Песни – душа народа

В продолжении темы о песне “Ариран” предлагаю посмотреть видео: песню “Ариран”, в исполнении солиста-вокалиста Корейского театра Евгения Ли и артисток балета театра. И прочитать, как всегда, добротный текст о корейской песне, в том числе и о песне “Ариран”, профессора Германа Николаевича Кима.

Песни – душа народа

д.и.н., профессор Герман Ким

У корейцев великое множество народных песен, и они поражают тем, что знают наизусть десятки и сотни песен, как народных, так и современных. Но речь в рассказе пойдет именно о народных песнях, ибо в них так много смысла и значения, в них чувствуется душа народа. Этим корейцы очень сродни с казахами, которых также признали во всем мире как народ певучий и музыкально одаренный, умеющий на ходу слагать в песни мудрые и простые слова.

Исследователи делят народные песни на разные группы, в зависимости от того, какие факторы они ставят на первый план. К примеру, их можно условно делить на песни сольные и хоровые, мужские и женские, веселые и печальные, лирические и сатирические, трудовые и игровые и т.д. В отдельные группы выделяются классические (кагок, касса, сиджо), пхансори, шаманские и другие религиозные песнопения.

Искусствоведы, музыкологи и фольклористы разработали целые научные классификации народных песен. Песни раскладываются ими «по полочкам» в зависимости от содержания текста, размера стиха, интонационной картины, музыкальных параметров и т.д.

Все признают, что корейцы трудолюбивый народ, видимо, поэтому многие народные песни относятся именно к так называемым трудовым песням. На протяжении многих веков трудовые песни сопровождали тяжелую жизнь простого корейского народа. Впрочем, песни, которые пели земледельцы, рыбаки, охотники, рыбаки, кузнецы или гончары есть у всех народов. Песня могла задавать ритм выполняемой работы, вдохновлять людей на достижение цели, объединять людей в сплоченное единство.

Конечно же, хорошая песня скрашивала монотонность и тяжесть исполняемой работы. Трудовые песни могут быть историческим источником, дающим сведения об условиях жизни и труда различных народных слоев, о порядках давно ушедших дней, взаимоотношениях между имущими и бедными, об орудиях труда и о многом другом.

Среди трудовых песен корейцев особое место занимают земледельческие песни – «нонъак». Южнокорейские этномузыкологи в середине 1970-х годов собрали и опубликовали в трехтомной серии свыше двух тысяч нонъак. Песни тесно связаны с сельскохозяйственным циклом и основными видами работ, поэтому их называют песнями пахоты, сева, полива рисовых полей, прополки, жатвы и сбора урожая. В них воспевается любовь народа к земле-кормилице, красота родных краев и нелегкий труд крестьянина. Нонъак неотделима от туре – коллективной организацией земледельческого труда. Строительство и ремонт дамб, дорог, корчевка леса и многое выполнялось лучше и быстрее группой людей, объединенных в туре. Уже в пути от места сбора к месту работы члены туре пели «киль гунъак» – военно-маршевую песню, которая придавала всем «боевое» настроение. В каждом туре выделялся свой запевала – солъсори, он начинал песню, а припев обычно исполнялся дружным хором. Когда солъсори уставал, тогда все члены туре делились на две команды, которые пели попеременно. Девиз туре – «работать с песней!».

Корея омывается почти со всех сторон морями и морской промысел испокон века также кормил народ, как рис, бобы и другие злаки. Корейцы слыли умелыми рыбаками, свободно бороздившими свои прибрежные воды. Вот почему не только в рыбацких деревнях, но и по всей стране были популярны песни о море и о рыбаках. Тема моря вообще присуща всей корейской литературе и искусству. Поэтому морским стихиям, глади вод, штормам и приливам посвящены множество легенд, стихов, картин и песен.

Кроме земледелия и рыболовства корейцы занимались в старые времена многими другими ремеслами и промыслами, вот почему мы до сих имеем такое разнообразие трудовых песен, в которых отражается то, чем занимались кузнецы, гончары, дровосеки, собиратели трав, носильщики.

Корейцы очень любят лирические песни, из которых наибольшей популярностью и любовью пользуются песни цикла «Ариран». Песня «Ариран» имеет долгую историю. На протяжении жизни нескольких поколений она прошла довольно сложный путь развития, постоянно видоизменялась в соответствии с обычаями и традициями различных районов страны. Ученые насчитали несколько десятков вариантов этой песни. Вот текст наиболее известной песни «Ариран»:

Ариран, Ариран, перевал Ариран…

Решил ты милый через него уйти,

Оставив меня одну, решил уйти.

Но знай, без меня тебе и десяти ли не пройти,

У тебя непременно заболят ноги ….

Песни цикла «Ариран» можно поделить на три группы, имеющие разные районы происхождения: Чжонсен, Миньян и Чжиндо. Кроме того, в Маньчжурии и российском Приморье можно было услышать и другую разновидность этой песни: «Енбенский Ариран» и «Ариран освободительной Армии Докнипкун». В годы колониального режима эта песня получила иное звучание, в ней слышался горячий призыв к борьбе за освобождение любимой родины от иноземных захватчиков:

… .Ариран, Ариран, верю, что день придет,

Станет свободной родная страна!

Сбросит рабства оковы навек народ,

Он никогда не забудет о нас….

В 1991 году, когда Юг и Север Кореи одновременно были приняты в члены ООН, на одном из далеких Маршалловых островов представители местной корейской диаспоры, встречали эту весть с песней «Ариран». Этот остров известен в  истории, как место массового расстрела японской военной жандармерии корейцев, насильственно угнанных туда на строительные работы. Японский корреспондент побывал в том памятном году на этом острове, превращенном ныне американцами в атомный полигон. Там он встретился с группой убеленных сединой корейских стариков, оставшихся на острове после войны и доживающих в одиночестве свой век.  Они хором ему спели «Ариран», песню, наводящую щемящую боль своей безысходностью.

Хотя с течением времени в «Ариран» менялись слова, мелодия, но всегда и неизменно оставались как святая святых ее национальный колорит и мелодичная напевность.

В ней          раскрывается душа         многострадального корейского народа, вложенная в ее вечно живую мелодию, как бы находясь вне времени и пространства. «Ариран» всегда служила и служит вдохновенным животворным источником народной стойкости, мужества и созидания.

Песня «Ариран» давно уже перешагнула пределы Кореи и прочно заняла свое место среди песен зарубежных корейцев, проживающих в Америке и Маньчжурии, Сибири и на Сахалине, Китае и Германии, на безымянных тихоокеанских островах вплоть до постсоветской Центральной Азии. Повсюду, где расселилась корейская диаспора, песня «Ариран» является ее визитной карточкой, которая отличает корейцев от других, окружающих народов. Неслучайно, что долгие годы эстрадный
ансамбль            Корейского театра музыкальной      комедии в Алма-Ате        назывался
«Ариран»,          а в репертуаре Зои Ким, заслуженной артистки Республики Казахстан есть «Чжиндо Ариран» – одна из ее любимых песен.

Большой пласт народных песен составляют семейно-бытовые: застольные, колыбельные, детские, свадебные, похоронные. Много также песен на исторические темы, в которых поется о важных событиях в истории корейского народа, воспеваются герои и личности. Во время Имджинской освободительной войны против японских завоевателей (1592 г.) возникла одна из самых популярных исторических песен «Ганган сувольле». Она была сложена в честь любимца корейского народа, выдающегося флотоводца адмирала Ли Сун Сина, громившего на море не раз превосходящие силы противника.

У песни существуют разные варианты, однако более всего известен до сих пор вариант острова Джиндо, в которой припев повторяется как грозный набат после каждой строчки:

Припев: Враг идет через море!

Взошла луна, взошла луна.

Припев: Враг идет через море!

На восточном небе, над восточным морем.

Припев: Враг идет через море!

Луна, отвечай на наш вопрос, когда придет враг?

Припев: Враг идет через море!

Мы все поднимемся на врага, исполняя свои долг.

Припев: Враг идет через море!

С мотыгами в руках станем крестьянской армией.

Припев: Враг идет через море!

С ружьями за плечами придем на фронт.

Припев: Враг идет через море!

Добьемся спокойствия в стране, благоденствия и процветания.

Основные этапы истории развития песенных жанров в Корее схематично выглядят следующим образом.

В 7-10 в. при помощи системы «иду» были записаны «хянга» – «песни родной стороны», достигшие своего расцвета во время «Тхонъилъ Силла» (Объединенной Силла) и ранний период династии Коре. До наших дней дошли лишь около двадцати пяти хянга. В эпоху правления династии Коре на смену хянга пришли «чанга» – «длинные песни».

В раннем периоде династии Чосон (15-17 вв.) начала складываться новая форма творчества «пхансори», которая совмещала в себе пение, речитатив и сценические движения. Из пхансори со временем развилось современное корейское оперное искусство. «Пхан» означает место действия, раньше это были обычно деревенские площади, рынки, усадьбы богатеев.    «Сори» означает звук, голос, пение. Пение иначе называется «чханг», речитатив – «анири», а движения, жестикуляция и мимика – «паллим». К 18 в. пхансори развилось уже в искусство, достигшее расцвета в следующем столетии. Представление длится 5-6 часов. Исполнитель пхансори пользуется веером и платком, его выступление сопровождается игрой на большом барабане -«буге».

Корейские ученые считают, что к 18 веку с формированием так называемого среднего сословия, появились классические песни. Они относились к так называемой «истинной музыке» – «чхеонгак» и делились на три жанра: «кагок», «каса» и «сичжо. Происхождение лирических песен кагок связывается обычно с гораздо более ранним периодом, возможно с эпохой Когуре. Сегодня цикл песен каког состоит из 26 песен, которые исполняются как мужчинами, так и женщинами.

12     наименований каса образуют собственный репертуар классических песен. Большинство касса возникли в срединный период династии Чосон, т.е. в 16-17 вв. в окрестностях Сеула и самой столице. Что касается сиджо, то они больше известны как своеобразные корейские стихи, состоящие из трех строк. Расцвет популярности поэзии сиджо выпал на годы правления ванна Ёнгжо (1725-1776), и первые десятилетия после его смерти. В это время полюбившиеся сиджо перекладывались на незатейливую базовую мелодию, которая варьировалась лишь совсем чуть-чуть.

Зачастую все песни, в том числе и народные называют «норя», «минъо» или чанга. Последнее название – чанга было наиболее употребительным среди коре сарам. У корейцев, переселявшихся со второй половины 19 века в русское Приморье, наряду с традиционными народными песнями и песенными жанрами, появились новые песни, снискавшие со временем любовь и популярность. Так, в дореволюционный период на русском Дальнем Востоке появились и широко распространились новые песни о разлуке с родиной, такие как «Ибельга» (песня о разлуке):

Теплая южная страна была моей Родиной.

С кровавыми слезами на глазах пришлось расстаться с ней.

Привязав малыша к спине, помогая больной матери,

Мы ушли в далекий путь.

Скажи, река Туманган,

Сколько ты видела кровавых слез?

С первых же дней провозглашения Советской власти на Дальнем Востоке корейцы, поверившие в идеалы коммунизма, взялись за сабли и винтовки и отправились в тайгу бороться против ненавистных японских интервентов. Кровь они проливали не только за диктатуру пролетариата Дальнем Востоке, но и за освобождение своей Родины. Поэтому одними из первых советских корейских песен были боевые, партизанские песни, такие как «Марш Солбаткванского партизанского отряда», «Все на фронт» и др.

В песенном фольклоре корейцев в 1920-30 гг. под влиянием русского фольклора возникли новые, неизвестные ранее жанры – песни-частушки. Частушки исполнялись зачастую так называемыми агитбригадами, которые пропагандировали новый советский образ жизни. В частушках – веселых, с одной и той же легко запоминающей мелодикой, высмеивались лень, жадность, тупость. В них звучала критика старых порядков и обычаев, царивших среди корейцев, к примеру, полное бесправие женщины, тирания свекрови, азартные игры среди корейцев-мужчин. Частушки, сочинялись и позже, уже в Казахстане и Узбекистане появились новые веселые куплеты на злобу дня. До сих некоторые корейские бабушки могут спеть несколько образцов этого нового песенного творчества, например, частушку «Сидипсари», в которой вот такие слова:

Я невестка, надену лучшее платье и туфельки

И пойду в клуб.

Свекор и свекровь, не мешайте мне

Пойти к образованным людям.

На крик свекра отвечу стуком тарелки,

На пустую болтовню свекрови отвечу стуком ложки

В советские времена самодеятельные и профессиональные поэты и композиторы сочинили разные песни, большая часть из которых была предназначена для музыкальных пьес корейского театра. За прошедшие годы много новых корейских песен исполнялись солистами ансамбля «Ариран». Но почти все эти песни остались лишь в грамзаписи и архивных документах. В

памяти и душе народной прочно заняли место лишь такие шедевры как песня Ен Сен Нена «Ссирыль хваль-хваль пурера!» («Посевная»).                                                                      Эту песню

переписывали в ученические тетради и блокноты, разучивали и пели на всех корейских вечеринках. Стоило кому-то запеть эту песню, то несколько человек начинали подпевать, и заканчивалась она уже хором:

И нолъбын нонпхане сси пурё,
Пхуннёне каорылъ мораомён,
Нурокхе, нурокхе пё иссак
Угосо пхадо чхири
Семена,разбросанные на широком поле,
когда придет урожайная осень,
желтыми, желтыми колосьями риса
будут биться как волны

Припев:Ссирыль хваль-хваль пурера!
Танъе чэчылъ самоко
Вассак-вассак чарара!

Разбрасывай шире семена!

Пусть они наберутся соков земли

И быстро-быстро взрастут!

 

 

Неизвестно, кто перевел или просто сочинил корейский текст к таким культовым песням советской эпохи, как «Катюша» и «Подмосковные вечера». Возможно, это сделали в Северной Корее? Во всяком случае, в Сеуле мне довелось слышать исполнение «Катюши» людьми, которые во время Корейской войны бежали из Севера на Юг. Революционные песни, такие как «Интернационал», «Смело товарищи в ногу», «Песня о Щорсе» и др. также были переведены на корейский язык.

Советские корейцы, сохранили традиции отмечать три главных события в жизни человека – годовщина ребенка, свадьба и 60-летний юбилей, которые отмечались при большом стечении людей. Все эти три застольных праздника сопровождались пением народных песен. В особенности хорошо сохранилась до наших дней «Хонин есикка» – «Свадебная песня»:

Среди зеленых рощ Тихо дремлют цветы.

Издали слышна трель иволги.

Милый друг,

Пение иволги взволновало меня.

Откликнись на мою любовь!

Как бабочка и цветок,

Мы встретились весной.

Пусть все радуются нашему счастью.

Однако переход на русский язык, потеря своего родного языка, проживание среди других народов и длительная изоляция от исторической родины привели к тому, что молодое поколение стало забывать песни своих предков, как говорится «новые песни придумала жизнь…». Да и в самой Корее поют чаще иные, чем в старину песни, хотя там помнят и бережно хранят свое духовное народное богатство и культурное наследие.

*Часть текстов песен, приведенных в рассказе, были записаны композитором Тен Чу в 60-70-х годах в разных регионах Казахстана и переведены на русский язык Пак Иром П.А.

1994, 2003 гг.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »