Amsterdam- Leyden, 1832-1851; рус. пер. — «Путешествие по Японии.». Т.1-3. СПб., 1854; Т.3 целиком посвящен Корее, а последняя глава XII включает китайский словарь «Лэй-хуа», с корейским переводом и объяснением на «корео-китайском диалекте»); У.Э. Гриффис(GriffisWilliamElliot.Corea: TheHermitNation. London, 1882; рус. пер. — «Корея — страна отшельников». – СМА, Сб. XIV, 1884), Э. Пло- шю(PlauchutEdmond.LaRoyaumeSolitaire. Paris, 1884; рус. пер. — «Корея. Уединенное царство». — СМА, Сб. XII, 1884); В. Гринель(Grinnel Walton.A Journey through Eastern Mantchooria and Korea.— «Journal of the American Geographical Society», Vol.III, 1873; рус. пер. — «ПутешествиевВосточнуюМаньчжуриюиКорею». – СМА, Сб. XIV, 1885); П. Лоуэль(Lowell Percival. Choson: The Land of the Morning Calm. A Sketch of Korea.Boston, 1885; рус. пер. — «Душа Дальнего Востока». СПб., 1904), А. Гамильтон(GamiltonAngus.Ko­rea. London – New York, 1904; рус. пер. — «Корея». СПб., 1904), Е. Паркер(Parker E.H.On Race Struggles in Korea.— «Transactions of the Asiatic Society of Japan», Vol. XVIII, Pt.II, 1890; рус. пер. — «Корея», 1904, приложение к журналу «Живописное обозрение») и др.

2.2. Вклад русских дипломатов в корееведение. Бывший консул в Шанхае Павел Ан­дреевич Дмитревский (1851-1899), крупный востоковед, ученик акад. В.П. Васильева, вы­пустил в 1883 г. в Ханькоу перевод с китайского сочинения «Чаосянь чжи» («Описание Ко­реи») из собрания «И хай чжу чэнь» — «Географическое описание Кореи». За эту работу пе­реводчик получил золотую медаль РГО. В следующем году в Петербурге вышел перевод П.А. Дмитревского японского сочинения 1794 г. — «Записки переводчика, составленные пе­реводчиком при Окружном управлении на острове Цусима Отано Кигоро» («Записки Имп. РГО». Т.XII, вып. 4, 1884, с. 1-316) с многочисленными комментариями из китайской и за­падной литературы. Последний труд является ценнейшим источником по государственному устройству Кореи периода династии Чосон. В основе его лежал корейский памятник XVIII в. «Тэджон тхонпхён» — «Общий свод Великого уложения»). Его рукописные материалы по Китаю, Японии и Корее, а также переписка хранятся в Архиве востоковедов СПбФ ИВ РАН (ф. 14, оп.1) (о П.А. Дмитревском см.: Хохлов А.Н., 1998, с. 284-296; История отечественного востоковедения, 1997, с. 335-337). П.А. Дмитревский собирал также корейские книги и ру­кописи, которые его вдова передала в 1907 г. в Азиатский музей в Петербурге (см. Петрова О.П, 1956-1962; История ДВГУ., 1999, с. 104-105).

Среди исследований по Корее особо следует выделить книгу Михаила Александровича Поджио (1850-1889) «Очерки Кореи» (СПб., 1892). Будучи сотрудником Азиатского депар­тамента Министерства иностранных дел, он в течение пяти лет находился на дипломатиче­ской службе в Китае и Японии, где познакомился с китайской и японской литературой о Ко­рее. Написанная в 80-е годы прошлого столетия, она представляет одну из первых обобща­ющих работ по Корее на русском языке, в которой автор, по его словам, «воспользовался всеми доступными ему сочинениями, статьями и корреспонденциями, появившимися за по­следние тридцать лет главным образом в иностранной литературе». Книга сохраняет науч­ную ценность и в наши дни.

Карл Иванович Вебер(KarlvonWaeber, 1841 – ?), первый российский поверенный в де­лах в Корее (в 1885-1897 гг.), в немалой степени способствовал налаживанию дружествен­ных контактов между правительствами России и Кореи и укреплению русского авторитета на Корейском полуострове. Он сыграл большую роль в подготовке и подписании первых русско-корейских договоров (договора о дружбе и торговле 1884 г. и «Правил для сухопут­ной торговли» между Россией и Кореей 1888 г.). В 1887 г. стараниями Вебера в Сеуле было построено монументальное здание российской дипломатической миссии, которое стало пер­вой постройкой европейского типа в корейской столице. Веберу удалось снискать столь глу­бокое доверие и уважение вана Коджона, что именно под его покровительство и под охрану русских моряков в русскую дипломатическую миссию в 1896 г. корейский монарх бежал вместе с наследником престола, спасаясь от посягательств японцев на свою власть и жизнь. В русской миссии Коджон оставался более года, превратив ее, таким образом, в свою рези­денцию и центр политической жизни страны. Это было беспрецедентное в истории европей­ской дипломатии на Востоке событие (о Вебере см.: Пак Б.Д., 1979; Пак Б.Б., 1998; Сукови- цына О.В., 2001). Кроме обширной дипломатической переписки, из которой особенно из­вестна его аналитическая записка «Корея до 1898 года и после» (опубликована в альманахе «Российское корееведение». 2001, № 2, с. 133-148), К.И. Вебер оставил также несколько ра­бот по корейскому языку — «О корейском языке и корейском чтении китайских иероглифов (на правах рукописи)» (СПб., 1908, 17 с.), «Пробная транскрипция всех городов Кореи (на правах рукописи)» (СПб., 1908, 5 с.) и др.

Много полезной информации о Корее можно получить из донесений российских гене­ральных консулов и сотрудников дипломатической службы в Сеуле — П. А. Дмитревского (управлявшего русской миссией в1891-1893 гг.), Е.Ф. Штейна (управлявшего русской мис­сией в 1899-1902 гг.), А.И. Павлова (1898-1906), Г.А. Плансона (1905-1908), А.С. Сомова (1908-1911) и Якова Яковлевича Лютша (1911-1921), которые сыграли большую роль в развитии отношений между Россией и Кореей. Их рапорты, отчеты и переписка хранятся в фондах Архива внешней политики Российской империи МИД РФ, Государственном архиве РФ и др.; они частично опубликованы в работах В.П. Нихамина («Русско-японские отноше­ния и Корея 1894-1898 гг.». Канд. дис. 1948; «Дипломатия русского царизма в Корее после японо-китайской войны [1895-1896]». — «История международных отношений. История зарубежных стран». М., 1957), А.Л. Нарочницкого («Колониальная политика капиталистиче­ских держав на Дальнем Востоке. 1860-1895». М., 1956; «Колониальная политика капитали­стических держав в 1906-1917 гг.». Томск, 1965; а также в коллективной монографии «Меж­дународные отношения на Дальнем Востоке. С конца XVI в. до 1917 г.». Кн.1. М., 1973), Б.Д. Пака (1979; 1998), Б.Б. Пак (1998), Чой Доккю (1996) и других ученых.

2.3. Корейские переселенцы на русском Дальнем Востоке и просветительская деятельность среди них. По Айгуньскому (1858) и Пекинскому (1860) договорам с цинским Китаем Приамурье и Уссурийский край вошли в состав России. По тому же договору 1860 г. между Россией и Кореей была установлена межгосударственная граница. С этого времени активизировался интерес России к Корее. На русский язык были переведены отдельные гла­вы из книг французского миссионера Ш. Далле (CharlesDallet) «Histoiredel’eglisedeCoree. Precede d’une introduction sur l’histoire, les institutions, la langue, les mreurs» (T. 1-2. Paris, 1874), нескольколетжившеговЯпонииамериканскогомиссионера, У. Э. Гриффиса(Wil­liam E. Griffis, 1843-1928) «Corea: The Hermit Nation» (Parts I-III. London, 1882) и др.

С 1864 г. началась эмиграция корейского населения из пограничной провинции Хамгён на российский Дальний Восток. В январе 1864 г. первые 14 корейских семей получили разре­шение губернатора Приморской области на переселение и основали первое корейское село Тизинхе в районе Посьета. Притеснения корейских чиновников и, особенно, стихийные бед­ствия в Корее в 1869 г. вызвали новую большую волну мигрантов из Кореи. Они основали несколько деревень в Южно-Уссурийском крае, в том числе Янчихе и Сидими. В 1871 г. около 400 корейцев создали новое корейское село Благословенное на р. Амур. Так постепен­но сложилась корейская диаспора. Среди корейцев на раннем этапе сыграла значительную роль миссионерская деятельность русской православной церкви: помимо религиозной про­паганды священники вовлекали детей и взрослых в школьно-образовательную систему на русском языке, заботились о сиротах, оказывали медицинскую помощь и т.д. Конечно, это был хотя и массовый, но, по сути, поверхностный переход корейцев в православие. В пред­ставлении корейцев, священники нередко выполняли функции шаманов. Одним из первых миссионеров был некий Валериан (1865-1870), его сменил Захарий Тяпкин (о. Тихон?) и затем Василий Григорьевич Пьянков (1871-1876), принадлежавший к миссии Камчатской епархии и служивший в районе оз. Ханка. Кстати, из его статьи «Несколько статистических данных о Южно-Уссурийском крае» («Известия Имп. РГО», Т. Х, № 2, 1874) можно узнать о численности корейского населения и его распространении по районам в конце Х1Х в. Си­бирский историк В.И. Вагин в статье «Корейцы на Амуре» («Сборник историко- статистических сведений о Сибири и сопредельных ей странах». Т.1. Вып. 2. СПб., 1875) дал анализ переселения корейцев в Россию. В работе А.А. Алябьева «Далекая Россия. Уссурий­ский край» (СПб., 1872) имеются данные о численности корейского населения на начало 1869 г. В книге П.Ф. Унтербергера (губернатора Приморской области в 1888-1897 гг. и Приамурского генерал-губернатора после русско-японской войны) «Приморская область. 1856-1898» (СПб., 1900) приводятся данные и о корейских переселенцах. Весьма содержа­тельна работа Н.А. Насекина (старшего чиновника по особым поручениям при Приамур­ском генерал-губернаторе) «Корейцы Приамурского края. Краткий исторический очерк пе­реселения корейцев в Южно-Уссурийский край» («Труды Приамурского отдела Имп. РГО». Т.Н. Хабаровск, 1895). В ней содержится много этнографической информации и записан в русской транскрипции ряд корейских диалектных слов. А.В. Кириллов опубликовал боль­шую статью «Корейцы села Благословенного. Историко-этнографический очерк» («При­амурские ведомости», № 58-59, 1895, Приложения), а А. Рагоза (подполковник российского Генерального штаба) — статью «Краткий исторический очерк переселения корейцев в наши пределы» («Военный вестник», № 6, 1903). Немало сведений о корейцах на русском Даль­нем Востоке в начале ХХ в. можно найти в работах В.В. Граве «Китайцы, корейцы и япон­цы в Приамурье» (СПб., 1912), участника Амурской экспедиции В.Д. Песоцкого «Корей­ский вопрос в Приамурье» (Хабаровск, 1913), А. Панова «Желтый вопрос в Приамурье. Ис- торико-статистический очерк» («Вопросы колонизации», № 7, 1910), С. Меркулова «Во­просы колонизации Приамурского края» (СПб., 1911) и др. (подробный историографиче­ский обзор литературы о корейской миграции переселении на российский Дальний Восток см.: Петров А.И., 2000, с. 20-48; Ким Г.Н., 1999). Сейчас по вопросам переселения корейцев на российский Дальний Восток появилось много публикаций, основанных на архивных ма­териалах (см., например,KhoSong-moo,1993; Пак Б.Д., 1993; Петров А.И., 2000-2001; «Ко­рейцы на российском Дальнем Востоке.Вторая половина XIX- начало XXвв. Документы и материалы», 2001; Ким Г.Н., 2000 и др.).

Среди первых групп переселенцев из Кореи на русский Дальний Восток до начала ХХ в. большинство говорило на северо-восточном диалекте Юкчин; с 1900 по 1920 гг. начали про­никать корейцы и из других районов Кореи — Мёнчхона, Кильчу и т.д. Постепенно стало складываться своеобразное койне, которое в советское время получило название корё маль, букв. «язык Корё». Уже на первых порах назрела необходимость создания словарей и учеб­ных пособий для корейских переселенцев. И первопроходцем в этой области был Михаил Павлович Пуцилло (1845-1889). Он работал в Управлении генерал-губернаторства Восточ­ной Сибири. Как член Общества любителей естествознания, этнографии и антропологии он совершал поездки на Амур. В 1870 г. М.П. Пуцилло был назначен чиновником особых пору­чений при Приморском областном правлении, который занимался устройством корейских переселенцев в связи с массовым исходом их после неурожая 1869 г. Он многое сделал для них (в честь него даже была названа новая деревня на Суйфуне Пуциловкой и воздвигнуты два памятных столба из камня). По совету выдающегося российского китаеведа архимандри­та Палладия Кафарова, возглавлявшего в 1870-1871 гг. экспедицию Русского Географическо­го Общества в Уссурийскую область, М.П. Пуцилло приступил к работе над словарем. Похо­же, что он обладал хорошим лингвистическим слухом и умением работать с информантами. Среди оказавших ему помощь он с особой благодарностью упоминает крещеного корейца Николая Михайловича Ляна. В предисловии к словарю М.П. Пуцилло отмечает также поло­жительную роль бывшего генерал-губернатора Восточной Сибири Михаила Семеновича Карсакова в создании условий для проживания корейских переселенцев, а также деятель­ность священника В.Г. Пьянкова. Последнему, кстати, принадлежит издание первого в Рос­сии начального учебного пособия по корейскому языку — «Корейская азбука. В пользу ко­рейских школ Южно-Уссурийского края (Автограф корейца)» (СПб., 1874) В 1872 г. он под­готовил к печати словарь, содержащий несколько тысяч слов в корейском написании, в рус­ской транскрипции и с русским переводом. Для издания словаря М.П. Пуцилло удалось за­ручиться поддержкой великого князя Алексея Александровича, совершившего поездку по Южно-Уссурийскому краю в 1873 г. Под названием «Опыт русско-корейского словаря» он вышел в Петербурге в 1874 г. Это был первый в Европе (после голландско-корейского слова­ря из 143 слов М.Эйбоккена, опубликованного Н.Витсеном в 1692 г.) переводной иностран­но-корейский словарь живого корейского языка, хотя издан он был без каких-либо граммати­ческих подкреплений и лингвистических мудрствований. Как пишет и Норберт Адами, именно с него начинается корейская лексикография на европейских языках (только через шесть лет появился словарь французских миссионеров). Лингвистическая ценность словаря М.П. Пуцилло состоит в том, что в нем отражены лексика и фонетика северо-восточных диа­лектов живого корейского языка 2-й половины XIX в., на которых говорили корейцы При­морского края, в основном выходцы из двух северных провинций Кореи (Хамгён и Пхёнан). Этот словарь получил похвальный отзыв архимандрита Палладия Кафарова (в «Известия Имп.РГО», вып.11, 1875) (подробно о словаре см.:AdamiNorbertR.,1982;KingJ.R.P.,1989­1991 1-2;Концевич Л.Р., 1957;KhoSong-moo,1980; Квак Чхунгу, 1986-1988; Чхве Хаккын, 1976, и др.).

Следующей работой после словаря М.П. Пуцилло, содержавшей сведения по корейскому языку, была работа П.И. Ждан-Пушкина «Корея. Очерк истории, учреждений, языка нра­вов, обычаев и распространения христианства» («Сборник историко-статистических сведе­ний о Сибири и сопредельных ей странах». Т.1. СПб., 1875), в седьмой главе которой был помещен краткий очерк о строе корейского языка, видимо, основанный на грамматике и словаре французских миссионеров (1880-1881).

2.4. Некоторые труды российских миссионеров в Корее. Российская духовная миссия в Корее является молодой по сравнению с китайской или японской зарубежными миссиями русской православной церкви. Ее деятельность началась только в феврале 1900 г. Некоторые ее представители оставили свой след в российском корееведении. Руководитель первой мис­сии епископ Хрисанф (Щетковский) (1869-1906) опубликовал две работы о Корее — «Из писем корейского миссионера» (Казань, 1904) и «От Сеула до Владивостока. Путевые заметки миссионера» (М., 1905; 2-е изд. – «История Российской духовной миссии в Корее», М., 1999, с. 6-114). Архимандрит Павел (Ивановский) (1874-1919 или 1920) возглавил вторую (1906-1912) российскую православную миссию в Корее после успешного окончания корей­ско-китайского отделения Восточного института во Владивостоке в 1905 г. Он выпустил две книги о христианстве в Корее («Современное положение христианских миссий в Корее». Влд., 1904; «Корейцы-христиане». М., 1905), а также «Краткий очерк развития миссионер­ского дела среди корейцев Южно-Уссурийского края» (Влд., 1904;. 2-е изд.: «История Рос­сийской духовной миссии в Корее», с. 115-149). В 1912 г. он читал в Восточном институте курс «Религии Дальнего Востока». О. Павел – единственный в России исследователь, изу­чавший религиозное сознание корейцев. Ему же принадлежат одни из первых переводов на корейский язык русской православной религиозной литературы. В Чите в 1911-1913 гг. вы­ходил корейский христианский журнал «Тэханин чонгёбо» (см.:BelovMichail,1991; Белов М.В, 1995).

После о. Павла Ивановского православную миссию в Корее возглавляли архимандрит Иринарх (Шемановский, 1912-1914), игумен Владимир (Скрижалин, 1914-1017), иеромонах Палладий (Селецкий, 1917), архимандрит Феодосий (Перевалов, 1917-1930) — автор книги «Русская духовная миссия в Корее. За первое 25-летие ее существования [1900-1925 гг.]. Краткий исторический очерк с приложением статистических данных о вероисповедании ко­рейцев» (Харбин, 1926), а также о. Александр (Чистяков, 1931-1935) и о. Поликарп (Прий- мак, 1936-1949) (см.: Прохоренко Ф. Русская духовная миссия в Японии и в Корее. Харьков, 1907; Недачин С.В. Православная церковь в Корее. К 10-летию ее существования. Историче­ский очерк. СПб., 1911; его же. К вопросу о принятии корейцев в христианство. СПб., 1913.

О православных миссиях в Корее см. также:AdamiN. R.,1980, pp.29-36;BelovM.,1991; Анисимов Л., 1991; Августин (Никитин), 1993; «История Российской духовной миссии в Ко­рее», 1999; Симбирцева Т.М, 2000-2001 и др.).

2.5.    «Описание Кореи» — высшее достижение традиционного корееведения в цар­ской России. В 1900 г. Министерство финансов подготовило трехтомное «Описание Кореи» — энциклопедическую работу о Корейском полуострове на русском языке. В сокращенном виде она была переиздана в Москве в 1960 г. и переведена на корейский язык в Академии корееведения в 1984 г. (с прекрасными индексами). Этой работой были охвачены все обла­сти корееведения: от физической географии до религии, от законодательства до лингвистики и истории литературы. В ее составлении вначале участвовал японист Дмитрий Матвеевич Позднеев (1865-1937). Позже руководство работой перешло в руки К.Н.Йогансона, служа­щего Министерства финансов. В числе авторов следует назвать историка-востоковеда Н.В. Кюнера, япониста Е.Г. Спальвина и др. Важную работу в подготовке издания проводил при­ват-доцент Петербургского университета Владислав Людвикович Котвич (российско- польский ученый-алтаист WladyslawKotwicz; 1872-1944), изучивший корейский язык. Он проверил всю транскрипцию в этом издании, прибегая к помощи лектора Петербургского университета Ким Пёнока. «Описание Кореи» представляет собой синтез славянских и за­падноевропейских исследований по Корее. Выход этой книги стал крупным событием в ми­ровом корееведении. Подобного рода работ на Западе в то время не было.

2.6.     Усиление интереса к Корее в связи с русско-японской войной 1904-1905 гг. Учебные пособия и разговорники. Особенно много книг и статей о Корее было опублико­вано в России в самом конце XIXи начале XXв. в связи с активизацией российской поли­тики на Дальнем Востоке и в период русско-японской войны. Среди них следует отметить статью Д.Н.Анучина «Очерк Кореи и ее отношений к Китаю и Японии» («Землеведение», Кн.1, СПб., 1895, с. 164-201) и книгу Дмитрия Дмитриевича Покотилова (1865-1908) «Корея и японо-китайское столкновение» (СПб., 1895). Вскоре после войны вышли две ра­боты П.В.Россова «Очерк состояния Кореи в конце 1905 г. и в начале 1906 г.» (Харбин, 1906) и «Национальное самосознание корейцев» (СПб., 1906), в которых впервые в зарубеж­ном корееведении рассматривались проблемы формирования национального самосознания корейцев.

Русско-польский этнограф-сибиревед и писатель Вацлав Серошевский (WaclawSieroszewski, 1858-1945) после путешествия в Японию и Корею в 1903-1904 гг. опубликовал цикл очерков «Корея» (СПб., 1905; см. также Серошевский В. Собр. соч., т. 4, СПб., 1905), в которых приводятся материалы об экспансионистской политике царской России в Корее на рубеже двух веков. Он же является автором нескольких статей по этнографии Кореи (напр., «Похоронные обряды у корейцев». — «Этнографическое обозрение», 1904, вып. 4, и др.) и художественных произведений, связанных с Кореей.

Помимо издания «Описания Кореи» и разного рода очерков по Корее, написанных как российскими авторами, так и переведенных с западноевропейских языков, книжный рынок того времени был наводнен разного рода разговорниками, многоязычными переводчиками, краткими словарями и т.п., рассчитанными, прежде всего, на военных специалистов, а также на самого широкого пользователя (подробно о них см.:AdamiNorbertR.,1982). Среди них следует отметить:

1) Старчевский А.В. Наши соседи. Справочная книжка. Пограничный переводчик (По нашей южной, азиатской границе). Заключающий в себе 12 языков. По каждому языку более 2000 нужнейших слов, от 300 до 500 разговорных фраз и грамматический очерк; все ино­странные слова и фразы напечатаны русскими буквами. СПб., 1890 (о кор. яз.см. т. 3, разд. 12);

2)               Старчевский А.В. Русский морской переводчик во всех портах Азии на 25 языках, служащий также для русских людей, путешествующих по южным и восточным странам Азии. СПб.: Изд. А.В. Пожаровой, 1892 (кн.4-6. — Восточные языки, включая и корейский);

3)               Старчевский А.В. Русский морской переводчик во всех портах Европы, Азии и Се­верной Африки, на 50 языках. СПб., 1893(?);

4)                ТайшинА.И. Русско-корейский словарь. Хабаровск, 1898, 43 с.;

5)               Матвеев Н.П. Справочная книга г. Владивостока. С приложением пяти рисунков, словарей: китайского, корейского и японского, плана театра и плана города. Влд., 1900 (Н.П. Матвеев приводит сведения о календарях, системах мер и весов; подробно см.:KingJ.R.P.TheKoreanMaterialsinMatveev’s «ReferenceBooktotheCityofVladivostok». — «Lan­guageResearch», Vol. 24, No. 2, 1989, pp. 281-329);

6)               «Разведчику в Корее (Русско-корейский словарь)». СПб., Изд. Военно- статистического отдела Главного штаба, 1904. В этом словаре разговорные фразы были даны в двух вариантах — северном (как основном, информант не назван) и южном наречии (ко­рейскую часть подготовил преподаватель Петербургского университета Ким Пёнок);

7)               Хлыновский М. Русско-японско-корейский военный переводчик. Изд. 2. Иркутск, 1904 (в предисловии к первому изданию в феврале 1904 г. автор сообщает, что перевод рус­ских фраз и слов на корейский осуществил кореец Семен Хон, учившийся вИркутском пе­хотном кадетском училище; второе издание, вышедшее буквально через шесть недель после первого, содержало уже расширенную и откорректированную корейскую часть);

8)              Ящинский Г.Ф. Материалы к составлению корейско-русского и русско-корейского словарей. Влд., 1903;

9)              Ящинский Г.Ф. Разбор японского самоучителя корейского языка «Циосенго доку- гаку». Вып. 1. Составлен по лекциям и.д. проф. Г.В.Подставина. Влд., 1908, IV, 32, 128 с.

Несколько комментариев к этому списку. Альберт Викентьевич Старчевский задумал создать вспомогательное пособие для общения с народами на азиатских границах Россий­ской империи в форме самоучителя (по методу Berlitz’a). Этот универсальный разговорник должен был дать читателю не только теоретические, но и практические знания о том или ином языке. В пособии А.В. Старчевского (1890) мы находим краткое изложение корейской грамматики на русском языке (с. XXXV-XXXVIII) и словарь (с.521-578), в котором слова расположены тематически: общая часть, глаголы, местоимения, частицы, наречия и т.д. Вна­чале идут слова, относящиеся к военному делу, топографические термины, затем термины, связанные с медициной, промышленностью, ремеслами. Затем следуют наиболее употреби­тельные фразы разговорного языка (с. 662-670). Основной лексический минимум был взят из словаря М.П.Пуцилло, но автор, видимо, пользовался и какими-то другими источниками или прибегал к помощи информантов, так как в его работе зафиксированы формы не только севе­ро-восточного диалекта, но и сеульского говора. Позже он издал еще два разговорника.

А.И.Тайшин был крупным землевладельцем в Хабаровской губернии. Его «Русско- корейский словарь» был издан при поддержке генерал-губернаторства Амурской области. Автором было собрано около 2500 слов языка корейцев Амурской области. Из них почти по­ловину он заимствовал из словаря М.П. Пуцилло и разговорника А.В. Старчевского. Осталь­ные же записал у корейцев, трудившихся на его угодьях. Иными словами, его словарь также отражает в основном диалект пров. Хамгён.

В 1903 г. Георгий Феофилович Ящинский составил первый корейско-русский словарь. После окончания Волынской духовной семинарии на Украине он учился на корейско- китайском отделении Восточного института во Владивостоке до 1907 г. Затем работал в Ми­нистерстве иностранных дел. Когда началась русско-японская война, вышли его пособия по корейскому языку.

Итак, корейская лексикография в царской России служила преимущественно практиче­ским интересам.

Из других работ о корейском языке, появившихся в начале ХХ в., следует отметить «Элементарное пособие к изучению корейского языка с грамматическими правилами и упражнениями» (Хабаровск, 1900, III, 128 с.), подготовленное военным инструктором в Ко­рее Никитой Дмитриевичем Кузьминым (это пособие представляет собою перевод книги Дж. Скотта[J.Scott] «En-Moun Mai-Chaik.A Corean Manual or Phrase Book, with Introductory Grammar».1sted. Shanghai, 1887; 2nded. Seoul, 1893) и книгу Я.Б. Шницера «Иллюстриро­ванная всеобщая история письма» (СПб., 1903), где автор помещает целый раздел о корей­ском письме, истоки которого он вслед за французским ученым Леоном Рони (LeondeRosny; 1837-1916)возводит к пали.

2.7. Основные центры корееведения в царской России. С конца XIX в. на территории Российской империи возникают три центра корееведения — Санкт-Петербургский универ­ситет и Восточный институт во Владивостоке, в которых впервые в зарубежном корееведе- нии стали преподавать корейский язык и читать курсы лекций по истории и географии Ко­реи, а также Православное миссионерское общество в Казани, по инициативе которого были составлены учебники для российских корейцев.

Центром академического и университетского востоковедения в России в середине XIXв. стал Санкт – Петербург. В 1803 г. в регламент Академии наук были включены гуманитар­ные науки (изъятые по регламенту 1747 г.). На этом основании в число адъюнктов АН по восточным языкам с 1804 по 1811 г. был приглашен молодой немецкий востоковед Генрих Юлий Клапрот(JuliusHeinrichKlaproth; 1783-1835), ставший академиком петербургской Академии наук с 1807 г. Кстати, он принимал главное участие в составлении «Проекта Ази­атской академии» (1810 г.), представленного попечителем Петербургского учебного округа Сергеем Семеновичем Уваровым министру народного просвещения графу Алексею Кирил­ловичу Разумовскому. Но этому проекту не суждено было сбыться. Вместе с тем в 1804 г. в Московском, Казанском и Харьковском университетах на отделениях словесных наук были учреждены кафедры восточных языков. И только в 1818 г. по инициативе ставшего уже пре­зидентом АН С.С.Уварова в Санкт-Петербурге было создано первое научно- исследовательское востоковедное учреждение — Азиатский музей, наследником которого является Институт востоковедения РАН.

В 1854 г. в Санкт – Петербургском университете состоялось открытие факультета во­сточных языков, который снискал славу российскому востоковедению. На этом факультете готовились кадры востоковедов разных специальностей. В конце 80-х годов XIXв. поднима­ется вопрос о преподавании корейского и ряда других восточных языков в университете. Де­кан факультета восточных языков крупнейший китаевед акад. Василий Павлович Василь­ев (1818-1900) высказал мнение о необходимости введения преподавания корейского языка в этом университете еще в статье 1886 г. (Васильев В.П. О преподавании восточных языков. — «Восточное обозрение», СПб., 1886, № 7, с.7) и затем в 1888 г. в записке на имя ректора Университета М.И. Владиславлева. И хотя это предложение нашло поддержку в Министер­стве народного просвещения, но претворить в жизнь этот проект удалось только с 1897 г., когда факультет восточных языков выделил 3000 руб. на открытие корейского отделения. С 1897 г. на кафедре китайской и маньчжурской словесности факультета восточных языков было впервые в Европе введено преподавание корейского языка в качестве факультативного предмета, для чего Университет воспользовался услугами сотрудников, состоявших при ко­рейской миссии в Санкт-Петербурге. Первым из них был Мин Кёнсик, преподававший только в течение одного полугодия; с 1 октября 1897 г. его сменил переводчик миссии и позже (с 1901 г.) атташе Е.Н. Ким Пёнок, который происходил из дворянской семьи и был образованным человеком. С началом русско-японской войны Ким Пёнок перешел на работу в Военно-статистическое управление Генштаба для подготовки учебного пособия «Развед­чику в Корее», в котором отражены диалектные различия севера и юга Корейского полуост­рова. Но курс корейского языка он продолжал читать в университете нерегулярно до 1907 г., хотя, по неподтвержденным данным, он числился преподавателем корейского языка чуть ли не до 1917 г.

Ким Пёнок подготовил два пособия для студентов факультета восточных языков. В опуб­ликованные литографским способом «Корейские тексты» (СПб., 1898, 62 с.) он включил од­ну из версий «Повести о Чхунхян». В «Пособии к изучению корейского языка» (СПб., 1899, 48 с.), представляющем собою курс лекций, прочитанных Ким Пёноком и изложенных сту­дентом Л. Бродянским, была предпринята первая попытка описать грамматику корейского языка для русских. Кроме того, это была одна из самых ранних грамматик, написанных ко­рейцами, если не считать «Упорядочения корейского письма» («Кунъмун чонъни», 1897) Ли Бонъуна.

В 1914 г. деканом факультета восточных языков Петербургского университета акад. Н.Я Марром снова было возбуждено ходатайство о возобновлении преподавания корейского языка, и даже было получено одобрение от Министерства народного просвещения относи­тельно специализации выпускника Университета Н.И.Конрада в области корейской филоло­гии. Однако тяга будущего академика к Японии пересилила его интерес к Корее, и открытие кафедры корейского языка в этом университете было отложено на долгие годы. Только в 1947г. проф. А.А.Холодовичу удалось реализовать этот проект (подробно см.: Бартольд В.В. Обзор деятельности факультета восточных языков. — Соч., Т. IX, с.186, 189; Васильев А.Г, Рачков Г.Е., 1997, с. 7-10).

В октябре 1899 г. на далекой окраине нашей страны возник новый и, пожалуй, главный в дореволюционной России центр по изучению Дальнего Востока — Восточный институт во Владивостоке. (Попытки С.Ю. Витте открыть его в 1896 г. не были успешными.) Со­здан он был для подготовки практических кадров по странам Дальнего Востока. Нужда была также в специалистах по управлению и ведению хозяйства на русском Дальнем Востоке. Со­бирались открыть во Владивостоке и миссионерский институт (в 1910 г. был даже составлен проект, но он не был осуществлен). В первые годы в Институте учились выпускники семи­нарий, коммерческих, военных и обычных школ. В Институте было открыто четыре отделе­ния — китайско-маньчжурское, китайско-монгольское, японо-китайское и корейско- китайское. Курс обучения был четыре года. Студенты овладевали, например, китайским и английским и параллельно еще одним из четырех восточных языков, слушали курсы по географии и этнографии Восточной Азии, знакомились с экономической и политической ситуацией в азиатских странах, с хозяйствованием, правом и т.д. Студенты по окончании Института должны были активно владеть языками.

Основателем и первым директором Восточного института был монголист и маньчжурист из Петербургского университета проф. Алексей Матвеевич Позднеев (1851-1920) в 1899­1903 гг. После студенческих волнений А.М. Матвеева сменил на короткое время (1904-1905 гг.) его брат японист Дмитрий Матвеевич Позднеев (1865-1937). Но после революционных событий 1905 г. вплоть до 1917 г. пост директора занимал маньчжурист и китаист проф. А.В. Рудаков (1871-1949) (подробно о Восточном институте см.: Григорцевич С.С., 1957; «Исто­рия Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899­1939», 1999 и др.).

Корейско-китайское отделение Восточного института возглавил профессор Григорий Владимирович Подставин (1875-1924). Он стал основоположником научного корееведения в России и первым в мире заведующим кафедрой корейского языка. Он изучал монгольский, китайский и маньчжурский языки в Петербургском университете у профессоров В.П. Васи­льева, А.М. Позднеева и др. С отличием окончив Петербургский университет по Восточному факультету, Г.В. Подставин прибыл во Владивосток по приглашению А.М. Позднеева. Пер­вым лектором корейского языка при нем в 1900-1901 гг. был Хан Кильмён, хорошо гово­ривший и по-русски. Затем его сменили Тхэ Вонсон (до 1903 г.) и Юн Бёнджи (до 1905 г.). С 1905 по 1908 гг. снова преподавал Хан Кильмён (о нем см.: Хохлов А.Н., 1999). Позже лекто­ром корейского языка был Ким Бёнхак, отец будущего советского разведчика и писателя Романа Николаевича Кима.

После трехлетней командировки в Корею по линии Министерства народного образования Г.В. Подставин в одном только 1902 г. выпустил литографским способом сразу четыре рабо­ты (одна в двух частях): «Собрание разговорных фраз и легких рассказов на корейском языке. Начальное пособие к практическому изучению корейского языка для студентов Восточного института (Корейский текст и подстрочный словарь)» (1900/1901 акад. г., 138 с.), «Корейская хрестоматия. Ч.1. Пособие к разбору текстов чисто корейского языка (Отд. 1. Корейский текст. Отд. 2. Подстрочный словарь). Ч. 2. Пособие к разбору текстов смешанного корейско- китайского письма по образцам новой корейской литературы» (1901), «Симсянъ Ыохак. Со­брание текстов для упражнения в разборе смешанного корейско-китайского письма с под­строчным словарем для наиболее трудных отделов» (1901/1902 акад. г., 140 с.) и «Сир^он хойхва. Собрание своеобразных выражений корейского разговорного языка» (1902, 36 с.). За­тем Г.В. Подставиным была подготовлена целая серия учебных пособий по корейскому языку. Назовем лишь некоторые из его книг: «Собрание образцов корейских официальных бумаг и деловых документов» (1903, 80 с.), «Хрестоматия литературного корейского языка» (Вып.1.[Текст на кор. яз.]. 1905, 24 с.), «Образцы сатирических произведений современной корей­ской литературы» (Вып.1. 1907, 52 с.), «Онмун-чхосе. Пособие для ознакомления с корейской скорописью» (1907, 32 с.), «Собрание образцов современного корейского официального сти­ля. (Ч.1. Корейский текст. Вып.1. Правительственная газета [Дворцовые известия]. Распоря­жения центральных правительственных учреждений)» (1908, 64 с.), «Подстрочный толковый словарь к практическим разговорам на корейском языке по исправленному тексту японского учебника Хан-о тэсенъ» (1908), «Корейская грамматика. Изданиефранцузскихмиссионеров: Grammaire coreenne par les Missionnaires de Coree de la Societe des Missions Etrangeres de Paris.Пер. Г. Подставина» (Вып.1. 1908, 104 с.), «Упражнения в переводе с русского языка на ко­рейский» (1909, 32 с.), «Подстрочный толковый словарь к практическим разговорам на ко­рейском языке по тексту японского учебника Ирхан-тхонъхоа, с объяснением важнейших грамматических форм корейского разговорного языка» (1908/1909 акад. г.), «Корейские анек­доты и рассказы» (1909), «Вырезки из газет. Ч. 1. — Корейский текст; Ч. 2. —Подстрочный словарь» (1910) и т.д. И хотя ученый вынужден был подчинять свои исследовательские инте­ресы практическим задачам преподавания, в пособиях, руководствах и программах курсов ему удалось привести в систему собранный им богатый лексический и грамматический ма­териал по корейскому языку. В работах Г.В. Подставина можно найти ценные пассажи по ли­тературному языку и истории языка, по стилистике, а также истории корейской литературы нового времени. Он первым в корееведении разработал методику преподавания корейского языка, сформулировав в своих программах в сжатом виде важнейшие теоретические поло­жения, касающиеся корейской грамматики, фонетики и письменности, а также развития и строя корейского языка (см., например, «Известия Восточного института», Т. 2, вып.1, 1900-1901; Вып. 4, 1901; Т. 3, Вып. 5, 1902; Т. 4, 1904; Т. 17, Приложение 2, 1916 и др.). Его наблюдения над живой речью корейцев и концептуальный подход к корейскому языку нашли подтверждение в трудах отечественных и зарубежных корееведов. Разработанная им русская транскрипция корейского языка применялась в русской картографии и изданиях Академии наук до 30-х годов ХХ в. Г.В. Подставин издал также работы по изучению политической ор­ганизации и истории Кореи: «Лекции по политической организации современной Кореи» (1902), «Очерк административных реформ в Корее (по отчету Японской генеральной рези­денции в Сеуле за 1906 год). Пособие к ознакомлению с современным строем корейского государства», «Лекции по политической организации и новейшей истории Кореи, читанные в Восточном институте в 1912-1913 акад. году. Ч.1. — Обзор событий, предшествовавших ан­нексии Кореи. Ч.2. — Административное устройство Кореи после аннексии (Корейское гене­рал-губернаторство)». «Обзор событий, предшествовавших аннексии Кореи» был пересмот­рен и дополнен Г.В. Подставиным в 1914-1915 гг., но издать его не удалось. В круг его инте­ресов входило изучение политических течений среди зарубежных корейцев. Г.В. Подставин уделял также много внимания культурно-просветительской деятельности и развитию обра­зования среди корейцев Приморского края. Так, в1914-1916 гг. он возглавлял комиссию по созданию школ для корейских детей Амурского края. В 1914 г. Г.В. Подставин подал записку об учреждении при Восточном институте вместо корейско-китайского отделения корейско- японского. В трудные годы — 1919-1921 гг. Г.В. Подставин был первым ректором Государ­ственного Дальневосточного университета, в который был преобразован Восточный инсти­тут. С приходом советской власти он был вынужден эмигрировать через Корею в Харбин, где и скончался в 1924 г. (подробно о Г.В. Подставине см.: «Вестник Маньчжурии», Харбин, № 52, 1924, с. 11-22; Концевич Л. Р., 1975, 2001; Ермакова Э.В., 2001; см. также Центральный Гос. Архив Дальнего Востока, Владивосток. Ф.226. Восточный институт. Личный фонд Г.В. Подставина).

Другим выдающимся исследователем Кореи и других стран дальневосточного региона в Восточном институте был профессор Николай Васильевич Кюнер (1877-1955). Он читал лекции по истории, историографии, географии, истории культуры стран Восточной и Цен­тральной Азии. Его труды входят в золотой фонд российского востоковедения. Капитальный труд Н.В. Кюнера «Статистико-географический и экономический очерк Кореи, ныне япон­ского генерал-губернаторства Циосен» (Вып. I. Ч.1-2. Влд., 1912), написанный на основе многочисленных восточных и европейских работ, содержит массу ценных сведений не толь­ко по физической и экономической географии страны, но и по истории, этнографии и языку.Оставшиеся в рукописном виде его работы по истории Кореи и переводы памятников корей­ской культуры, в том числе разделов корейской энциклопедии «Мунхон пиго», должны быть опубликованы (о Н.В. Кюнере и его научных трудах см.: Зенина Л.В., 1997; Милибанд С.Д., 1995, Кн.1, с.653-654; «История отечественного востоковедения с середины XIX в. до 1917 г.», 1917, с. 63-65;Джарылгасинова Р.Ш., 1999 и др.).

Этот владивостокский период по его значимости в истории российского корееведения было бы справедливо именовать «подставинско-кюнеровским».

В Восточном институте была собрана богатейшая библиотека по Дальнему Востоку. За­слуга в создании корейского фонда принадлежит Г.В. Подставину. В фонде было немало ста­ропечатных книг и рукописей на ханмуне, а также работ по новой корейской литературе за 1880-1910 гг. В конце 30-х годов этот фонд с большими потерями был перевезен в Алма-Ату, где долгое время хранился в подвальном помещении в бывшей Государственной публичной библиотеке им. А.С. Пушкина. Предпринимавшиеся в 50-е годы попытки видных востокове­дов (Н.В. Кюнера, Н.И. Конрада, О.П. Петровой и др.) спасти эту ценную коллекцию, пере­базировав ее в один из центров корееведения, оказались тщетными. К сожалению, до сих пор даже не издан ее каталог.

Казань со второй половины XIX в. также стала одним из основных востоковедных цен­тров России. И хотя в Восточном разряде философского факультета Казанского университе­та не велось преподавание корейского языка, но именно в Казани был организован теологи­ческий семинарий для выходцев из восточных стран; в нем учились и несколько корейцев. С помощью этих корейцев под руководством Православного миссионерского общества были составлены практические пособия в просветительских целях — для обучения русско­му языку детей корейских переселенцев. Они были изданы в Казани и напечатаны в типо­графии В.М. Ключникова в 1902-1904 гг., —

1)                «Первоначальный учебник русского языка для корейцев».1901;

2)                 «Азбука для корейцев». 1902, XXVII, 86 с.;

3)                 «Русско-корейские разговоры». 1904, ХХ, 76 с.;

4)                «Слова и выражения к русско-корейским разговорам».1904, XXXV, 41 с.;

5)                 «Опыт краткого русско-корейского словаря».1904, XVIII,138 с.

Возможно, инициатива создания таких пособий принадлежала Хрисанфу Щетковскому (см. выше). В составлении этих пособий участвовал профессор Казанской Академии М. Ма- шанов и корейские студенты из Приморского края, обучавшиеся в Казанской учительской семинарии.

Так, главным информантом «Русско-корейских разговоров» был студент той же семина­рии Константин Фомич Кан, родом из семьи, переселившейся из уездного центра в Тизинхе (участок Посьета) приблизительно в 1882 г. Работа по составлению «Слов и выражений.» была осуществлена студентом Никитой Петровичем Ханом, но в основу транскрипции ко­рейских слов положено произношение К.Ф. Кана.

В «Первоначальном пособии.», изданном в Казани незадолго до «Азбуки», корейский материал для сопоставления с русским был частично заимствован из работ французских миссионеров в Корее — «Grammairecoreenne.» (1881), «Dictionnairecoreenne-fran9ais» (1880) и «Manueldelalanguecoreenneparlee, al’usagedesfran9ais» (parM.C.Imbault-Huart, 1889), а также восполнен у корейских студентов Казанской учительской семинарии – Якова Андреевича Кима, Моисея Павловича Ляна, Михаила Васильевича Тэна и Петра Елисеевича Хана. Первые трое были из волости Янчихе участка Посьета, а П.Е.Хан — из волости Адими того же участка. В качестве образцового для учебника было взято произношение М.П.Ляна.

Что касается словаря, то он, являясь вторым опытом подобного рода после словаря М. Пуцилло, был пробным словарем для школ Южно-Уссурийского округа Приморской обла­сти, где обучались дети корейских переселенцев. Он включал слова и выражения, главным образом, из «Новой азбуки» Л.Н.Толстого (Изд. 24.М., 1900). Для объяснения грамматиче­ского материала были использованы «Учебник русской грамматики» И. Смирновского, «Русские предлоги» (Казань, 1899) и т.д. В составлении корейской части Словаря приняли участие шесть корейских студентов учительской семинарии. Все они выходцы из Южно­Уссурийского округа: Константин Фомич Кан и Никита Петрович Хан (оба из Тизинхе), Глеб Павлович Шегай (из Сидими), Василий Васильевич Огай (из Фаташи), Андрей Абра­мович Хан (из Тизинхе) и Андрей Константинович Хан (из Янчихе). Среди них основным информантом по корейскому языку в предисловии к Словарю опять назван А.К.Хан.

Лингвистическая ценность всех перечисленных казанских материалов состоит в том, что в них впервые в корейском языкознании отражен в русской транскрипции говор Кёнхына (северо-восточной окраины провинции Северная Хамгён, известной в литературе под назва­нием Юкчин «Шесть пограничных укреплений») конца XIX в. (подробно об этих материа­лах см.:KingJ.R.P,19911,2 ; Квак Чхунгу, 1986-1988).

2.8. Роль научных и практических организаций в исследовании Кореи. Развитие оте­чественного корееведения, как и востоковедения в целом, зависело не только от отдельных личностей, но и в большой степени от ведомств, которые направляли научную деятельность в определенное русло и оказывали в этом посильную финансовую помощь.

Крупный вклад в развитие корееведения внесли научные и практические организации, связанные с Востоком. В числе первых можно назвать Русское географическое обще­ство (РГО, с 1845 г.), в периодических изданиях которого печатались статьи по Корее и ко­торое в самом конце Х1Х – начале ХХ в. снарядило несколько экспедиций в Северную Ко­рею (см. их перечень выше); Русский комитет для изучения Средней и Восточной Азии в историческом, лингвистическом и этнографическом отношениях (1903­1918), состоял из представителей научных учреждений и обществ (АН, факультета восточ­ных языков СПб.университета, Имп. Археологической комиссии, Имп. Русского археологи­ческого и Имп. Русского географического обществ) и ряда министерств. Велика роль этого Комитета в изучении Востока во всех указанных в его названии аспектах; в особенности де­ятельность Комитета содействовала географическим исследованиям и открытиям. Большин­ство путешествий, совершенных востоковедами и географами в районы Центральной и Во­сточной Азии, осуществлялось на средства Комитета. Были экспедиции в Монголию, в места обитания палеоазиатов, айнов, в Тибет и др. Но исследований по Корее почти не проводи­лось из-за аннексии Кореи Японией. Известно, что именно по рекомендации Русского коми­тета состоялись этнографические поездки питомца Факультета восточных языков Петер­бургского университета, Николая Иосифовича Конрада (1891-1970) в Корею в 1914-1915 гг. Результаты этих поездок стали доступны научному миру только после издания «Неопуб­ликованных работ и писем» Н.И. Конрада в 1996 г. Далее следует назвать Практическую Восточную академию (1907-1918), в которой у Д.М. Позднеева обучались по японскому разделу будущие выдающиеся ученые-востоковеды проф. Евгений Дмитриевич Полива­нов (1891-1938) и акад. Н.И. Конрад. Наконец упомянем еще Общество русских ориен­талистов (с 1910 г.), в «Восточном сборнике» (Кн.2.Петроград, 1916) которого была опуб­ликована статья Е.Д. Поливанова «Гласные корейского языка.I. Современное произноше­ние корейских гласных.II. Происхождение современных корейских гласных», положившая начало научному изучению фонетики корейского языка в нашей стране (о Е.Д. Поливанове как исследователе корейского языка см.: Концевич Л.Р., 1993, 2001).

2.9. Коллекции корейских старопечатных книг и рукописей в России. Особо следует сказать о коллекциях корейских ксилографов, старопечатных изданий подвижным шрифтом и рукописей в России, созданию которых способствовали как отдельные лица, так и учрежде­ния. Основные фонды начали формироваться из книг, приобретенных посольскими миссиями в Китае.

Лоренц Ланге, находясь в Китае в 1719-1722 гг., при посредстве иезуитов, обосновавших­ся при дворе китайского императора, приобрел партию китайских книг и изданий иезуитов по китайскому языку, которая была доставлена в Петербург в 1730 г. и положила начало со­зданию в Библиотеке Академии наук собрания китайской литературы (см. Шафрановская Т.К. и Шафрановский К.И. Приобретение в начале XVIII в. китайских книг российским ре­зидентом в Китае Лоренцом Лангом. — «Страны и народы Востока». Вып. I. География, эт­нография, история. М., 1959, с. 295-301). Эта коллекция стала быстро пополняться за счет покупки книг у первых китаистов, посетивших Китай (Иллариона Россохина и др.). Уже к 1775 г. в академическом книгохранилище насчитывалось около 2800 китайских книг, среди которых были корейские издания. Вскоре после основания специального востоковедного центра — Азиатского музея (ныне Санкт-Петербургский филиал Института востоковедения РАН) в 1818 г. восточные фонды Библиотеки Академии наук были переданы в библиотеку этого нового академического учреждения. Они поступали в Азиатский музей как из Азиат­ского департамента МИД (в 1864 г.), так и из коллекций частных лиц. Собранные П.А. Дмитревским корейские книги и рукописи его вдова передала в 1907 г. в Азиатский музей в Петербурге. До этого Комитет Дальнего Востока приобрел ценнейшую библиотеку англий­ского посла в Японии У. Астона (W.G.Aston), которая также была приобретена Азиатским музеем. Ныне эти коллекции составляют основной корейский фонд в Отделе рукописей в СПбФ ИВ РАН (см. Петрова О.П., 1956-1963). Ряд старых корейских книг и рукописей хра­нится также в Библиотеке СПбГУ (см. Троцевич А.Ф., 1997, 2001). Ряд корейских материалов представлен в фонде Н.А. Невского в Архиве востоковедов СПбФ ИВ РАН (ф. 69). Среди них определенный интерес имеет список идиоматических выражений «Корейский блат».

О судьбе корейского фонда бывшего Восточного института во Владивостоке см. выше, а также Дружинина И.А, Кудинова Н.И., 1999.

После октября 1917 г. накопленные достижения в этой области традиционного корееведе- ния по сути были отодвинуты на задний план из-за политизации и идеологизации обще­ственных наук, а также из-за недоступности источников из аннексированной Японией Ко­реи. Тем не менее, и в этот сложный период продолжалось формирование корееведения как отрасли востоковедения, правда, уже на другой основе и с задержкой на 30-40 лет.


[1] Исправленный и дополненный вариант статьи, опубликованной в альманахе «Российское корееведение» (Вып. 2.М., 2001) и в моей книге «Корееведение. Избранные работы» (М., 2001). В списке литературы, прило­женном в конце статьи, для передачи корейских имен и названий работ используются русская и латинская си­стемы практической транскрипции.

В данной редакции разделы 1.2 и 1.3 написаны в соавторстве с канд. ист. наук Татьяной Михайловной Симбирцевой, которой я признателен также за ценные замечания по другим разделам статьи и дополнения списка литературы работами по истории русско-корейских отношений.

 

Данная библиография была составлена Л.Р. Концевичем и опубликована как приложение к его статье: «О развитии традиционного корееведения в царской России (Ист.библиогр. очерк)» // Энциклопедия корейцев России. 140 лет в России. Ред. Цой Броня. — М.: РАЕН, 2003. С. 77-102 (библиогр. — С. 96-102)

Литература по истории российского корееведения

а) на русском и корейском языках

Августин (Никитин), архимандрит. Русская православная миссия в Корее. — «Православие на Дальнем Востоке». Вып.1. СПб., 1993.

Анисимов Л. Православная миссия в Корее (к 90-летию основания). — «Журнал Московской патриархии, № 5, 1991.

Авилова И.К. Участие корейцев в хозяйственной колонизации юга Дальнего Востока России во второй половине XIX – ХХ вв. — «История российско-корейских отношений на Дальнем Востоке» [«Вестник Центра корееведческих исследований ДВГУ», № 1 (2)]. Влд., 2001, с. 111-142 (см. о корейских переселенцах на Дальнем Востоке).

Азиатский Музей Российской Академии наук. 1818-1918. Краткая справка. Пг., 1920.

Азиатский Музей – Ленинградское отделение Института востоковедения АН СССР. М., 1972.

Алексеев А.И, Морозов Б.Н. Освоение русского Дальнего Востока. Конец XIX в.- 1917 г. М., 1989.

Алексеев В.М. Наука о Востоке. Статьи и документы. М., 1982.

Алексеев М.П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. Изд. 2. Т.1. Иркутск, 1936.

Алпатов В.М. Изучение японского языка в России и СССР. М., 1988.

Амирова Т.А., Ольховиков Б.А., Рождественский Ю.В. Очерки по истории лингвистики. М., 1975.

Андреев А.И. Очерк по источниковедению Сибири. Вып. I. XVII век. М., 1960.

Анисимов Л. Православная миссия в Корее (к 90-летию основания). — «Журнал Московской патриархии», № 5, 1991.

Артемьева А.А. Из истории корейского фонда Отдела литературы стран Азии и Африки Российской национальной библиотеки. — «Вестник Центра корейского языка и культуры». Вып.3-4. СПб., 1999, с. 287­336.

Атлас географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII-XVIIIвв. М., 1964.

Афанасьев 1-й, Грудзинский Н. Русские инструкторы в Корее в 1896-1898 гг. Хабаровск, 1898.

Багров Л.С. Карты Азиатской России. Исторические заметки. Петроград, 1914.

Базиянц А.П. 175 лет Институту востоковедению (1818-1993). М., 1993.

Бартольд В. История изучения Востока в Европе и России… Изд.2. Л., 1925. (Изд.1, 1911); см.такжепер. нанем. яз. —Barthold W. Die geographische und historische Erforschung des Orients mit besonderer Berucksichtigung der russischen Arbeiten.Leipzig, 1913 инафранц.яз. —Barthold V.V. La decouverte de l’Asie. Histoire de l’orientalisme en Europe et en Russie. P., 1947.

БартольдВ.В.Сочинения. Т. 1Х. Работы по истории востоковедения. М., 1977.

Белов М.В. Русская православная церковь и корейцы. 1865-1917. Автореф. Канд. дис. М., 1995.

Библиография Японии. Литература, изданная в России с 1734 по 1917 г. М., 1965.

Боровков А.К. Востоковедение за 30 лет. — «Известия АН СССР. Отд-ние лит-ры и языка», Т.VI, Вып. 5, 1947, с.395-407.

Брагинский И.С. Проблемы востоковедения. М., 1974.

Ванин Ю.В. Российское корееведение в прошлом и настоящем. — «Проблемы Дальнего Востока», №3, 1999, с. 3-23.

Васильев А.Г., Рачков Г.Е. Из истории преподавания и изучения корейского языка в Санкт-Петербургском университете. К столетию начала преподавания корейского языка в Санкт-Петербургском университете и пятидесятилетию основания отделений корейской филологии и истории Кореи в Ленинградском университете. — «Вестник Центра корейского языка и культуры». Вып.2. СПб., 1997, с.7-18.

Вебер К.И. Записка о Корее до 1898-го года и после (публ.О.В. Суковицыной). — «Российское корееведение. Альманах». Вып. 2. М., 2001, с. 133-147.

Верхоляк В.В., Толстокулаков И. А. Развитие корееведческого образования в Дальневосточном государственном университете. — «История российско-корейских отношений на Дальнем Востоке» [«Вестник Центра корееведческих исследований ДВГУ», № 1 (2)]. Влд., 2001, с. 190-195.

Вестник Центра корееведческих исследований Дальневосточного государственного университета. «История российско-корейских отношений на Дальнем Востоке». Влд., 2001, № 1(2).

Волков С.В. Русские офицеры — исследователи Кореи конца XIX – начала XX в. — «Российское корееведение. Альманах». Вып. 3. М., 2003 (в печати).

Волохова А. Из истории российской политики на Дальнем Востоке: МИД, министерство финансов и учреждение Российской духовной миссии в Корее. — «Проблемы Дальнего Востока», № 4, 1998, с. 112-122.

Вон Джэён. 19сеги Чосон-ый Росиа инсик-ква мунхо кэбаннон (Представление о России в Корее в XIX в. и теория «открытых дверей») — «Хангук мунхва», Вып. 23, 1999, с. 185-220 (на кор.яз.).

Востоковедение в Ленинградском университете. Л., 1960 (Ученые записки ЛГУ, № 296. Восточный факультет. Серия востоковедческих наук, вып.13).

Востоковеды Москвы и Санкт-Петербурга. Основные направления современных исследований. Востоковедные научные центры. Персоналии. М., 2000.

Восточное или Японское море? — «Корус Forum», М., № 20, июль 2003, с. 72-81 (на рус.и кор. яз.).

Гальперин А.Л.Русская историческая наука о зарубежном Дальнем Востоке в XVII – середине XIX в. (краткий обзор). — «Очерки по истории русского востоковедения». Вып.П. М., 1956.

Гвоздецкий П.А. Китайские географические атласы. — «Известия Всесоюзного Географического общества», Т. 78, вып. 4, 1946, с. 450-453.

Глушков В.В., Постников А.В. Как Корейское море стало Японским, оставаясь Восточным. — «Геодезистъ». М., № 3, 2002, с. 40-49.

Гольденберг Л.А. Семен Ульянович Ремезов. Сибирский картограф и географ. 1642 – после 1720 гг. М., 1965.

Горбачева З.И. и др. Русский китаевед академик Василий Павлович Васильев (1818-1900). — «Очерки по истории русского востоковедения». Сб. 2. М., 1956, с.232-339.

Григорцевич С.С. Из истории отечественного востоковедения (Владивостокский восточный институт в 1899-1916 гг.). — «Советское востоковедение», 1957, № 4, с. 131-140.

Дальневосточный государственный университет. История и современность. 1899-1999. Влд., 1999.

Демидова Н.Ф., Мясников В.С. Первые русские дипломаты в Китае. М., 1966.

Джарылгасинова Р.Ш. Из истории российского этнографического корееведения. — «100 лет петербургскому корееведению». Материалы международной конференции, посвященной столетию корееведения в Санкт-Петербургском университете.14-16 октября 1997 г. СПб., 1997, с.99-101 (тезисы).

Джарылгасинова Р.Ш. Российское (советское) этнографическое корееведение. — «Российское корееведение. Альманах». Вып. 1. М., 1999, с. 46-71.

Дружинина И.А., Кудинова Н.И. Первая вузовская библиотека Дальнего Востока. — «Известия Восточного института (Дальневосточного государственного университета)», Влд., 1999, с. 117-124.

Ермакова Э.И. История корееведения на российском Дальнем Востоке. — «История российско-корейских отношений на Дальнем Востоке» [«Вестник Центра корееведческих исследований ДВГУ», № 1 (2)]. Влд., 2001, с. 171-189.

Ён Гапсу. Тэвонгун чипквонги пугук канбён чончхэк ёнгу (Изучение политики «богатое государство – сильная армия» периода правления тэвонгуна). – Сеул: Изд-во Сеульского национального университета, 2001 (на кор.яз.).

ЗайчиковВ.Т. Вклад русских ученых в исследование Кореи. – «Вопросы географии», 1948, № 8, с. 37-60; т о ж е. — Зайчиков В.Т. Корея. Изд.2. М., 1951, с. 45-79.

Зенина Л.В. Ученый. Учитель. Человек. Гражданин. 120 лет со дня рождения Николая Васильевича Кюнера. — «100 лет петербургскому корееведению». Материалы международной конференции, посвященной столетию корееведения в С.-Петербургском университете. 14-16 октября 1997 г. СПб., 1997, с.8-18.

Идес Избрант, Бранд Адам. Записки о русском посольстве в Китай (1692-1695). Вступит.ст., пер. и коммент. М.И. Казанина. М., 1967.

Институт стран Азии и Африки. М., 1992.

Ионова Ю.В. Уникальные и редкие корейские коллекции МАЭ им. Петра Великого. — «Петербургское востоковедение». Вып. 3. СПб., 1993, с.439-444.

История Академии наук. Т. I. 1724-1803; Т. II. 1803-1917. М.-Л., 1958-1964.

История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899-1939. Влд., 1999.

История и культура Китая (Сборник памяти академика В.П. Васильева). М., 1974.

История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов. Т. I. Ред. Сим Енг Соб, Г. Ким. Алматы – Сеул, 1998.

История отечественного востоковедения до середины XIXвека. М., 1990.

История отечественного востоковедения с середины XIX века до 1917 года. М., 1997.

История Российской духовной миссии в Корее. Сб. статей. Изд. Свято-Владимирского Братства. М., 1999.

Канно Хирооми. Корейское языкознание в Советском Союзе. — «Асеа ёнгу» (Ун-т Корё, Сеул), Т. 14, № 2, 1971 (пер. на кор. яз.статьи Л. Р. Концевича, с коммент.).

Квак Чхунгу\. «Русско-корейские разговоры». — «Хангук хакпо» (Сеул), Сб.44, 1986 (на кор. яз.).

Квак Чхунгу2. «Но-Хан хвехва»-ва Хамбук Кёнхын панон («Русско-корейские разговоры» и диалект Кёнхын провинции Северная Хамгён). — «Чиндан хакпо» (Сеул), Сб. 62, 1986 (на кор. яз.).

Квак Чхунгу. «Но-Хан чадён»-ый хангуго-ва кы чонса-е тэхаё (О корейском языке и его транскрипции в «Опыте русско-корейского словаря»). — «Ихва омун нонджип» («Сборник статей по филологии Женского Ун­та Ихва») (Сеул), Сб.10, 1988 (на кор. яз.).

Квон Хиён. Хангук-ква Носиа: кванге-ва пёнхва (Корея и Россия: отношения и изменения). Сеул: Кукхак чарёвон, 2000 (на кор.яз.).

Квон Хиён. Ханминджог-ый норён иджуса ёнгу (1863-1917) (Изучение истории переселения корейцев на территорию России: 1863-1917 гг.). — «Куксагван нончхон», вып. 43, 1993, с. 153-186 (на кор. яз.).

Ким Г.Н. История иммиграции корейцев. Кн. I. Вторая половина XIX в. – 1945 г. Алматы, 1999.

Ким Г.Н. Корё сарам: Историография и библиография. Алматы, 2000.

Ким Г.Н. Корё сарам-ый ёкса, мунхва, оно-е кванхан сарё пхёнчханджок кочхаль (Историографический обзор истории, культуры и языка корё сарам). — «Известия корееведения Казахстана», вып. 5. Алматы, 1998, 92-121 (на кор. яз.).

Ким Г.Н., Росс Кинг. История, культура и язык корё сарам (Историография и библиография). Алматы, 1993.

Ким Гёнчхун. Хан-но куккёнсон хёнсон мунджего (Обзор вопросов, связанных с формированием корейско- русской границы) — «Хангукхак нонджип» («Сборник научных трудов по корееведению»). Сеул: Ун-т Тонгук, 1985 (октябрь), с. 451-495 (на кор.яз.).

Ким Ёнсу. Сорён-согый Хангук мундже (Корейский вопрос в Советском Союзе). Сеул, 1986 (на кор. яз.).

Ким П.Г., Пан Санхён. Чэсо ханин иминса (История иммиграции советских корейцев). Сеул, 1993 (на кор. яз.).

Ким Сукча. 19сеги маль Хан-Но кёсоб-е кванхан ёнгу (Росиа-ый Ханбандо чхимняк-ква Тоннип хёпхве-ый чохан) [Изучение корейско-русских контактов в конце XIXв. (Агрессия России на Корейском полуострове и борьба с ней Общества независимости) — «Хангукхакпо» («Вестник корееведения»). 1982. Вып. 26, с. 81-104 (на кор.яз.).

Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корейцев. Алма-Ата, 1965.

Кононов А.Н. История изучения тюркских языков в России. Л., 1972.

Кононов А.Н.,Иориш И.И. Ленинградский восточный институт. М., 1977.

Концевич Л. Р. Библиографический указатель работ по корейскому языкознанию. — «Вопросы грамматики и истории восточных языков». М. -Л., 1958, с. 187-238.

Концевич Л.Р. Корееведение. Избранные работы. М., 2001.

Концевич Л.Р. Корейский язык. — «Советское языкознание за 50 лет (1917-1967)». М., 1967.

Концевич Л.Р. О развитии традиционного корееведения в царской России. — «Российское корееведение. Альманах». Вып. 1. М.: Муравей, 1999, с. 8-45.

Концевич Л. Р. Г.В. Подставин (к столетию со дня рождения). — «Народы Азии и Африки», 1976, № 1, с. 227-231.

Концевич Л.Р. Е.Д. Поливанов и его вклад в корейское языкознание. — «Петербургское востоковедение», Вып.4, 1993, с.451-465.

Концевич Л.Р. Росиа-есоый чонтхонджок хангукхаг-ый пальчонса, хёнхван-ква мунджечом (История традиционного корееведения в России, его современное состояние и перспективы развития). — «BilingualEducationfortheOverseasKoreans». Vol.11. Seoul, 1994, pp.125-170 (на кор. яз.).

Концевич Л.Р. Сорён-иху Росиа-ый хангукхак: Хёнхван-ква мирэ-е кванхан кочхаль (Корееведение в России в постсоветский период: современное состояние и перспективы развития). — «Че 3 хве Тон-Асиа кукче хаксуль симпходжиум. Че 6 пунква. Вегуг-есоый хангукхак хёнхван-ква чонман (Третий Международный научный симпозиум по Восточной Азии». Секция 6. Современное состояние и перспективы корееведения за рубежом). Сеул: Университет Кёнги, 1996, с. 87-111 (на кор. яз.; библиография — с. 107-111).

Концевич Л.Р., Мазур Ю.Н. Корейский язык (Корё маль). — «Языки Российской Федерации и соседних государств. Энциклопедия». Т. II. М., 2001, с. 126-146.

Кордт. Материалы по истории русской картографии. Вып.1, 2-я серия. Карты всей России, северных ее областей и Сибири. Киев, 1899-1910.

Корейские и монгольские коллекции в собраниях МАЭ (Сборник Музея антропологии и этнографии, XLI). Л., 1987 (статьи Ю.В. Ионовой, Р.Ш. Джарылгасиновой, В.Д. Аткнина и Е.А. Глинского, А.А. Свиридова, С.Н. Муравьева).

Корейцы на российском Дальнем Востоке. Вторая половина XIX- начало XXвв. Документы и материалы. Подгот. Российский государственный исторический архив Дальнего Востока — ДВГУ, Центр корееведческих исследований. Влд., 2001.

Корея. Сборник статей. К 80-летию со дня рождения проф. М.Н. Пака. М., 1998 (статьи Т.М. Симбирцевой, А.Н. Хохлова и Г.Д. Тягай).

Ко Сонму.Ссорён Чунан Асиа-ый ханин-дыль (Корейцы советской Средней Азии). Сеул, 1984 (на кор. яз.).

Ко Сонму. Ссорён-ый ханин-дыль. Корё сарам (Корейцы советской Средней Азии. Корё сарам). Сеул, 1990 (на кор. яз.).

Ко Сонму. Чеджонъ Росиа-есоый Хангук-ква хангуго ёнгу (Изучение Кореи и корейского языка в царской России). — «Хангыль» (Сеул), № 169, 1980, с. 194-212 (на кор. яз.).

Кузнецова Н.А., Кулагина Л.М. Из истории советского востоковедения. 1917-1967. М., 1970.

Курбанов С.О. Россия и Корея. — «Россия и Восток». Учебное пособие. Спб., 2000, с. 356-383.

Кюнер Н.В. Исторический обзор отношений европейцев с Китаем с 1514 года по 1842 год. Влд., [Б.г.].

Кюнер Н.В. Сношения России с Дальним Востоком на протяжении царствования дома Романовых. Влд., 1914.

Ларин В.Л., Франсен Е.А. Чэсо ханин-ый Ёнхэджу иджу-е тэхан ёнгу — ёрон кёльква пунсок (Изучение миграции советских корейцев в Приморский край:Анализ результатов изучения общественного мнения). — «Росиа ёнгу» (Тэрюк ёнгусо), Вып. 1(2), с. 16-182 (на кор. яз.).

Ли Инхо.Пушкин-и сара иннын нара — Росиа-нын оттон иус-инга (Страна, где живет Пушкин – Россия, какой она сосед?). Сеул: Чхонгуса, 1996 (на кор.яз.).

Ливотова О.Э. Основная литература об Азиатском музее – Институте востоковедения АН СССР (1776­1954). — «Очерки по истории русского востоковедения». Сб. 2. М., 1956, с.469-511.

Ливотова О.Э., Португаль В.Б. Востоковедение в изданиях Академии наук. 1726-1917. Библиография. М., 1966.

Ли Гвангю. Росиа Ёнхэджу-ый ханин сахве (Корейское общество в Приморской области России). Сеул, 1998 (на кор. яз.).

Ли Гвангю, Чон Гёнсу. Чэсо ханин: иллюхакчок чопкын (Советские корейцы: антропологический подход). Сеул, 1993 (на кор. яз.).

Ли Янджа.Хан-но чопкын-гва тхонсан чанджон-ый чхегёль кёнви-е тэхаё (Русско-корейское сближение и ход заключения «Правил о торговле»). — «Тоный сахак», 1984. Вып. 1. Пусан: Социологическое общество Ун-та Тонный, с. 63-90 (на кор.яз.).

Лим Гесун.Хан-но миряк-ква кы хуый хан-но кванге (1884-1894) — «Хан-Но кванге 100нёнса» («Столетняя история корейско-российских отношений»). Сеул: Общество по изучению корейской истории, 1984, с. 75-124 (на кор.яз.).

Мазур Ю.Н. Росиа-ва Сорён-есоый хангугохак-ква хангуго кёюк (Корейское языкознание и преподавание корейского языка в России и СССР). — «BilingualEducationfortheOverseasKoreans». Vol.8. Seoul, 1991, pp.26-41 (на кор. яз.).

Макарова Р.В. Русские на Тихом океане во второй половине XVIII в. М., 1968.

Марко Поло. Путешествие. Пер. со старофранц. И.П. Минаева. Л., 1940.

Материалы по истории Российской духовной миссии в Пекине. Вып.1. СПб., 1905.

Материалы по истории Санкт-Петербургского университета. Т.1. СПб., 1919.

Милибанд С.Д. Биобиблиографический словарь отечественных востоковедов с 1917 г. Изд. 2. Т1-П. М., 1995.

МиллерГ.Ф. История Сибири. Т.1-2. М.-Л., 1937-1941.

Мирзоев В.Г. Присоединение и освоение Сибири в исторической литературе XVII века. М., 1960.

МирзоевВ.Г. Историография Сибири (XVIII в.). Кемерово, 1963.

Насон чонболь (Усмирение России). — «Минджок мунхва тэбэкква саджон» («Энциклопедия корейской национальной культуры»). Т.5. Сеул: Академия корееведения, 1991, с.217.

Носиа-ва CIS-рыль анын саджон (Словарь сведений по России и СНГ). Сеул: Соун хангеса, 1993 (на кор.яз.).

Описание Кореи. Изд. Министерства финансов. Т.1-3. СПб., 1900; сокр. изд. — М., 1960.

Очерки по истории русского востоковедения. Сб. I-VI. М., 1953-1963.

Павел (Ивановский), архимандрит. Корейцы-христиане. М., 1905.

Павел (Ивановский), иеромонах. Современное положение христианских миссий в Корее. Влд., 1904.

Пак Б.Б. Российская дипломатия и Корея (1860-1888). Кн.1. М.- Иркутск – СПб., 1998.

Пак Б.Д. Известия о Корее в России в конце XVII- начале XVIIIвв. — «Ученые записки Иркутского педагогического института». Вып. 39, 1970.

Пак Б.Д Россия и Корея. М., 1979.

Пак Б.Д. Корейцы в Российской империи (Дальневосточный период). М., 1993.

Пак Б. Д, Пак Тхэгын. Первомартовское движение 1919 года в Корее глазами российского дипломата. М. – Иркутск, 1998.

Пак М.Н. История и историография Кореи. Избранные труды. М., 2003.

Пак Ноджа (Тихонов В.М.). Тансиндыр-ый Тэхан Мингук (Ваша Корея). Сеул: Хангёре синмунса, 2001 (на кор.яз.).

Пак Тхэгын. Носиа Пхучячхин чедог-ый Комундо нехан (Посещение острова Комундо русским адмиралом Путятиным). — «19сеги хубан-ый Хан-Ён-Но кванге (Комундо сакон)» [«Отношения Кореи, Англии и России во второй половине XIX в. (События на Комундо 1885 г.)»]. Материалы международной конференции. Сеул: Ин-т им. короля Седжона, 1987, с. 149-169 (на кор.яз.).

Пак Тхэгын. Носиа-ый тонбан кённяк-ква сугё иджон-ый ханно кёсоп (1861нён иджон) [Россия в чужих землях на Востоке и корейско-русские контакты до установления отношений (до 1861 г.)]. — «Ханно кванге 100 нёнса» («Столетняя история корейско-российских отношений»). Сост. Общество по изучению корейской истории. Сеул, 1984, с. 1-48 (на кор.яз.).

Пак Тхэсон. Ку Ханмаль Хан-Но квангеса (История корейско-русских отношений в поздний период Чосон) — «Сыллабы ёнгу» («Исследования по славистике»). Вып. 7. Сеул: Институт проблем СССР и Восточной Европы Ун-та иностранных языков, 1991, с. 155-178 (на кор.яз.).

Пак Чонсу. Носиа-ва Хангук. Иропорин пэннён-ый киог-ыль чхаджасо (Россия и Корея.Восстанавливая память о потерянном столетии). Сеул: Пэгый, 2001 (на кор.яз.).

Пак ЧонХё. Россия и Корея. 1895-1898 гг. М., 1993.

Пак Чон Хё. Русско-японская война 1904-1905 гг. и Корея. М., 1997.

Пашков Б. К. Корейский язык в советском языкознании. — «Корейский язык. Сборник статей». М., 1961.

Петров А.И. Корейская диаспора на Дальнем Востоке России. 60 – 90-е годы XIX века. Влд., 2000.

Петров А.И. Корейская диаспора на Дальнем Востоке России. 1897 – 1917 гг. Влд., 2001.

Петрова О.П. Описание письменных памятников корейской культуры. Вып.1-2. М., 1956-1963.

Плано Карпини Дж. дель. История монгалов. – М.: «Мысль», 1997, с. 30-85.

По Корее. Путешествия 1885-1896 гг. Сост. Г.Д. Тягай. М., 1958.

[Ремезов С.] Чертежная книга Сибири, составленная тобольским сыном боярским Семеном Ремезовым в 1701 г. В 2-х частях. СПб., 1882.

Росиа-ый Хангук ёнгу. Хангук инсиг-ый ёксаджок пальчон-ква хёнджеджок куджо. Ю. Ванин-ве чиым. Ки Гвансо ёк (Российское корееведение. Историческое развитие и современная структура понимания Кореи. Авторы: Ю. Ванин и др. Пер. Ки Гвансо). Сеул, 1999 (на кор. яз.).

Российская востоковедная наука: Прошлое и настоящее. Библиография монографических востоковедных изданий в царский, советский и постсоветский периоды (1726-1997 гг.). М., 1999.

РубрукГ. де. Путешествие в восточные страны. – М.: «Мысль», 1997, с. 88-189.

Русско-китайские отношения в XVII веке. Т1-П. М., 1969-1972.

Рябов Н.И., Штейн М. Очерки истории русского Дальнего Востока XVII – начала ХХ века. Хабаровск, 1958.

19сеги хубан-ый Хан-Ён-Но кванге (Комундо сакон) [Отношения Кореи, Англии и России во второй половине XIX в. (События на Комундо 1885 г.)]. Материалы международной конференции. – Сеул: Институт им. вана Седжона, 1987 (на кор.яз.).

Селищев А. Первый русско-корейский словарь М. Пуцилло. — «Проблемы Дальнего Востока», 1994, № 1, с. 151-153.

Сердюк М.Б. Изучение православной миссии среди корейцев: современный этап исследований. — «История российско-корейских отношений на Дальнем Востоке» [«Вестник Центра корееведческих исследований ДВГУ», № 1 (2)]. Влд., 2001, с. 90-104.

Серов В.М. Восточный институт (1899-1909 гг.). — «Известия Восточного института (Дальневосточного государственного университета)», № 1, 1994, с. 14-36.

Симбирцева Т.М. Бургомистр Амстердама Николаас Витсен (1641-1717) и российское корееведение. — «Российское корееведение. Альманах». Вып. 1. М., 1999, с. 110-132.

Симбирцева Т.М. Из истории христианства в Корее: к столетию православия. — «Российское корееведение. Альманах». Вып. 2. М., 2001, с. 261-301.

Симбирцева Т.М. Патриарх православной церкви в Корее архимандрит Хрисанф (1869-1906): его дела и время. — «Христианство на Дальнем Востоке». Материалы международной конференции (19-21 апреля 2000 г. Дальневосточный гос. ун-т). Ч. I—II. Влд., 2000, с. 160-164.

Симбирцева Т.М. Посещение Кореи экспедицией адмирала Путятина (1854 г.): находки и комментарии южнокорейского историка. — Корея. Сборник статей. К 80-летию со дня рождения проф. М.Н. Пака. М., 1998, с. 272-283.

Симбирцева Т.М. Первые изображения Кореи на русских географических картах XVIIв. — «Традиционная культура Востока Азии». Вып. 4. Благовещенск, 2002, с. 243-252.

Симбирцева Т.М. Пребывание в Корее экспедиции адмирала Путятина (1854) и некоторые ее оценки в южнокорейской историографии.— «Вестник Центра корейского языка и культуры». Вып. 3-4. СПб., 1999, с. 96-116.

Симбирцева Т.М. Русско-корейские контакты в Пекине в конце XVII- середине XIXвв. (по дневникам корейских послов). — «Проблемы Дальнего Востока», № 6, 1998, с. 84-96.

Симбирцева Т.М. Современная (1984-2001 гг.) южнокорейская историография о характере раннего периода русско-корейских отношений (до 1895 г.). Автореф. канд. дис. М., 2002.

Симбирцева Т.М. Участие корейских отрядов в албазинских войнах 1654 и 1658 гг.: источники и историография. — «Традиционная культура Востока Азии». Вып. 3. Благовещенск, 2001, с. 179-188.

Симбирцева Т.М. Участие корейских отрядов в военных столкновениях Китая с Россией на Амуре в 1654 и 1658 гг. – первая встреча русских и корейцев. — «Вестник Центра корейского языка и культуры». Вып. 5-6. СПб., 2003, с. 118-150.

Син Ёнджа. Сорён-ый Корё сарам-дыль (Советские корейцы). Сеул, 1988 (на кор. яз.).

Син Ню.Кугёк Пукчон ильги (Поденные записи о служении в северных землях.Пер. на совр. кор. яз.). Пер. и коммент. Пак Тхэгына. Сеул: Академия корееведения, 1980 (на кор. яз.).

Скачков П.Е. Библиография Китая. М., 1960.

Скачков П.Е. Очерки истории русского китаеведения. М., 1977.

СМА – Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии / Изд. Военно- ученого комитета Главного штаба (с 1905 г. – Главное управление Генерального штаба). Сб. I-LXXXVII. СПб., 1883- 1914.

Со Дэсук. Сорён-ый хангугин (Советские корейцы). Сеул, 1984 (на кор. яз.).

Со Дэсук и др. Собиетхы ханин пэкнёнса (Столетняя история советских корейцев). Сеул, 1989 (на кор. яз.).

Соколов В.Н. История становления российско-корейского диалога (XVII-XIXвв.). — «История российско- корейских отношений на Дальнем Востоке» [«Вестник Центра корееведческих исследований ДВГУ», № 1 (2)]. Влд., 2001, с. 44-80, карт.

Соколов В.Н. Образ «христианского царства» на крайнем Востоке в европейской картографии XIV-XVIIIвв.— «Христианство на Дальнем Востоке». Материалы международной конференции (19-21 апреля 2000 г. Дальневосточный гос. ун-т). Ч. I-II. Влд., 2000, с. 160-164.

Сон Джонхван. Росиа-ый чосон чхимнякса (История русской агрессии в Корее). Сеул: Помуса, 1990 (на кор.яз.).

Сон Сорён. Ссобетхы онохак-ква Чосон охак (Советское языкознание и корейское языкознание). — «Чосон омун» (Пхеньян), № 6, 1957 (на кор. яз.).

Сорён сахве мунхва саджон (Общество и культура в СССР.Словарь). Сеул: Институт международных проблем СНУ, 1991 (на кор.яз.).

Становление советского востоковедения (Сб. статей). М., 1982.

«100 лет петербургскому корееведению». Материалы международной конференции, посвященной столетию корееведения в С.-Петербургском университете 14-16 октября 1997 г. СПб., 1997 (доклады А.Г.Васильева и Г.Е.Рачкова, Л.В. Зениной, Р.Ш.Джарылгасиновой).

Суковицына О.В. Карл Вебер и его вклад в развитие русско-корейских отношений (к публикации «Записки…»К. Вебера). — «Российское корееведение. Альманах». Вып. 2. М., 2001, с. 128-132 (Прилож.: Вебер К.И. Записка о Корее до 1898-го года и после — с. 133-147).

Тихвинский С.Л., Пескова Г.Н. Выдающийся русский китаевед о. Иакинф (Бичурин) (к 220-летию со дня рождения). — «История Российской духовной миссии в Китае». М., 1997, с. 165-196.

Ткаченко В.П. Корееведение в Институте Дальнего Востока. — «Проблемы Дальнего Востока», № 4, 1996, с. 96-100.

Токарев С.А. История русской этнографии. (Дооктябрьский период). М., 1966.

Торопов А.А. Документы РГИА ДВ о начальном периоде корейской иммиграции на российский Дальний Восток (1860-1880-е гг.). — «История российско-корейских отношений на Дальнем Востоке» [«Вестник Центра корееведческих исследований ДВГУ», № 1 (2)]. Влд., 2001, с. 104-110.

Торопов А.А. К вопросу о миграции корейского населения на Дальнем Востоке России (1863-1916 гг.).— «Известия Российского государственного исторического архива Дальнего Востока». Вып. 1. Влд., 1996.

Торопов А.А. Корейская эмиграция на Дальнем Востоке России: вторая половина XIX в. – 1937 г. — LahusenThomas,ed. L’aube Rouge: les annees trente en Extreme-Orient sovietique («Revue des Etudes Slave». T.1, fasc.1, 1999, pp. 123-129.

Троцевич А.Ф. Изучение корейской литературы в России. — «Вестник Центра корейского языка и культуры». Вып. 3-4. СПб., 1999, с.35-58.

Троцевич А.Ф. Описание корейских письменных памятников, хранящихся в библиотеке Восточного факультета С.-Петербургского университета. — «Вестник Центра корейского языка и культуры». Вып.2. СПб., 1997, с. 117-135.

Троцевич А.Ф. Рукописные собрания «неофициальных историй» (яса) в библиотеке Восточного факультета С.-Петербургского государственного университета. — «Российское корееведение. Альманах». Вып. 2. М.,

2001,  с. 197-208.

Тягай Г.Д. Труды русских исследователей как источник по новой истории Кореи. – «Очерки по истории русского востоковедения». М., 1953.

Тягай Г.Д. У истоков русско-корейских культурных связей. — «Корея. Сборник статей. К 80-летию со дня рождения проф. М.Н. Пака». М., 1998

Тягай Г.Д. Росиа-ва Хангуг-ый мунхваджок кванге-ый пальсэн (О зарождении культурных связей между Россией и Кореей). — «Ённам тэхаккё тхонъиль мундже ёнгу» («Исследование проблем объединения. Ун-т Ённам»).Сб. 17.Тэгу, 1992 (на кор. яз.).

У Чхольгу.Хан-но вегё кванге ёнгу (ки и): сухо тхонсан чояк чхегёр-ый кёнхви-ва чояк неён-ыль чунсим-ыро [Изучение корейско-русских отношений: ход заключения договора о дружбе и торговле и его содержание] — «Сахве квахак пхён» («Сборник статей по общественным наукам»). Вып. 7. Тэгу: Ун-т Ённам, 1974. с. 1-14.

Феодосий (Перевалов), архимандрит. Российская духовная миссия в Корее за первое 25-летие ея существования (1900-1925 гг.). Харбин, 1926.

Хангук ёкса (История Кореи). Учебник для исторических факультетов вузов. Сеул: Общество по изучению корейской истории, 1992 (на кор.яз.).

Хан-Но кванге 100 нёнса (Столетняя история корейско-российских отношений). Сеул: Общество по изучению корейской истории, 1984. (на кор.яз.).

Хён Гюхван. Хангуг-ый юиминса (История корейской миграции). 2 т. Сеул, 1967-1976 (на кор. яз.).

Хён Гюхван. Чэсо хангугин-ый сачок кочхаль (Исторический обзор советских корейцев). — «Кёпхо чончхэк чарёджип» («Сборник материалов о политике в отношении соотечественников, проживающих за границей»). Сеул, 1972 (на кор. яз.).

Хо Донхён. 1880нёндэ хангугин-дырый Носиа инсик янтхэ (Восприятие корейцами России в 80-х годах XIX в.). — «Хангук минджок ундонса ёнгу» («Вопросы истории национального движения корейцев»). № 32, Сеул,

2002,  с. 25-56.

Холодович А.А. Кафедра корейской филологии. — В сб.: «Востоковедение в Ленинградском университете». Л., 1960.

Хохлов А.Н. П.А. Дмитревский — российский дипломат и востоковед. — Корея. Сборник статей. К 80- летию со дня рождения проф. М.Н. Пака. М., 1998, с. 284-296.

Хохлов А.Н. Корейский патриот Хан Кильмён в оценке российской дальневосточной прессы. — «Российское корееведение. Альманах». Вып.1. М., 1999, с. 72-80.

Чанъ Хынгвон. Росиа-ва Ссорён-есоый Чосоно хаксып мит ёнгу (Преподавание и изучение корейского языка в России и Советском Союзе). — «Чосон омун» (Китай), № 3, 1986 (на кор. яз.).

«Че 3 хве Тон-Асиа кукче хаксуль симпходжиум. Че 6 пунква. Вегуг-есоый хангукхак хёнхван-ква чонман» («Третий Международный научный симпозиум по Восточной Азии. Секция 6. Современное состояние и перспективы корееведения за рубежом». Ун-т Кёнги). Сеул, 1996 (на кор. яз.).

Чо Джэсу. Чунгук-ква Сорён-есоый ури-ый оно мунхва (Наша языковая культура в Китае и Советском Союзе). — «Ури мунхва» (Сеул), № 2-3, 1989 (на кор. яз.).

Чон Тхэсу. Росиа-ый чэсо ханин чончхэк-ква «Сорён ханджок» минджок мунхваквон (Политика России в отношении корейцев и национально-культурный ареал «советской корейской национальности»). Сеул, 1990 (на кор. яз.).

Чой Доккю. Россия в Корее: 1893-1905 гг. (Политика Министерства финансов и Морского министерства). СПб., 1996.

Чхве Мунхен.Хан-Но сугё-ый пэгён-гва кёнви (Ход и обстоятельства установления корейско-российских отношений) — «Хан-Но кванге 100нёнса» («Столетняя история корейско-российских отношений»). Сеул, 1984, с. 49-74 (на кор.яз.).

Чхве Хаккын. М. Пуччилло-ый «Но-Хан саджон»-е тэхаё (О «Русско-корейском словаре» М. Пуцилло). — «Кванак омун ёнгу» (Сеул), № 1, 1976 (на кор.яз.).

Шабшина Ф.И. Корейская реальность и корееведение в СССР. — «Проблемы Дальнего Востока», № 3, 1990, с. 76-90.

Штейн М.Г. Очерки истории русского Дальнего Востока (XVII – начало XX века). Хабаровск, 1958.

б) на европейских языках

AdamiNorbertR.DierussischeKoreaforschung: Bibliographie 1682-1976. Wiesbaden, 1976.

Adami Norbert R.. Die Geschichte der Koreaforschung im zaristischen Russland. — «Bochumer Jahrbuch zur Ostasienforschung. 1980». Bochum, 1980, S.1-97.

Adami Nortbert R. Die in Russland erschienenen Materialen zur koreanischen Sprache-Lexikalisches. — «Han: Korea. Kulturmagazin» (Bonn), Heft 2, 1982, S.50-60.

Baddeley J.F. Russia, Mongolia, China. Being Some Record of the Relations between them from the Beginning of the XVIIth Century to the Death of the Tsar Alexei Mikailovich A.D. 1602-1676, Rendered Mainly in the Form of Narratives Dictated or Written by the Envoys Sent by the Russian Tsar or their Voevodas in Siberia to the Kalmuk and Mongol Khans and Princes; and to the Emperors of China… Vol. I-II. London, 1919.

Belov Michail.The Experience of the Russian Orthodox Church among Koreans.1865-1914. Master Thesis.Yonsei University.Seoul, 1991.

Berton, Peter. The Soviet Union and Korea: Perceptions, Scholarship, Propaganda. — «Journal of Northeast Asian Studies», Vol. 5, No 1, 1986, pp. 3-28.

Chey Youn-cha Shin. Korean Studies in the Soviet Union: A Historical Perspective. — «Korea Journal», Vol. 29, No 2, 1989, pp. 4-14.

Ching Young Choe.The Rule of the Taewon’gun.1864-1873: Restoration in Yi Korea. – Harvard University Press, 1972.

Comrie Bernard.The Languages of the Soviet Union.Cambridge, 1981.

Gompertz G. St.G. M.The First Sections of a Revised and Annotated Bibliography of Western Literature on Korea from the Earliest Times until 1950.Based on Horace G. Underwood’s «Partial Bibliography of Occidental Literature on Korea».— «Transactions of the Korea Branch of the Royal Asiatic Society» (Seoul), Vol. XL, 1963, pp.7-36.

Griffis William Elliot. Corea Without and Within: With Hendrik Hamel’s Narrative of Captivity and Travels in Corea… Philadelphia, 1985.

Griffis William Elliot. Corea: The Hermit Nation. Yokohama, 1883; 2nd ed. 1895.

Gryaznov G. Study of Contemporary Korea in the Soviet Union.— Conference on Koren and Soviet Studies in the Soviet Union and Korea. May 13-14, 1991. Seoul, 1991.

Hallberg J. L’Extreme-Orient dans la litterature et la cartographie de l’Occident des XIIIe, XIVеet XV siecles. Etude sur l’histoire de la geographie.Goteborg, 1906.

Hamel Hendrik.Hamel’s Journal and a Description of the Kingdom Korea.1653-1666. Transl. by Br. Jean-Paul Buys, of Taize. Seoul, 1998.

Hoffmann F, Christensen M. J., Larsen K.W.The Harvard Korean Studies Bibliography.Cambridge (Mass.) – London, 1999 (CD-ROM).

Hong Sung-jik. Korean and Soviet Studies in the Soviet Union and Korea. Seoul: Koryo taehakkyo Asia munje yonkuso, 1991.

Jones George Heber. Korea. The Land, People, and Customs. Cincinnati- NewYork, 1907, pp. 65-110 (об американской христианской миссии в Корее 1883 г.).

Kho Song-moo.Koreans in Soviet Central Asia. Helsinki. 1987 (Studia Orientalia, Vol. 61).

Kho Songmoo. Korean Studies in Russia. — «Studia Orientalia» (Helsinki), Vol. 51, 1981, pp. 1-27.

Kho Song-moo.Research on Korea and the Korean Language in Imperial Russia.— «Hangul» (Seoul), Vol. 169, 1980, pp. 194-212 (in Korean).

Kim P.G., Bang Sang-Hyun.History of Immigration of Koreans in the Soviet Union.Seoul, 1993.

Kim German N., King Ross. The Koryo saram: An Annotated Bibliography, 1990-2000. — Koryo saram: Koreans in the Former USSR («Korean and Korean American Studies Bulletin». Vol. 12, Nos 2/3).New Haven (Conn.), 2001, pp. 141-190.

Kim Roy U.T.An Examination of Soviet Koreanology.— Che-1-hoe hangukhak kukche haksul hoeUi nonmunjip (Papers of the 1st International Conference on Korean Studies). Songnam: Hanguk chongsin munhwa yonguwon, 1980.

Kim Roy U. T.An Examination of Soviet Koreanology.— «Korea Journal», Vol. 20, No 5, 1980, pp. 56-61.

Kim Youn-Soo. Korean Studies in the USSR Today. — «Koreanische Studien», Bd. 2, T. 2, 1977, SS. 40-51.

Kim Yu-Nam. Korean Studies in the Soviet Union: A Profile. — «The Korean Journal of International Studies», Vol. 12, No 2 (Spring 1981): 149-160.

King J. Ross P. Experimentation with Korean Writing in Russia and the USSR.— Paper at the «Special Symposium on the Korean Writing System» (August 6-8, 1992, The George Washington University). Washington, D.C., 1992.

King J.R.P.X Korean Language Studies in the U.S.S.R. — «Bilingual Education for the Overseas Koreans». Vol.8. Seoul, 1991, pp. 42-153.

King J.R.P.2 Korean Language Studies in the USSR: Past, Present and Future. MSS. 1991.

Kontsevich L.R. Bibliography of Bibliographies and Some References on Korea in European Languages.— «Minjok munhwa yongu» («Korean Cultural Studies», Korea University). Vol. 30.Seoul, 1997, pp.387-439.

Kontsevich L.R. History of Traditional Korean Studies in Russia: Status and Problems — with Reference to Korean Linguistics. — «Bilingual Education for Overseas Koreans». Vol. 11.Seoul, 1994, pp.125-170 (накор. яз.;библиография — с. 150-170).

Kontsevich L.R..peaceful and Humanistic Trends in the Study of Korean Philology and Culture in Russia and the U.S.S.R. — Proceedings of the 20th International Conference on World Peace. «Shaping a New World Order and Perspectives on Changes in Asia»». Seoul, 1991, pp. 369-378.

Kontsevitch L.R..Some Question of the Traditional Korean Studies in Russia and the Soviet Union.- In: «Bilingual Education for the Overseas Koreans». Vol.8. Seoul, 1991, pp.242-254.

Lee Kwang Kyu, Chun Kyeng Soo.The Koreans in the Soviet Union.Seoul, 1993.

Li, V. F. Korean Studies in the Soviet Union: A Turning Point. — «Korea Journal», Vol. 30, No 1, 1990, pp. 38-41.

Park V.P., Gryaznov G.V.The Evolution of Korean Studies in Russia.— Korea and Russia: Toward the 21st Century. Ed. by Chung Il Yung. Seoul: The Sejong Institute, 1992.

PetrovA.I.The Koreans in Russia. 1861-1917. — «Studies of Koreans Abroad». Vol.3. Seoul, 1993, pp. 79-98.

Shin Youn-Cha. Korean Studies in the Soviet Union: A Historical Perspective. — «Korea Journal» (Seoul), Vol. 29, No. 2, 1989.

Shin Youn-Cha. Korean Studies in the Soviet Union. — Haeoe Hangukhak yongu hyonhwang (Situation of Korean Studies abroad). Oauni: Suwon taehakkyo ch’ulp’anbu, 1990.

Shipaev V.I. Studies of Korean History in the U.S.S.R. — Conference on Korean and Soviet Studies in the Soviet Union and Korea. Ed. by Hong Sung-Chick. Seoul: Asiatic Research Center, Korea University, 1991.

Shirley R. W.The Mapping of the World. Early Printed World Maps 1472-1700. London, 1984.

Stephan J.J.The Korean Minority in the Soviet Union.— «Central Asian Review», Vol. 13, No. 3, 1971.

Stephan J.J. The Russian Far East: A History. Stanford (Cal.), 1994.

Suh Dae-sook. Korean Studies in the Soviet Union and Eastern Europe. — Che-1-hoe Hangukhak kukche haksul hoern nonmujip (Papers of the 1st International Conference on Korean Studies). Songnam: Hanguk chongsin munhwa yonguwon, 1980.

300 Years of Oriental Studies in Russia (Imperial, Soviet and Post-Soviet Periods).Comp. by the Institute of Oriental Studies, Russian Academy of Sciences.M., 1997.

Vanin Yu. Korean Studies in the U.S.S.R.: Main Stages of Development. — Conference on Korean and Soviet Studies in the Soviet Union and Korea. Ed. Hong Sung-Chick. Seoul: Asiatic Research Center, Korea University, 1991.

Vanin Yu. Korean Studies in the USSR: Main Stages of Development. — «Asia yongu» (Seoul), Vol. 34, No 1, 1991, pp. 45-54.

Vos Frits. Master Eibokken on Korea and the Korean Language: Supplementary Remarks to Hamel’s Narrative. — «Transactions of the Korea Branch of the Royal Asiatic Society», Vol. L, 1975, pp.7-42.

Vos Frits.Master Eibokken on the Korean Language.—Hamel Hendrik.Hamel’s Journal.Seoul, 1998, pp.103­113.

Yu Eui-Young, Philips Earl, Yang Eun-Sik.Koreans in the Soviet Union.Ed. by Dae-Sook Suh.Honolulu, 1987 (Papers of the Center for Korean Studies, 12).

 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »