Песнь о кудури

Фото Виктора Ана

Половко (Ким) Юлия,
Санкт-Петербург

Юлия Половко (Ким)

Раннее зимнее утро. Я просыпаюсь под неторопливый тихий разговор бабушки и дедушки. Просыпаюсь, но не подаю вида. На теплом кудури так уютно лежать и сквозь щелочки глаз удовлетворенно наблюдать, как дедушка руками чистит мне семечки. Наука лузганья не давалась мне до отроческого возраста. Это был мой личный кретинизм, как у поэта Гумилева неумение завязывать шнурки.:)))

Бабушкина и дедушкина постель уже сложены в горку в правом углу, низкий столик уже стоит на своем месте около печки. Печка вровень с поверхностью кудури. На печке три котла – один очень большой, ведра на два-три, и два маленьких, как нынешние кастрюли для супа. В большом котле уже парит горячая вода, в маленьких пока тоже просто вода. Бабушка только перебирает рис для последующего превращения его в вкусный «паби» и потом в еще более привлекательное для детей «камачи». Крышки у котлов деревянные. Непонятно как дедушка умудрялся подпиливать дощечки так, чтобы потом при помощи трех поперечин соединять их в идеальный круг.

Размер горки очищенных семечек меня не удовлетворил, поэтому я, притворно засопев, переворачиваюсь на другой бок и привычно рассматриваю большой крюк на потолке, в очередной раз задумываясь о его предназначении. Спросить о нем взрослых мне не приходило в голову. Гораздо занятнее было каждое утро придумывать про него истории. Тайна крюка разрешилась, когда у меня появилась младшая сестренка. Дедушка принес из сарая деревянную раму с натянутым на нее мешком. К четырем углам рамы были привязаны четыре толстые волосатые веревки, которые сходились в узел, и далее одним толстым жгутом привязывались к велосипедной шине. И еще одна волосатая веревка была привязана к другому концу шины и далее к таинственному крюку. На моих глазах за 5 минут над кудури повисла детская люлька. Совершенство ее конструкции я оценила, когда выяснилось, что сеструха в состоянии покоя спать не хочет. У меня появилась обязанность «укачивания». Эта обязанность совершенно меня не обременяла, а наоборот на время избавила от причитаний бабушки, по поводу того, что я слишком много читаю и порчу глаза, а может быть и голову. Я удобно располагалась на кудури с книжкой в руках, обычно лежа на животе. Когда из люльки раздавалось попискивание, я широким жестом нажимала рукой на деревянную раму и резко отпускала (Сестра, прости!:)). На велосипедной шине люлька раскачивалась вверх и вниз, вправо и влево, туда-сюда довольно долго. Десяток-другой страниц уж точно.

Я не смогла выяснить, почему традиционный корейский теплый пол «ондоль» у советских корейцев называется кудури. «Ондоль» становится популярным как экологичный способ отопления жилья. В сети можно найти фотографии из этнографической деревни в Сеуле, на которых устройство ондоля отражено довольно доходчиво. Есть помещение «зимней кухни» с печкой, дымоход которой проходит под смежной комнатой. Дымоход ветвится на извилистые ходы, чтобы теплый воздух бродил под полом подольше и эффективнее обогревал жилое помещение. Понятно, что пол в такой комнате не деревянный, а каменный. В холодное зимнее время жизнь проистекала на ондоле. Спали на нем, ели за низкими столиками тоже на нем.

Как и «ким-чи», корейцы, переселившиеся в Россию в 60-х годах девятнадцатого века, пронесли ондоль сквозь все 150-летние скитания по нашей необъятной Родине. Может это антинаучно, но возможно «паб» (рис), «ким-чи» и «ондоль» помогли корейцам сохранить свою идентичность при практическом исчезновении корейского языка.

Советско-корейский «ондоль» – кудури – отличается от традиционного совмещением спальни и кухни в одном помещении. Быть может так получилось при переселении с Дальнего Востока. С жильем было плохо. Партии корейцев, с которыми прибыли в Узбекистан мои бабушка и дедушка «повезло», их расселили в бывшей конюшне, и каждой семье досталось по стойлу. Зато им не пришлось рыть землянки. Впрочем, это все мои ничем не подкрепленные домыслы.

Все виденные мною в Узбекистане кудури выглядели одинаково. Этой комнате обычно отдается большая часть дома. Условно можно разделить ее на деревянную часть и каменную. Деревянная часть выглядела как коридор с деревянным полом, только без одной стены, вместо нее сразу начинался собственно теплый пол, приподнятый сантиметров на 20 над деревянным. В конце «коридора» находится люк в подпол, где расположена топка печки. Топил дедушка углем, еще были опилки, наверное, для растопки. За опилками мы с дедушкой ходили на лесопилку у железной дороги. Бабушка сшила мне «настоящий» маленький мешок, который, как и дедушкин стандартный, набивался опилками. Дедушка закидывал мешок за спину, то же делала и я со своим маленьким мешочком, и мы шли гуськом с лесопилки домой. Я очень хорошо помню дедушкину покачивающуюся под тяжелым мешком спину. Мой мешок не был тяжелым, но я тоже шла, покачиваясь в такт дедушке.

За люком обычно располагался кухонный комод, у всех одинаковый. Два выдвигающихся ящика и две створки. За створками посуда – эмалированные миски для повседневности, узбекские касушки, расписанные хлопковым узором, для праздника. На комоде китайский термос, розовый с крупными алыми цветами, большой фарфоровый чайник и пиалушки. В правом, ближнем к двери углу стояла тумбочка с телевизором «Рекорд» и газетами на корейском языке «Ленин кичи» (Ленинское знамя). Газеты читал дедушка, и в этот момент он как бы отдалялся от меня. Мне не знакомы были ни буквы, похожие на иероглифы, ни фразы на корейском, которые иногда зачитывал дедушка вслух для занятой хозяйством бабушки.

Ну, а каменная часть, собственно кудури – это целая страна. Каменная она где-то там, внизу. Сверху была натянута обыкновенная кухонная клеенка в мелкий рисунок. Два окна с решетками ромбиками и с навесами для винограда за ними. Зимой на таком полу тепло и уютно, летом можно отдохнуть на холодной клеенке от изнуряющей жары в тени виноградных лоз.

Спали на кудури мы, дети, и бабушка с дедушкой. Дети – на подушках, а дедушка с бабушкой подкладывали под голову пегя – цилиндрические валики, туго набитые рисовой шелухой. Торцы пегя обшивались плотной черной тканью, по которой бабушка вышивала гладью причудливые цветы. У каждого был свой неширокий и не толстый матрас из хлопковой материи в полосочку или в мелкий светлый рисунок и стеганное ватное одеяло, на моей памяти из ярких красных, бордовых тканей в крупных цветах и листьях.

Постельные принадлежности складывались высокой стопкой в дальнем правом углу кудури. Стелила обычно бабушка. Я мыла ноги, сидя на возвышенной части кудури, бабушка вытирала их полотенцем и выносила тазик с водой во двор. Я разворачивалась на попе на 180 градусов и оказывалась под боком у дедушки, который к этому времени уже лежал на пегя и смотрел телевизор. Возвращалась бабушка. Перед сном она снимала свой вечный обвязанный вокруг головы платок и долго и тщательно причесывалась гребнем. Только тогда я и видела, что у бабушки очень длинные волосы.

Летом бабушка и дедушка вставали на заре и шли на огород. Поэтому складывать постель в горку часто доставалось мне. Для некоторых «правильных» девочек сложить матрас в три раза, потом сложить одеяло «евробуклетом», а потом опять же в три раза в аккуратный валик – плевое дело. Я же могла это осилить, только опираясь на точный математический расчет.

Все не так просто, как может показаться. Горка строилась по определенным правилам. Сначала укладывались три пегя вышитыми торцами наружу. Укладывались на равном расстоянии друг от друга, чтобы служить устойчивой основой для всего строения. Потом укладывались сложенные в три раза матрасы. Затем наступала очередь одеял. В отличии от тонких матрасов, одеяла были пухлые, а сложенные в несколько раз и вовсе толстые и неустойчивые. Если с матрасами еще можно было подхимичить, сдвинуть их, чтобы не заваливались, то с одеялами такой номер не проходил. Битва с одеялами иногда заканчивалась либо с приходом бабушки, либо подруги Анки. Анка была очень правильной девочкой, хозяйственной, аккуратной и ловкой.

Соорудив устойчивую горку на трех пегя, можно было приступать к торжественной части покрывания этого сооружения кисеей. Кисея должна быть идеально натянута с трех сторон, не прикрывая при этом красиво вышитые три пегя. Выглядеть все должно как идеальный прямоугольный белый параллелепипед. А ведь еще оставались подушки. Подушки укладывались поверх всей этой красоты, и, если красота была наведена халтурно, после первой же подушки все сооружение могло завалиться. Подушки покрывались отдельно кисеей поменьше. Уф!

Верхняя кисея просто накидывалась, поэтому очень часто использовалась нами во время игр для изготовления фаты, цыганской шали, балетной пачки и т.д. и т.п. Площади кудури хватало, чтобы превратить ее в танцевальный пол, сцену или спортзал. Мои двоюродные сестры из Советобада занимались гимнастикой и танцами и показали мне на кудури немало па и упражнений.

Когда съезжалась вся большая семья, взрослые играли на кудури в корейские карты «хато». Они садились в круг и уходили с головой в игру, изредка выкрикивая загадочные слова типа «Чё яги!» И все равно еще оставалось место для ползания вокруг играющей компании меня, сестер и братьев, подглядывания в карты и другой детской тусни.

Однажды бабушка и дедушка взяли меня на какой-то большой праздник. Может быть это была и свадьба. Народу было много. Мужчины во дворе крутили на прессе бесконечную вермишель для кук-су, женщины с космической скоростью нарезали в тонкую лапшу овощи для известных теперь всем корейских салатов, а дети бегали туда-сюда и всем мешали. Замерзнув, мы побежали на кудури. Вбежали и застыли в дверях. На кудури сидели бабушки, мне показалось много бабушек, очень много одних бабушек! Бабушки пели по очереди корейские песни. Хорового пения на корейских посиделках я не наблюдала. Только сольное. Наконец, настала очередь самой старой бабушки. Она пела тихо, надтреснувшим голосом, но удивительно мелодично и правильно. Через минут двадцать, мы стали переминаться в дверях, не решаясь уйти и выглядеть не уважительными. Нас спасла одна из бабушек, подойдя шепнула, что в песне 70 куплетов и привезена она еще с Дальнего Востока. Поэтому нам лучше пойти и побегать во дворе.

Поющие по очереди бабушки на кудури – одна из самых прекрасных картин моего узбекского детства.

Октябрь, 2017

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »