Особенности системы личных имен сахалинских корейцев

Сахалинские корейцы

Пак Сын Ы, доцент СахГУ

При рождении человеку дается собственное имя. С древнейших времен у многих народов придавалось особое значение имянаречению. В России имена выбирались по церковному календарю, или святцам. На восьмой день после рождения при крещении ребенок получал имя того святого, который приходился на день появления на свет или на день крещения младенца. Русские люди верили, что нарекаемое имя отдает человека под покровительство святого. День памяти его называется днем ангела, или именинами. «Каждому христианину, – отмечает И.Н. Кузнецов, – при крещении Бог дает Ангела-Хранителя, который невидимо охраняет человека от бед и напастей, предостерегает от грехов во всю его земную жизнь, оберегает в страшный час смерти и по смерти не оставляет его» [2, С. 267].

Тенденция имянаречения имеет свою специфику и на Дальнем Востоке.

В 1950–1970 гг. в большинстве корейских семей имена новорожденным давали представители старшего поколения. При этом придерживались правил, основанных на принципах неоконфуцианской натурфилософии. Как рассказывает А.Н. Ланьков, иероглифы имени ребенка не должны повторять знаков, обозначающих имена ближайших родственников [3, С. 233–234]. К примеру, отца зовут Пак Дык Су, а мать – Кан Сун Е. Тогда в имени сына или дочери не должны присутствовать иероглифы Дык, Су, Сун, Е. Сыновей могли назвать Сын Ы, Сын Чи, Сын Ер, Сын Нам, дочерей – Чонъ Ин, Чонъ Сун, Чонъ Е, Чонъ Хи, внуков – Мен Хва, Мен Гир и Мен Нам, правнука – Пом Со . Данное имя записывалось в свидетельство о рождении и затем в паспорт. Имена сахалинских корейцев, как правило, в течение жизни не менялись, если не считать принудительного присвоения японского имени во времена Карафуто.

Совершенно изменилась традиция поиска имени новорожденного. Молодые родители еще задолго до рождения ребенка выбирают ему имя. При этом одни из них дают своим детям только русские имена, другие – только корейские, рекомендованные гадателем , а третьи – и русские, и корейские. На Сахалине сейчас существуют две формы приема новорожденного в члены общества: обычная регистрация в загсе с вручением свидетельства о рождении и обряд крещения в церкви для верующих. Советская действительность вынудила корейцев первого и второго поколений придумывать себе третье имя, на этот раз – русское. Поэтому Пак Сын Ы во времена японского господства на Сахалине звали еще и Кацуёси, с приходом советской власти – Юрий, Пак Сын Чи – Кацуси и Альберт. Нынешние родители дают своим детям в основном русские имена. В среде сахалинских корейцев нередко можно встретить такие сочетания имени и отчества, как Юрий Дыксуевич или Юрий Александрович, Зинаида Дыксуевна или Зинаида Александровна. Это связано с тем, что в состав корейского имени не входит отчество, как у русских. Добавляя к имени отца аффикс -ович или -евич, получают отчество для мужчин, -овна или -евна – для женщин. Такое необычное отчество обусловлено попыткой образования от второй части корейского имени отца ребенка, что служит еще одним доказательством тому, что жизнь в чужой культурной среде вынуждает приспосабливаться к ней. Ярким примером может послужить тот факт, что, хотя по конфуцианской традиции у корейцев не принято менять фамилию после замужества, как заведено у русских, некоторые молодые сахалинские кореянки берут фамилию мужа.

О том, что «исторически сложившаяся модель и порядок присвоения имени и фамилии закреплены законодательно в Гражданском кодексе» Японии, рассказывает Е.Л. Фролова. Она пишет, что «имя дается человеку сразу после рождения, фамилия передается по наследству. Традиционные синтоистские и буддийские обряды сопровождают маленького японца всю жизнь с момента его рождения. К числу подобных обрядов относится и такой, который совершается на седьмой день после рождения и называется сития – «седьмая ночь» или надзукэ-но иваи – «праздник по случаю выбора имени ребенку» [6, С. 15].

Корея в ходе своего исторического развития прошла путь от стадии отсутствия имени через систему «настоящее (секретное) имя к прозвищу, применяемому только для употребления внутри рода и имени рода (фамилии)» к сложной системе нескольких имен: детское амёнъ (兒名 아명), которое может звучать очень «грязно», например кэтонъ (개똥), что в переводе с корейского языка означает «собачьи экскременты», чтобы обмануть злого духа, – официальное кванмёнъ (冠名 관명), присваиваемое по достижении юношами своего совершеннолетия, – заслуженное имя чхинъхо (稱號 칭호), даваемое после смерти за заслуги перед государством [1, С. 160–162]. Вследствие того что Корея, не имея собственной письменности, стала заимствовать в начале нашей эры китайские иероглифы и приспособила их для записи устной речи, то первые фамилии и имена придумывались по китайской антропонимической модели.

Рост населения, переход к капиталистической системе производственной деятельности и связанная с этим все возрастающая миграция людей из села в город, из страны в страну потребовали ужесточения письменного удостоверения личности. Если в средние века человеку достаточно было иметь только устное прозвище, то теперь оно переходит в разряд фамилии, так как закрепляется за его носителем и передается по наследству. Так сложилась современная система антропонимики – «фамилия + имя». В настоящее время данная модель закрепилась почти во всех развитых странах мира. У русских – это фамилия + имя + отчество (Кузнецов Сидор Матвеевич), у французов – двойное имя + фамилия (Жан-Батист Мольер), у испанцев – сдвоенная фамилия (Пабло Игнасио Оррейра-Гарсиа), у японцев – фамилия + имя (Канно Хирооми), у корейцев – также фамилия + имя (Ким Хан Сэм).

Древние корейцы верили в магическую связь человека со своим именем. Российский этнограф Л.Я. Штернберг пишет, что «в представлении многих народов имя не только составляет часть человека, но и является той именно частью, которая называется душой» [8, С. 109]. Ю.В. Ионова рассказывает, что «в Корее, как и в Китае, перед табличкой с именами предков приносили жертвы… Буддисты в Китае связывали имя с небесным двойником человека, его покровителем. …С именем были связаны верования о будущей судьбе их носителей, поэтому родители старались подобрать своим детям «счастливые» имена» [1, С. 160]. Известный корейский исследователь антропонимики Чжон Бо Гук дает следующее объяснение значения имени: «Год, месяц, день и час рождения определяют судьбу человека. Этому факту присваивают определенный код, которым обозначают человека в течение всей жизни. Это и есть индивидуальное имя. Собственное имя – это важный способ выражения в одном слове духовного мира, личного качества, социального статуса и даже внешности человека» [7, С. 19–20].

В Корее, в отличие от Китая, четко не различались сонъ (성 фамилия) и сси (씨 род, клан; родовое наследственное имя). Первоначально под сонъ (성) понималось имя, связанное с рождением предка, а под сси (씨) – имя, указывавшее на принадлежность к аристократическому роду или достоинство (ранг знатности) либо должность и звание, от которых произошли китайские или корейские фамилии. В современном корейском языке оба понятия употребляются вместе, означая фамилию. В начале нашей эры у корейцев не было фамилии. Вместо них использовались родовые, наследственные имена вместе с личными. В.М. Марков, ссылаясь на «Самгук саги», пишет, что еще в период Силла на стадии ранней государственности в первые века н. э. корейские родовые общины «присвоили китаизированные родовые имена», ставшие впоследствии фамилиями: Ли (李 리), Чон (全 전), Сон (宋 송), Чхве (崔 최), Пэ (裵 배), Соль (薛 설)» [4, С. 130]. С интенсивным распространением китайской культуры в период Корё (918 – 1392) корейцы официально ввели фамилии, взяв за образец китайскую антропонимическую модель, которая действует и в настоящее время.

В древности в период трех государств (I в. до н. э. – VII в. н. э.) прозвища людей обычно записывались исконно корейскими словами. Во времена Объединенного Силла (668–935) существовали только имена, фамилий не было. В.М. Марков, рассказывая о происхождении корейских фамилий, обращает внимание на их связь с мифологией [4, С. 130–131]. Фамилия Ко (高 고) происходит от имени основателя государства Когурё – Ко Чумона, Пак (朴 박) – государства Силла Пак Хеккосе, Ким (金 김) – государства Кая Ким Суро. По одной из версий, появление фамилии Пак (朴) объясняется тем, что «старейшины шести общин племени чинхан однажды на склоне горы Янсан нашли мальчика, который появился на свет из пурпурного (по другой версии – синего) яйца, формой своей похожего на тыкву-горлянку, называемую по-корейски «пак». Мальчика назвали Хёккосе, что означает «озаряющий мир», так как от колодца Начжон, что находился на склоне горы, поднимался пар, подобно блеску молнии, озарявший землю. В 13 лет мальчик получил титул косоган и, став основателем государства Силла, правил им до самой смерти ровно 61 год, после чего вознесся на небо» [4, С. 131].

Антропонимы у корейцев обычно состоят из трех иероглифов. Первый – фамилия, два следующих – имя. Например, в полном имени Ким Чер Су Ким – это фамилия, Чер Су – имя. Но бывают имена, состоящие из двух знаков. К примеру, Хо Ир, в котором Хо – фамилия, Ир – имя. Максимальное количество знаков в корейском имени может быть четыре, как в случае Нам Гун Ок Пун, Ким Ку Ми Дя (Нам Гун и Ким – это фамилии, а Ок Пун и Ку Ми Дя – имена).

Интересные сведения, имеющие непосредственное отношение к исследуемой теме, приводятся в сахалинской газете «Сэ корё синмун», выходящей на корейском языке со ссылкой на газету «Сеульский вестник», издаваемую в Республике Корея на русском языке. Сотрудники южнокорейской газеты «Чосон ильбо» «изучили регистрационные данные Верховного Суда Южной Кореи за многие годы, с тем, чтобы определить, какие имена чаще давались корейцам в 1945, 1975 и 2005 годах. Выбор этих дат не случаен – речь идет о трёх поколениях корейцев. Ведь одно поколение сменяется каждые 30 лет» [4, С. 5]. Как указывается в статье самыми популярными мужскими именами в 1945 году были имена, одним из компонентов которого был иероглиф ёнъ (永 영 длинный, долгий), что объясняется желанием родителей долгой жизни своим детям. А это было очень актуальным, т.к. в то время в Корее средняя продолжительность жизни мужчин не превышала сорока лет. Женские имена чаще всего включали компонент чжа (子 자 сын, ребенок), объяснение которому можно найти в японском влиянии: большинство японских женских имен заканчивалось на ко (子, по-корейски чжа 자). В 1975 году корейские мальчики чаще всего получали имена со знаком сонъ (成 성 достижение) или хун (勳 훈 заслуга). Это было время, когда Республика Корея в результате экономических реформ президента Пак Чжонхи добивалась блестящих успехов в строительстве нового общества. Девочкам же давались простые неброские имена, например, Миёнъ (美英 미영) (красивый корень цветка). К 2005 году в Корее наметилась тенденция ограничения рождения детей одним ребенком. Поэтому мальчикам обычно придумывались нейтральные имена, например, Минчжун (民浚 민준 народ глубокий), а девочкам – Соён (恕娟 소연 прощальная красота). [4, С. 5]

Еще одной из особенностей современной корейской антропонимики является то, что многие родители дают своим детям имена, составленные не из иероглифов, а корейских слогов. При этом фамилии остаются иероглифическими и даже двойными (к отцовской прибавляется материнская). Примером может служить имя девушки Ким-Пак Хансэм (金朴 김박한샘 большой родник).

Своеобразием отличаются имена собственные у сахалинских корейцев, которым за более чем шестьдесят лет пришлось дважды менять свои имена и фамилии. Большинство сахалинских корейцев было завезено на Южный Сахалин в конце 1930-х – начале 1940-х гг. из Кореи, преимущественно из южной части, японскими милитаристами. Согласно проводимой ими политики насильственной ассимиляции по отношению к корейцам, всем прибывшим на Карафуто предписывалось в обязательном порядке менять корейские имена и фамилии на японские.

Представляется интересным исследовать принципы и методы присвоения корейцам японских фамилий и имен. Независимо от того, как попадали корейцы на Карафуто, им меняли имена и фамилии. Как свидетельствует И Кук Дин (李國珍 이국진) из Южно-Сахалинска, чиновники генерал-губернаторства Карафуто создавали имя и фамилию, учитывая значение и произношение иероглифов, которыми были записаны корейские антропонимы. В иероглифы И (李) и Пак (朴) входит компонент «дерево (木)», который обозначили по-японски «така (高 высокий)». И Кук Дин попал на Карафуто с родителями, и ему дали имя: Таками (高見 смотреть высоко) Кокудин (國珍 сокровище страны). Отца автора данной работы Пак Дук Су (朴得帥 박득수) назвали Такахара (高原 горное плато) Токусю (得帥 получивший долголетие), а самого автора (朴勝義 박승의) – Такахара Кацуёси (高原 勝義 побеждающий верностью). Жительницу Южно-Сахалинска Ким Со Дя (金昭子 김소자) назвали Канэсиро (白金 белое золото) Акико (昭子светлый ребенок). Однако были случаи нарушений вышеуказанного принципа. Например, родные братья иногда получали разные фамилии: у старшего брата Пак Дук Су была фамилия – Кимура (木村 дерево и деревня). Однофамильцы И записывались под разными японскими фамилиями: Таками и Нимура (二村 две деревни), а фамилия Ким по-японски могла звучать как Канари (成), Канагава (川), Канамура (村) или иначе.

Интересен и тот факт, что многие корейские имена девочкам давались с учетом специфики составления японских женских имен. По свидетельству Е.Л. Фроловой, иероглиф 子 ко (по-корейски дя), означающий «мальчик, ребенок, дитя», в Японии «активно используется в оформлении современных женских имен. …Японские лингвисты предполагают, что в эпоху Хэйан имена, оканчивающиеся на 子 ко, были социально маркированы и могли принадлежать только женщинам аристократического происхождения» [6, С. 98–99]. Поэтому во многих сахалинских корейских женских именах есть этот иероглиф 子 дя, например Син Сук Дя, Нам Ен Дя, Пак Чу Дя, И Сун Дя, Квон Кен Дя, Чхве Хва Дя и другие.

Таким образом, можно утверждать, что японские фамилии корейцев созданы, с одной стороны, по японскому звучанию иероглифа корейской фамилии или по звучанию одного из компонентов иероглифа, с другой – по произволу местного чиновника ведомства или по желанию нарекаемого.

После окончания второй мировой войны в 1945 г. завезенные насильственно японцами корейцы были брошены на произвол судьбы. Им пришлось вновь адаптироваться к новым условиям жизни, к совершенно чуждой русской культуре и незнакомому языку. И снова сахалинским корейцам пришлось придумывать себе имена, на этот раз – русские. После изучения правил и принципов имянаречения у сахалинских корейцев мы пришли к выводу о том, что в основном имена давались произвольные или созвучные с корейскими. После освобождения Южного Сахалина для освоения новых земель приехали по оргнабору из европейской части СССР русские, украинцы, белорусы, чуваши, мордва, татары и представители других национальностей. Многих переселенцев определяли к местным корейцам. Для русского слуха очень непривычно звучали корейские имена Ын Сун, Нам Дин, Сен Не, Чен Сик, Сын Ы и т. д. Поэтому среди корейцев появились Пети, Васи, Гены, Вали, Вани и Маши. Некоторые имена давались по созвучию с корейскими: Ир Сен получил русские имя и фамилию – Игорь Семенович, Со Дя – Софья Александровна, Фа Я – Фаина. Однако большинство имен ни по звучанию, ни по значению не совпадали с корейскими. У Син Ён Хвана русские имя и отчество Сергей Сергеевич, Тен Сан Дю – Сергей Дмитриевич, Пак Хэ Рён – Николай Иванович. Для получения паспорта или вида на жительство для лиц без гражданства и иностранцев каждый житель должен был назвать свои фамилию, имя и отчество. Так как у корейцев в состав собственных имен не входило отчество, то приходилось записывать имя отца с аффиксами -ович/-евич и -овна/ -евна. Надо заметить, что одно время органам загса Сахалинской области разрешалось в паспорта граждан СССР корейской национальности по желанию получателя не заполнять графу «отчество». Поэтому в настоящее время у корейцев Сахалина можно встретить различные варианты имен и фамилии. К примеру, в зачетных книжках студентов корейского отделения ИЭиВ СахГУ записаны имена: Огай Ирина Чехоевна, Ким Олеся Кванкиевна, Цой Мойсей Лукич, Ли Чин Шиль, Ким Ким Петрович, Тэн Алина, Емото Вероника Енсебовна, Бероева Лейла Михайловна и др.

Представляется интересным проанализировать трансформацию многих фамилий сахалинских корейцев. При заполнении анкеты-заявления для получения паспорта или вида на жительство фамилии записывались на слух: заявители были или неграмотными, или малограмотными и, не зная русских букв, прибегали к услугам работников загса. Последние, не зная корейского языка, записывали фамилии и имена так, как они услышали. Вот таким образом на свет появились Ни Чин Пу (И Кен Пхун), Бок Зи Коу (Пак Су Хо), Боку Такахара Токусю (Пак Дык Су).

Поэтому у сахалинских корейцев разных поколений можно встретить многие варианты одной и той же фамилии: Пак (朴) имеет: русский – Бак, Бок, Боку, Пак, английский – Park, Pak; И(李) – русский Ли, Ри, Ни, И, Ий, Ний, Нигай, английский – Lee; Ким (金) – русский Ким, Кин, английский – Kim; Чхве(崔) – русский Че, Чве, Чхве, Цой, Цхай, английский – Coy, Choi; Им (林) – русский Им, Лим, Рим, английский – Lim; Со (徐) – русский Со, Се, Сэ, Ше, Шегай, английский – She, Shigay.

По традиции корейские девушки, выходя замуж, не брали фамилию мужа, а оставляли девичью. Однако, начиная со второго поколения сахалинских корейцев, появилась тенденция нарушать это правило. Так возник антропоним Иванова Ми Дя, Лиесма Сун Ок (Наталья Чельсуевна). Многие современные корейцы Сахалина выбирают своим детям русские имена. Очень популярны такие имена, как Анна, Ольга, Ирина, Юлия, Олеся, Лариса, Елена, Анастасия, Виктория, Ксения, Татьяна, Антон, Александр, Юрий, Николай, Сергей и многие др.

Еще одним следствием адаптации сахалинских корейцев к российской культуре является нередкое нарушение традиции следования в записи индивидуального имени после фамилии. Для корейца совершенно неприемлемы европейские схемы записи полного имени: «имя + фамилия», «имя + отчество + фамилия» или «инициалы + фамилия» и другие. Однако в настоящее время в РК и на Сахалине, так же, как и во всей России, можно встретить и Юрия Пака, Н. И. Югая, Фил Кима или John H. Koo.

Таким образом, можно сказать, что сахалинская корейская антропонимическая модель претерпевала изменения в зависимости от социальных и политических условий, в которых приходилось жить корейцам. Политика насильственной ассимиляции, проводившаяся японскими милитаристами по отношению к порабощенным народам, в частности к корейскому в период аннексии Кореи (1910–1945) и оккупации Южного Сахалина (1905–1945), заставила переделывать собственное имя на японский лад. И у нынешних корейцев Сахалинской области встречаются такие фамилии, как Мураяма Иван Кенсуевич, Ямосита Дон Чер. Однако на этом не закончился процесс изменения структуры корейских собственных имен. После окончания Второй мировой войны многие сахалинцы стали известны не под именами, полученными от дедушек при рождении, а под официальными, «паспортными», или псевдонимами. Среди современных сахалинских корейцев известны имена бывшего главного редактора областной газеты «Сэ корё синмун», советника региональной общественной организации «Сахалинские корейцы» Сун Дюн Мо Андрея Степановича (Сон Чжон Мо), писателя Яна Сергея (Ян Су Бок), доктора экономических наук, профессора Бок Зи Коу (Бок Михаила Ивановича, Пак Су Хо), скульптора Анатолия Ни.

У корейского народа есть пословица «호랑이는 죽어서 가죽을 남기고 사람은 죽어서 이름을 남긴다» (Тигр, умирая, оставляет шкуру, а человек – имя).

Литература

  1. Ионова, Ю.В. Обряды, обычаи и их социальные функции в Корее. Середина XIX – начало XX в. / Ю.В. Ионова. – М.: Наука, 1982. – 232 с.
  2. Кузнецов, И.Н. Все об этикете / И.Н. Кузнецов. – Мн.: Книжный Дом, 2004. – 672 с.
  3. Ланьков, А.Н. Корея: будни и праздники / А.Н. Ланьков. – М.: Междунар. отношения, 2000. – 480 с.
  4. Марков, В.М. Республика Корея. Традиции и современность в культуре второй половины XX века / В.М. Марков. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – 448 с.
  5. О самых популярных корейских именах // Сэ корё синмун. – 2006. – 20 окт.
  6. Ури мунхва киллачжаби (Путеводитель по корейской культуре) – Сеул: Кунънип куго ёнгувон, 2002. – 480 с.
  7. Фролова, Е.Л. Японский язык. Имена собственные / Е.Л. Фролова. – М.: Муравей, 2004. – 160 с.
  8. Чжон, Бо Гук. Чжакмёнъдэчжон (Нормативный свод по имянаречению) / Чжон Бо Гук. – Сеул: Каримчхулпханса, 2002. – 469 с.
  9. Штернберг, Л.Я. Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны: стат. и матер. / Л.Я. Штернберг. – Хабаровск: Дальгиз, 1933. – 740 с.

***

Источник: Юрий Пак – https://www.facebook.com/paksyny/posts/1031819826864128

Наши новости в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »