Отзыв М.Н. Пака на книгу профессора Университета в Хельсинки Ко Сонму (1947-1993) «Корейцы в Советской Средней Азии» (1987)

Отзыв М.Н. Пака на книгу профессора Университета в Хельсинки Ко Сонму (1947-1993) «Корейцы в Советской Средней Азии» (1987), которую он назвал “пока единственной в зарубежной литературе научной работой, знакомящей с современным положением и проблемами корейцев Средней Азии”. Книга Ко Сонму является опубликованной версией его диссертации, представленной на соискание ученой степени лиценциата в Университете Хельсинки в 1984 г. Несмотря на то, что к моменту ее выхода Ко Сонму не имел возможности посетить советскую Среднюю Азию и познакомиться с жизнью там корейцев лично, ему тем не менее удалось собрать ценную информацию об истории, быте, хозяйственной деятельности, языке и литературе советских корейцев региона, которая сохраняет свое значение и сегодня. Она почерпнута, в первую оч., из такого важнейшего первоисточника как корейская газета “Ленин кичхи” (Ленинское знамя), выходившей в Алма-Ате. До него архив этой газеты западные и корейские ученые не изучали.

1988 г. Знакомиться с деятельностью республиканского оргкомитета по созданию корейского культурного центра приехал профессор Хельсинского университета КО Сон Му (в центре). Рядом с ним стоят председатель оргкомитета Сергей Михайлович ХАН (справа) и его заместитель Владимир Наумович КИМ

ИСТОРИЯ И ИСТОРИОГРАФИЯ КОРЕИ М.Н. ПАК

Москва Издательская фирма «Восточная литература» РАН

2003 <BOOK REVIEW> KOREANS IN SOVIET CENTRAL ASIA BY SONGMOO KHO*

Сердечно благодарю Вас за присланные мне книги и письма. С большим интересом и вниманием прочел Вашу книгу «Корейцы в Советской Средней Азии», которая пока является единственной в зарубежной литературе научной работой, знакомящей с современным положением и проблемами корейцев Средней Азии. Значительность Вашего успеха вижу и в том, что столь серьезное и кропотливое исследование Вам удалось на основе не столь многочисленных литературных источников на разных языках (в том числе и на финском) и материалов прессы (преимущественно газеты Ленин Кичи), без непосредственных наблюдений на месте, без знакомства с людьми, о которых рассказываете. От души поздравляю с большим научным достижением. Особо благодарю Вас за осуществление работы, которую должны были выполнить мы, живущие в Советском Союзе и имеющие больше возможностей для этого. Мне доставило удовольствие и то, что по затронутым проблемам наши взгляды в основном не расходятся, что выводы Вашего исследования основываются на добросовестном изучении фактов.

Как отмечаете во «Вступлении», свою задачу Вы видели в том, чтобы наметить канву (framework) для будущих исследований о корейцах Средней Азии, живущих там уже в течение полувека, но о которых мало знают в других странах. Вы поставили задачу ознакомить читателей с краткой историей корейской эмиграции в СССР, с обстоятельствами их переселения в Среднюю Азию, с их повседневной жизнью в настоящем, с их ролью в развитии рисоводства в Средней Азии, с состоянием языка и культуры на примере деятельности театра и писателей.

В связи с проблемами, поднятыми в Вашей книге, мне хочется высказать не­которые свои соображения.

Несомненно, самым сложным для Вас было написание первой главы (об истории корейской эмиграции на Дальний Восток и о переселении корейцев в Среднюю Азию), представляющей краткий обзор истории корейцев за столетний период, начиная с 60-х годов XIX в. Вами правильно отмечены причины эмиграции корейцев в пределы русского Дальнего Востока — тяжелые социально­экономические условия в старой Корее и политические преследования после установления японского колониального господства в стране. С начала XX в. русский Дальний Восток стал центром антияпонского национально­освободительного движения корейского народа. Во Владивостоке издавалось несколько газет и журналов, пропагандировавших освободительные идеи, отсюда получали оружие корейские партизаны (Ыйбён), сражавшиеся против японских оккупантов. А после Октябрьской революции естественным стал союз национально­освободительного движения корейского народа с революционной борьбой русских рабочих и крестьян за власть Советов на Дальнем Востоке. Весьма заметным был вклад корейских партизан в разгром антантовских интервентов и изгнание японских оккупантов из Дальнего Востока. И далее в книге могли бы найти отражение страницы истории, связанные с активным участием трудящихся в социалистическом строительстве на Дальнем Востоке.

В свете этих исторических фактов станет очевидным, насколько неспра­ведливым и необоснованным, оскорбительным для национальной чести и дос­тоинства корейцев было принудительное выселение их с территории Дальнего Востока в 1937 г., которое оставило самые тяжкие воспоминания у корейцев старшего поколения. Насильственное переселение корейцев в Среднюю Азию, как и начавшиеся массовые репрессии против советских людей вообще, было актом произвола сталинского руководства, проявившего оскорбительное недоверие к советским корейцам в условиях провокаций японских милитаристов, ненавидевших «красных» корейцев за их активность в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке. Еще в период царизма японская разведка, обеспокоенная деятельностью корейских националистов, подбрасывала клевету об их мнимом сотрудничестве с Японией. Но даже царские чиновники, по проверке фактов, вынуждены были отменить такие меры, как решение о высылке некоторых на­ционалистов в район Читы (см.: Б.Д.Пак. Освободительная борьба корейского народа накануне первой мировой войны. М., 1967). Те трюки, которые не удавались японским спецслужбам в отношении царских чиновников, оказались вполне пригодными для «мудрого» сталинского руководства, распорядившегося о высылке корейцев. Это была одна из первых в серии депортаций, практиковавшихся в период культа Сталина. Эта мера была на радость японским империалистам, избавившимся от беспокойного соседства. Культ Сталина обрушился страшной бедой на корейцев советского Дальнего Востока. В короткие сроки до 180 тыс. человек было поднято с насиженных мест и перевезено в полупустынные районы Казахстана и Средней Азии, где вначале не было самых элементарных условий для нормальной жизни (в таких условиях больше всего пострадали маленькие дети). В это время подверглись репрессиям несколько тысяч совершенно безвинных партийных и советских работников, а также деятелей культуры. Безвозвратно погибли накопленные культурные ценности, прежде всего фонды библиотек (только мизерные остатки библиотеки Педагогического института хранятся в Алма-Ате). Тогда же прекратилось преподавание корейского языка в школах. Эти потери и установленные после переселения дискриминационные меры по ограничению свободы передвижения и других гражданских прав являлись прямым проявлением режима культа Сталина и его политики по национальному вопросу, поэтому переселение корейцев в Среднюю Азию нельзя рассматривать как меру, обусловленную интересами Советского государства (на деле оно служило против них). Ошибки и несправедливость по отношению к корейскому национальному меньшинству стали исправляться лишь после смерти Сталина и ликвидации его культа. Однако последствия культа личности преодолевались не сразу и не во всех направлениях, вот почему сегодня так остро встали задачи перестройки во всех областях нашей жизни.

Конечно, культ личности и система административно-бюрократического правления, установленная Сталиным, все-таки не смогли в корне изменить со­циалистической природы советского общества. Об этом свидетельствуют и по­ложительные перемены в жизни советских корейцев за полвека после переселения в Среднюю Азию и Казахстан. В Казахстане й в Средней Азии своим трудом они внесли существенный вклад в развитие народного хозяйства и культуры советских республик (как отмечено в Вашей книге, 52 корейца удостоены звания Героя Социалистического Труда) и достигли высокого уровня благосостояния, хотя и не обошлось и без определенных потерь.

Ценность Вашей работы и состоит во всестороннем показе тех этносоциальных и культурных перемен, которые произошли в жизни корейцев за 50 лет после переселения в Среднюю Азию и Казахстан. Особенно важной представляется данная Вами характеристика языковой ситуации у корейского населения. Отмечая, что на 389 тыс. корейцев, проживающих в Советском Союзе, только 55,4% считают своим родным языком корейский, а 44,4% — русский (с. 101), Вы приходите к заключению, что разговорный язык среднеазиатских корейцев, восходящий к одному из диалектов корейского языка (к северо-восточному), претерпел такие лексические и грамматические изменения, что едва ли может быть понят современным населением Корейского полуострова. Наряду с вполне естественным процессом размывания родного языка у жителей инонациональной среды (во втором или третьем поколениях) следует признать, что нынешнее плачевное состояние корейского языка в СССР является прямым следствием переселения, сопровождавшегося прекращением преподавания корейского языка в высшей, средней и начальной школе. Характеризуя нынешнее положение, советский корейский писатель Хан Джин (Дин) сказал так «Корейский язык нигде не преподается ни детям, ни взрослым, а специалисты по корейской культуре не готовятся ни в школах, ни в университетах. В настоящее время советская литература создается на 78 языках, но есть реальная опасность, что в ближайшем будущем она будет издаваться только на 77 языках» (журнал СП Казахстана Простор. 1987, № 1, с. 169).

Исходя из этого высказывания, Вы приходите к весьма пессимистическому выводу о том, что если такая ситуация продлится в течение еще одного поколения, то корейцы Средней Азии утратят свое национальное отличие (identity), несмотря на все усилия, которые прилагались в течение 50 лет деятелями корейского театра и писателями, чтобы сохранить свою национальную культуру. Положение, конечно, приняло критический характер, но я надеюсь, что в период перестройки (если будут активные усилия со стороны самих корейцев, прежде всего деятелей культуры) можно будет достичь и более широкого распространения корейского языка путем внедрения его в качестве предмета преподавания в школе (наряду с русским) и путем подготовки через университеты соответствующих специалистов по корейской культуре. Порукой этому служит ленинская национальная политика КПСС в условиях перестройки. «Истинный интернационализм, истинная дружба народов возможны только при глубоком уважении к достоинству, чести, культуре, языку и истории каждого народа, широком общении между народами», — говорит Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С.Горбачев (Коммунист. 1988, №4, с. 16). Своими идеями и Вы, доктор Ко Сонму, явно участвуете в обсуждении проблем нашей перестройки.

В своей книге Вы затронули еще один важный вопрос — о форме админи­стративной организации (автономии) корейского населения, могущей обеспечить наиболее благоприятные условия для развития национального языка и культуры. Однако достижение этой цели, как я полагаю, связано не только с желанием самих корейцев, но и тех народов, с которыми вместе они проживают, поэтому такой вопрос может быть решен только на основе доброй воли.

Положительное решение данной и других проблем корейского национального меньшинства имело бы большое международное значение. Это может еще выше поднять авторитет Советского Союза и мирового социализма, что, в свою очередь, могло бы оказать немалое влияние на международно-политическую ситуацию вокруг Корейского полуострова.

С искренним уважением Михаил Николаевич Пак, профессор Московского университетаю

_____

*Отзыв М.Н.Пака на книгу Kho Songmoo впервые опубликован в 1988г. на русском и корейском языках в журнале «Хангыль». 1988, № 201-202, с. 429-433; 434-438. Печатается русский текст отзыва. — Ред. -сост.

Источник: РАУК – Пак М.Н. [Рец. на кн.:] Koreans in Soviet Central Asia, by Songmoo Kho, Helsinki, 1987

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.