Первый русский исследователь Кореи Петр Александрович Гельмерсен (1838 – 1877)

"Маньчжур" в заливе Посьет

“Маньчжур” в заливе Посьет

А. С. Селищев
Русские и корейцы. Опыт первых контактов (1854 – 1884)

Селищев А. С. Русские и корейцыПетр Александрович Гельмерсен родился 26 октября 1838 года в семье дочери Петера Ланга — Юлии и Петера Отто фон Гельмерсена. В 1843 году родился его младший брат Людвик (иногда именовался Лев). Отец мальчиков был директором Александровского Брестского кадетского корпуса, генерал-лейтенант[1].

О личной и служебной деятельности Петра Александровича нам почти ничего не известно. В 1861 году о чине поручика генерального штаба он был командирован в Восточную Сибирь[2]. В 1863 году он служит поручиком в управлении генерального штаба в Иркутске, а в 1865 году является уже штабс- капитаном[3].

С середины 1860-х годов российские власти начали проявлять обеспокоенность по поводу активизации политической деятельности Англии и Франции на Дальнем Востоке вообще и в Корее в частности. Так, в письмах генерал-губернатору Восточной Сибири М.С. Корсакову и Директору Азиатского Департамента МИДа П.Н. Стремоухову от 1 июля 1865 года русский посланник в Пекине А.Г. Влангали отмечал, что Англия и Франция желают

войти в прямые сношения с Кореей и выговорить там права и преимущества, которыми пользуются их подданные в Японии. Это не совместимо с интересами России, писал Влангали, и добавлял, что английские и особенно французские миссионеры в Корее стремятся убедить китайцев и корейцев в том, что русские якобы собираются поглотить Корею. В Корее находится 6 католических миссионеров, которые пребывают в стране фактически нелегально, хотя регент и знает об их присутствии[4]. Влангали предлагал активизировать сбор информации о Корее.

И.В. Фуругельм  контр-адмирал,  военный губернатор Приморской области,

И.В. Фуругельм контр-адмирал, военный губернатор Приморской области,

В 1865 году военного губернатора Приморской области П.В. Козакевича (1814-1887) заменил контр-адмирал И.В. Фуругельм, что было использовано российскими властями как формальный повод для очередной попытки установления дипломатических отношений между двумя странами. В канцелярии генерал-губернатора Восточной Сибири М.С. Корсакова было подготовлено официальное письмо от Фуругельма на китайском языке пограничному губернатору Кореи, в котором говорилось: «Получив назначение Всемилостивейшего Государя моего на должность губернатора пограничной с Као-ли области, я первым долгом своим считаю, во имя дружбы издавна существующей между нашими государствами скрепить эту дружбу личными нашими, Почтеннейший правитель, сношениями, которые бы послужили на пользу соседних народов, вверенных нашему управлению, доверием наших монархов»[5].

11 июня 1865 года генерал-губернатор Восточной Сибири направил штабс-капитану П. А. Гельмерсену предписание за № 1072, в котором говорилось: «Я считаю полезным командировать Ваше Высокоблагородие в гавань Посьета, в том, чтобы Вы в сопровождении переводчика и одного или двух нижних чинов отправились бы в корейские владения, к ближайшему пограничному областному правителю, от имени Военного губернатора Приморской области, с прилагаемым сим сообщением…»[6]. В письме также давались инструкции по поводу налаживания торговых отношений между двумя странами, сбора географической, статистической, этнографической и экономической информации. Джиг- жит Гомбоев был в этой поездке переводчиком с маньчжурского языка.

Поездка П.А. Гельмерсена не увенчалась успехом. 30 октября 1865 года он написал из гавани Посьета письмо Влангали, в котором говорилось: «На днях я приехал из пограничного корейского города Кан-хын, не получив разрешения идти в губернский город Ха-мун.

Приём, оказанный мне, был довольно хорош, но начальник города решительно противился моей дальнейшей поездке, упирая на закон, запрещающий кому бы то ни было вход в Корею, но обещался уведомить о моём пребывании губернатора.

Дав ему 15-ти дневный срок на получение ответа, я возвратился в Посьет.

Проехать силою, против желания или без ведома властей нет никакой возможности»[7]. В этой же записке Гельмерсен советовал пытаться подойти к Корее морем, через порты, при содействии военных судов, а также попытаться установить контакты с корейским правительством через иммигрантов.

На основании поездки в Уссурийский край П.А. Гельмерсен опубликовал небольшую «Заметку о Корее», в которой сообщил о своём пребывании в Посьете. Петр Александрович, сам не имевший возможности побывать в Корее, пытался со слов некого корейца Па-Шюдури дать некоторые географические данные соседней страны, описать приграничные дороги и населенные пункты[8].

21 августа 1865 года Гельмерсен составил записку на 26 листах «О торговле в южной части Уссурийского края», в которой он писал: «Эта часть будет быстрее всего развиваться в Амурском крае. Население на юге от Уссури ничтожно: 6-7 тыс. китайцев. Но торговля здесь скоро превзойдет по оборотам Николаевск.

Началась торговля в октябре 1864 года вывозом морской капусты на сумму 4000 рублей серебром, морская торговля Посьета и Владивостока достигла за 1865 год 134 ООО рублей. Пока это не много»[9]. Гельмерсен рекомендовал развивать транзитную торговлю через Посьет, привлекать капиталы в Южно- Уссурийский край, развивать местное производство по примеру Америки и Австралии: ведь Гон-Конг и Сингапур развивались как перевалочные торговые пункты. Конечно, Амурский край отличается суровым климатом, но через него можно организовать торговлю с Маньчжурией.

Описывая особенности местной торговли, Гельмерсен отмечал, что основными экспортными товарами является морская капуста, женьшень, грибы, замечены первые попытки добычи местного каменного угля, зерно в крае ещё не выращивается: нет людей. Запасы железной руды, по всей видимости, незначительны. По самым оптимистическим прогнозам Южно-Уссурийский край производит продукции на 1 млн рублей в год. В перспективе, считал Гельмерсен, самым крупным военным и торговым портом края должен быть Посьет[10].

В Государственном архиве Иркутской области хранится весьма интересное письмо П.А. Гельмерсена от 22 мая 1865 года: «Записка о корейцах, желающих принять подданство России»[11]. Этот документ довольно подробно отражает общее состояние русско-корейских отношений в то время. Мы позволим себе привести с некоторыми сокращениями его текст: «Бывший военный Губернатор Приморской области контр-адмирал Козакевич несколько раз доносил о переходе корейцев в наши пределы, и в последнем своём донесении просил о перечислении их в государственные крестьяне (…)

С основания поста Новгородского в гавани Посьета основа-тель и бывший начальник поста, капитан Чернавский умел привлечь к себе корейцев, отдавая им предпочтение перед маньчжурами и китайцами и защищая их от нападок, вследствие чего, зимою, когда бухта Экспедиции замерзла, и сообщение с Кореей сделалось удобно, минуя китайскую территорию, корейцы из приграничного города Бян-лян-чжи-чен (П’ян-лян-чен — по-корейски) явились в пост со скотом, который продавали очень дёшево, а один или два человека поселились в наших пределах и предлагали найти охотников для переселения, если позволят привести семейства.

Капитан Чернавский, занятый устройством постов и… (слово неразборчиво. — С.Л.), не решался разрешить просьбу корейцев, но новый начальник поста поручик Резанов позволил одному корейцу, жившему давно на нашей земле, привести своё семейство и несколько других соотечественников и поселить их по реке Тизинхэ, приток Лю Чихэдве, впадающий в восточную оконечность бухты Экспедиции. (…)

Когда часть экспедиции полковника Будогосского в 1861 [году] была на корейской границе, и хотела войти в сношения с пограничным начальником, он отклонился от сношений под тем предлогом, что Корея не обязана исполнять трактаты Китая.

Трудность и медленность сообщения с Николаевском зимою заставила Резанова действовать самостоятельно и только донести Военному губернатору о случившемся, так что, когда осенью 1864 года, контр-адмирал Козакевич дал инструкцию о содействии по переселению корейцев, около 60-ти душ жили уже на Тизин-хэ в новых домах, имея огороды, пашни и скот.

Но между этими переселенцами не было ни одного, который мог бы прокормиться до первого урожая, а большая часть не имела даже семян, так что Резанов был вынужден выдать им заимо-образно хлеба [ 100 пудов муки, чтобы потом отдали 1 пуд 2 фунта проса сяо-миден за 1 пуд муки. Резанов, чтобы не кормить корейцев даром, позволял им переселяться в феврале-марте, не ранее, чтобы до нового урожая оставалось не более 5-6 месяцев].

Наконец, чтобы обеспечить корейцев от нападений маньчжур, по их просьбе был построен небольшой пост на реке Тизинхз, сре-ди новых корейских домиков, в котором живут четыре солдата, охраняющие и вместе с тем помогающие новым жителям, а также оказалось, что место очень удобно для разных хозяйственных по-строек, то близ поста построен небольшой кожевенный завод…

Когда я видел Тизинхэ в мае 1864 года, все переселенцы были уже в домах, построенных, правда, наскоро, низеньких и тесных, но в которых корейцы могли очень хорошо зимовать по своей привычке к жизни в холодных мазанках; земли было вспахано очень много средствами, которыми можно было располагать, а средства эти были очень ограничены, потому что у многих даже не было скота, а земледельческие орудия самых первобытных форм и до того неудобные, что, например, соху нужно через каждый шаг встряхивать, чтобы сбросить с неё пласт. Несмотря на это, сделано было уже очень много, и селение представляло очень оживленный вид и при всей бедности новых жителей, у них не было видно обыкновенных спутников бедности — грязи и лени.

С тех пор, судя по письму поручика Резанова от 20 января [1865 года] многое изменилось: корейцы сняли достаточно хлеба, чтобы прокормиться зиму, и имеются семена на нынешний год, следовательно, не будут принуждены есть папоротник и лебеду, по примеру прошлого года; трое из них, в том числе старшина, крестились со своими женами, и начальник поста думает устроить школу для мальчиков.

Ознакомившись немного с корейцами, я считаю поселение их в наших пределах делом не только полезным, но существенно важным для будущего этого края, богатого всем, кроме рук. Правда, корейцы не несут к нам ни капиталов, ни большого умственного развития, потому, что в этом отношении они ниже всех своих соседей, но зато они дадут рабочих, а это едва ли не главное… Первое применение корейцев могло бы быть на копях каменного угля в Посьете…

[Корейцы могут снабжать войска хлебом, и облегчат переселение в край русских — не на пустое уже место].

Что опасность от заселения края корейцами вовсе не так велика, как можно бы думать, в том не трудно убедиться из следующего: корейский закон запрещает, как говорят, переход границы потому, что только раз преступивший закон разорвал на веки сношения с родиной, второе и третье поколения уже настолько изменят свой образ мыслей, что будут чужды своим единомышленникам. Во-вторых, корейцы понимают вполне нашу власть над собою и покоряются ей охотно, а если число их увеличится до того, что можно опасаться слишком большого влияния их, то мы во всякое время имеем возможность остановить переселение или указывать им места вдали от границы, где они не могут быть опасны. По умственному своему развитию они могут быть опасны только тогда, когда их будет масса… Во всяком же случае корейцы для нас гораздо выгоднее китайцев, которые могут со временем окитаить край…

Лучшею мерою против такого преобладания служит смешение народонаселения и в том отношении, корейцы, презираемые китайцами и ненавидящие их со своей стороны, очень полезны, и правительство едва ли поступит ошибочно, поощряя их переселение до известного предела, который укажет время.

Поощрение это кроме покровительства и нравственной под-держки должно состоять и в денежном пособии. [Из 2000 рублей серебром следовало бы давать по 25-30 рублей с уплатой за 2-3 года хлебом или деньгами. Резанов к тому же предлагает построить на реке Тизин мельницу и пост на реке Тумен-дзян. Он говорит, что за такое пособие (25-30 рублей) можно заселить корейцами весь край] (…)

Какую форму администрации принять для корейцев теперь ещё трудно решить, но, во всяком случае, перечислить их в госу-дарственных крестьян неудобно [их мало; как они будут исполнять рекрутскую повинность? они не знают русского языка. Лучше наделить их статусом сибирских инородцев]»[12].

Поездка П.А. Гельмерсена в 1865 году к границам Кореи и попытка установить официальные отношения между двумя странами не прошли бесплодно. Правительство России внесло определённые коррективы в область своей дальневосточной политики. Это, в частности, видно из послания главы Азиатского департамента МИДа России Стремоухова генерал-губернатору Восточной Сибири Корсакову от 11 сентября 1865 года за № 3320, в котором говорилось: «Генерал-майор Влангали [русский посланник в Пекине. —А.С.] ныне уведомляет, что наши прямые сношения с правительством Кореи возбудили бы неудовольствие китайцев и вызвали бы со стороны западных европейских держав особенную ревность»[13]. В этом же письме говорилось, однако, о том, что китайское правительство не против скромных пограничных торговых сношений, и рекомендовалось на данном этапе ограничиться в основном пограничной торговлей.

Во время пребывания П.А. Гельмерсена в Посьте в 1865 году он ощутил затруднения в связи с отсутствием переводчиков корейского языка. Но в то время их ещё попросту не было в нашей стране. Россия имела довольно длительные и солидные традиции в изучении китайского, маньчжурского, японского и монгольского языков. Корейским же языком не занимался никто. В связи с этим Петр Александрович взял на воспитание за свой счет корейского мальчика Еджимуни (Евгения) Когая, «инородца Приамурской области деревни Резановой», примерно 1850-1851 года рождения, и в связи с переменой места службы увёз с собой в Петербург. Вероятно, Еджимуни Когай был первым корейцем, получившим столичное российское образование.

М. С. Корсаков – генерал-губернатор Восточной Сибири (1861–1871).

М. С. Корсаков – генерал-губернатор Восточной Сибири (1861–1871).

В 1868 году в Петербург прибыл генерал-губернатор Восточной Сибири М.С. Корсаков, который осведомился о мальчике и выдал на его дальнейшее воспитание Гельмерсену 300 рублей с тем, чтобы Когай стал в дальнейшем штатным переводчиком корейского языка в Посьете[14].

19 сентября 1868 года Гельмерсен направил рапорт Корсакову следующего содержания: «Находящийся у меня для обучения кореец Еджимуни Когай проживал по настоящее время в Санкт- Петербурге по виду, выданному из Путевой канцелярии Вашего превосходительства, срок которого окончился уже в начале нынешнего года, вследствие чего мною взята из полиции отсрочка до декабря сего года.

Принимая во внимание, что оправка вида для перемены в пост Новгородский потребует много времени, я решаюсь почтительнейше просить Ваше Превосходительство приказать выдать корейцу Когай в Иркутске новый вид сроком на один год.

Генерального штаба подполковник Гельмерсен»[15].

В докладной записке полковника Гельмерсена от 6 сентября 1871 года генерал-губернатору Восточной Сибири Н.П. Синельникову предлагается отослать Когая переводчиком корейского языка в Сибирь, должности которой «он достоин вполне». Когая перевез в Иркутск брат Петра Александровича — Людвик Александрович Гельмерсен и 30 декабря 1871 года передал полковнику Ченяеву[16].

Сохранилось также письмо генерал-губернатора Восточной Сибири Синельникова состоящему при нём для особых поручений полковнику Черняеву от 29 октября 1871 года за № 1361, в котором говорилось: «В 1865 году генерального штаба полковником Гельмерсеном… взят был корейский мальчик Когай для подготовки на должность переводчика… До настоящего времени мальчик находился и воспитывался в Санкт-Петербурге. Гельмерсен возвратил его в Иркутск. …Вы вскоре поедете в Приморскую область. …Прошу взять мальчика, передать его полковнику Чесноку, чтобы был при нём переводчик. Если будет не нужным, то оставьте его переводчиком при себе»[17].

Увы, но более мы ничего не можем добавить о судьбе Когая, впрочем, очень мало и о самом П.А. Гельмерсене. В фонде старой литературы в Государственной публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина в Петербурге сохранилась «Докладная записка по делу князя Юсупова с товариществом «Петр Гельмерсен и Ко». В этой записке князь Н.Б. Юсупов обратился в суд с жалобой на полковника генерального штаба П.А. Гельмерсена, сообщая, что 21 сентября 1872 года было образовано вышеупомянутое общество. П.А. Гельмерсен, управляя делами товарищества, не оправдал возложенных на него участниками надежд, действуя недобросовестно, в результате чего, сообщал князь Н.Б. Юсупов, за три года капитал был потерян[18]. Известно также, что Петр Александрович «играл довольно видную роль в железнодорожном мире»[19], а 24 мая 1877 года умер в Петербурге на сороковом году жизни[20].

[1] См.: Государственный архив Иркутской области (ГАИО), ф. 24, on. 1, д. 44, к. 1935, л. 5.

[2] См.: Poggendorff J.C. Biographisch-literaturisches Handworterbuch. Leipzig, 1898. S. 610.

[3] См.: Памятная книжка Иркутской губернии на 1863 год. Иркутск, 1863. С. 85; Памятная книжка Иркутской губернии на 1865 год. Иркутск, 1865. С. 32.

[4] ГАИО, ф. 24, оп. 11/3, д. 24, к. 2636, л. 53-59.

[5] Там же. Л. 49-50.

[6] Там же. Л. 33

[7] Там же. Л. 92-93.

[8] См.: Гельмерсен П.А. Заметка о Корее // Известия императорского русского географического общества. Т. V. № 5. 1869. С. 202-204.

[9] См.: ГАИО, ф. 24, оп. 11/1, д. 121, к. 1646, л. 3.

[10] Там же. Л. 3-7 об.

[11] См.: ГАИО, ф. 24, оп. 11/3, д. 24, к. 2636, л. 27-32.

[12] См.: Там же.

[13] См.: ГАИО, ф. 24, on.                11/3, д. 24, к. 2636, л. 89-90.

[14] См.: ГАИО, ф.   24, оп.   10, д.      292, к.    1668, л. 17-18.

[15] См.: ГАИО, ф. 24, оп. 9, д. 100, к. 1901, л. 1.

[16] См.: ГАИО, ф.               24, оп.  10, д.     292, к.   1668, л. 18.

[17] См.: ГАИО, ф.               24, оп.  10, д.     202, л.  215.

[18] См.: Докладная записка по делу князя Юсупова с товариществом «Петр Гельмерсен и Ко». [СПб., 19 марта 1876].

[19] См.: РГИА, ф. 229, оп. 10, д. 649, л. 28.

[20] См.: Poggendorf J.C. on. cit. S. 610.

Источник: А. С. Селищев. Русские и корейцы. Опыт первых контактов (1854 – 1884). С-Пб, Нестор-История, 2013 г. С. 60-68

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »