Отрез на костюм

2015-05-12 21-43-43 Скриншот экрана

Я, Арсенькин Владимир Павлович родился 21 января 1931 г. в селе Нижнемальцево Сасовского района Рязанской области в крестьянской семье, где был одиннадцатым и самым младшим ребенком. К началу Великой Отечественной войны осталось нас семеро детей: пять братьев и две сестры. Старшие братья ушли на фронт. В 1945году я уехал в Москву учиться.

В 1951 году, вскоре после того, как я успешно сдал экзамены за 3-й курс техникума, мне пришла повестка в армию. Это было в апреле. Привезли нас, новобранцев, на вокзал окружной железной дороги, где уже ждал поезд. Вагоны – обыкновенные армейские «теплушки». Старший по вагону сказал: «Вас отправляют в зенитное артиллерийское училище под Харьковом, в городе Чугуевск По приезду нас построили и объявили: «Здесь вы будите проходить ускоренный курс обучения!».

По окончанию зенитно-артиллерийского училища мне было присвоено воинское звание сержант. Для прохождения дальнейшей службы я получил назначение в Прибалтийский военный округ в город Калининград (бывший Кенигсберг).

Однажды нас подняли по тревоге, приказали собрать вещи и загружаться в машину “Студебеккер”; нас привезли на пересылочный пункт, где уже собралось много военнослужащих из частей Прибалтийского военного округа. Нас погрузили в вагоны и повезли неизвестно куда. На все вопросы старший по вагону отвечал: «Мы ничего не знаем, привезут — узнаем!». Я запомнил, что мы проезжали через Москву, Казань, Свердловск. Надо заметить, что везли нас исключительно ночью; днем, состав загоняли в тупик и ждали, когда стемнеет. Эшелон шел на очень высокой скорости и наши вагоны сильно трясло. Так мы доехали до Иркутска, где мы пробыли 2 недели.

В это время завершалось окончательное формирование зенитно-артиллерийской дивизии. В Иркутске нам сделали прививку от энцефалита. После этого нас снова погрузили в эшелон и повезли на восток.

Мы еще не доехали до китайской границы, как прозвучал приказ: «Все знаки различия советской армии снять: звездочки с шапок, погоны, награды и все документы отдать старшим по вагону». Утром нас привезли на Советско-Китайскую границу, выгрузили и приказали: «Идите к складам, там вас переоденут!». Переодели нас в китайскую форму и под видом «китайских народных добровольцев» снова повезли, но уже по китайской территории! Везли нас около часа, и я помню, что мы оказались на территории города Аньдун (нынешний Даньдун). Нас заселили в здание с комнатами площадью приблизительно по 30 кв. м каждая, и там уже стояли кровати с марлевыми пологами. Потом нас построили уже по подразделениям. Нас встретили наши русские солдаты в китайской форме, и нам стало ясно, что приехали мы на смену тем кто воевал там с ноября 1951 г.

Через два дня поступил приказ: «Подразделения перемещаются на боевые позиции!». Все наши боевые позиции находились в регионе Сингесю, в поле. Там были построены укрепления, вырыты траншеи, окопы и палатки стояли на одном уровне с землей. Я воевал в составе 507-го зенитно-артиллерийского полка 28-ой зенитно-артиллерийской дивизни.

И в этот же день случился налет американских стратегических бомбардировщиков В-29. Все быстро заняли свои боевые позиции. Нашей основной задачей было не столько сбить самолет, сколько сбить его с курса, не дать достигнуть цели и сбросить бомбы. В данном случае целью этой атаки являлись электростанция «Супун» и мост через реку Ялудзян. Этот мост был приблизительно полутора-километровой длины и имел огромную стратегическую важность. По этому мосту, соединявшему Китай и Корею, проходили автомобильная и железная дороги. Этим путем шли все основные поставки боеприпасов и провизии из КНР в Корею. Потеря моста повлекла бы за собой нехватку боеприпасов, и, как следствие, снижение обороноспособности. Вторым особо охраняемым объектом была ГЭС, что питала электроэнергией всю Северную Корею, Маньчжурию и часть Китая, а также аэродромы, базировавшиеся на китайской стороне — у городов Мяогоу, Аньдун и Сингесю.

Следуя приказу, мы приготовились дать заградительный огонь с целью создать заградительную завесу из осколочных снарядов! При этом существовала опасность получить ранение от осколков собственных снарядов. Как-то раз я шел на станцию, и уже подошел к двери, когда мимо моей головы пролетел осколок и ударил прямо в дверь передо мной. В этот момент я находился “на волосок от смерти”. Еще один маленький шаг и этот осколок угодил бы мне прямо в затылок.

Налеты совершались ежедневно. Я, как старший механик, отвечал за готовность радиолокационных станций полка. Однажды я выполнял проверку на одной из станций, когда начался налет. Несмотря на натиск авиации, один бомбардировщик В-29 все же прорвался к огневым позициям. Удар пришелся не прямо по позициям, бомба упала недалеко от радиолокационной станции. Оглушительный взрыв, от которого станция буквально «подпрыгнула», а я как раз и находился именно в этой станции. Меня отбросило взрывной волной и я резко ударился головой о борт станции. На некоторое время я потерял сознание, а сама станция была повреждена и отключилась. После налета на станцию прибыли командир полка и командир батареи. Я доложил им, что станция вышла из строя. Командир полка отдал приказ: «Необходимо срочно восстановить станцию».

Радиолокационная станция – это огромное радиотехническое устройство, где найти неполадку в такие сжатые сроки было практически невозможно. К тому же, положение ухудшало мое состояние здоровья после контузии — жутко болела голова. Казалось, что станцию точно не восстановить во время, но «глаза боятся, а руки делают», и я принялся размышлять, что же с ней могло случиться.

Я начал проверять все диоды, и оказалось, что действительно некоторые из них были неисправны. Я достал запасной комплект и понял, что нет у меня таких диодов.

А командир приказал через два часа доложить о состоянии станции. Я принимаю решение — распаять один из элементов диода, чтобы проверить его на исправность.

И получилось так, что запаянный кристалл прогорел под воздействием какого-то сильного электрического разряда и в нем нарушился контакт. Я сместил рабочую точку на другую часть кристалла и запаял капсулу. Включил, станция заработала! Я стал проверять остальные элементы и нашел еще один работающий, но не отлаженный диод, починил и его. Станция заработала в полном «объеме».

Я сразу доложил командиру батареи: «Станция исправна! К боевой работе готова». Он сообщил об этом командиру полка. Тот приехал, пожал мне руку и сказал: «Нет у меня возможности наградить тебя орденом, но есть возможность подарить тебе отрез на костюм!». Что такое неработающая станция? Это означает, что 8 орудий среднего калибра и 8 МЗА (малокалиберная зенитная артиллерия) не работают. Самая большая награда для меня была — этот самый отрез на костюм, который после демобилизации я привез домой. Из этого отреза мне сшили костюм, в котором я очень долго ходил.

К сожалению, война в Корее была строго засекречена. В 1950-х г. постоянный представитель Советского Союза в ООН (Организация Объединенных Наций) Вышинский Андрей Януарьевич говорил: «Ни одного советского солдата на территории Кореи нет!». Мы давали подписку о «самоликвидации» и «неразглашении». Иными словами, если тебя поймали, ты должен любыми средствами «самоликвидироваться», чтобы тебя не использовали для доказательства участия Советского Союза в Корейской войне. Подписка о «неразглашении» давалась нами на 25 лет.

Источник: РАУК – Арсенькин В.П. Отрез на костюм // UFP сегодня. Декабрь 2010. С. 20-21.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »