«… Взгляните на карту мира. Этот полуостров, словно вставший на дыбы конь, вклинился между Японским и Желтым морями совершенно самостоятельной частью суши. И вблизи, в натуре, тоже сильно отличается от соседних территорий. Отличается крутыми, часто неприступными скалистыми горами, бурными, кристально чистыми ручьями, фигурными соснами, водопадами… А гостеприимный трудолюбивый народ – отличается среди всех народов своими гуманными традициями. Уважением к старшим, к предкам, к природе. Где существует правило подавать или принимать подаваемое не одной, небрежно, а обязательно почтительно двумя руками. Где хозяева, у которых все угощение состоит из вареного картофеля, соевого вегетарианского супа, миски просяной каши и квашеной с перцем капусты – кимчи, не приступят к еде, пока не усадят гостя. Часто впервые увиденного. Такого я не встречал ни в одной азиатской стране.

Валерий Янковский, из очерка «Моя Корея».

Острое перо и тонкая натура: к 70-летию Владимира Ефимовича Сона

КОНСТАНТИН КИМ, КОРЁ ИЛЬБО, 27.07.2012

Владимир Сон

Владимир Сон

Постоянные читатели «Корё ильбо», хорошо знакомые с творчеством журналистов, всегда отмечали особую оригинальность, даже некую эксцентричность статей, написанных столичным корреспондентом Владимиром СОНОМ. Между тем, читая его материалы, подписчики констатируют, что в них автор не просто раскрывает определенную тематику, освещает события, но и вкладывает душу в каждое творение, пытается передать свое внутреннее отношение, поэтому довольно часто творения Сона и получаются витиеватыми. Его статьи нужно не просто читать, а суметь прочувствовать — а это явный признак настоящего творчества.

Талант «раскрывать» людей

Владимир СОНВ преддверии своего 70-летнего юбилея Владимир Ефимович Сон отказался рассказывать газете о самом себе, зато вспомнил три самых ярких случая из своей журналистской карьеры, которые сыграли важную роль в жизни конкретных людей. По словам самого автора, уже в процессе подготовки этих материалов он испытывал особое душевное волнение, трепет и огромное желание поведать о заслуженных соотечественниках, которые находятся рядом, но о судьбах коих мало кому известно.

В далекие советские годы Владимир Сон рассказал читателям о жизненном пути узницы сталинских лагерей, осужденной по пресловутой «58-й статье» — Евгении Петровне Цой. В молодости героиня была активисткой, комсомолкой, поступила в 1938 году в Московский педагогический институт им. Ленина. Она приехала в столицу вместе с мамой и братом. Но во время массовых репрессий ее брата — студента автодорожного института арестовали как «врага народа». Затем эта же участь постигла и молодую Евгению. Когда суд постановил арестовать девушку, ее мать заявила, что пойдет в тюрьму вместе с дочерью, хоть сама была невиновна, и их пообещали содержать в одной колонии. Но, разумеется, родных почти сразу разлучили — дочь отправили в Казахстан, а мать в Сибирь, на далекую станцию Яя. Далее »

Пак-Ир Петр Александрович – мученик – жизнь посвятил народу

Хан: О Пак-Ире Петре Александровиче слыхал, иногда проходила информация в статьях сообщества, но не более того. Заглядывал в энциклопедию Российских корейцев, но и там не нашел никакой информации о нем. А между тем, о его смерти рассказывали, как о нечто таинственном, якобы его, глубокого старика, избили неизвестные, принадлежащие к касте “плащей и кинжалов”, от чего он и умер. Вполне соглашался с рассказчиками, зная, что в свое время Пак-Ир вспоминал:

– Мне приходилось быть учителем Ким Ир Сена. (Кстати, никакого Ким Ир Сена в реальной жизни не было. Это вымышленное имя). Поначалу моей задачей было найти среди корейцев подходящую кандидатуру, а потом обучить ее всему, что необходимо знать и уметь вождю северо-корейского народа”.

Этих строк достаточно, чтобы стереть память и факты. Но, скажем, это не про нас. К 100-летнему юбилею Пак-Ира публикую очерк Владимира Сона о выдающемся подвижнике “корё сарам”.

Жизнь Пак-Ира — ученого, академика – это каждодневный подвиг, служение одному деду, одной идее – высшему духовному просвещению корейцев. Петр Александрович – это и корейс­кий театр, и газета, и изучение ценнейшей корейской литерату­ры». Так десять лет назад об этой превосходной Личности написал автор нашей газеты Владимир Егай. Эти слова как эпиграф озаряют долгий жизненный путь ПА. Пак-Ира, получившего звание «Народный академик». Оно является не менее престижным, чем чисто научный ранг, по отражают истинное признание. Ибо вся ею исследовательская, творческая деятельность, духовные усилия были посвящены своему народу.

12044

Пак-Ир Петр Александрович

Сегодня события десятилетней данности вспоминаются бук­вально, как вчерашний день. Лавина поздравлений, приветственных адресов в связи с 90- летием. Сухонький, но по всему было видно, насколько он еще крепок, и. казалось, что он дойдет и до столетней верстовой вехи. Не суждено, Пак-Ир трагически ушел из жизни. Страшное злодеяние на совести того, кто лишил его жизни. И сейчас, лишь благодарная память взывает вновь представить людям, образ этого прекрасного Человека – ученою, мудреца. В свое время его лекции, публичные выступления вызывали восхищение, пробуждали дремлющие чувства, которые вскоре проклевывались в зернах национального самосознания.

Многие помнят своего не­превзойденного Учителя, знают его жизненную стезю и не толь­ко его звездный час, но и тер­нии, через которые ему при­шлось пройти, порой непонима­ние его воззрений и даже опалу. Когда в партийной организации единственного тогда в Казахской ССР Госуниверситета им. Кирова, где Пак-Ир возглавлял кафедру философии, однажды затеяли глухую возню по исключению его из рядов КПСС – за так называемый «национализм», якобы чуждый советской идеологии. Очевидцы вспоминают, что в той драматической ситуации сам ректор ВУЗа выставил вою альтернативу: в таком случае, изгоняйте из партии и меня.

Лишение партбилета означало – конец карьеры, жизненный крах. Такие были времена, если человек, патриот своей нации не робко, а глубоко убежденный и уверенный в своей правоте, смело поднимал вопросы этнической, националь­ной самоидентификации, то тем самым рисковал потерять многое, если не всё.

Нынешнему поколению имя Пак-Ира мало ведомо, разве что из рассказов, воспоминаний его учеников. Потому предлагается краткое описание его жизненного пути. Уроженец села Янчихе Посьетского района, Дальний Восток, сын крестьянина, потомок Пак Ен Хо, бор­ца за освобождение Родины от японского ига. Корейский педтехникум, в 30-е годы учитель в школе села Ин-Корейское Приморского края Приморского края. Далее Ленинградский пединститут. В годы Вели­кой Отечествен­ной Войны за­вуч, директор школы, препо­даватель марк­сизма-ленинизма в школах и ВУЗах Киргизии. Затем в Казахстане в КазГУ, преподаватель дисциплина — философия. Дру­гая яркая стра­ница жизни свя­зана с Кореей. Советское правительство направляет Пак-Ира исполнительным ректором Пхеньянского университета, параллельно он преподает марксизм- ленинизм при Штабе Советской Армии в КНДР (1946-1948 гг.).

Дело всей жизни

По возвращении вся дальнейшая деятельность Пак-Ира связана с высшими учебными заведениями Алматы: кандидатом философских наук, доцен­том университета и консервато­рии им. Курмангалы. Автор многочисленных трудов, статьи по классической и восточной фи­лософии.

И ни дня у Петра Александровича не было, без думы о своей нации, её истории, будущем, Корее ведение стало делом всей его жизни. В 1987 г. он избран Почетным председателем Сове­та по корейской литературе при Союзе писателей Казахстана. В энциклопедических источниках отмечено: главный его труд – «Вклад корейской литературы в мировую литературу (литератур­ное обозрение за 5 тысяч лет)». Пак-Ир блестяще владел корейским, русским языками, китайской письменностью, его позна­ния фундаментальных литера­турных и исторических первоис­точников были глубоки и обшир­ны. Он слыл поэтом-лириком, много работал над составлением сборников стихов корейских поэтов, советских корейцев, сложными переводами. И выходили в Москве, Алматы в свет шедевры с нежными, полными любви и возвышенных чувств названиями: «Песня над озе­ром», «Лирика средневековой Кореи», «Пятицветные облака», «Багульник в степи», «Кот- пхнным тант», «Корейские шестишия», «Дёсон сидиб», другие историко-литературные и поэтические сборники

А когда в 90-е годы широко распахнулись ворота в Корею, Пак-Ир принимает активное учас­тие в междуна­родных симпо­зиумах, конг­рессах и конференциях. Так, в 1991г. Сеул услышал мнение нашего ученого по вопросам «Что дала миру корейская цивилизация?», «Ымянион» (К истории корейской философии) и т.д. Там, на Корейском полуострове соотечественники из его уст узнавали о существовании и жизни стотысячной (Хан: четырехсот тысячной) корейской диаспоры в Казахстане, в Средней Азии, России.

Петр Александрович снискал всенародную любовь. Встреча с ним всегда была пиром для души. Он источал изумительную мудрость: стихами, сказаниями, былинами, древнекорейскими философскими постулатами. Много мыслей, размышлений, как золотые россыпи сохранились и в национальной прессе.

Геннадий Ким в 90-е годы возглавлял театр. На днях он рас­сказывал: «Имя Пак-Ира всегда вводит в трепет и волнение. Он был членом Совета старейшин в театре. В его составе были та­кие авторитетные и известные личности, как актриса Ли Хам Дек, историк Владимир Алек­сандрович Ким, ученый Гурий Борисович Хан, юрист Аркадий Юрьевич Хегай, борец за освобождение Кореи Тен Сан Дин (ветеран газеты, ныне живущий в Москве), другие уважаемые люди диаспоры. Петр Александрович в самом начале волны корейского возрождения в 90-е годы стал давать уроки родного языка в театральной труппе. Не говорю уже о том, сколь ценны были его взгляды, рецензии на спектакли, постановки»,

– Никогда не забуду раз­говор с известным деяте­лем культуры Муратом Ауэзовым, – продолжал Геннадий Ким, – С каким восторгом и упоением он вспоминал своего Учите­ля! “Это было большим счастьем”, – говорил сын Мухтара Ауэзова — “общаться с корейским муд­рецом, носителем полуза­бытых в народе духовных корней, восточной фило­софии”, Пак-Ир сполна восполнял тот духовный пробел, порожденный депортацией 1937 года.

В минувшие дни свое мнение высказал еще один известный в диаспоре человек. Южно корейский писатель Ким Бён Хак вспоминал, что еще лет пятнадцать назад, когда впервые ступил на казахскую землю, среди первых выдающихся личностей познакомился с Пак-Иром, Масштабный, широко мыслящий ученый, горячий приверженец дела национально­го возрождения. Благо, в Казах­стане раскрылись большие возможности для этого благородного дела. Потомки должны быть благодарны своему духовному гуру, заключал писатель.

Незабываемые встречи

Его помнят и в Астане. В конце 80-х Пак-Ир встречался в Целинограде с местной ди­аспорой. Встреча поначалу оборачивалась казусом. Гость завел речь о создании культурной корейской автономии. Горожан смутило само слово «автономия», посыпались реплики: «Нам не нужна никакая автономия. Мы прекрасно уживаемся со всеми нациями. Дружба народов в Казахстане прошла испытание временем, и ваши мысли отдают провокацией». Потом разобрались в значении и назначении этой культурной автономии — выделить в общей деятельности национальный вектор, возродить традиции, язык, самобытность, культуру, искусство — вернуть всё это из небытия, из-под ныли вре­мени.

Диалог с земляками-дальневосточниками, молодежью за­кончился полным взаимопониманием. И еще осталась в памя­ти трогательная сцена, когда Пак-Иру представили легендарную женщину, звавшуюся в народе «тётя Люба-партизан». Те Ин Су в 30-е годы на границе двух Корей в составе партизанс­кого отряда слыла отчаянным бойцом в антияпонской борьбе А в советской стране по дикому навету была оклеветана и как «враг народа» за десять лет про шла через все муки сталинских лагерей. После всего услышанного седой, но благородный на­родный академик Пак-Ир при всех присутствующих сделал классический корейский по клон, выразив ей, глубочайшее уважение.

И еще одна большая встреча в памяти людей. 1989й год. Впервые после 1937 г. в Кзыл-Орде состоялся республиканский Фестиваль корейской культуры. На второй день делегации со всех областей республики разъехались по трем районам Журналистам газеты «Ленин кичи» выпал Кармакчинский район, колхоз «Третий Интер­национал», это помнит Валентин Чен, ныне редактор газеты «Российские корейцы. Вот что он рассказывает:

– Нашим профессиональным счастьем стало то, что в этой группе был Пак-Ир. С каким вожделением и восторгом воспринимали люди рассказы исповеди, сакраментальные мысли и пожелания сэнсянима, патриарха, мудреца Пак-Ира. Вот одно из них: Размышления нашего философа о христианстве корейцев таковы: «На протяжении истории все боги обманывали корейцев. У меня одна вера — в человека. Есть у корейцев еще одна религия, древнее восточное учение Тонг Хак – человек есть сам Бог. Это – истинная религия корейцев». А как, аплодировали изумительному рассказчику после поведанной им притчи «Как Ханыними сотворил женщину». Шутливая и серьезная, притча эта заканчивалась исповедью женщин перед Богом: «Передай им, неразумным (мужчинам) – все хорошие мужья из наших рук, а все плохие жены – от плохих мужей.

Первого мая исполняется сто лет со дня рождения Петра Александровича Пак-Ира. Мы всегда будем помнить имя этого выдающегося мыслителя, истинного патриота своего народа!

Владимир Сон.

Астана.

“Корё Ильбо” № 15, 2011

Отец Феофан: «В Корее я до сих пор чувствую себя как дома»

«Сеульский вестник» № 140
Интервью с епископом Феофаном, одиннадцать лет прослужившим в РК

Епископ Кызыльский и Тывинский Феофан (Ким)

Епископ Кызыльский и Тывинский Феофан (Ким)

Мария Осетрова: Имя отца Феофана хорошо знакомо даже тем, кто не является постоянным прихожанином православного храма в Сеуле. Отец Феофан не только деятельно служил в сеульском приходе, но и многое делал для укрепления российско- корейских духовных связей в целом, помогал всем русскоязычным жителям Кореи, которые обращались к нему за помощью, независимо от их положения и религиозных убеждений. Недаром в мае 2006 года столичный мэр даже присвоил отцу Феофану звание почётного гражданина Сеула. Однако в сентябре прошлого года решением Священного Синода отец Феофан был направлен на служение в Республику Тыва, город Кызыл, и поэтому был вынужден покинуть сеульский приход и Корею. Эта новость для многих стала неожиданностью, а некоторых прихожан и огорчила, ведь после отъезда русского батюшки службы в храме стали проводиться только на корейском языке и русская православная община в Корее утратила своего главу. Недавно отец Феофан снова приехал в Сеул, правда, всего на несколько дней, чтобы завершить неоконченные в прошлом году дела. «СВ» воспользовался этим случаем, чтобы взять у него интервью — поговорить о времени, проведённом им в Корее, и расспросить о новом месте его служения.

Корр.: Здравствуйте, отец Феофан! Хотя теперь, после того, как вас возвели в сан епископа, правильнее будет обращаться к вам «владыка Феофан». Спасибо, что согласились дать интервью нашей газете, несмотря на плотный график вашего нынешнего приезда. Расскажите, пожалуйста, как и когда началось ваше служение в Корее?

В.Ф.: В конце 1990-х годов в Южной Корее стала формироваться русская община, сначала её окормлял греческий владыка Сотирий, потом отец Марк. Община стала постепенно расти, и владыка Сотирий направил просьбу в Московский Патриархат о том, чтобы в Корею прислали священника из России для окормления русскоязычной паствы. Как-то совершенно случайно узнали обо мне. Я встретился с митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом — нынешним Патриархом, который тогда возглавлял Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата. Спустя какое-то время митрополит Кирилл направил меня в Корею — это произошло в сентябре 2000 года. Сначала речь шла о двухгодичной командировке, потом её продлили. А потом как-то всё так сложилось, что остался ещё на несколько лет. И в общей сложности получилось, что я прослужил в Корее одиннадцать лет до осени 2011 года. Далее »

Мы возвращаемся

загруженноеФотоальбом «Дыхание нашей нации. Они проживали там» “우리 민족의  숨결, 그곳에 살아있었네! “ посвящается нашим молодым корейцам из стран СНГ которые работают в Корее, выпущен 2012 03.1

Альбом издан под эгидой начатого движения в Корее «Возрождение стёртого нашего национального прошлого».

При предоплате сообщайте название альбома «우리 민족의  숨결, 그곳에 살아있었네!», код альбома    (ISBN 978-89-94955-61-2  93810 ) и свой адрес.

Координаты редакции:

예금주 통장계자번오 국민은행   834701-04-082798    счёт для предоплаты

출판사 전화번호   02-900-4520-1                    телефон типографии

팩스번호          02-900-1541                      факс

핸드폰            011-334-5452 (사장님)             ген. директор

예금주 지식과교양 (윤석원)  010-4740-1691 (실장)    отв. работник

Соавтор     Ким Игнат Наумович

Ташкент       706-20-34(с)      251-20-34(дом)    korkimvl@hotmail.com

Предисловие к изданию написал Ким Владимир Наумович (Енг Тхек):

Когда во второй половине 18-го века на необъятных просторах русского Приморья стали появляться первые переселенцы из Кореи, то выглядели они, конечно, отнюдь не презентабельно. И это понятно, ведь основную массу иммигрантов составляли бедные крестьяне, нищие как материально, так и духовно. Буквально на первых страницах размещены фотографии, на которых изображены, пожалуй, самые первые переселенцы, сумевшие найти в себе силу духа, чтобы вырваться из круга тяжкой жизни и отправиться в неведомые края, преодолев многие километры пути, полных лишений и опасности. Грубая одежда простолюдинов, длинные крестьянские трубки, соломенные лапти. Они еще не сознают, какой свершили величайший духовный и физический подвиг: на их лицах лишь насторожено-пугливое выражение, присущее дикарям, которым неведомо, для чего их рассадили перед черным ящиком на треноге и заставляют не шевелиться. Запомните эти снимки, потому что они тоже являются документальными страницами истории из жизни многострадального корейского народа.

По-разному складывалась судьба переселенцев. Были периоды, когда Россия привечала их, давала гражданство, наделяла землей. Но были и периоды, когда закрывала двери, но люди все равно шли, потому что всем свойственно надеяться на лучшее. Но независимо от того, кем был переселенец – зажиточным крестьянином или безземельным батраком, рудокопом или лесорубом, каждый из них постигал общую для всех диалектику на чужбине.

Что, если хочешь жить хорошо, надо хорошо трудиться. А, если еще и достойно, то надо быть образованным. И поэтому духовное преображение корейцев Приморья шло с колоссальной быстротой. Достаточно сказать, что к 1917 году корейских национальных школ насчитывалось 182. В них обучалось 5750 учащихся, работало 257 учителей. Были еще 43 миссионерские и смешанные государственные русско-корейских школы с 2599 учащимися и 88 учителями.

Так что уже до революции не оставалось ни одной корейской деревни или сельской местности, где бы отсутствовали начальные учебные заведения. И потому невольно испытываешь чувство гордости, когда читаешь доклад чиновника Министерству просвещения, где есть такие строки: «По справедливости можно сказать, что школьное образование среди корейцев стоит выше, чем среди русского населения Приамурского края, не говоря уже о Забайкальской области, где, например, в казачьих поселениях трудно встретить грамотных… Напротив, у корейцев нет ни одного селения, где не было бы школы, а есть места, где две школы, не считая корейских школ для малолетних детей. Вполне сознавая пользу образования, корейцы не щадят денег на него и широко отпускают средства».

И уже в этот период мы видим снимки учащихся и учителей, первых корейских интеллигентов. В них еще нет чувство достоинство, которое дает образование и ум, но есть пытливый взгляд и желание постичь многого. Понятно, почему основная масса корейских переселенцев поддержала Советскую власть, и воевала на стороне красных. С одной стороны, как и большинство обездоленного трудового народа России, они поверили лозунгам большевиков: «Земля – крестьянам, заводы – рабочим». С другой стороны, не могли и не хотели смириться перед ненавистными японскими интервентами, которых призвала на помощь белая гвардия.

Более сорока корейских партизанских отрядов действовали на территории Приамурья, и есть документальные подтверждения командиров Красной Армии, что сыны из Страны Утренней Свежести были не в последнем ряду мужественных бойцов.

Не так уж много снимков сохранилось той поры, и этому есть причины, о которых мы скажем ниже. Но даже по публикуемым снимкам корейцев в военной форме, можно проследить, как закалялся характер вчерашних безропотных переселенцев. А потом, в в конце 20-х годов прошлого столетия началась коллективизация.

Землю, что дали, отобрали, якобы, для совместного хозяйствования, скот обобществили. Говорят, в тот период сотни корейцев подались в Китай, где их ожидала, конечно, далеко не сладкая судьба. Но и в таких условиях сплошной коллективизации не опустились руки у переселенцев. Работали до седьмого пота, растили детей, посылали в школу, в высшие учебные заведения. И потому снимки тех лет характерны резко возросшим количеством запечатленных на пленке лиц корейской интеллигенции.

Об этом говорят и такие факты – в то время на территории Дальнего Востока уже было несколько газет на корейском языке, национальный театр, пединститут и техникум. Появилась целая плеяда писателей и поэтов, художников и артистов, чье творчество оказало огромное влияние на духовное развитие «коре сарам».

И в то же время сильно преображается фотографический облик переселенцев. Мужчины молодых и средних лет сплошь в европейских костюмах. Женщины не отстают от них, а прически тех и других наглядно отражают моду тогдашнего времени. Лишь в деревнях старики и старухи донашивают национальную одежду и то больше по выходным и праздничным дням. Этот налаженный быт был нарушен в одночасье, отныне и навсегда поделив жизнь «коре сарам» на два периода – до переселения и после.

В 1937 году правительство СССР приняло решение о депортации всех корейских переселенцев с Дальнего Востока в Среднюю Азию. До сих пор не утихают споры между корееведами, литераторами, историками об этом насильственном мероприятии. Одни считают это настоящим геноцидом корейцев, другие – благом, судя по дальнейшим результатам.

У меня тоже есть свое мнение, которое я изложил в авторском отступлении заканчиваемого романа по этой теме: «Когда я думаю о переселении корейцев, во мне борются два мнения. Как человек, пишущий исторический роман и потому обязанный объективно подходить к фактам, я признаю, что данное мероприятие во многом оправданно той политической и военной ситуацией накануне второй мировой войны и агрессивных притязаний милитаристской Японии на Дальнем Востоке. Но как писатель, повествующий о своих художественных героях, не могу не быть пристрастным к ним, не сопереживать им и не пройти вместе с ними все тяготы этого физически тяжелого и морально-унизительного изгнания из родных мест. С одной стороны, блестяще проведенная операция по переброске огромной массы людей с пограничной полосы вглубь страны, без особых жертв и столкновений. С другой – тысячи исковерканных судеб, расставаний, страданий и печали.

Конечно, если сравнить с тем, как впоследствии переселяли, скажем, крымских татар, поволжских немцев, прибалтов и других, неблагонадежных с точки зрения советской власти элементов, то переселение корейцев покажется весьма щадящим.

Но не будем забывать, что корейцы поголовно сражались за Советскую власть и всегда ее поддерживали. Даже после переселения, в лихую годину войны, тысячи корейцев вносили деньги в фонд обороны. И еще, наши отцы и матери, были первыми, кто прибыл на целинные земли Казахстана и Узбекистана: последующим переселенцам было гораздо легче идти проторенными дорогами.

Да, есть и такие, кто считает переселение чуть ли не благом для «коре сарам». Может какой-то резон в этом есть, но из несчастья выводить благо хорошо только в пословицах – нет, мол, худа без добра. В жизни это просто кощунственно, ибо одно абсолютно несопоставимо с другим.

И потому, оставив споры политикам и ученым, я хочу просто рассказать о подвиге моего народа, пронесшего через огромное пространство и время великую мечту о лучшей доле для себя и своих детей. Воспеть то мужество, с каким переселенцы, живя в нечеловеческих условиях, осушали болота, превращая их в плодородные земли, которая прославит их потом на всю страну рекордными урожаями риса, кенафа и овощей.

И это отношение к труду даст им самую высокую награду – авторитет и уважение народов, принявших переселенцев. Свет и тепло этой награды ощущаем не только мы – их потомки, но все представители корейской нации».

К великому сожалению, нет ни одной фотографии, повествующей о переселении. Да и не могло их быть, потому что мероприятие было секретным, и вряд ли кто-нибудь осмелился запечатлеть его на пленку. Мало того, как любое насильственное деяние оно сопровождалось массовыми репрессиями. Тысячи учителей, офицеров, писателей и представителей многих других профессий – цвет корейской диаспоры, были или расстреляны или распылены по страшным концентрационным лагерям, а их фотографии как врагов народа большей частью изъяты из домашних альбомов.

Да и после переселения было не до фотографий. Надо было просто выжить. В эти трудные переломные моменты, как это часто бывает в жизни, среди «коре сарам» находятся люди, которые своим примером, организаторскими способностями, ответственностью, становятся настоящими лидерами корейских переселенческих хозяйств. Во многом благодаря им, и, конечно, огромному трудолюбию, переселенцы в кратчайшие сроки сумели освоить огромные площади целинных земель, получать высокие урожаи, построить на пустом месте дома, школы, клубы.

В 1938 году, всего спустя год после переселения, в жизни «коре сарам» происходит знаковое явление. Все корейские школы переводят на русский язык обучения. И снова нет сегодня единодушного мнения по этому поводу. Что, мол, это насильственное решение обрекло корейский язык и культуру на вымирание.

С этим трудно спорить. Но с другой стороны, какая была бы перспектива у корейскоязычных специалистов небольшой 250-тысячной диаспоре не имеющей свое автономии. А вот, что дал этот переход, говорят такой факт. Всего лишь через тридцать с небольшим лет корейцы занимают второе место среди 130 национальностей СССР по числу выпускников школ и вузов.

Русский язык дал нам возможность приобщиться не только к литературе и культуре постсоветского пространства, но и общемировой.

В 1947 году страна вспомнила о переселенцах и стала по достоинству награждать за героический труд. И тогда же появляются первые фотографии орденоносцев и Героев Социалистического Труда. А еще через пять лет корейцев уравняли в правах с обычными гражданами Страны Советов. Казалось бы, нам вернули лишь то, что полагалась по Конституции, за которую с оружием в руках боролись и наши отцы и деды. Но сколько сил, вдохновения и окрыленности дало это уравнение – возможность свободно передвигать по Союзу, служить в армии, жить там, где хочется. И это отражено в наших фотографиях.

И, наконец, нынешний период жизни – перестройка, развал Советского Союза и мучительные вопросы, как быть, куда идти, что делать? Одни уезжают в республики постсоветского пространства, другие – за пределы дальнего зарубежья. Но многие возвращаются к своим истокам.

Мы возвращаемся на родину предков не только фотографиями и книгами, но и сами. На самолетах и паромах, буквально за считанные часы, покрывая то огромное пространство, по которому брели наши предки долгими месяцами и с тяжкими лишениями. Уже сегодня тысячи «коре сарам» работают в Республике Корея, и пусть их труд из-за незнания языка самый неквалифицированный, но придет время, и мы (в который раз!) преодолеем языковой барьер. Нам удалось это сделать в чужой стране, так неужели мы не сумеем сделать это у себя дома?

И тогда нам удастся в полной мере показать, чего мы достигли и приобрели вдали от родины предков. Мы возвращаемся, не нажив особых материальных состояний. Но за плечами у нас огромный опыт выживания среди многих национальностей, добротное знание языка, культуры и быта других стран, и считаем это не только нашим достоянием, но и достоянием всей корейской нации.

Мы возвращаемся, снискав большое уважение и высочайший рейтинг среди народов тех стран, где довелось жить, своим трудолюбием, толерантностью и тягой к знаниям. И мы по праву гордимся, что все эти годы были достойными первопроходцами Кореи, ее истинным форпостом на дальних и ближних рубежах будущего экономического и духовного пространства Страны Утренней Свежести.

Мы возвращаемся домой. Так что, будьте любезны, шире распахнуть дверь!

 Владимир КИМ (용택),Заслуженный журналист Узбекистана, писатель.

ТЯГАЙ Галина Давыдовна

ТЯГАЙ Галина Давыдовна род. 12 июля 1922 г. в Ростове-на-Дону. В 1946 г. окончила вост. отделение ист. фак-та МГУ. Канд. ист. наук (19.03.1951), тема дис.: «Корея в 1893–1896 гг.: (Крестьянское восстание и борьба корейского народа против японских милитаристов и их американских пособников)» (ИВ АН СССР), науч. руководитель — А.Л. Гальперин. Доктор ист. наук (11.07.1986), тема дис.: «Формирование идеологии национально-освободительного движения в Корее: (Ранний период)» (ИВ АН СССР). Старший науч. сотрудник (07.03.1958). Науч. сотрудник ИВ АН СССР / РАН (с 1951). Была науч. руководителем соискателя канд. степени А.В. Пака. Участник XXV Междунар. конгресса востоковедов (Москва, 1960), конгресса корееведов в Пхеньяне (1988), многих науч. конференций в России и за рубежом. Издано около 90 трудов на рус. и кор. языках, в т.ч. 5 монографий. Награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Основные работы:
Крестьянское восстание 1893–1894 годов в Корее // Ученые записки ИВ АН СССР. Т. III. — М., 1951. С. 139–190.
Крестьянское восстание и борьба корейского народа против японских милитаристов и их американских пособников (Корея в 1893–1896 гг.) // Краткие сообщения ИВ АН СССР. Вып. I. — М., 1951. С. 45–51.
Освободительное антияпонское движение в Корее в 1895–1896 гг. // Краткие сообщения ИВ АН СССР. Вып. VI. — М., 1952. С. 16–30.
Крестьянское восстание в Корее 1893–1895 гг. / ИВ АН СССР. — М.: АН СССР, 1953. — 208 с., 1 л. карт.; То же: Пекин: Сань-лянь шудянь, 1959. — 224 с. (на кит. яз.).
Труды русских исследователей как источник по новой истории Кореи // Очерки по истории русского востоковедения. — М.: Наука, 1953. С. 43–81. Далее »

Пак Сын Ы. Культ предков в интерпретации сахалинских корейцев

ПАК СЫН Ы (ДОЦЕНТ САХАЛИНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА), 22.06.2009

939be1de-78cf-4d63-ba4c-efad7f6ce7cfУважение и почитание предков у корейцев является одним из основных постулатов конфуцианской этики и поэтому всему тому, что связано с похоронами родителей уделялось самое пристальное внимание.

Издревле важнейшим моральным долгом для родных и близких считались проводы покойного в последний путь со всеми почестями и, чтобы в момент смерти человек был вместе со своей семьей. Это связано с тем, что у корейцев основным каноном моральной этики являлся культ предков. Но с течением времени обрядовые культы, в том числе и похоронные обряды, видоизменились, а некоторые намного упростились или же исчезли вовсе. Тем не менее, корейцы стараются придерживаться старинных правил похоронного обряда, передаваемые из поколения в поколение. По дошедшим до нас сведениям, в Корее в древности обычно старого умирающего человека старший сын взваливал себе на спину, уносил в глухой лес и там оставлял умирать. Легко можно представить, что становилось с останками умершего человека. По некоторым описаниям, покойников подвешивали к дереву. Бывали случаи, когда сжигали трупы, но это в основном касалось буддийских монахов. Чем беднее покойный, тем проще была форма его погребения. По описанию корееведа Ю.В. Ионовой, в старину в Корее в каждой деревне существовали так называемые похоронные общества взаимопомощи. Такая организация была большим подспорьем для бедных крестьян. Каждая семья выплачивала определенные членские паи и на них устраивались похороны деревенских жителей. Но в высших слоях общества для янбанов, государственных чиновников, существовали специальные трактаты похоронных обрядов, предусмотренные в конфуцианстве «Чжучжакаре». В доме создавалась атмосфера полной тишины, когда находился умирающий. Тут же оповещались все родственники и друзья. В старину существовал такой порядок, когда умирала женщина, то ее переносили в анбан (спальню), а мужчину в – саранбан (гостиную). Если умирал глава семьи, то около него собирались все члены семьи и начинали оплакивать его. Мужчины семьи занимали места в зависимости от возраста и степени родства с правой стороны, а женщины – с левой. Они держали за руки или ноги умирающего и наблюдали, как наступает смерть. Если умирающий оставлял устное завещание, то наследники принимали его, сидя у изголовья. Мужчина должен был умереть на руках своих сыновей или родственников мужского пола, а женщина умирала на руках дочерей или близких родственниц. Сразу после смерти рот и ноздри покойного прикрывали ватой. Таким способом преследовали две цели: пытались задержать душу в теле и мешали выходу зловонного духа янчи. Тело покойного укрывали одеялом. Начиналось традиционное оплакивание усопшего. Этот ритуал называется кок. Соседи, услышав долгие протяжные причитания родных и близких, узнавали о кончине, а затем слух быстро распространялся по всей деревне. В первый час после смерти совершался обряд чохон – вызов духа. Верхнюю одежду, которую при жизни носил усопший, закидывали на крышу дома. Один из родственников забирался наверх и, стоя лицом к северу, размахивал одеждой. При этом он громко три раза выкрикивал имя покойного. Таким образом он давал знать духам о смерти. Затем, спустившись с крыши, накрывал ею покойника. В комнату, где лежал умерший, вносили маленький столик, на который ставили чашку с рисовой кашей, пиалу с рисовой водкой сул и закуски. После того, как наполняли чашечки водкой, присутствующие делали поклон чжол Далее »

Анатолий Ким. Поезд памяти.

07004Анатолий Ким

ПОЕЗД ПАМЯТИ

Ранней осенью 1997 года Ассоциация корейцев России орга­низовала акцию под названием Поезд Памяти, приуроченную к шестидесятилетию депортации всего корейского населения с Дальнего Востока в Среднюю Азию. Во Владивостоке был сфор­мирован небольшой состав из восьми пассажирских вагонов, который должен был пройти до Ташкента, повторив маршрут печального корейского исхода. Живые потомки выселенных с родных обжитых мест хотели проделать тот же путь, чтобы на­помнить всем и самим себе, что произошло тогда, в далеком тридцать седьмом году.

Среди участников Поезда Памяти оказался и я, пятидесяти восьми лет кореец, родившийся в Казахстане, на сто процентов обрусевший, давно признанный за русского писателя и в Рос­сии, и за рубежом. Какая же сила потянула меня во Владивос­ток, на этот поезд, на что затаенное, сокровенное уповала моя душа, когда я отправлялся в столь долгое и далекое путешествие: Москва-Владивосток-Ташкент-Москва? Я еще не знал точно, зачем еду, но зов сердца был властным. Мои родители родом с Дальнего Востока. Отец увидел свет где-то под Благовещенском, на Амуре, мать – в Приморье, в Посьетском районе. Далее »

Ким Г. Н.. Корееведение в СНГ: Прошлое, настоящее и будущее

Ким Г. Н.

Ким Г. Н.

Ким Г.Н.,
КазНУ им. аль-Фараби
Казахстан, г. Алматы

Введение или что такое корееведение?

Прежде чем начать разговор о серьезном, хочу рассказать об одном курьезном случае. Случилось это 10 лет тому назад, когда я впервые заказал свою визитную карточку с указанием должности – заведующего отдела корееведения Института востоковедения. Служащей полиграфической фирмы я передал дискету с необходимыми данными и поэтому, получив готовые визитки, не проверяя, положил в портфель и ушед. Позже обнаружилось, что вместо «корееведение» было напечатано «краеведение». Мне пришлось объяснять, что такое корееведение и в итоге визитку переделали. Это наглядный пример не только непонимания многими людьми значения и сути корееведения, но и незнания самого слова

Так что же такое корееведение? На мой взгляд, оно проявляется в двух ипостасях: во-первых, как отдельное направление востоковедной науки и, во-вторых, как комплекс лингвострановедческих учебных дисциплин, включающий в себя прежде всего корейский язык, историю, культуру, литературу, географию Кореи и т.д. Таким образом, говоря о корееведении, мы имеем в виду всю совокупность научных и учебных дисциплин, связанных с исследованием и изучением Кореи и корейцев, включая зарубежные диаспоры. Корееведение, как образование и наука представляет собой взаимосвязанную, развивающуюся и многоуровневую систему, причем оно должно выступать как тесно связанное воедино академическое, университетское и практическое направления. Далее »

Translate »