Петр Александрович Пак-Ир: человек, личность, ученый

И.Н. Селиванов

В 2016 г., когда мы только что начали реализацию научно-образовательного проекта о советских корейцах, направленных после 1945 г. на работу в Северную Корею, первым, кто откликнулся на нашу просьбу через сайт «Коре сарам»[1] помочь в сборе материалов, был общественный деятель и человек самых разносторонних талантов Николай Денисович Ге из Алма-Аты. Он прислал нам несколько электронных копий книг и статей о своем Учителе (именно так, с большой буквы было им написано), Петре Александровиче Пак-Ире, который в период обучения в Казахстанском государственном университете преподавал ему философию. Очень просил написать об этом человеке, «чтобы молодое поколение знало, какие у нас, в Казахстане, жили и работали великие люди».

К сожалению, в представленных материалах было мало информации о том периоде жизни Пак-Ира, который был связан с его работой в Северной Корее. Когда в 2017 г. мы подготовили специальный буклет о советских корейцах, работавших там, поместили в него фотографию и фрагмент интервью Петра Александровича[2]. Решили обрадовать Николая Денисовича и выслали в Алма-Ату нашу работу. Буквально через день пришла скорбная новость, что Н.Д. Ге скоропостижно скончался.

Работа над биографическим очерком продолжилась. Наконец, удалось познакомиться с материалами личного дела Пак-Ира, составлявшегося в 1946-1948 гг. в ЦК ВКП(б). Именно они и легли в основу настоящей публикации, которая дополняет присланные Н.Д. Ге материалы.

Краткая биографическая справка

Пак-Ир, Петр Александрович, 1912 г. рождения, кореец. Родился в селе Янчихе Посьетского района Приморского края в бедной крестьянской семье. Его родители приехали в Российскую империю в конце XIX в. из Кореи и стали заниматься хлебопашеством.

В период обучения в школе в 1927 г. Петр вступил в ряды ВЛКСМ, в 1930 г. окончил педагогический техникум и до 1936 г. работал директором начальной школы в г. Биробиджан Еврейской автономной области. Затем учился в Ленинградской  коммунистической педагогической академии им. Н.К. Крупской. По распределению в 1940-1941 гг. работал преподавателем основ марксизма-ленинизма в учительском институте в г. Ош Киргизской СССР, где в 1942 г. вступил в ряды ВКП(б).

После ликвидации этого учебного заведения с 1942 по 1943 гг. исполнял обязанности заведующего учебной частью в средней школе №1 г. Узен Киргизской ССР, с 1943 по 1944 гг. – директор средней школы №5 г. Фрунзе и одновременно преподаватель-лектор вечернего университета. С сентября 1944 г. и вплоть до  выезда в Северную Корею являлся старшим преподавателем основ марксизма-ленинизма в Казахском государственном университете им. С.М. Кирова. 

В своей автобиографии, датированной 31 мая 1946 г. П.А. Пак-Ир писал, что за время педагогической деятельности «неоднократно отмечали положительные результаты моей работы, партийных или административных взысканий не имею»[3].

Перед отъездом в Северную Корею, 3 июня 1946 г. П.А. Пак-Ир написал следующее заявление в ЦК МОПР[4]:

«Прошу разрешить мне выехать в Корею для практического участия в борьбе за установление демократической свободы корейского народа»[5].

По воспоминаниям самого Петра Александровича, «нас вызвал зам зав. отделом ЦК ВКП(б) И.П. Калинин (позже он признался, что служил в свое время в ОГПУ) и предложил выбрать старшего группы. Выбор пал на меня, поскольку никто лучше меня не знал корейского и русского. Всем нам дали документы МОПРа…, одели, обули, обучили, в том числе и этикету, а потом отправили во Владивосток.

Там нас принял генерал-полковник Терентий Фомич Штыков – заместитель командующего войсками Приморского военного округа по политчасти, бывший в свое время вторым секретарем Ленинградского обкома партии. Его помощник зачитал список назначений: человек десять из нашей группы получили должности заместителей министров. Ну а я был назначен проректором Пхеньянского университета и председателем оргкомитета по созданию Академии наук Северной Кореи».

***

Ниже приведен документ, хранящийся в личном деле Петра Александровича, составленного в ЦК ВКП(б). Он представляет рукописное послание на трех листах бумаги формата А4, датирован 23 августа 1948 г. и адресован тогдашнему куратору советских корейцев, направленных в Северную Корею по решению Политбюро ЦК ВКП(б) в октябре 1946 г. названному выше И.П. Калинину.  Анализ его содержания может многое рассказать как о личных качествах автора, так и о деятельности, которую он проводил в 1946-1947 гг. в качестве проректора создаваемого в Пхеньяне университета.

В тот период для Северной Кореи оставалась очень острой проблемой большая нехватка квалифицированных научно-технических и обществоведческих кадров. В период японского господства властями проводилась политика искусственного торможения получения высшего образования представителями местного населения. Его имели, в основном, представители высших слоев общества, которые в своем большинстве уезжали, из-за несогласия с проводимой новыми властями политикой, на юг полуострова, в американскую зону оккупации[6].

Пак-Ир выражал свое недоумение, почему он был без объяснения причин отозван в Москву, а потом отправлен туда, откуда и прибыл в Северную Корею – в г. Алма-Ата, где все это время проживали его родственники: мать, жена и дети. Отец Пак-Ира скончался в 1945 г. Супруга с детьми пытались уехать по месту работы главы семьи, были даже оформлены выездные документы, но в последний момент, в связи с возвращением Петра Александровича в СССР, поездка была отменена[7].

Сохранена авторская стилистика, исправлены лишь некоторые орфографические и пунктуационные погрешности, очевидно связанные с его душевным волнением при написании письма. В квадратных скобках помещены расшифровки некоторых сокращений, сделанных автором письма.

Судя по всему, адресат Пак-Ира оказался человеком необидчивым, гуманным и понимающим суть происходившего, поэтому дерзкий и настойчивый автор направился преподавать марксизм-ленинизм в Алма-Ату, а ведь дай Калинин другой ход этому делу, для Петра Александровича все могло развернуться совсем в другую сторону…

ЦК ВКП(б)

Тов. Калинину И.П.

23/VIII.48

Я заранее убежден в том, что Вы меня не будете гладить по головке за мои дерзкие строки, но я все-таки решил высказать Вам, чем прятать у себя.

В октябре 1946 г. я выехал в Северную Корею с исключительным энтузиазмом, как все другие с большим желанием я начал там свою работу – организацию Народного Университета – первого в истории Кореи научного центра. Что и как я работал там – об этом нет необходимости особо распространяться. Скажу только одно – я был слишком на большом и ответственном посту, ибо Ким Ду-бон, как почетный ректор, почти не вмешивался в мою функцию – руководить Университетом.

После того, как был налажен учебный процесс на 8 факультетах – 43-х отделениях с контингентом на 2500 студентов, перед Университетом встал вопрос: как быть в дальнейшем с научно-педагогическим составом, если в 1950 году в нем будут учиться уже не менее 10000 студентов на 20-25 ф[акульте]тах и свыше 500 чел. аспирантов, а на 1948-49 уч. год по одному только курсу основ марксизма-ленинизма не хватает свыше 30 преподавателей? Как быть с учебниками, если к осени 1948 г. требуется свыше 500 названий, а издано всего лишь Краткий курс истории ВКП(б) и находятся на переводах едва ли 20 названий? Как быть с лабораториями, если Университету требуется оборудование минимально на 3 млн. руб[лей]? Как быть с корейскими учеными, которых нужно аттестовать и наладить работу Аттестационной комиссии Северной Кореи? И, наконец, как быть с учебными помещениями, если к осени 1948 г. требуется около 100 новых аудиторий и не менее 300 лабораторий и кабинетов.

Решение этих вопросов должно обеспечить выполнение главной задачи Университета – подготовить основной костяк национальных кадров в разных профилях с расчетом на ежегодный выпуск по 2000 чел., начиная с 1950-1954 гг. Все эти вопросы неоднократно обсуждались в Пхеньяне – в Штабе[8] и народном Комитете[9], в результате чего было принято решение: Народный комитет ассигнует 100 млн иен на строительство Университетского городка, создать университетскую типографию, аспирантуру на 50 чел.; выделить фонд на 9 млн руб[лей] для закупки оборудования и литературы в Советском Союзе. Просить Сов[етское]Пр[авительст]во о посылке 10-12 сов[етских] ученых в Пхеньян на 1-2 года и возможного количества людей знающих сколько-нибудь кор[ейский] язык, могущих работать на 1-х-2-х курсах Университета.

Заниматься этими вопросами в пределах местных возможностей было поручено мне, как проректору. Можно сказать, без [пре]увеличения, что я весь был поглощен заботами об этих мероприятиях, но с 15/XII-1947 г. я был отстранен от всех дел, и 17/XII выехал из Кореи.

Погружаясь в собственные догадки, я начал размышлять – неужели на мою долю выпала более ответственная работа, чем работа в Кор[ейском] Университете? С этой мыслью я прибыл в Москву 2/I-48 г. Я был весьма удивлен, когда Вы мне сказали, что меня вызвали для проведения одного мероприятия в Москве, но сейчас оно откладывается и потому мне нужно ехать в Алма-Ату, ибо нет средств содержать меня здесь в Москве, следовательно, вернувшись к семье, в Алма-Ата, я должен приступить к работе в КазГУ[10], как раньше, с тем, чтобы к концу мая или  к началу июня прибыть в Москву, т.е. жить и работать в Алма-Ата до вашего распоряжения прибыть в Москву.

Я следовал Вашему указанию. На мою просьбу – куда хотите туда и направляйте меня, но только больше не разлучайте меня от семьи, – вы сказали, что этого больше не будет и Вы не намерены держать меня долго в Алма-Ата. Благодаря Вашей заботе, я благополучно прибыл в Алма-Ата.

**

Два слова о своей работе. Я педагог с 1930 г.; из них 6 лет работал в вузах преподавателем философских дисциплин. В 1946 г. я сдал весь кандидатский минимум и начал работать над своей диссертацией на тему «Из истории проникновения и распространения марксизма-ленинизма в Китае, Японии и Корее». Вы можете себе представить, когда меня командировали в Северную Корею в числе тогдашней группы. Однако в Корее вскоре я убедился в том, что моя диссертационная тема была слишком узка в условиях скудных библиографических источников, но она слишком широка в условиях наличия достаточных материалов, – я изменил объем своего исследования и начал собирать новые источники, но меня больше всего беспокоило, можно сказать, до боли сердца, то обстоятельство, которое царило в Корее на философском фронте, о котором я вкратце описал в соответствующих главах моей книги, оставленной у Вас.

В Пхеньяне я начал свою исследовательскую работу – изучение литературных памятников: Корейской исторической энциклопедии (около 1000 книг), Корейской Энциклопедии (в 70 книгах), произведений кор[ейской] нац[иональной] мысли (особенно Тхуэ-Ге и Юл-тэк[11]) и др. с тем, чтобы в ближайшие годы создать новый костяк истории кор[ейской] философской мысли. Ни диссертационная, ни эта работа не была закончена. – я выехал из Кореи.

**

Коротко о семье. В 1946 г. я оставил свою семью без наличных средств, но она получала пособие ежемесячно по 1000 руб[лей] (до X-1947 г.) и распродала мою библиотеку и домашние вещи.

С мая 1947 г. я, находясь в Пхеньяне, беспрестанно ходатайствовал перед командованием о переводе моей семьи в Пхеньян, но в течение 7 месяцев, т.е. до самого выезда, я не мог добиться определенного ответа; теперь я со своей семьей. Таково общее положение, мало кому интересное, моей работы и жизни с 1946 г. по настоящее время.

Я не буду говорить о других обстоятельствах, которые привели меня к прибытию в Москву со своей семьей. Они Вам известны. Но спрашивается – к чему все это я Вам рассказываю? Чего я хочу от Вас? На что я претендую? Хочу ли я сколько-нибудь переложить на вас заботу о себе, о семье? Короче – по какому делу я Вас беспокою? На все эти вопросы мой ответ один – нет, за исключением последнего вопроса – по какому делу я Вас беспокою?

Я еще слишком мало прожил и тем более мало чего сделал для партии, чтобы иметь право на что-нибудь претендовать партийному руководству. Но то, что Вам известно обо мне с 1946 г. я просто хотел рассказать вышестоящему руководству, но считал непременной обязанностью посоветоваться с Вами, ибо Вы мне не только старший руководитель, но и старший товарищ.

Я беспокою Вас по поводу меня беспокоящей мысли: за эти дни пребывания в Москве я убедился в том, что я возвращен вовсе не для какой-то экстренно или более ответственного мероприятия – я просто отстранен от работы в Корее и восстановлен в обычных гражданских правах – по какой причине?

Строительство Корейского Университета в моем понимании – дело не просто академическое, но и прежде всего партийное, политическое дело. По отзывам наших руководителей в Корее я справлялся со своей работой, но меня отстранили, причем так неожиданно для меня и на полпути моей работы. Не имея догадливость и по простоте своей, я неоднократно интересовался делами Университета, но каждый раз Вы меня по-товарищески останавливали. Оказалось, что я не только не имею никакого отношения к этому Университету, хотя он не скоро забудется в моей памяти, но даже не нужный человек, если нужный, то на всякий случай.

Я, разумеется, не ставлю перед Вами вопрос о вторичной поездке в Корею, т.к. если бы действительно я полезен Университету, каким я обрисовал себя выше, то Вы, конечно, не оставили бы меня по 8 м[есяцев] для другого мероприятия, но я считаю себя вправе спросить Вас, чтобы Вы мне, как старший партийный товарищ, рассказали или указали истинные причины моего отстранения от той работы, которую, не скрою от Вас, так любил, как любят свою работу самые обыкновенные коммунисты.

Итак, если все мои вопросы окажутся несуразными, или же я нахожу не то, как я себя доказывал полезным человеком для Университета, то я намерен настоятельно просить Вас о моей поездке в Пхеньян, но если я оказался действительно ненужным человеком, то получив соответствующие ответы, буду искать более постоянное местожительство, дабы набрать побольше ума, ибо я глубоко убежден в том, что пройдут годы, появятся у меня более достойные способности, полезные культурному строительству свободной Кореи (это не тон обиды или хвалы) что касается моего недавнего семейного обстоятельства, то я надеюсь как-нибудь выпутаться, не пеняя ни на кого.

Прошу Вас убедительно указать мне – в чем ошибся в этом своем письме?

С ув[ажением] к Вам Ир-Пак[12].

Нам неизвестно, ответил ли на этот крик души молодого преподавателя и управленца его куратор Калинин, но другие документы личного дела позволяют внести некоторую ясность в вопрос, который так и остался без ответа: почему Петр Александрович был отозван, без объяснения ему причин, из Северной Кореи в самый разгар, как ему вполне правильно представлялось, такой нужной и важной работы?

В справке, составленной в ЦК ВКП(б) на супругу Пак Ира, Варвару Лукиничну Алюшину[13], работавшую в Алма-Ате заведующей отделом кадров ресторана №1, от руки имеются две анонимные пометы, которые, на наш взгляд, расставляют все точки над «и».

Помета №1:

«Решением Бюро по выездам за границу и въездом в СССР при Совете Министров СССР от 26/VI-47 на основании особой папки №3009 от 12/VI-47 муж Алюшиной Пак-Ир П.А. отозван из Кореи. В связи с этим Алюшина не направлена».

Помета №2:

«Справка МГБ 5/X– 47. №5846/c

На Алюшину К[омпрометирующих] М[атериалов] нет.

Муж И. Пак находясь в Северной Корее недобросовестно относился к своим обязанностям, занимался склоками, допускал грубые высказывания по адресу Советской Армии за что был отозван ЦК из Кореи»[14].

В русском языке есть лишь одно точное определение того, что мы прочитали выше: «донос». Кому-то в Северной Корее Петр Александрович перешел дорогу, и «обиженный» пошел проторенным в сталинские времена путем: написал на неугодного ему человека «куда надо», добившись желаемого результата.

О том, что Пак Ир не являлся «недобросовестным работником», «склочником» и т.п., имеются достоверные свидетельства людей, с которыми ему пришлось работать, а также составленные на него характеристики. В качестве косвенного доказательства вышесказанного приведем характеристику на П.А. Пак-Ира с последнего места работы в Советском Союзе, все из того же личного дела:

«Тов. Пак Ир, год рождения 1912, национальность кореец, член ВКП(б) с 1943 г., образование высшее, стаж педагогической работы 5 лет, с сентября месяца 1944 г. работает на кафедре марксизма-ленинизма, руководя семинарскими занятиями в Каз[ахском] гос[ударственном] университете, старшим преподавателем.

Тов. Пак проявил себя как подготовленный в основном преподаватель, пользующийся авторитетом у студентов, но вместе с тем нуждающийся в дальнейшей подготовке по ряду вопросов теории марксизма-ленинизма. В общественно-политической работе тов. Пак является инициативным и энергичным, активно выполняющим все даваемые ему задания.

Зам. Ректора Казахского Государственного Университета им. С.М. Кирова – Лукьянец

Секретарь партбюро – Лях

С подлинником верно: Инструктор Отдела кадров Джунусова»[15].

Отсюда напрашивается неутешительный вывод, который был сформулирован еще в XIX в. А.С. Грибоедовым в самом названии своего бессмертного произведения – «Горе от ума». Зависть по отношению к талантливому человеку, хорошо справлявшемуся с нужной и важной для своей исторической родины работой.

Кем могли быть люди, не заинтересованные в дальнейшей деятельности П.А. Пак-Ира в Северной Корее? Высшие руководители Ким Ир Сен и Ким Ду Бон, малосведующие в философии марксизма, которым периодически давал уроки молодой советский философ-кореец[16] и они могли испытывать при этом своеобразный комплекс неполноценности? А ведь создаваемый университет получил имя Ким Ир Сена уже в 1946 г. в рамках кампании по созданию, в том числе советскими советниками, его культа личности. Может быть, советским советникам и представителям оккупационной администрации также был неугоден проректор, а фактически ректор этого учебного заведения, за свои смелые инициативы и ответственное отношение к порученному делу? Захотелось присвоить себе лавры «основателей» и «организаторов»?

Не будем забывать, что это были суровые позднесталинские времена, когда и за менее значимые проступки, описанные в многочисленных доносах, люди лишались не только любимой работы, но свободы и даже жизни.

Как нам представляется, И.П. Калинин был человеком  порядочным и прозорливым, который сумел погасить назревавший конфликт и спасти Пак-Ира от больших неприятностей. На него за «бездеятельность» и «покрывательство» попавшего в сферу органов госбезопасности СССР работника, также могли завести «дело».

Сам Пак-Ир до конца своих дней был уверен, что его отстранили от работы в Корее «в срочном порядке якобы за то, что вёл там двойственную политику»[17].

Как у нас говорят, «нет худа без добра». В конце концов, Пак-Ир возвратился в город, который стал для него родным, воссоединился с семьей и еще многие годы, вплоть до своей трагической гибели, продолжил трудную, но плодотворную общественную, литературную, научную и преподавательскую деятельность.

Петру Александровичу до сих пор признательны родственники, многочисленные коллеги и ученики за то, что он был в их жизни[18].

Мы отнюдь не идеализируем такой тип людей. С незаурядными личностями порой бывает очень трудно окружающим, но по прошествии определенного времени о них, как правило, вспоминают с любовью и теплотой даже те, кто при жизни не понимал.

Работа над биографическим очерком о Петре Александровиче Пак-Ире будет нами продолжена и очень надеемся, что он будет опубликован во второй части сборника «Советские корейцы в  Северной Корее».

_____

[1] https://koryo-saram.ru/obrashhenie-k-posetitelyam-sajta-koryo-saram.

[2] На помощь исторической родине. Советские корейцы в северной Корее. Курск, 2017 – https://koryo-saram.ru/na-pomoshh-istoricheskoj-rodine-sovetskie-korejtsy-v-severnoj-koree.

[3] РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 228. Д. 847. Л. 4. Рукопись, подлинник. Подпись: автограф.

[4] Международная организация помощи революционерам, существовала на территории СССР с 1922 до 1947 гг.

[5] Там же. Л. 3.

[6] См.: Ланьков А.Н. Август, год 1956-й. Кризис в Северной Корее. М., 2009. С. 43.

[7] РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 228. Д. 847. Л. 21.

[8] По-видимому, имелась ввиду Советская Гражданская Администрация (СГА).

[9] Народный комитет Северной Кореи (НКСК) – высший орган местного самоуправления в период советской оккупации Северной Кореи.

[10] Казахский государственный университет им. С.М. Кирова.

[11] Так в тексте.

[12] РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 228. Д. 847. Л. 22-24. Рукопись, подлинник. Подпись: автограф.

[13] Вот как сам П.А. Пак-Ир рассказывал о своей супруге и ее роли в его жизни:  «Я стал корееведом благодаря русской женщине Валентине Лукиничне Алюшиной-Пак – моей второй жене. Первая супруга, кореянка, умерла в 1941 г. Мы с маленьким сыном Борисом остались вдвоём. Родственники отказались даже на время приютить у себя малыша. В 1943 г. судьба забросила нас во Фрунзе, где я стал директором школы. Валентина Лукинична работала там завучем. Пригляделась ко мне, увидела, что сынишка директора голодает, и вписала его в список учеников, чтобы выдавали паек и на его долю. У неё муж погиб на войне, воспитывала сына, ровесника моего. Борис и Владимир подружились, друг сына привязался ко мне. Однажды сын лежит на диване, отвернулся, нахохлился. «Что случилось?» – «Хочу маму». – «Где я тебе её возьму». Он берет меня за руку, ведёт в коридор (мы жили при школе) к группе женщин-педагогов и показывает на Валентину. Что оставалось делать?»  (Коре ильбо. 1996. Май).

[14] РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 228. Д. 847. Л. 21.

[15] Там же. Л. 5. Машинопись, копия. Подпись инструктора Отдела кадров: автограф. Печать.

[16] Уже и на закате жизни, Петр Александрович с удовлетворением вспоминал об этом эпизоде своей работы в Северной Корее: «О второй работе я могу говорить с особой гордостью – я лично преподавал марксистско-ленинскую философию двум руководителям новой Кореи – Ким Ир Сену и Президенту Ким Ду Бонг. Занятия проводились пять раз в неделю с 8-ми до 9-ти утра по одному часу в специально подготовленном отдельном помещении». См.:  Пак-Ир П.А. Автобиография //  Корейцы. Пак Ир Пётр Александрович – философ, кореевед, просветитель и патриот корейского движения. Сост.: Ге Н.Д. Алматы, 2014.

[17] Коре ильбо. 1996. Май.

[18] См.: Сон В. Пак Ир Петр Александрович – мученик, жизнь посвятил народу – https://koryo-saram.ru/pak-ir-petr-aleksandrovich-muchenik-zhizn-posvyatil-narodu; Ким К. 1000 слов об Учителе – http://www.arirang.ru/news/2012/12044.htm и др.

***

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »