«… Взгляните на карту мира. Этот полуостров, словно вставший на дыбы конь, вклинился между Японским и Желтым морями совершенно самостоятельной частью суши. И вблизи, в натуре, тоже сильно отличается от соседних территорий. Отличается крутыми, часто неприступными скалистыми горами, бурными, кристально чистыми ручьями, фигурными соснами, водопадами… А гостеприимный трудолюбивый народ – отличается среди всех народов своими гуманными традициями. Уважением к старшим, к предкам, к природе. Где существует правило подавать или принимать подаваемое не одной, небрежно, а обязательно почтительно двумя руками. Где хозяева, у которых все угощение состоит из вареного картофеля, соевого вегетарианского супа, миски просяной каши и квашеной с перцем капусты – кимчи, не приступят к еде, пока не усадят гостя. Часто впервые увиденного. Такого я не встречал ни в одной азиатской стране.

Валерий Янковский, из очерка «Моя Корея».

«Синёндон» и «Политотдел» (эпизод из противостояния двух корейских колхозов)

Футбол в к-зе им. Свердлова (Синёндон)

Футбол в к-зе им. Свердлова (Синёндон)

Эпизод, о котором хочу рассказать, случился в далёкие времена, летом 1961 года, когда корейские колхозы крепко стояли на ногах, набрали силу, позволившую думать не только о хлебе насущном. Корейские колхозы Ташкентской области к началу шестидесятых имели крепкие хозяйства, по своим показателям они входили в самые передовые колхозы всего СССР. На фоне всеобщего подъёма корейских колхозов выделялись лидеры – два хозяйства Верхне-Чирчикского района – к-з им. Свердлова («Синёндон») и к-з «Политотдел».

Они выделялись не только своим достатком, но и негласным противостоянием во всех областях жизни, касалось ли это выращивания хлопка или кукурузы, или участия в конкурсах художественной самодеятельности, или еще в чем-то другом, но особенное противостояние проявилось в любимой народом игре – футболе.

У того и другого колхоза были команды, выступавшие в первенстве Республики. Если вспомнить, то, весь футбол СССР был урегулирован и подразделен на Высшую лигу, ниже шла Первая лига, т.н. класс «А», после нее шел класс «Б», эти три группы составляли Всесоюзное первенство и далее по нисходящей, шли первенства различных Республик. И вот, два корейских колхоза располагали коллективами, претендующими на выступление во Всесоюзном первенстве – в классе «Б»!

Игра команды «Синёндона» был завораживающей, иначе не могу и сказать. Все население, как на праздник, шли смотреть домашние игры своих любимцев, среди них были приглашенные игроки – корейцы из других мест. Далее »

Бугай Николай. О выселении корейцев из Дальневосточного края

Бугай Николай Федорович

Бугай Николай Федорович

Публикуемые впервые материалы о депортации корейцев из Дальневосточного края в Казахстан, Узбекистан, частично в Киргизскую ССР, Астраханскую и Сталинградскую области позволяют раскрыть “белые пятна”, которыми изобилует наша история, особенно новейшая, вследствие сознательного сокрытия от общественности “неприятных” и “неудобных” фактов 1.

Конец 20-х — 30-е гг. на Дальнем Востоке характеризовались обострением сохраненных итогами войны 1904–1905 гг. противоречий между Россией и Японией, стремившейся к захвату территорий не только Китая, Кореи, Монголии, но и Дальневосточного региона СССР. Необходимость защитить свои границы, устранить опасность вооруженных инцидентов в приграничных районах, использование во внешней политике схоластической идеи смены общественно-экономических формаций, принципа пролетарского интернационализма, абсолютизация классово-социального подхода ко всем явлениям международной жизни приводили к активному, в том числе военному, вмешательству Советского Союза в борьбу за власть различных политических группировок в Китае, в конфликты своих непосредственных дальневосточных соседей с Японией. Приходилось давать вооруженный отпор японским милитаристам и непосредственно на границах СССР (бои у оз. Хасан). В этих условиях усиливалась волна подозрений со стороны органов власти на советском Дальнем Востоке в отношении корейского населения, обвиняемого в шпионаже, измене, предательстве. Только по причине национальной принадлежности корейцы (около 175 тыс. человек) во второй половине 30-х гг. в принудительном порядке были депортированы в основном в Среднюю Азию. Осуществление депортации было возложено на наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова и на главу Управления НКВД по Дальневосточному краю генерала Г. С. Люшкова. Самому населению эта мера объяснялась как необходимая для защиты рубежей родины. Юридически корейцы рассматривались до 1945 г. как “административно переселенные”. Затем они были превращены ведомством Л. П. Берия в спецпереселенцев с утратой прав свободного перемещения по стране. Поскольку первоначально переселение рассматривалось как административное, правительство принимало меры к смягчению его последствий с помощью материальных компенсаций, обеспечения жильем, работой и т. д. в местах, куда прибывали переселенцы. Далее »

О состоянии исследований корейской диаспоры Узбекистана

Хан В. С.

Хан В. С.

Хан Валерий Сергеевич

кандидат философских наук, доцент, ведущий научный сотрудник Института истории АН Республики Узбекистан

– В кн. : Десять лет спустя: (К 10-й годовщине Ассоциации корейских культурных центров Республики Узбекистан). – Отв. ред. В. С. Хан. Ташкент-Сеул: Ассоциация корейских культурных центров Республики Узбекистан, 2001, стр. 156-163

С. 156:

Актуальность корееведческих исследований

   Годы “перестройки” в СССР и последующей независимости бывших советских республик вызвали к жизни стремительный рост национального самосознания как в крупных этнических образованиях, так и в национальных меньшинствах. Проблемы национальной истории, национального возрождения, путей дальнейшего национального развития стали предметом пристального внимания ученых, публицистов, политиков, общественных организаций. Не обошли эти процессы и корейскую диаспору СНГ, включая корейцев, проживающих в Узбекистане.   Во-первых, актуальность изучения вопросов истории корейцев Узбекистана обусловливается потребностями развития национального самосознания корейской диаспоры республики.   Во-вторых, вопросы истории корейцев Узбекистана до сих пор являются мало разработанной темой. Если взять публикации о корейцах СССР и СНГ вообще, то наибольшее количество приходится на Казахстан. Хотя, если взять диссертационные исследования, то по собственно корейской диаспоре Казахстана была защищена лишь одна докторская диссертация (Кан Г.В.). Что касается корейцев Узбекистана, представляющих самую большую диаспору не только в Центральной Азии, но и в СНГ, то нет ни одной докторской диссертации, специально посвященной данной диаспоре. Что касается кандидатских диссертаций, то их можно в буквальном смысле по пальцам пересчитать. Малоразработанность темы, большое количество “белых пятен” в историческом прошлом узбекистанских корейцев делают насущным исследование этих малоизученных проблем.   В-третьих, актуальность исследований корейской диаспоры Узбекистана обусловливается необходимостью создания отечественной школы корееведения. К сожалению, по количеству и качеству публикаций и диссертационных исследований о корейцах Центральной Азии узбекистанские ученые значительно отстают от корееведов России, Казахстана, Республики Корея, США, Канады, Японии. Конечно, весьма приятно, что история корейцев Центральной Азии привлекает зарубежных исследователей. Однако данное обстоятельство диктует и необходимость более интенсивных, глубоких и масштабных отечественных исследований в области корееведения.   В-четвертых, актуальность корееведческих исследований обусловливается и практическими потребностями в области национального строительства.   Далее »

Корейское международное сообщество: утопия или перспектива?

Хан В. С.

Хан В. С.

Хан Валерий Сергеевич
ведущий научный сотрудник
Институт истории АН Республики Узбекистан

В последнее время на страницах печати и различного рода научных и иных конференциях, посвященных “корейской” проблематике, всё чаще обсуждается вопрос взаимоотношений Республики Кореи (а в перспективе и объединенной Кореи) с этническими корейцами, проживающих за пределами корейского полуострова, или так называемая проблема “международного корейского сообщества” (Global Korean Community).

Тому есть ряд причин.

Во-первых, корейская иммиграция, имевшая место на протяжении последних 150 лет, и достигшая небывалого роста во второй половине 20-го века, привела к тому, что численность зарубежной корейской диаспоры к 2000-му году составила около 5 700 000 человек, что составляет более 12 % от населения Южной Кореи или около 9 % от населения корейского полуострова. Корейцы сегодня проживают по всему миру: в Китае – около 2 млн., в Северной Америке – более 1,6 млн., в Японии – более 700 тыс., в СНГ – около 500 тыс., из которых 70% проживают в Центральной Азии, прежде всего в Узбекистане и Казахстане, в Латинской Америке – около 100 тыс., в Европе – более 60 тыс., в Австралии и Новой Зеландии – около 45 тыс., в Юго-Восточной Азии – около 25 тыс., на

Ближнем Востоке – около 12 тыс., в Африке – около 3 тыс. Если учесть интенсивность миграции корейцев, как в прошлом, так и в настоящее время, то в недалёком будущем численность корейцев за пределами полуострова может оказаться сопоставимой с населением Республики Кореи или КНДР. Вполне естественно, что столь стремительный рост зарубежной корейской диаспоры не может не вызывать повышенного к ней внимания со стороны Кореи. Это, в свою очередь, порождает проблему диалога Кореи и корейских диаспор мира.

Во-вторых, до недавнего времени корейские диаспоры в различных странах мира были как бы “предоставлены самим себе” и не находились в фокусе правительства и общественности Кореи. Вплоть до периода своего экономического расцвета, Южная Корея, по понятным причинам, была поглощена решением своих проблем, и говорить о какой-либо стратегии корейского правительства по отношению к корейским диаспорам не приходилось, за исключением аспекта, связанного с противостоянием Северной Корее. С другой стороны, первые волны корейских иммигрантов в большинстве стран мира не обладали достаточным потенциалом, чтобы выступить в качестве равноправных партнеров Кореи. А в качестве “бедных родственников” они не представляли для официальной Кореи интерес, тем более, стратегический. Далее »

Курбанов С. О. Россия и Корея. Ключевые моменты в истории российско-корейских отношений середины XIX – начала XX столетий.

С.О.Курбанов, директор Центра корейского языка и культуры С-ПбГУ

С. О. Курбанов, директор Центра корейского языка и культуры С-ПбГУ

– Россия и Корея до заключения дипломатических отношений в 1884 году.

– Россия и Корея в 1884 – 1896 годах.

– Россия и Корея в 1896 – 1904 годах.

– Русская православная Миссия в Корее в 1900 – 1917 годах.

– Образ Кореи и корейцев в России.

Ключевые моменты в истории российско-корейских отношений середины XIX – начала XX столетий. Корея — небольшая по территории полуостровная страна Восточной Азии, имеющая протяженность с севера на юг чуть более 1000 километров, а с запада на восток — от 175 до 645 километров. В настоящее время ее население, представленное исключительно корейской национальностью, составляет порядка 69 миллионов человек: примерно 22 и 47 миллионов в Северной и Южной Корее соответственно. В середине XIX столетия оно не превышало 10 миллионов при официальной статистике в 6 – 7 миллионов. (В Корее вплоть до конца XIX в. население подсчитывалось на основании сведений провинциального начальства. Целью такого подсчета было установление норм государственного налогообложения. Поэтому для того, чтобы сократить выплаты в казну, цифры количества населения нередко занижались.)

Казалось бы, что важного могли нести в себе отношения между Российской Империей, стоявшей на пути интенсивного капиталистического развития, и маленькой страной Корея, бывшей к середине XIX в. слабой во всех отношениях, испытывавшей на себе постоянное давление со стороны соседних Китая и Японии?

Для России эти отношения имели два важнейших исторических последствия.

Установление общих границ между Россией и Кореей в середине XIX в. и активные контакты между двумя странами вызвали интенсивную корейскую иммиграцию в Россию и, таким образом, появление в ней еще одной национальности, численность которой к концу XX в. достигла 450 тысяч. (По оценкам южнокорейских специалистов, в начале 1990-х гг. численность корейской диаспоры на территории бывшего СССР составляла порядка 450 тысяч человек, при этом 100 тысяч из них проживало на российском Дальнем Востоке. Для сравнения, в то же время в США проживало примерно 700 тысяч корейцев, а в Японии – около 680 тысяч.)

Второе историческое последствие установления и последующей интенсификации российско- корейских отношений состоит в том, что, по мнению большинства историков, борьба между Россией и Японией за сферы влияния в Корее явилась одной из причин русско-японской войны 1904 – 1905 гг. Далее »

Корейцы СНГ: Страницы истории

1_5

Андрей Ланьков

ЧАСТЬ 1. ОТ НАЧАЛА ПЕРЕСЕЛЕНИЯ В РОССИЮ И ДО РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА

Вот уже полтора века живут в России и иных странах СНГ корейцы. Их немало – почти полмиллиона, но и поныне лишь немногие знают о том, как и когда оказались корейцы в России, какова была их история, с какими проблемами сталкивается корейская община сейчас. Истории и нынешнему положению корейцев СНГ и посвящается цикл из трех статей, опубликованный в “Сеульском вестнике”.

В 1860 году российские дипломаты решили воспользоваться сокрушительным поражением, которое англо-французские войска нанесли Китаю в Третьей Опиумной войне, и вынудили китайское правительство подписать Пекинский трактат. В соответствии с этим соглашением, Китай уступал России обширные и малонаселенные территории на правом берегу Амура – земли, которые сейчас мы знаем как Приморье. Одним из последствий этого решения стало и то, что у России появилась и короткая, около 14 километров, граница с Кореей. А всего лишь через 4 года, в 1864 г., на этих новых территориях появился первый корейский поселок, в котором жили 14 корейских семейств. С этих 14 семей началась история не только поселка Тизинхе, но и всей полумилионной корейской общины СНГ.
Чем была вызвана корейская эмиграция в Россию? Тем же, чем и большинство эмиграций – нуждой. Люди вообще-то не очень охотно расстаются с родными местами. Особенно это относится к крестьянам, у которых во все времена и во всех странах существовала репутация неторопливых и прижимистых домоседов – а именно крестьяне на первых порах составили подавляющее большинство корейских эмигрантов. Однако жизнь на родной стороне была не слишком сладкой. Земли не хватало, а чиновники драли с крестьян огромные налоги, временами доходившие до 50% урожая. Официальная ставка налога была куда ниже, но значительная часть собранного в итоге оказывалась в бездонных чиновничьих карманах, и поделать с этим крестьяне ничего не могли. А рядом лежали владения России – огромные просторы, тысячи гектаров необработанных плодородных земель, которыми управляли относительно честные чиновники (впрочем, обычно чиновники поначалу попросту не добирались до поселков нелегальных иммигрантов). И уходили за кордон, через почти неохраняемую в те времена границу крестьянские семьи, и росло число корейских поселков на землях российского Дальнего Востока. К 1880 г. на территории Приморья существовал 21 корейский поселок, а численность корейского населения края достигла 6700 человек (русских крестьян в Приморье тогда было всего лишь 8300). К 1901 г. на территории края проживало уже около 30 тысяч корейцев. Далее »

Легитимность по-корейски: “мандат Неба с местной спецификой”

Андрей Ланьков

Андрей Ланьков

Андрей Ланьков.

Из всех “малых” государств Восточной Азии, Корея традиционно была наиболее близка к Китаю. Япония (до конца XIX века, бесспорно, не более чем одна из “малых” стран) всегда подчеркивала свою особость и, действительно, не была ортодоксально-конфуцианской страной во многих областях – в том числе и в области отношения к монархии и обоснования легитимности правящей династии. Вьетнам, несмотря на огромное культурное влияние великого северного соседа, всегда воспринимал Китай как потенциального агрессора и “вероятного противника”. В Корее же и к китайской классической культуре относились с почтением, и с самим реальным Китаем поддерживали неплохие отношения.

Не удивительно, что китайская конфуцианская концепция “мандата Неба” была принята в Корее безо всяких оговорок и сомнений. Эта концепция, разработанная еще Мэн-цзы, утверждала, что право на управление Поднебесной тот или иной клан получает по воле Неба в награду за свою мудрость и высокие моральные качества. Однако “мандат Неба” не является бессрочным. Рано или поздно происходит моральная деградация династии, и тогда Небо решает сменить ее, возведя на престол новую семью. Падение династии, таким образом, служит наглядным подтверждением ее нелегитимности. Легитимность не вечна, но от легитимной и достойной своего места династии Небо не отворачивается по определению.

С 1392 г. в Корее правила династия Чосон, которую в западной литературе часто называют династией Ли, по фамилии ее правящего клана. Строго говоря, это закрепившееся в литературе название самой династией никогда не использовалось. Дальневосточные династии никогда не именовались по фамилиям своих основателей. В раннюю эпоху названием династии служило наименование местности, из которой произошли ее основатели, а в более поздние времена основатели очередной династии сами выдумывали для нее подходящее величественное имя (китайские династии “Юань” – “изначальная”, “Мин” – “светлая”, “Цин” – “чистая”).

Основателем династии Ли был удачливый генерал Ли Сон-ге, который в 1389 г. совершил военный переворот и сверг с престола предшествующую династию Коре. Последний правитель династии Коре и его ближайшие родственники были отправлены в ссылку и там, спокойствия ради, тайно убиты, но подавляющее большинство членов фамилии Ван, из которой происходил правящий род династии Коре, не пострадало и превратилось в обычных подданных новой власти. Подобно своим предшественникам, монархи династии Ли именовали себя “королями” (ванами) – титул, который подразумевал их зависимость от Императора (ди или хуан-ди). По конфуцианским представлениям, во всей Вселенной мог быть только один Император – тот, который правил собственно Китаем. Все остальные владыки мира являлись вассалами Императора, платили ему символическую дань и утверждались им при вступлении на престол. Корея вполне соглашалась с этими представлениями, так что каждый новый корейский король утверждался в Пекине. Правда, утверждение это носило автоматический характер и было чисто ритуальным актом, а на “дань”, отправляемую в Пекин, китайский двор отвечал “пожалованиями” примерно равной стоимости. Далее »

Страницы истории общественного самоуправления у корейцев русского Дальнего Востока (1863-1922 гг.)

Нам Ирина Владимировна

Нам Ирина Владимировна

Ирина Нам 
На момент написания статьи кандидат исторических наук, доцент исторического факультета Томского государственного университета.
24 октября 2008г. защитила диссертацию на соискание ученой степени доктора исторических наук по теме: «Национальные меньшинства Сибири и Дальнего Востока в условиях революции и гражданской войны (1917-1922гг.).

Жизнь корейцев в России исследована во многих работах 1 , но в ней есть периоды и сюжеты, не привлекавшие особого внимания ученых. Один из таких “пробелов” – национальное самоуправление. Оно получило наиболее полное развитие в период Дальневосточной республики (ДВР), где корейцам, как и другим меньшинствам, впервые в мире было предоставлено конституционное право культурно-национальной автономии. Сегодня, когда в Российской Федерации в соответствии с законом “О национально-культурной автономии” в числе других создана федеральная автономия корейцев, уникальный, хотя и кратковременный, опыт ДВР представляет несомненный интерес.

Корейская диаспора в России ведет свое начало с 1863 г., когда первые 13 семей появились в Южно-Уссурийском крае. Вскоре переселение становится массовым. К нему побуждала неблагоприятная социально-экономическая и политическая ситуация на родине, сложившаяся в результате кризиса и разложения феодально-монархического режима династии Ли. Всего на Дальнем Востоке к началу XX в. численность мигрантов из Кореи составляла примерно 30 тыс. человек. Значительная их часть имела русское подданство 2 .

Переселение из Кореи второй половины XIX в. еще нельзя считать эмиграцией в полном смысле этого слова – скорее это было естественное проникновение через границу, которое наблюдается почти всегда при соприкосновении территорий более населенных с менее населенными. Действительная же эмиграция, т. е. массовое оставление родины с целью найти другое отечество, началась после русско-японской войны 3 , когда японцы, будучи хозяевами в Корее, стали принимать меры к поощрению выезда корейцев и к заселению японскими крестьянами оставленных ими земель.

Для содействия этой миграции в 1908 г. было создано “Восточное колонизационное общество”. В 1910г. оно приступило к захвату земель корейских крестьян, используя “Приказ об учете земель” 4 . Бегство из Кореи сразу приняло лавинообразный характер. Только через северную границу в Маньчжурию и Приморье весной и летом 1911 г. ежемесячно перебиралось 5-6 тыс. человек. В итоге на Дальнем Востоке образовалась густая сеть корейских поселений разной степени компактности. Корейцы Приморской области жили в основном в Посьетском участке, во Владивостоке (Корейская слобода), в окрестностях Никольска-Уссурийского и озера Ханка, в Сучанской долине и на Амуре 5 . Кроме того, многие корейцы селились отдельными фанзами в русских деревнях 6 . Далее »

Translate »