Отец Феофан: «В Корее я до сих пор чувствую себя как дома»

«Сеульский вестник» № 140
Интервью с епископом Феофаном, одиннадцать лет прослужившим в РК

Епископ Кызыльский и Тывинский Феофан (Ким)

Епископ Кызыльский и Тывинский Феофан (Ким)

Мария Осетрова: Имя отца Феофана хорошо знакомо даже тем, кто не является постоянным прихожанином православного храма в Сеуле. Отец Феофан не только деятельно служил в сеульском приходе, но и многое делал для укрепления российско- корейских духовных связей в целом, помогал всем русскоязычным жителям Кореи, которые обращались к нему за помощью, независимо от их положения и религиозных убеждений. Недаром в мае 2006 года столичный мэр даже присвоил отцу Феофану звание почётного гражданина Сеула. Однако в сентябре прошлого года решением Священного Синода отец Феофан был направлен на служение в Республику Тыва, город Кызыл, и поэтому был вынужден покинуть сеульский приход и Корею. Эта новость для многих стала неожиданностью, а некоторых прихожан и огорчила, ведь после отъезда русского батюшки службы в храме стали проводиться только на корейском языке и русская православная община в Корее утратила своего главу. Недавно отец Феофан снова приехал в Сеул, правда, всего на несколько дней, чтобы завершить неоконченные в прошлом году дела. «СВ» воспользовался этим случаем, чтобы взять у него интервью — поговорить о времени, проведённом им в Корее, и расспросить о новом месте его служения.

Корр.: Здравствуйте, отец Феофан! Хотя теперь, после того, как вас возвели в сан епископа, правильнее будет обращаться к вам «владыка Феофан». Спасибо, что согласились дать интервью нашей газете, несмотря на плотный график вашего нынешнего приезда. Расскажите, пожалуйста, как и когда началось ваше служение в Корее?

В.Ф.: В конце 1990-х годов в Южной Корее стала формироваться русская община, сначала её окормлял греческий владыка Сотирий, потом отец Марк. Община стала постепенно расти, и владыка Сотирий направил просьбу в Московский Патриархат о том, чтобы в Корею прислали священника из России для окормления русскоязычной паствы. Как-то совершенно случайно узнали обо мне. Я встретился с митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом — нынешним Патриархом, который тогда возглавлял Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата. Спустя какое-то время митрополит Кирилл направил меня в Корею — это произошло в сентябре 2000 года. Сначала речь шла о двухгодичной командировке, потом её продлили. А потом как-то всё так сложилось, что остался ещё на несколько лет. И в общей сложности получилось, что я прослужил в Корее одиннадцать лет до осени 2011 года.

Корр.: Одиннадцать лет — это довольно долгий срок. Конечно, в рамках одного интервью всего не расскажешь, но всё же, если говорить в общих чертах, скажите, как жизнь и служба в Корее повлияла на вас? Какую роль она сыграла в вашей судьбе?

В.Ф.: Да, даже кратко об этом очень сложно всё рассказать. Но я думаю, что это был очень важный для меня период. Я воспринимаю его как период своего становления как священнослужителя. Ведь приехал я сюда очень молодым священником. Мне было всего двадцать четыре года. И, конечно, в таком возрасте оказаться сразу в чужой стране, в абсолютно новых условиях, на первом этапе было очень трудно.

Во-первых, сразу пришлось изучать корейский язык — я два года ходил на ежедневные языковые курсы в корейский университет. Сначала в Ёнсе, потом в Ихва. Во-вторых, вначале я ещё очень многого не знал, не понимал в корейской культуре, это тоже создавало свои сложности. Далеко не сразу привык к корейским правилам общения, сложностям в иерархии, к особым отношениям внутри коллектива. Порой это при-водило к взаимному недопониманию и даже казусам. Особенно меня тут никто не опекал, никто не помогал, поэтому всё нужно было осваивать на собственном опыте, на своих ошибках.
Ещё могу сказать, что за время служения в Корее на многие процессы, которые происходят в России — я имею в виду и в общественной, и в церковной, и даже в политической жизни — я смог взглянуть со стороны. Думаю, что не каждый священнослужитель имеет такую возможность, и это очень ценный опыт. Потом я имел возможность посмотреть, как живут верующие в другой православной культуре. До этого я был знаком в основном с церковной жизнью в России, знал, какие там правила, какие традиции, но здесь я столкнулся именно с другой православной культурой, если так можно выразиться. И это, я считаю, стало важным опытом.

Кафедральный собор св. Николая Чудотворца

Кафедральный собор св. Николая Чудотворца

Корр.: А чем отличаются эти православные культуры?

В.Ф.: В Корее сейчас сильнее греческие традиции, которые также соблюдаются и в корейском храме святителя Николая. Например, есть некоторые различия в порядке совершения богослужения, в подходе к таинствам. В России, например, обязательна исповедь перед причастием, здесь — нет. В Корее женщины не покрывают голову. И многие другие моменты, которые позволили мне сделать вывод, что некоторые внешние обряды не столь важны, сколько внутреннее отношение человека к вере. И меня это научило более открыто относиться и к людям, и к традициям. В России очень часто думают, что можно поступить только так и никак иначе, в противном случае ты согрешишь, сделаешь неправильно, что-то нарушишь. А теперь я смотрю на всё достаточно открыто. Я понимаю, что Бог принимает и то, и другое, и третье, если всё это сделано ради Бога. Это также стало для меня хорошим опытом.

Потом я познакомился с тем, как живут православные корейцы, как совершается миссия среди них. Кроме того, в Корее мне приходилось совершать богослужения самостоятельно, никто мне не помогал. В России почти везде есть и дьякона, есть люди, которые при храме служат на полноценной основе. Здесь ничего такого не было. Очень многие вещи — практически всё — приходилось осваивать и делать самому: и заниматься с хором, и печь просфоры, и многое другое. Конечно, это было и ответственно, но вместе с тем весьма полезно. Потому что многие моменты, которые нужны священнослужителю и епископу, теперь я знаю изнутри.

Ну, а самое главное, что я вынес из пребывания своего в Корее, это многочисленные знакомства и опыт общения с людьми. От многих людей я многому научился. Я старался брать от них какие-то ценные качества, старался в процессе общения заглянуть в мир этих людей, что-то хорошее для себя приобрести. И са-мое полезное и главное, что я полу-чил в Корее, это добрые дружеские связи со многими прихожанами, которые были здесь в разное время, потом уехали или остались, и с ко-торыми я поддерживаю очень хоро-шие дружеские отношения. Теперь эти связи у меня есть практически во всём мире, ведь здесь были при-хожане и из Америки, и из Румынии, и из Германии, из разных стран, не только из России, но и бывших со-ветских республик. Некоторые из бывших корейских прихожан помогают мне на новом месте служения. Например, дьякон, которого я недавно рукоположил (это была моя первая хиротония, которую я совершил), это человек, с которым я познакомился здесь, в Корее. Тогда он находился в Корее в командировке, работал в университете. Сейчас мы с ним вместе служим в Республике Тыва. А познакомились в Корее. За такие встречи и знакомства я, конечно, Корее очень благодарен.

Ведь ещё одна особенность служения в Корее в том, что здесь отношения с прихожанами более близкие, чем это бывает в России. И, очевидно, это связано с тем, что прихожан здесь не так много. Поэтому к людям, которые приходили в храм, на службы, приходили со своими проблемами, я относился всегда более внимательно, чем я бы, мне кажется, относился, служа в России. Там просто поток гораздо больше. Священнику физически трудно уделить всем этим людям столько внимания. А здесь практически к каждому человеку, с кем я общался, имел личный подход, у нас складывались какие-то свои личные отношения.

Отец Феофан с прихожанами, 2007 год

Отец Феофан с прихожанами, 2007 год

Корр.: Почему же вам пришлось закончить своё служение в Корее? Ведь было положено столько сил, чтобы наладить здесь пастырскую работу, сплотить общину, чтобы выучить язык, в конце концов.

В.Ф.: Дело в том, что сейчас в Русской Православной Церкви происходят большие изменения. Наша Церковь за двадцатилетний период возрождения прошла большой путь. Патриарх, например, в последнее время часто говорит о том, что не было в мировой истории прецедента, чтобы за такое короткое время так много было восстановлено и возрождено и храмов, и самое главное — человеческих душ. За этот период в России появилось много новых храмов, рукоположено большое количество священнослужителей. И некогда небольшие по количеству приходов епархии сейчас превратились в огромные. В них может быть до 300-400 приходов, за которыми епископу уследить очень сложно. А ведь епископ должен знать, что происходит в каждой общине, должен знать каждого священника в лицо. Поэтому сейчас идёт процесс образования новых епархий, новых митрополичьих округов. Основная цель этого процесса — сделать епископа более близким к народу, как, например, это происходит здесь, в Корее. Ведь здесь не так много православных верующих, и любой прихожанин может побеседовать с епископом, пригласить его на ужин, здесь это в порядке вещей. А в России епископ, традиционно так сложилось, был человеком очень высокого ранга, которого вообще обычному прихожанину редко можно было увидеть, тем более с ним поговорить. Да и священнослужители не имели к ним прямого доступа. Это, конечно, нарушает древний порядок церкви. И поэтому сейчас в России образуют новые епархии и рукополагают новых епископов для них. До приезда в Корею я являлся клириком Абаканской и Кызыльской епархии. Эта епархия охватывала территорию двух республик: Хакасии и Тывы. В конце лета 2011 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл посетил с пастырским визитом эти республики. После его визита был поставлен вопрос о том, чтобы образовать в каждой из них самостоятельную епархию.

 

Корр.: Есть ли у Патриархии планы прислать в Сеул нового русскоговорящего священника?Я думаю, Бог определяет, где человек нужнее и где его место. Поэтому ко всему, что происходит в моей жизни, особенно после крещения и принятия монашеского пострига, я отношусь как к промыслительным действиям Божиим. И, приехав сей-час в Тыву, вижу, что на новом месте я тоже нужен, не меньше, чем был нужен в Корее, что и в Тыве я тоже оказался неслучайно. Что будет дальше — не знаю, но в любом случае не думаю, что Корея — это перевёрнутая страница в моей жизни. Я планирую по возможности бывать в Корее чаще. Ведь я до сих пор ощущаю себя здесь как дома.

В.Ф.: Дело в том, что ситуация в Корее в какой-то мере уникальная, это редко где встречается. Священник, принадлежащий Русской православной церкви, совершал своё служение в храме Константинопольского патриархата. Если бы в Сеуле был храм Русской Православной Церкви, тогда, конечно, священнослужителя уже бы давно прислали. А сейчас остаётся только ждать, когда этот вопрос будет решён.

Корр.: Как складывается ваша жизнь и служба на новом месте? Скучаете ли по Корее?

В.Ф.: Я сейчас служу в Республике Тыва, в её столице городе Кызыле. Большую часть населения республики составляют тувинцы, исповедующие буддизм и шаманизм. Русского населения в Туве осталось меньше десяти процентов. Жизнь там непростая, очень тяжёлые климатические условия, но сложности меня не очень смущают. Деятельность моя на новом посту более разнообразна и интересна. И, конечно, более ответственна. Меня радует то, что я служу в России, так как я уже довольно долго не жил на родине и не мог не скучать по ней. Радует меня и новый прекрасный собор, который, правда, еще предстоит достраивать — там очень многое не сделано и не достроено, но службы в нем начались. В воскресный день в собор приходит более ста человек.

Проживание в Корее в течение долгого периода, конечно, сказывается. Очень хочется иногда корейской пищи. Кроме того, как-то поймал себя на том, что после того, как знакомлюсь с человеком, спрашиваю, сколько ему лет. Поначалу прямо у всех подряд интересовался. В целом у меня хорошее настроение, много планов, желание работать и послужить людям, которые здесь живут. Тувинский язык учить ещё не начал, но планирую в ближайшее время. Интересно, что тувинцы — народ восточноазиатский, но говорят на тюркском языке.

Кызыл, 2011 год

Кызыл, 2011 год

Корр.: А как вы думаете, как долго продлится ваше служение в Тыве?

В.Ф.: Этого никто не может сказать. Но теоретически любой священнослужитель венчается со своей паствой и поэтому предполагается, что на месте своего служения он должен быть до конца. Сейчас довольно распространенная практика, когда священнослужителя по той или иной причине переводят на новое место. Но чтобы действительно увидеть какие-то результаты своих трудов, чтобы принести благо для республики и её жителей, мне бы хотелось задержаться на новом месте служения подольше.

Корр.: А что вы посоветуете тем русскоязычным прихожанам в Корее, которые испытывают сложности из- за того, что теперь стало невозможно ни исповедаться, ни послушать службу на родном языке?

В.Ф.: Как вы знаете, на сегодняшний день сформировавшиеся русскоязычные общины в Корее существуют в двух городах: в Сеуле и Пусане. Поэтому раньше русские службы в столице проводились обычно в первое и третье воскресенье месяца, а в остальные воскресные дни я уезжал служить либо в Пусан, либо в другие города, где время от времени появлялись русские прихожане, напри-мер, в Инчхон, Ульсан или Тэчжон. Сейчас регулярных русских служб пока нет. В этой связи всем русскоязычным верующим я хотел бы сказать, что жизнь духовная не должна страдать от отсутствия русского священнослужителя, хотя это, конечно, доставляет некоторые неудобства. Но если человек привык регулярно приступать к церковным таинствам, он должен это делать постоянно. А исповедоваться можно и на английском, на корейском, в крайнем случае, если кто-то не знает ни одного иностранного языка, даже на русском. Уверен, Бог примет покаяние этого человека, хотя священнослужителю в этом случае будет трудно как-то помочь ему, направить его советом. Но надо исходить из того, что есть. Гораздо важнее приступить к таинствам, чем себя от них отторгать, ссылаясь на обстоятельства.

Для тех людей, кто оказался за рубежом, очень часто православный храм становится единственным местом, через которое поддерживается связь с родиной, и тем местом, придя куда, человек может почувствовать, что он у себя дома. Может быть, не в полной мере, но хотя бы частично. А многие люди, которые, возможно, искали сначала только общения со знакомыми в стенах церкви, постепенно, посещая богослужения, воцерковляются. Таких примеров во время моего служения в Сеуле было немало. Кстати, именно благодаря тому, что здесь, в Корее, община более тесная, более сплочённая, возможностей для духовного роста получается порой даже больше, чем в России. Сколько было случаев у нас здесь, когда люди уже в зрелом возрасте, только приехав в Корею, впервые приходили на службы, кто- то покрестился здесь, кто-то повенчался. То, к чему он шёл очень долго и, возможно, никогда бы не дошёл, живя в России, в Корее стало возможным.

Корр.: И последний вопрос. Что бы вы хотели передать тем людям, которые, может быть, не так часто ходили на русские службы, но, тем не менее, знают и помнят вас. Тем, кто живет в других городах и приезжает в сеульский храм только по большим церковным праздникам.

В.Ф.: Я бы хотел сказать, что в первую очередь не нужно расстраиваться, что сейчас здесь временно нет русского священнослужителя. Господь всё равно всё устраивает во благо человека, в том числе и живущих здесь русскоязычных верующих. Поэтому, даст Бог, здесь появится новый священнослужитель. Главное, чтобы люди не переставали ходить в храм, чтобы они знали, что есть место, куда они всегда могут прийти. Община здесь как была, так и есть. Ну, и желаю, чтобы на любом месте, где бы ни находился человек, он не терял связи с Богом. Ведь слово «религия» в первом смысле означает как раз «связь». Так вот, я желаю, чтобы ничто не могло помешать всем нам проявлять свою любовь к Богу и исполнять свои обязанности по отношению к Нему.

Корр.: Большое спасибо вам за интервью. Мы будем ждать вас сно-ва в Корее. Приезжайте почаще.

Интервью провела Мария ОСЕТРОВА

Послесловие

Биографическая справка

Епископ Феофан (Алексей Ким) — родился 19 января 1976 года в Южно- Сахалинске. В1995 году принял таинство крещения и нес клиросное послушание в храме святителя Иннокентия г. Южно-Сахалинска, затем в Воскресенском кафедральном соборе. В 1997 году был пострижен в монашество и рукоположен в священный сан. С 1997 по 1998 год священник Воскресенского кафедрального собора г. Южно-Сахалинска. С 1998 по 1999 год проходил служение в Успенском кафедральном соборе г. Смоленска, одновременно обучаясь в Смоленской духовной семинарии. В 2000 году окончил семинарию, после чего поступил на заочный сектор Московской духовной академии. В сентябре 2000 года по благословению митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла был направлен в Республику Корея для окормления русскоязычных верующих. 6 мая 2006 года мэрией Сеула ему было присвоено звание почётного гражданина Сеула. 5 октября 2011 года решением Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и Священного Синода Русской Православной Церкви избран епископом Кызыльским и Тывинским.

Владыка Феофан дал интервью нашей газете 10 февраля, а уже в конце месяца стало известно, что в Корею прибыл новый русскоязычный священник — отец Роман. 27 февраля отец Роман провёл свою первую службу в храме Св. Максима Грека. Храм находится по адресу: Сеул, Мапхогу, Ахёндон, 424-1. Проезд до станции метро «Эогэ» (5 линия), 4 выход. Подробности на сайте Pravkorea.com.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »