Особенности этнических стереотипов российских корейцев (на примере Нижнего Поволжья)

Фото "Хамке Идон" Корейцы Астрахани .

Фото “Хамке Идон” Корейцы Астрахани .

Ким И.А., к.с.н. (Волгоград),
Ли Хен Кын (РОО «Корейский культурно-просветительский центр «Первое марта», Москва-Сеул)

Проблема этнических стереотипов актуальна для многонационального российского общества, в котором продолжаются активные этносоциальные процессы. Одним из таких процессов последних десятилетий является постсоветская история российских корейцев, иммигрировавших в Россию в связи с реабилитацией репрессированных народов и сложными внутриполитическими событиями в государствах Средней Азии и Казахстане. Представителям этой этносоциальной группы, переселившейся на территорию российского Приморья полтора столетия назад, пришлось неоднократно выживать и приживаться на российском и советском Дальнем Востоке, а после депортации 1937 года – в Казахстане, Узбекистане, Таджикистане, Киргизии. Корейцы показали высокую адаптивную способность, заново выстраивая социальную и экономическую структуру, взращивая собственную инженерно-техническую и гуманитарную интеллигенцию. Успешная сельскохозяйственная деятельность корейцев в Средней Азии позволила создать богатые колхозы. Собственная этническая идентичность российских корейцев также была сохранена, несмотря на некоторое количество смешанных браков.

Возвращение корейцев в Россию с обжитых среднеазиатских земель, разрозненное обустройство на российских территориях оказались также непростыми. Адаптационные процессы сопровождались трудностями экономического порядка, отсутствием российского гражданства, социальными и ментальными сложностями, нередко культурным шоком. Социально-культурная идентичность корейцев, основанная на конфуцианских и буддийских идеях, дополненная среднеазиатским влиянием ислама, претерпевала очередной евразийский кризис при возвращении на российские территории.

В 2006 году нами было проведено социологическое исследование проблем адаптации корейского населения, выехавшего из Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и ныне проживающего на территории Волгоградской области и некоторых других регионов Нижнего Поволжья (Астраханская и Саратовская области, Калмыкия)[1]. Исследование проводилось путем анкетирования совершеннолетних корейцев, проживающих в компактных поселениях или в больших городах[2].

Российские корейцы являются этнически сплоченной группой. Несмотря на активные процессы модернизации, российские корейцы признают традиционные ценности наличия фактора этничности в современном обществе: в общей сложности 64% опрошенных признают национальную принадлежность как «высшую ценность, значение которой возрастает». Лишь небольшая часть корейцев (14%), участвовавших в опросе, считает этничность неактуальной ценностью. Этническая идентичность и самооценка корейского населения в высокой степени позитивны: «гордятся своей национальностью» 79% респондентов.

На момент опроса ситуация с межнациональными отношениями Нижнем Поволжье и, в частности, в Волгоградской области, по мнению большинства опрошенных корейцев, не являлась однозначно позитивной. По мнению 46% респондентов, в сфере межнациональных отношений существуют проблемы; напряженности во взаимоотношениях народов не ощущали 27%; затруднились с оценкой столько же опрошенных. В той или иной степени (лично или близкие) сталкивались с проявлениями межнациональной неприязни на территории Нижнего Поволжья 65% опрошенных корейцев; из них «довольно часто» 18%, «редко» 47%. Около 20% опрошенных заявили о случаях неуважительного отношения к ним по религиозным мотивам.

При этом в целом отношения с местным русским и русскоязычным населением на момент опроса выстраивались достаточно благополучно, без открытых конфликтов. По оценке почти половины (45%) опрошенных корейских переселенцев, местное население настроено дружелюбно и готово предложить помощь; по мнению четверти опрошенных корейцев (27%), местные жители не проявляют к ним особого внимания; недружелюбными и враждебными посчитали местных жителей 12% корейцев.

Одной из задач исследования было выявление направленности корейского автопортрета и восприятие образа русского населения корейцами. Векторность автостереотипа и гетеростереотипа позволяет судить о наличии или отсутствии предубеждений, ведущих к определенному типу поведения[3]. Был использован  традиционный эмпирический индикатор этностереотипов в виде открытых вопросов[4]. Респондентов попросили дать по три основные черты корейского и русского национальных характеров; всего были получены 133 анкеты с характеристиками (30% от всего массива). В данном анализе используются эмоциональные показатели полученных данных (недостатки и достоинства; позитивные и негативные характеристики).

Коллективный этнический автопортрет нижневолжской корейской диаспоры, в составлении которого участвовали 94 респондента (22% от всех анкет),  получился достаточно положительным: можно считать позитивными 75% характеристик, негативными 25%. В содержательном смысле преобладают «трудолюбие» и «доброжелательность» как основные положительные автостереотипы; в качестве основных отрицательных автостереотипов – «разобщенность» и «индивидуализм».

Хотя только 39 участников исследования (9% анкет) сочли возможным дать ответ на вопрос о позитивных и негативных чертах русского национального характера, среди полученных ответов можно обнаружить некоторые закономерности. Представление о национальном русском характере оказалось менее привлекательным: 65% составили позитивные гетеростереотипы, 35% негативные. Среди наиболее часто отмечаемых положительных характеристик русского народа – «дружелюбие», «доброта», «трудолюбие»; среди отрицательных черт доминирует «пьянство» и «лень».

Для сравнения: индекс автостереотипа корейцев, рассчитанный как соотношение разницы между позитивными и негативными характеристиками и их суммой, намного более позитивен (0,51), чем индекс гетеростереотипа русского населения (0,29). Логично было бы предположить, что наивысший уровень самооценки выражается в стопроцентно позитивном автопортрете, выражаемом индексом, равным 1,0. Следовательно, корейская этносоциальная группа, проживающая в Нижнем Поволжье в 2006 году, собственный статус относит к среднему, а русский гетеростереотип – к достаточно низкому статусу. Однако малый размер подвыборки анкет не позволяет делать однозначных выводов (диагр. 1).

Новый рисунок

Диагр. 1

При анализе этнических стереотипов следует иметь в виду, что, с  одной стороны, стереотипизация – это психологический процесс, с другой стороны, это результат процессов, происходящих в обществе, или социальное явление[5]. Действительно, позитивная и негативная направленность стереотипов и гетеростереотипов имеет колебания по мере укоренения корейцев из Средней Азии на российской территории.

В целом положительный автостереотип корейской диаспоры усиливается с годами, прожитыми в России. Среди корейцев,  проживших в Нижнем Поволжье в течение 1-5 лет, 67% опрошенных дают положительные характеристики своему народу, 33% отрицательные; среди проживших от 6 до 10 лет – 88% позитивных, 22% негативных оценок. Те корейцы, чей «стаж» проживания в российской среде составил более 10 лет, несколько снижают положительную направленность автостереотипа – среди них положительные оценки собственному национальному характеру дают 70%, отрицательные 30% (диагр. 2).

Миграционные процессы, связанные с переменой прежнего места жительства и обустройства в южнороссийских регионах, вынуждают многих корейцев по-новому взглянуть на привычные вещи. Очевидно, некоторое разочарование собственной этносоциальной группой связано с процессами диаспоризации в новых социально-экономических условиях, имеющих определенное влияние на ментальность группы. Возможно, фактор начинающейся культурной ассимиляции обусловил следующую претензию к соотечественникам: «обрусели совсем!» в некоторых анкетах.

Новый рисунок (1)

Диагр. 2

Положительный вектор русского гетеростереотипа и общая толерантность усиливаются с течением времени, проведенного опрошенными корейцами в российском регионе. Респонденты, прожившие в регионе 1-5 лет, дают 56% позитивных оценок, 44% негативных; прожившие от 6 до 10 лет дают 66% позитивных оценок, 34%% негативных; те, кто прожил в области больше 10 лет, еще более доброжелателен к русскому населению – 72% позитивно оценивают русский характер, 28% негативно. Вероятно, это наиболее адаптированные и интегрированные в местный социум корейцы (диагр. 3).

Новый рисунок (2)

Диагр. 3

Отдельно стоит присмотреться к небольшой группе корейцев, которые заявляют об отрицательном отношении к ним со стороны местного населения (12%). Возможно, в основе негативной оценки отношения окружения лежит психологическая доминанта, указывающая на социальную неадаптированность данной группы и которую можно обозначить как «этническое одиночество». Возможно, это неизбежная и не изжитая до конца часть менталитета репрессированного народа. Для этих респондентов характерно обостренное чувство этничности, принадлежности к особой изолированной группе, находящейся, по их мнению, в не слишком доброжелательном окружении: 90% корейцев данной группы недовольны уровнем удовлетворения их национальных потребностей. Большинство (81%) из них считает, что в регионе их проживания существуют проблемы межнационального общения. За последние пять лет проживания в данном российском регионе практически все из них (94%) почувствовали  на себе проявления неприязни на национальной почве, почти половина (49%) – на религиозной. Поэтому, видимо, и тональность оценок качеств русского национального характера более критична именно в этой группе.

Высокий коэффициент связи Пирсона (0,476) между признанием наличия межнациональных конфликтов в регионе и негативным русским гетеростереотипом предполагал возможность неконструктивных взаимодействий со стороны данной группы, чего, к счастью, за прошедшие годы не случилось. На самом деле, о высоком уровне лояльности корейского населения говорит, в том числе, и практическое отсутствие статистической взаимосвязи между негативным гетеростереотипом и желательным для молодежи брачным поведением только внутри собственной этнической группы.

Таким образом, судя по собственному позитивному стереотипу, проживающее на территории Нижнего Поволжья корейское сообщество в исследовании 2006 года не продемонстрировало явных признаков общественной фрустрации и депрессии, показав высокую способность к успешной адаптации в новых социально-экономических условиях. Позитивный автостереотип статистически четко связан с готовностью обучать своих детей корейскому языку (коэф. Пирсона=0,453). Знание корейского языка позволит сохранить этническую самобытность, с одной стороны, и укрепит модернизационный  импульс во взаимоотношениях с материнским этносом на Корейском полуострове, с другой стороны. Достаточно позитивный русский гетеростереотип подтвердил также традиционную корейскую толерантность и готовность к кооперации.

Можно сказать, что история российских корейцев продемонстрировала возможность реализации синтеза восточной и западной культур, основанного на использовании русского языка. Смешение дальневосточных и российских традиций в приготовлении пищи, выбор русских личных имен в обрамлении корейских фамилий, смешанные браки показали готовность русской культуры к вбиранию различных этнических компонент, что значительно увеличивает жизнестойкость российского социума.

Исследование динамики развития корейской диаспоры, проживающей уже более 20 лет на территории Юга России, продолжается[6].

***

[1] Выборочная совокупность состоит из 444 взрослых корейцев, на 59% из женщин, на 41% из мужчин, 20% имеют высшее образование. Большая часть участвовавших в опросе корейцев представлена взрослым трудоспособным населением, доля лиц в возрасте от 55 лет и старше – почти 25%. Большая часть анкет происходит из Волгоградской области (426 анкет), по несколько анкет из Калмыкии, Саратовской и Ростовской областей.

[2] Ли Хен Кын, Ким И.А. Корейское население Нижнего Поволжья (по результатам социологического опроса 2006 года) // Корейцы в России, радикальная трансформация и пути дальнейшего развития. М., 2007. С. 120-148.

[3] Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. М, 2000. С. 246.

[4] Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений. Спб., 1999. С. 181.

[5] Стефаненко Т.Г. Цит. соч. С. 249.

[6] Ким И.А. Процессы этносоциальной идентификации корейского населения Нижнего Поволжья // Корейцы Юга России и Нижнего Поволжья. Волгоград, 2011. С. 105-121.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »