«… Взгляните на карту мира. Этот полуостров, словно вставший на дыбы конь, вклинился между Японским и Желтым морями совершенно самостоятельной частью суши. И вблизи, в натуре, тоже сильно отличается от соседних территорий. Отличается крутыми, часто неприступными скалистыми горами, бурными, кристально чистыми ручьями, фигурными соснами, водопадами… А гостеприимный трудолюбивый народ – отличается среди всех народов своими гуманными традициями. Уважением к старшим, к предкам, к природе. Где существует правило подавать или принимать подаваемое не одной, небрежно, а обязательно почтительно двумя руками. Где хозяева, у которых все угощение состоит из вареного картофеля, соевого вегетарианского супа, миски просяной каши и квашеной с перцем капусты – кимчи, не приступят к еде, пока не усадят гостя. Часто впервые увиденного. Такого я не встречал ни в одной азиатской стране.

Валерий Янковский, из очерка «Моя Корея».

Александр Кан. Роман “Треугольная Земля”. Книга третья “Доктор Чхоен”. Гл. 8 – 13

     DSCF1439А Л Е К С А Н Д Р  К А Н

 

    РОМАН  ” Т Р Е У Г О Л Ь Н А Я   З Е М Л Я “

 

     КНИГА ТРЕТЬЯ  «ДОКТОР  ЧХОЕН»

 

 

VIII

 

Излечиться, ожить,  наполниться  радостью,  и – вдруг оказаться в плену старой болезни, в лапах темной и липкой старухи, – могла ли Анна такой исход ожидать?  Причем доктор, сидевший напротив, даже бровью не шевельнул,  а старуха уже теснила, сжимала ее, – вот-вот и проникнет в нее,  и  – расползется    по ее углам.  Темнота окрест тем временем все больше сгущалась и зияющим абажуром,  казалось, уже нависала над головой.  Ловушка,  подумала Анна, дрожа в объятиях Лилит от отвращения, а та ее вдобавок зачем-то ущипнула,  и через мгновение Анна поняла,  что так ей велят глядеть на сцену, где музыканты… Далее »

Александр Кан. Роман “Треугольная Земля”. Книга третья ” Доктор Чхоен”. Гл. 1- 7

DSCF1439 А Л Е К С А Н Д Р  К А Н

 

     РОМАН  ” Т Р Е У Г О Л Ь Н А Я   З Е М Л Я “

 

     КНИГА ТРЕТЬЯ  « ДОКТОР  ЧХОЕН »

 

 

                                                       Кто он, третий, вечно идущий рядом с тобой?

                                                        Когда я считаю, нас двое, лишь ты да я,

                                                        Но когда я гляжу вперед на белеющую дорогу,

                                                        Знаю, всегда кто-то третий рядом с тобой.

 

                                                                                                 Томас Стернз Элиот

 

I

 

О, неужели Саша думал,  что если он покинул мир  и  устремился  в другой,  а потом вдруг решил вернуться, то тот, оставленный им мир будет ждать его с распростертыми объятиями?  О,  нет и нет! Ведь никакое место пусто не бывает,  и в лучшем случае затягивается пленкой рутины, покрывается хлопьями  повседневности,  а в худшем,  как в случае  Саши, просто-напросто кто-то занимает его,  и не только никогда не потеснится,  а, не долго думая, даст возвратившемуся такой отпор, что дух последнего может вполне покинуть его тело, и мир, в который он так спешно возвращался,  уже не будет иметь для него никакого значения. Тем более Дух в отличие от Души никогда никуда не возвращается,  а лишь тоскует, глупый, по неземным высотам, а раз тоскует, то с точки зрения неба, совсем и не важно,  чей удар встретил Сашу на пороге родного подъезда, – рядового ОМОН или темного хулигана,  его все равно снесли на обочину этого мира,  и если пока не уничтожили, то опять же по каким-то сугубо  земным причинам, учитывавшим не Дух, но только тело его. Далее »

Александр Кан. Роман “Треугольная Земля”. Книга вторая “Поздние заплачки”

     DSCF1438А Л Е К С А Н Д Р  К А Н

 

     РОМАН  ” Т Р Е У Г О Л Ь Н А Я   З Е М Л Я “

 

     КНИГА ВТОРАЯ  «ПОЗДНИЕ  ЗАПЛАЧКИ»

 

 

 

                                                                        По сумрачной реке уже тысячелетье

                                                                             Плывет Офелия, подобная цветку.

                                                                                                Артюр Рембо

 

I

 

Герман Вольбонович Ким понимал,  что спорить с Гертрудой бессмысленно, что если она решила начать строительство их семьи с Женечки, то значит,  – с Женечки, и все так и будет, а иного не дано: пасынок, отчим и мачеха,  – с одной стороны,  муж,  жена и любовник,  с другой, – универсальная формула для троих, главное, чтобы все были вместе, чтобы никто друг от друга не уходил,  не бросал,  не расставался, не рвал на своей  голове волосы,  в темном сыром одиночестве не ползал в отчаянии по коридору, не пытался собрать осколки семьи, – в общем, все то, ради чего Герман безоговорочно принимал любые капризы и пожелания Гертруды,  и то,  чего у него не было никогда, пока он не встретил Гертруду, – о, истинные мужья мира, встретьте наконец свою Гертруду! Далее »

Александр Кан. Роман “Треугольная Земля”. Книга первая “Бешеный жених”

DSCF1438А Л Е К С А Н Д Р   К А Н

РОМАН  ” Т Р Е У Г О Л Ь Н А Я   З Е М Л Я “

КНИГА ПЕРВАЯ « БЕШЕНЫЙ  ЖЕНИХ »

 

 

                                                                        Страх дремоту прогнал;

                                                                        с покрывал поднимаюсь в испуге

                                                                        и покидаю, вскочив, ложе пустое  

                                                                        мое.

 

                                                                        Публий Овидий Назон

 

 

I

 

 

– А теперь пусть наши дети погуляют, – тихо произнесла Соня, объявила как приговор, и попыталась улыбнуться, но вместо улыбки получился оскал,  – скрывая волнение,  она провела ладонью по дрожащим губам, Ваня осторожно взял ее под локоть,  другой рукой Нору,  – подвел к беседке: вошли и сели, две скорбные женщины, почему-то обе одетые в черное, вдобавок, в черных платках, Ваня сел между ними, – слугою траура, и все трое замерли.

– Старые они!  – вдруг сказала Нина и повела Сашу к  перелеску,  – Пойдем, я не люблю, когда старость смотрит в затылок. Сверлит… Далее »

Александр Кан. Роман “Треугольная Земля”. Пролог “В чулане”

DSCF1438А Л Е К С А Н Д Р    К А Н

Т  Р  Е  У  Г  О  Л  Ь  Н  А  Я     З  Е  М  Л  Я 

р о м а н

1994 – 1999

П а м я т и  И. М.  и

т р у б а д у р а м  о т ч а я н н ы м 

п о с в я щ а е т с я

Земля – это то, что помогает убежать от опасности, и одновременно то, что в виде расстояния «разлучает» нас с детьми и возлюбленной, что иногда  ощущается как тягостный подъем на гору, а иногда как упоительный спуск с горы. Земля сама по себе, очищенная от идей, которые по ее адресу человек наизобретал, в итоге не является никакой «вещью», но только незавершенным набором открывающихся нам возможностей и – невозможностей.

Хосе Ортега-и-Гассет

Далее »

Творчество Ким Сакката

DSCF1437

Ким СаккатКим Пёнён (1801-1863) по прозвищу Саккат «Соломенная шляпа», пожалуй, был последним из поэтов, сочинявших стихи на китайском языке. О Саккате знали в Корее все. И вовсе не потому, что в те времена было так много поклонников его творчества — тех, кто читал его стихи, учил их наизусть (ведь написаны они были на чужом «изысканном» языке). Кима-«Соломенную шляпу» знали как поэта-бродягу, шутника, который жил не по правилам и больше всего на свете дорожил своей свободой. О его необычных проделках ходило множество всяких историй. Действительно, Ким Пёнён большую часть жизни провел на дорогах Кореи в соломенной шляпе и с посохом в руках (отсюда и прозвище «Соломенная шляпа»), поэтому даже биография его неизвестна. В нем воплотился традиционный образ поэта-отшельника, который пренебрегает мирскими благами, должными правилами поведения и не стремится к респектабельной жизни. Пожалуй, после Ким Сакката такие «фигуры» в Корее больше не появлялись. Далее »

Степан Ким. Вехи жизни. От Сидими до Анхора

От Сидими до Анхора

От Сидими до Анхора

Посвящаю уроженцам Сидими

– Янковским и моим родичам.

 О наименованиях мест, вынесенных в название данных заметок: Сидими – это селение, откуда я родом, и одноименная бухта в Приморском крае, где прошло моё дошкольное детство. Анхор – канал, пересекающий столицу Узбекистана Ташкент, куда в свои семьдесят лет езжу «моржевать» для поддержания на сносном уровне душевного и физического тонуса, вдыхая живительную свежесть вод, берущих начало со снежных вершин Чаткала.

Сидими и Анхор, таким образом, – это начальный и финальный этапы моего жизненного пути, типичной жизни типичного корейца-мигранта в третьем поколении. Мой дед по отцу, выходец из Кореи, ещё в третьей четверти XIX века был в числе основателей Сидими – одного из первых корейских поселений в царском Приморье.

Историю, если рассматривать её глазами корейцев бывшего СССР, можно разбить на два периода: первый – приморский, или дальневосточный, охватывающий до- и послереволюционные годы (с середины XIX века до 1937 года), второй – среднеазиатско-казахстанский (с 1937 года по настоящее время). Далее »

Изумленное сердце. Стихи корейских поэтов

486216_562443897116645_130612790_n

Нева № 3 2010 г.

Ким Соволь

Азалия

 

Когда ты, устав от меня,
Уйдешь,
Молча тебя отпущу.

В горах Яксан, что в уезде Ёнбён,
Охапку азалий
Нарву — разбросать на твоем пути.

Устилающие путь
Цветы
Слегка, уходя, притопчешь.

Когда ты, устав от меня,
Уйдешь,
Как бы ни было больно,
не расплачусь вослед.

Далее »