«… Взгляните на карту мира. Этот полуостров, словно вставший на дыбы конь, вклинился между Японским и Желтым морями совершенно самостоятельной частью суши. И вблизи, в натуре, тоже сильно отличается от соседних территорий. Отличается крутыми, часто неприступными скалистыми горами, бурными, кристально чистыми ручьями, фигурными соснами, водопадами… А гостеприимный трудолюбивый народ – отличается среди всех народов своими гуманными традициями. Уважением к старшим, к предкам, к природе. Где существует правило подавать или принимать подаваемое не одной, небрежно, а обязательно почтительно двумя руками. Где хозяева, у которых все угощение состоит из вареного картофеля, соевого вегетарианского супа, миски просяной каши и квашеной с перцем капусты – кимчи, не приступят к еде, пока не усадят гостя. Часто впервые увиденного. Такого я не встречал ни в одной азиатской стране.

Валерий Янковский, из очерка «Моя Корея».

Виктор Ан. Фотоальбом “До востребования”. Часть 4.

Окончание. Начало здесьздесь и здесь.

Наряду с рассказом о сельском враче, о диалоге двух друзей, о Самарканде, и с решением некоторых концептуальных задач художественной фотографии мы сейчас увидим “страсть и азарт Куйлюка” – серию фото об игре в “хато”. Какой кореец не знает, что это такое – азартная картёжная игра, некогда перенятая корейцами у японцев. Эти фото, в своё время, побывали в Японии и навели там истинный фурор! Толком не зная, откуда прибыли фотографии, посетители запомнили “Куйлюк”!

ced61879-b677-4a08-8b72-c43de6512d5e

Далее »

Виктор Ан. Фотоальбом “До востребования”. Часть 3.

Продолжение фотоальбома “До востребования”. Начало здесь и здесь.
Следующие фото, озаглавленные “Между мигом и вечностью”, потрясающий рассказ о величии человека. Молодой человек, в силу жизненных обстоятельств, остаётся без обоих ног. Живёт с родителями, которые не дают ему впасть в депрессию. Будучи ограничен в движении он решается на полет, причем, свободный, неограниченный никакими рамками бытия – его фантазия взлетела на создание самого удивительного театра – кукольного!
Судьба не оставляет его без внимания – первым умирает отец, затем, в течении полутора лет медленно уходит мама…
Но – жизнь продолжается!

f2daef37-a51b-4d7f-873d-92203f5b9d5d Далее »

Виктор Ан. Фотоальбом “До востребования”. Часть 1.

На сайте будут опубликованы серии работ фотохудожника Виктора Ана, посвященные корейцам, надеюсь, что наша связь не прервется, а продолжится и будет иметь свое развитие. При разговоре с ним, открыл для себя очень важную вещь в понимании фото, как искусства.

Значит так, фотография, как один из видов изобразительного искусства отличается от живописных, графических и т. д. видов тем, что момент изображения происходит в считанные доли секунды, т. е. художнику, чтобы вдохнуть свою душу в изображение дается ограниченное время. И это является самым важным отличием фото от других видов изобразительного творчества, в этом смысле, – фото проигрывает.

Виктор Ан, зная и чувствуя эту проблему фотохудожника, по-своему преодолевает естественное препятствие – создает серии снимков под одним названием. Иногда работа над серией длится годами, иногда жизнь вносит свои коррективы: к казалось бы завершенной работе приходит фото, абсолютно точно попадая в тему.

И так, открываем серию фоторабот Виктора Ана с книги «До востребования», где автор разместил свои работы по циклам, темам, рассказам, добиваясь наиболее полной отдачи своей души нам – зрителям.

0c8e7501-a7d8-4393-8179-c0fb1b835fb8 Далее »

Долго будет Карелия сниться

a905c0ae-f366-44be-9a8f-b857e6df18a9В журналистику приходят по-разному. Одни – умудренные жизненным опытом, другие – по призванию, чуть ли не с детства. К последним относится наш ташкентский коллега Геннадий Иванович Лю.
Откуда взялась его страсть к чтению и увлеченность историей и философией? И вообще неистовая любовь к русскому языку и литературе? Каковы истоки его становления как журналиста и литератора?
Геннадий принадлежит к послевоенному поколению. Родился спустя почти полтора года после Великой Победы над фашизмом в захолустном голодностепском поселке Верхневолынске. Малыш еще делал первые шаги, когда в этих краях случилось наводнение, и семья переселилась в райцентр Бука Ташкентской области. Родители были сельскими учителями. Отец Иван Николаевич долгое время возглавлял педагогический коллектив здешней школы №32 имени М. Ломоносова, где он преподавал уроки русского языка и литературы. Мать Любовь Федоровна Хорунжая вела те же предметы. Дома и в школе они привили сыну наследственную тягу к знаниям, что впоследствии привело его на филологический факультет ТашГУ (ныне Национальный университет).
В те времена существовал строгий порядок: выпускников, аттестовав на военной кафедре университета, призывали в армию, и военная судьба «распределила» Геннадия Лю в Белорусский округ, где он дослужился до старшего лейтенанта в знаменитой 120-й Рогавеческой дивизии.
Когда подоспел «дембель», однополчанин и друг Геннадия Эмиль Львов уговорил Лю уехать в Карелию, и наш коллега – романтик по натуре с детства – оказался в краю бесчисленных озер, березовых рощ и сосновых лесов, воспетых в популярной музыкальной композиции Пахмутовой.
Больше всего Геннадий прикипел душой к лесникам и лесоповальщикам. Начал писать заметки, репортажи и очерки в районную газету «Беломорская трибуна», куда его вскоре пригласили литсотрудником. Именно там, добираясь до героев своих газетных материалов на тягачах и грузовиках, подчас пешком по пояс в снегу, узбекистанский кореец Лю набивал путевые блокноты, оттачивал перо журналиста-аграрника.
Опыт общественной и организаторской деятельности ему пригодился и впоследствии, когда Геннадий Иванович возглавил Ташкентский филиал Санкт-Петербургского журнала «Коре сарам», создавал вместе с молодым коллегой Брутом Кимом газету узбекистанских корейцев «Коре синмун». Закономерным стал и следующий этап его журналистской работы: десять лет назад его назначили заместителем главного редактора старейшей в регионе русскоязычной газеты «Правда Востока», а вскоре он был удостоен ордена «Дустлик».
Лучшие очерки о сельских тружениках Узбекистана вошли в его книгу «Модель Мадиярова», исторические и литературные изыски автора превратились в документальную повесть «Золотое перо Кореи», посвященную драматической судьбе поэта Чо Мёнг Хи и выпущенную два года назад издательским домом «Ижод дунёси» в Ташкенте. По словам автора предисловия этого исследовательского труда народного поэта Узбекистана Александра Файнберга, небольшую по объему книгу можно расценить как изящно выполненный памятник поэту и мученику.
Стилистом в лучшем понимании этого слова называют сегодня Геннадия Лю, отдавая дань уважения таланту журналиста и литератора, неистового рыболова и любителя настольного тенниса, романтика и вечного юноши, в душе которого долго живут карельские озера и березы, сырдарьинские плёсы и сеульские рассветы. Всё это – лишь штрихи к портрету нашего коллеги, которому, трудно поверить, уже шестьдесят…
Шахабутдин ЗАЙНУТДИНОВ.
Фото из архива автора.

Глиняный кувшин в виде всадника на лошади: реликвия, отражающая внутренний мир силласцев

Композиция из двух глиняных кувшинов в форме всадников (экспонат № 91 в Списке национальных сокровищ Кореи) благодаря своей удивительной красоте и научной ценности считается одним из наиболее замечательных образцов великолепной корейской керамики.Эта скульптурная группа, отличающаяся реалистичным изображением всадников и лошадей,а также тонкой проработкой деталей, таких, как одежда и различные декоративные элементы,позволяет нам не только составить представление о том, что носили жители Силлы(57 до н. э. – 935 г. н. э.) и как украшали свою одежду и лошадей, но и краешком глаза заглянуть во внутренний, духовный мир силласцев.

Сонг Ый-чжонг, директор департамента археологии Национального музея Кореи
Фотографии: Национальный музей Кореи

Один из пары глиняных кувшинов в форме всадников - всадник-господин; вид сбоку. Эта фигурка, отличающаяся тонкой проработкой деталей, таких, как одежда и конская упряжь, указывающая на высокий социальный статус всадника, является ценным памятником культуры Силла, который позволяет составить представление о жизни силласцев. Высота: 23,4 см, длина: 29,4 см.

Один из пары глиняных кувшинов в форме всадников – всадник-господин; вид сбоку. Эта фигурка, отличающаяся тонкой проработкой деталей, таких, как одежда и конская упряжь, указывающая на высокий социальный статус всадника, является ценным памятником культуры Силла, который позволяет составить представление о жизни силласцев. Высота: 23,4 см, длина: 29,4 см.

В могильниках эпохи Силла обычно находят от десятков до нескольких тысяч образцов материальной культуры силласцев. Это и керамика, образцы которой чрезвычайно разнообразны по форме, и железное оружие, и конская сбруя, и пр. Что касается керамики, которую в могильниках находят особенно в больших количествах, то именно она, как правило, становится критерием, по которому определяют возраст захоронения, а также является важным историческим материалом, позволяющим представить себе образ жизни жителей Кореи того времени. Далее »

Ю Ёнг-ги: луки и стрелы, полные силы, мягкости и изящества

Ещё в давние времена китайцы называли корейцев «восточными варварами , которые хорошо стреляют из лука» . В период Чосон (1392 – 1910 гг .) стрельба из лука прочно вошла в повседневную жизнь корейцев . Ею занимались все – от короля и его приближённых до простолюдинов , при этом стрельбу из лука считали способом самосовершенствования , средством укрепления и закалки духа и тела . Мастер Ю Ёнг – ги , который входит под № 47 в Список важнейшего нематериального достояния Корея , является мастером по изготовлению луков и стрел уже в пятом поколении . Можно сказать , что его любовь к лукам и стрелам так же глубока и сильна , как и история лучного дела в Корее.

51811459-350c-4b75-b3e6-58f254802b95

ПакХён  сук , писатель – фрилэнсер | Фотографии : СоХон  ганг

Считается, что подобно тому как книга есть вместилище частички души её автора, так и мастер со временем становится похож на создаваемые им произведения. Мастер Ю Ёнг-ги с его лёгкой, подтянутой фигурой, на которой нет ни грамма лишнего веса, с его ясными, пронзительными глазами, которые как будто могут заглянуть прямо в душу собеседника, похож на стрелы, которые он делает, – стрелы, попадающие точно в цель. Господин Ю свёл близкое знакомство со стрелами ещё в детстве, когда помогал отцу, подавая бамбук и фазаньи перья, или просто играл со стрелами. И теперь, когда мастеру уже перевалило за 70, он до сих пор не выпускает из своих рук стрелы. Далее »

Документы ЦГА Республики Узбекистан по истории депортации народов в Узбекистан в 1930-е годы (на примере корейцев)

Рахманкулова Адолат Хушвактовна
кандидат исторических наук, докторант Института истории АН РУ.

В истории бывшего Советского государства значительное место занимает проблема насильственного переселения (депортации) народов. В 1930-1950-е годы народы переселялись в основном в Сибирь, Среднюю Азию и Казахстан. В этих регионах страны, в том числе в Узбекистане, был насильственно создан ареал этнических меньшинств. В 1937 году в Узбекистан были переселены корейцы с Дальнего Востока. В последующие годы депортации подверглись другие народы – поляки, чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкары, крымские татары, греки, понтийские греки, турки-месхетинцы, хемшилы, курды, иранцы, иноподданные, проживавшие в СССР.

Проблема депортации народов в Узбекистане является малоизученной. Первые научные статьи и публикации по этой теме стали появляться лишь с 1989 г. Здесь следует назвать в первую очередь работы российских ученых-историков Н.Ф. Бугая и В.Н. Земскова, планомерно исследовавших проблемы депортации народов СССР и трагическую судьбу спецпереселенцев.

Рассекречивание архивных документов в Российской федерации периода 1930-50-х годов сделало возможным изучение причин политических репрессий и принудительных перемещений народов СССР.

В Узбекистане вся основная информация по этой проблеме содержится в основном в архивах МВД республики, частично в архиве аппарата Президента Республики Узбекистан. Недоступность материалов этих архивов является причиной недостаточного освещения истории депортации народов в Узбекистан. Эти обстоятельства тормозят осмысление исторических причин репрессивной политики и отдельных негативных процессов, которые были частью истории Советского государства в 1930-50-е годы. Далее »

Translate »