Оппозиция Земля —Небо в корейских мифах (некоторые наблюдения над текстами преданий об основателях царств)

 Троцевич А.Ф. Оппозиция Земля — Небо в корейских мифах: (Некоторые наблюдения над текстами преданий об основателях царств) // Теоретические проблемы изучения литератур Дальнего Востока. — М.: ГРВЛ, 1977. С. 239–247.

Фото Кати Рогозкиной

Фото Кати Рогозкиной

А. Ф. Троцевич

Проблемы моделирования мира в мифах первобытных народов давно привлекают внимание науки. Корейская мифология в этом плане еще не изучалась. Поэтому в порядке постановки вопроса мы рассмотрим предания о происхождении царей, где главное действующее лицо — Сын Неба. Предания дают возможность выделить мифологические тексты о посланцах Неба — устроителях. На основе этих текстов можно попытаться предположительно реконструировать корейскую мифологическую систему.

Тексты преданий о Сыне Неба — основателе государства, которые мы берем для анализа, можно разбить на две группы: северные и южные.

I. Северные предания. В одной группе северных преданий Сын Неба либо спускается с неба на землю, либо рождается на земле. Он может быть представлен как отец будущего царя (основателя царства) или это — сам основатель царства.

О Сыне Неба, спустившемся на землю, нам известно пять записей, сохранившихся в сочинениях корейских авторов до XIV в.: «События, оставшиеся от времен трех государств» («Самгук юса») Ким Ирена (1285); «Рифмованные записи об императорах и царях» («Чеван унги») Ли Сынхю (1287); поэма Ли Гюбо «Государь Тонмён» («Тонмён ван», 1199)[1].

В записях преданий на землю нисходит сам небесный государь либо его сын. Возможно, функции устроителя некогда связывались с разными персонажами: то с сыном небесного государя, то с самим государем Неба, но в наших текстах она предпочтительно закрепляется за сыном небесного государя.

Сын Неба носит имя либо Хэмосу, либо Хванун. Сравним этих двух персонажей с точки зрения действий, которые они выполняют:

Хванун: а) по приказу отца нисходит на землю, чтобы установить порядок в мире людей, б) спускается на гору Тхэбэк, в) учит людей культурной деятельности, г) берет в жены медведицу, превращенную им в женщину (в тексте Ли Сынхю: выдает замуж за местное божество свою внучку).

Хэмосу: а) по приказу отца нисходит на землю, чтобы управлять людьми, б) спускается со свитой на гору Унсим, в) вводит социальные установления, г) похищает дочь божества реки.

Действия обоих персонажей очень похожи. Быть может, здесь речь идет о мифических героях — посланцах Неба, которые у разных корейских племен носили разные имена, но имели сходную функциональную нагрузку — цивилизовали мир людей.

Другая труппа северных преданий рассказывает о рождении Сына Неба на земле из яйца или от яйца. Это предания о Тонмёне, основателе Пуё, и Чумоне, основателе Когурё:

Предание о Танмёне, рожденном служанкой царя от воздуха, который спустился к ней и имел форму куриного яйца. Известно шесть записей этого предания в сочинениях китайских авторов [5, 34—35].
Предание о Чумоне записано в пяти памятниках (две записи— в корейских, три — в китайских). Сюжеты преданий очень похожи, разница только в происхождении героев: Чумон рожден от солнечного луча дочерью речного божества [5, 39— 42]. Быть может, сходство и позволило позднее объединить двух героев в одно лицо — Тонмёна-Чумона, основателя государства Когурё. Наиболее раннюю запись такого объединенного предания мы находим в корейском памятнике XII в. «Исторические записи о трех государствах» («Сам гук саги») [7, 226—232].
Цикл северных преданий подробно исследован в нашей статье «Корейские предания об основателях государств» [5, 32—67], поэтому здесь мы ограничимся только краткими выводами.

Персонажи северных преданий, сохранившихся в записях XIII—XIV вв., объединены вокруг фигуры основателя Когурё — Чумона. Возможно, первоначально эти герои и связанные с ними истории представляли собой мифы об устроителях — посланцах (сыновьях) Неба.

II. Южные предания. Известны четыре предания о посланцах Неба — основателях и государях южных царств.
1. Предание об основателе царства Силла — Хёккосе. Сохранились три ранние записи этого предания: в «Исторических записях о трех государствах», «Событиях, оставшихся от времен трех государств» и «Рифмованных записях об императорах и царях». Приведем это предание в записи Ким Ирёна[2]:
«В правление династии Ранняя Хань, в год имчжа — начальный год царствования под девизом Ди-цзэ, в третьей луне старейшины шести родов, каждый ведя сыновей и братьев, все собрались на холме Альчхон и стали обсуждать: „Над нами нет государя, который управлял бы народом, и народ стал распущенным, делает то, что вздумается. Отчего бы нам не разыскать человека, обладающего внутренней силой, и не сделать его государем, установить царство и построить столицу?” И тогда, поднявшись выше, посмотрели на юг. Под горой Янсан у колодца Наджон странный пар, подобный блеску молнии, озарял землю. Белая лошадь, стоя на коленях, кланялась. Присмотрелись — а там пурпурное яйцо (еще говорят: большое синее яйцо). Лошадь, увидев людей, протяжно заржала и поднялась в небо. Разбив яйцо, нашли мальчика. Он отличался строгой красотой. Подивившись, они искупали его в ручье Тончхон. Тело мальчика излучало сияние. Птицы и звери танцевали, следуя за ним, небо и земля содрогались, чисто сияли солнце и луна. Поэтому назвали его Хёккосе ван. Люди того времени наперебой поздравляли: „Нынче сам Сын Неба сошел к нам. Нужно найти ему добродетельную женщину и женить его на ней”. В этоn день в деревне Сарянни, близ колодца Арен, появились петух и дракон. [Дракон] из левого бока родил девочку (а еще говорят, будто дракон явился и умер, его разрезали и из живота получили ее). Она обладала необыкновенной красотой, но рог у нее был в виде куриного клюва. Тогда ее искупали в реке к северу от Вольсона, и клюв отвалился, потому и реку назвали Пальчхон. Построили дворец на западном склоне горы Намсан и стали ухаживать за двумя совершенномудрыми детьми…» [8, 86—91].

Вся запись предания о Хёккосе в «Событиях, оставшихся от времен трех государств», очевидно, представляет собой соединение мифов, возможно в значительной мере утраченных уже к XIII в.— ко времени появления памятника: Миф о рождении из яйца Сына Неба, призванного установить порядок среди людей,— центральная часть записи, как и связанный с этой частью миф о рождении будущей супруги царя Арён, которая явно наделена птичьими чертами. Интересно, что в «Исторических записях о трех государствах» в разделе «Жертвоприношения» Арён (ее имя записано здесь как Аро) названа родной сестрой Хёккосе [7, (2), 116]. Быть может, здесь мы имеем дело с древним мифом о двух устроителях братьях (либо брате и сестре) [2, 131].

2. Предание об основателе царства Карак — Суро. Это предание записано в «Событиях, оставшихся от времен трех государств».

«После начала мира эту землю еще не называли царством, не было прозваний государя и подданного. Было здесь девять старейшин: Адо, Едо, Пхидо, Одо, Юсу, Ючхон, Синчхон, Очхон, Синчхон. Они были главными и правили народом. Имелось всего сто семей — семьдесят пять тысяч человек. Селились все они среди гор и полей, рыли колодцы, чтобы пить, пахали поля, чтобы кормиться. В правлении династии Поздняя Хань, в царствование государя Ши-цзу Гуан-у-ди, в восемнадцатый год правления под девизом Цзянь-у, в год имин, в третью луну, в день купания, на севере от того места, где они жили, на горе Куджи зазвучал дивный голос. Сюда собралась толпа а двести — триста человек. Голос был подобен человеческому. Облик был скрыт, звучал только голос: „Есть здесь кто-нибудь?“ Девять старейшин ответили: „Здесь мы!“ Снова спросил: «Что это за место, где вы находитесь?» „Гора Куджи”,— ответили они. „Мне повелело Небо, и потому я сюда явился, чтобы вновь создать страну и стать государем. Для этого я и сошел сюда. Вы должны копать на вершине горы, взять щепоть земли и спеть песню:

Черепаха, черепаха!
Покажи свою голову!
Если не покажешь,
Изжарим и съедим! —

и под эту песню плясать. Тогда встретите великого государя и запрыгаете от радости”. Все девять старейшин, вняв его словам, обрадовались, спели песню и станцевали. Потом посмотрели наверх и увидели, что с Неба спускается пурпурный шнур и касается Земли. Нашли нижний конец шнура и увидели, что в ярко-красном полотнище завернут золотой ларец. Ларец открыли и заглянули в него. В нем было шесть золотых яиц, подобных солнцу. Люди обрадовались и все вместе сто раз поклонились. Потом снова завернули их в полотнище и, взяв в руки, вернулись в дом Адо, положили на лежанку и разошлись. Прошло двенадцать дней, тогда все собрались снова на следующий день на рассвете и открыли ларец: шесть яиц превратились в мальчиков…» [8, 259].

В основе предания, возможно, также лежит близнечный миф о рождении из яйца братьев-демиургов и о борьбе с вредоносным существом — укрывателем героя. Братьев в предании шесть, однако рассказывается о деятельности только одного, который, очевидно, занял в дальнейшем центральное положение и затмил остальных.

3. Предание о родоначальнике рода Ким — Алчжи[3]. Известны три записи этого предания: в «Исторических записях о трех государствах», «Событиях, оставшихся от времен трех государств» и «Отвечаю Ким Чондану» Чхве Чха. Приведем это предание в записи Ким Ирёна:
«На третьем году правления под девизом Енпхён, в год кёнсин, в четвертый день восьмой луны Хогон ночью отправился на запад в деревню Вольсонни и увидел яркое сияние в лесу Сирим. Это было пурпурное облако, оно спускалось с неба до самой Земли. В облаке был золотой ларец, он висел на ветке дерева. От ларца исходило сияние, а под деревом пел белый петух. Об этом сообщили государю. Он прибыл в этот лес. Когда ларец открыли, в нем оказался мальчик. Он лежал, но тотчас поднялся, совсем как государь Хёккосе. Поэтому мальчика и назвали Алчжи. В родном языке это значит „младенец”. Его бережно перевезли во дворец. Птицы и звери следовали за ним, они прыгали и летали от радости…» [8, 100].

Записи не рассказывают о деятельности основателя рода, в них сообщается только о его чудесном появлении на земле. С рождением чудесного младенца связаны свет, дерево и птица. Свет и птица возвещают о чуде, дерево выдает ребенка (сундук на ветке), хотя материнская функция дерева здесь не выделена.

4. Предание о Тхархэ — четвертом государе Силла. Есть четыре записи этого предания: одна — в «Исторических записях о трех государствах», две — в «Событиях, оставшихся от времен трех государств» и одна — в «Удивительных преданиях Силла» («Силла суиджон») [1, 29—32].
Предание четко делится на две части. Одна рассказывает о рождении у царицы большого яйца и о том, как царь велел яйцо выбросить, но царица спрятала его в сундук, сундук поставила в лодку и пустила ее плыть по воле волн. Другая часть рассказывает о появлении лодки с сундуком у берегов Силла и о том, как в сундуке был обнаружен необыкновенный мальчик (в «Удивительных преданиях Силла» — яйцо), который затем проявил удивительные способности, стал царским зятем, а потом царем.

Эти две части, как нам кажется, соединены весьма подвижно. Очевидно, именно эта подвижность позволила в записи в «Событиях, оставшихся от времен трех государств» переместить часть, рассказывающую о родителях Тхархэ, из начала в середину текста, представив ее как рассказ самого героя о своем происхождении. Здесь этот рассказ дан значительно шире (по сравнению с двумя другими текстами), превратившись в целую вставную историю.

В сохранившихся записях предания о Тхархэ утрачено сообщение о его небесном происхождении, хотя в изложении сохраняются все атрибуты, присущие Сыну Неба: рождение из яйца (ларца), приход в царство «со стороны» (спустился с Неба, пришел из другой страны и т. д.).

Заметим, что предание это оказалось связанным не с государем-основателем, как это естественно вытекает из рассказа о его чудесном рождении, а с «рядовым» царем. Быть может, первоначально этот герой не был царем, и он сам, и рассказ о его делах только позднее были помечены царским именем. В связи с этим следует обратить внимание на «Записи о царстве Карак» («Карак ки») в «Событиях, оставшихся от времен трех государств» [8, 263—265], где рассказ о Тхархэ появляется в виде вставной истории о некоем пришельце из-за моря, который пожелал отнять царство у Суро — государя, посланного Небом. Герой состязается с Суро в ловкости — искусстве превращения в животных. Из этого состязания Тхархэ выходит посрамленным. Кроме того, в «Событиях, оставшихся от времен грех государств» и в «Удивительных преданиях Силла» приведен эпизод, который представляет Тхархэ как обманщика, плута: герой хитростью захватывает чужой дом.

В рассказах о Тхархэ, таким образом, можно заметить не очень лестные характеристики героя. Быть может, фигура Тхархэ в корейских преданиях — это трансформированный, хорошо известный древнему мифу герой-«вредитель», который обычно выступает в паре и противопоставляется герою-«созидателю».

Наши наблюдения над функциями и атрибутами персонажей корейских мифов удобнее всего представить в виде таблицы, где эти персонажи будут расположены в следующем порядке: небесные — сошедшие с Неба, рожденные Небом на земле (табл. 1); земные — сопутствующие небесному посланцу, рождающие Сына Неба (вступающие с ним в брак) и враждебные Небу (табл. 2).

Рассмотренные корейские мифологические тексты сообщают о противоположности между Небом и Землей. Как правило, Небо представляется мужским, организующим началом. Оно соотносится с «верхом», золотым, белым, пурпурным и красным цветами, сияющим. Земля (мир людей) мыслится первоначально неустроенной, связанной, как правило, с враждебным Небу, или женским, началом. Она соотносится с нижним, водяным, глубоко скрытым. Рожденные Небом устроители мира людей сочетают «небесное» и «земное». Они соотносятся с верхним (гора, дерево), золотым, пурпурным, красным и белым цветами, водяным, скрытым (замкнутым). Эти персонажи, видимо, обладают качествами посредников.

Таким образом, можно сделать некоторые предварительные выводы относительно корейской мифологической системы.

Первый уровень  Небо. Его антропоморфный вариант— Небесный государь. Возможно, процесс антропоморфизаии совершился в сравнительно позднее время. Во всяком случае, в текстах XIII в. иероглифическая запись корейского слова «небо» объясняется уже как имя небесного государя [6, 172].

Второй уровень — Земля, которая населена существами двух полярных типов: избранных Небом (благоприятных ему) и враждебных ему. Соответственно выделяются два подуровня.

Таб. 1

К одному относятся избранные Небом божества Земли (возможно, они представлялись животными), с ними Небо вступает в брак: дочь речного божества (ее описания в некоторых текстах позволяют предположить, что некогда она изображалась в виде зверя) и медведица (в наших текстах она превращается в женщину, а потом вступает в брак с Сыном Неба; мотив превращения в человека скорее всего поздний). К этому же подуровню относятся и благовестные животные, которые появляются в паре с посланным Небом героем: белых петух у золотого ларца, откуда вышел Алчжи — основатель рода Кимов; белая лошадь, оповестившая о яйце, из которого родился основатель царства Силла государь Хёккосе; сороки, сопровождавшие сундук с упрятанным в нем Тхархэ (а в тексте «Удивительных преданий Силла» сорока разбивает яйцо, из которого выходит герой). Возможно, некогда от этого животного мыслилось происхождение героя. Сюда же относятся избранные Небом люди, например служанка царя, родившая Тонмёна от сгустка воздуха, который сошел к ней. К другому подуровню относится группа земных существ, враждебных Небу. С ними борются либо сам герой, либо те, кто хочет освободить (получить) его. Это речное божество Хабэк, которое прячет свою дочь от Сына Неба. Видимо, к этому же типу земных божеств относится и черепаха, укрывающая посланного Небом устроителя — основателя южного царства Карак: для того чтобы отнять у нее небесного посланца, люди грозят черепахе уничтожением[4]. Очевидно, черепаха, хтоническое существо, представлялась враждебной Небу и обретение благого персонажа связывалось с непременной смертью такого животного. Так, сестра основателя царства Силла, которая потом становится его женой, была извлечена из чрева мертвого дракона.

Таб. 2

Третий уровень — рожденные (посланные) Небом. Рожденный Сын Неба появляется от союза Неба и земного существа (божества или женщины, избранной Небом): Чумон, основатель царства Когурё рожден дочерью речного божества от солнечного луча; Тонмён, основатель Пуё, рожден служанкой царя от сгустка воздуха. Посланный Сын Неба вступает во взаимодействие с земными существами. Он заключает брачный, союз с местными божествами или появляется на свет (рождается из яйца) при участии благого животного (лошадь, чаще — птица) или в противоборстве с ним (черепаха).

В корейских мифах обнаруживаются два типа небесных посланцев. Первый — устроитель, имеющий функцию культурного героя, тип, характерный для выбранных нами текстов. Другой — антипод культурного героя, хорошо известный мифам многих народов, но в исследуемых текстах намеченный весьма слабо. Это Тхархэ, рожденный из яйца, принесенного морем.

В основе корейских преданий о государях-основателях, рожденных Небом, лежит миф, в котором содержится сообщение об оппозиции между «организованным» Небом и «неустроенной» Землей. События мифа ослабляют это противоречие [4, 152— 164], причем в качестве медиатора выступает Сын Неба, соединяющий «небесное» и «земное». Функционально посредник между Небом и Землей может быть культурным героем, который организует неупорядоченный мир людей, государем, который создает царство. Обе эти функции могут быть соединены в одном лице. Очевидно, вторая функция появлялась позднее и наложилась на первую.

БИБЛИОГРАФИЯ

  1. Елисеев Д. Д. Корейская средневековая литература пхэсоль, М., 1968.
  2. Золотарев А. М. Родовой строй и первобытная мифология, М., 1964.
  3. Ким Бусик. Самгуксаги, пер., вступит, ст. и комм. М. Н. Пака, М., 1959.
  4. Леви-Стросс Клод. Структура мифов, — «Вопросы философии», 1970, № 7.
  5. Никитина М. И., Т р о ц е в и ч А. Ф. Очерки корейской литературы до XIV в., М., 1969.
  6. Ан Хосан. Кодэ-ый хангук сасан-е тэхан ёнгу (Исследования по идеологии древней Кореи),— журн. «Асеа ёнгу», 1962, JV& 5.
  7. Сам гук саги (Исторические записи о трех государствах), Пхеньян, 1958.
  8. Сам гук юса (События, оставшиеся от времен трех государств), Пхеньян, 1960.
    _____

[1] Переводы пяти записей этих преданий даны М. И. Никитиной и А. Ф. Троцевнч (5, 53—60].

[2] Перевод записи из «Сам гук саги» см. [3, 71].

[3] Б. И. Панкратов обратил наше внимание на созвучие имени Алчжи и маньчжурского слова алчун — «золото». Быть может, слово алчжн в древ- иекорейском языке и значило «золото»?

[4] Ср. роль черепахи-похитительницы в предании о Суро, записанном в «Событиях, оставшихся от времен трех государств» [5, 85—87].

***

Источник: РАУК – Троцевич А.Ф. Оппозиция Земля — Небо в корейских мифах: (Некоторые наблюдения над текстами преданий об основателях царств) // Теоретические проблемы изучения литератур Дальнего Востока. — М.: ГРВЛ, 1977. С. 239–247.

Ссылки по теме:

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »