Подвиг подпольщика. Ким Антон Петрович

Ким Антон Петрович. Крым. Конец 1930-х

Ким Антон Петрович. Крым. Конец 1930-х

Ким Антон Петрович

Родился в Хабаровском уезде Дальневосточной Республики.

До войны проживал в Ак-Шеихском (с декабря 1944 г. – Раздольненском) районе Крымской АССР.

Член ВЛКСМ.

После захвата Крыма немецкими войсками остался на оккупированной территории. Член подпольной организации в д. Садыр, организованной братом Александром Кимом. С ноября 1943 г. — участник партизанского объединенного отряда им. Чапаева № 1.

В марте 1944 г., преданный сельским старостой, погиб при выполнении задания в д. Кукуш Ак-Шеихского района. Похоронен в с. Стерегущее Раздольненского района Крымской области.

6 мая 1965 г. решением исполкома Раздольненского поселкового совета улица Восточная п. Раздольное переименована в улицу им. Антона Кима. Именем А. Кима также названа улица в с. Славянское Раздольненского района.

В 1998 г. Ассоциация корейцев Крыма «Корё» учредила премию имени Антона Кима за вклад в развитие корейской культуры.

Арсен Ким

Наша семья

DSCF3357

О семье Екатерины Хван, отдавшей Родине в годы войны четырех сыновей, рассказывает оставшийся в живых Арсен Ким, брат командира диверсионно-подрывной группы Антона Кима.

Наша семья была большая. Пять сыновей и двух дочерей воспитывала мать. Я был самым младшим, родился в Севастополе, где Александр Ким, старший мой брат, служил летчиком.

Что помню. Жили до войны хорошо. Я пошел в городскую школу в первый класс, а Антон уже работал на заводе никелировщиком и учился в вечерней школе. Он был весельчаком, верховодил среди сверстников, но и строгим был. Случилось так, что Александр долгое время находился за пределами Крыма, и на Антоне практически лежали все семейные хлопоты, так как отца уже тогда не было в живых.

Перед войной Александр ушел в запас и стал работать в ЦСУ Ак-Шеихского района, куда мы и переехали на постоянное место жительства.

Весть о войне настигла меня в Симферополе, где я проводил школьные каникулы. Брат Алексей оттуда ушел на фронт. От него никаких вестей не было. Андрей в это время находился в действующей армии. Уже после войны сестра из Средней Азии переслала мне его последнее письмо, датированное декабрем 1942 года. Он писал: «Я сейчас лежу в госпитале в Москве. Чувствую себя хорошо, совсем уже выздоровел, скоро поеду на фронт и буду беспощадно громить врага. Поздравляю вас с наступающим 1943 годом».

Арсен Ким у могилы брата Антона Кима. с. Стерегущее, Раздольненский район, Крым. Август 1966 г.

Арсен Ким у могилы брата Антона Кима. с. Стерегущее, Раздольненский район, Крым. Август 1966 г.

Как только Крым был оккупирован фашистами, Антон, который попал в лагерь для отправки в Германию, сбежал и добрался к нам. В это время Александр перевез семью в Садырь (ныне Славянское), где сам работал заведующим молочным пунктом и по заданию командования ожидал связного для начала подпольной работы. Помню, ночью проснулся я с каким-то дядей. Это, оказывается, был

Степан Андреевич Гусев, который и дал задание брату и его товарищам. Но Антона старший брат не хотел посвящать в дела партизан-подпольщиков. Антон догадывался о том, что в селе действует подпольная группа и, как рассказывала жена Александра, однажды заявил:

— Если не дашь мне задания, я сбегу к партизанам.

После этого Антона Кима переправили на другую сторону залива, где он прошел специальную учебу, и был прислан снова на территорию нашего района.

Сохранилась у меня вот такая справка.

«Дана тов. Ким (Хван) Екатерине в том, что ее сын Антон Петрович Ким действительно состоял на службе в штабе оперативной группы партизанского движения при военном совете 51-й армии в должности командира диверсионно-подрывной группы с 2.XII-1943 по 28 февраля 1944 года. Погиб при выполнении боевого приказа командования оперативной группы».

Когда Антон погиб в схватке с фашистами, Александр находился под арестом в комендатуре. Его уже обещали выпустить, но затем по чьему-то доносу усилили охрану и перевели в лагерь, который находился в районе Новоселовского.

Там его последний раз видела Анна Петровна (его жена) вместе с Григорием Руденко и женщиной в запомнившейся красной кофте.

В первые дни после изгнания фашистов из Крыма Анна Петровна ездила к колодцу, откуда вытаскивали трупы замученных людей. Она узнала ту женщину по кофте, но труп брата моего достать не удалось.

Авангард (п. Раздольное, Крым). 1979.27 сент.

Поле им. комсомольца Антона Кима. п. Раздольное, Крым

Поле им. комсомольца Антона Кима. п. Раздольное, Крым

Из воспоминаний партизана Ак-Шеихсного подполья в Крыму в 1942-1944 гг. Г.И. Стальбовского

Октябрь 1979 г.

…Но тут обрушилось еще большее горе. С «Большой Земли» прибыла лодка и с нею, после 2-х месячной разлуки с нами, Антон Петрович Ким, который в это время находился при штабе опергруппы майора Чернянского, и ничего не знал, что его друг Гриша Руденко попал в руки румынского гестапо и отправлен во Фрайдорф.

Лодка из-за сильного шторма, дождя и плохой видимости сбилась с правильного направления и причалила почти у самого носа немецкого погранпоста. Так как шел дождь — была абсолютная темнота, группа Антона Кима сравнительно благополучно высадилась, привезла нам много оружия и зимнего обмундирования. Снарядив группу всем необходимым, Антон Петрович Ким взял направление на д. Бай-оглы Кипчак (с. Огни), но, пройдя около 6 км с тяжелым грузом по непролазной грязи, группа очень устала, и когда дошла до деревни — уже приближался рассвет. Ким А.П. старший по группе, всех максимально вооружает и укрывает в деревне, а сам идет к старосте — немецкому предателю Жарко. Угрожая пистолетом, Антон приказывает старосте организовать подводу, но тому удается ускакать на погранпост к немцам, якобы на конюшню самому лично пригнать подводу. Ким А.П. поверил этому негодяю. По всем гарнизонам поднялась тревога. Ким понял, что его обманул староста, запряг лошадь в бедарку и поехал по непролазной грязи в Ах-Шеих. Уже наступил рассвет, когда он принял решение ехать в д. Нурали, почти совсем разваленную. Здесь они обнаружили колодец, куда и сгрузили оружие. [Ким], оставив для себя один автомат и два диска гранаты разложил по карманам, тщательно замаскировал место и направился в д. Кукуш, которая находится в 6 км от д. Садыр, куда он должен сдать срочный пакет в штаб соединения, выполняя особое задание оперотдела 51 Армии 4-го Украинского фронта. Для выполнения этого особо важного задания и задерживал в своем резерве его майор Чернянский. Антон Петрович Ким был умный, бесстрашный, как и его брат Александр, старший из пяти братьев.

Зная качества Антона Кима, майор Чернянский и выбрал для выполнения этого задания кандидатуру Кима. Антон ради выполнения приказа командования не пощадит, если понадобится, и своей жизни — так это и случилось.

Тревога подняла все погранпосты и гарнизоны, и каждый выслал подводы с немцами для того, чтобы обнаружить партизан. Эти «непобедимые трусы» поехали вслед за бедаркой, боясь приблизиться, так велик был страх перед партизаном у этой черной своры. Блокировав д. Кукуш и ведя наблюдение в бинокль, они видели, что бедарка приближается к деревне, и что в ней всего лишь один человек с измученной лошадью. Ким А.П. въехал в деревню, заметил скопления немцев, посчитал, что появление такого скопления немцев с ним не связано. Повернул измученную лошадь к маленькой землянке, где проживал с семьей крестьянин Абисов И. Поставил лошадь к скирдочке, зашел в дом, поздоровался, попросил воды напиться у хозяйки и пристально посмотрел на маленьких детей, сидящих на лежанке. Увидевши приближавшихся к хатке немцев, быстро выскочил на двор, завязал бой с этой черной сворой, и, скошенный автоматной очередью, упал. Фашисты еще некоторое время боялись подойти к трупу, боясь мертвого партизана. Согнали народ, но никто не выдал из жителей д. Кукуш отважного партизана, зная, что это младший брат Александра Петровича Кима, заведующего Садырским сепараторным пунктом, куда они сдавали молоко. Немец, обыскав Антона Кима, вынул из кармана мятого кожушка оставшуюся гранату и удостоверение красноармейца монгольской национальности. Вся толпа облегченно вздохнула, когда доброволец татарин из погранпоста д. Бешплав Османов прочитал удостоверение. Подошла телега, труп бросили на нее и повезли на погранпост Бакал. Ездовой Иван Никитович Стебновский гнал лошадей, чтобы скорее добраться на место. Но комендант приказал остановиться в д. Садыр для опознания партизана. Жители деревни Садыр труп не опознали. На погранпосте в Бакале труп поместили в подвал, обыскали еще раз и нашли пакет, завернутый в клеенку, простреленный и весь в крови. И снова стали приводить людей для опознания, но никто из жителей в трупе Кима А. не опознал. Но приехавший из д. Бай-оглы Кипчаки староста Жарко доложил гестаповцам, прибывшим на погранпост, что, несмотря на удостоверение личности, это — Ким Антон, и его сын учился с ним в одном классе, на курсах немецкого языка в д. Огуз-оглы, когда корейская семья в 1942 году жила в д. Нурани.

Оказалось, когда Ким Антон Петрович заскочил в д. Бай-оглы Кипчак к старосте Жарко в дом, приказывая немедленно организовать подводу, в соседней комнате лежал тяжело больной сын Жарко, он и опознал Кима А.П. А в это время на Бакальском погранпосте сидел за решеткой взятый по подозрению старший брат Антона Петровича — Ким Александр Петрович, — ничего не знавший о гибели брата, ожидавший, в случае неблагополучного исхода допроса, через своих людей дать весточку в штаб соединения, которой мы с нетерпением ждали. После допроса старосты Жарко, гестаповцы приказали привести старую мать Кима для опознания трупа. Переводчик перевел ей требования гестаповцев.

Она, осторожно подойдя к трупу, расстегнула рубашку, осмотрела простреленную грудь, поправила волосы, постояла минуту под зверским взглядом гестаповцев и, гордо подняв голову, смотря им в глаза, на ломанном русском языке сказала: «Это не моя сына». Повернулась и вышла из подвала, ничем не выдав своего горя. Гестаповцы растерялись.

Народ, находившийся в подвале, плакал, но никто не посмел остановить старую мать. Так она пешком пришла в д. Бешплав, прямо к нам, в дом. Я в целях конспирации, после случая, когда товарищи тяжело раненого в д. Бешплав добровольца Османа «Черного» назвали меня, я все время днем был на виду у немцев погранпоста и соседей татар, и только ночами уходил, а перед рассветом приходил, но это не помогло. Виновность мою нельзя было доказать, но уже восстановить доверие к себе не смог и был под наблюдением. И вот открывается дверь, и мать Кима бросается ко мне на грудь с душераздирающим криком, плача и произнося какие-то слова на родном языке. Заплакала моя жена Аня и проснулась маленькая дочурка, вспоминали Антона в надежде, что наше горе на этом закончится. Переживши потерю своей матери, но не видавши ее страданий, я, целуя и успокаивая мать Кима, понял, что выполняя тяжелую опасную работу подпольщика, иногда не замечаем переживаний за нас наших близких.

Я вышел из дома, когда жена уложила на теплую лежанку мать Кима, и она задремала, взял ведра и пошел к колодцу. Татары-соседи о чем-то шепчутся, и при моем появлении замолчали. Я понял, что они все видели и теперь обсуждают. Перед вечером мать Кима ушла к себе домой. Дождавшись ночи, я пробрался в д. Садыр, встретился с Анной Петровной Ким, она рассказала, что когда мать Кима, приехавшая с ней на погранпост, спустилась с немцами в подвал, она ходила около подвала и бросала взгляды на окна погранпоста и в одном из них увидела Александра Петровича Кима, он стоял и невозмутимо смотрел на нее, видимо, он уже все знал, но не смог дать какого-либо сигнала, его от окна увели, после, как мать Кима ушла. Местные жители вышли из подвала, с ними пошла и Анна Петровна. Вечером в д. Садыр пришел наш подпольщик староста д. Бакал Шостик Ефим и сообщил, что гестаповцы и румыны уехали и забрали с собой Александра Петровича Кима, а труп Антона выбросили на свалку около погранпоста. Собрались этой ночью в кухне у старосты д. Садыр Клименко М.Я. Уже с этого момента, как облаву производили румыны, и штаб соединения перебазировался в д. Беорлюк, в дом Леонида Петровича Дубкова, на молочный пункт и Садыре никто из посторонних и работников штаба не заходил. И только я, имея близкое отношение к семье Ким, заходил и передавал указание штаба. Командир штаба Поздняков С., начальник штаба Шибаев И.В., Срибник В.И., Маслов А., Дубков Л.П., Клименко Д.Я. (брат старосты), я, Шостик Ефим, Анна Петровна, стали обсуждать положение. Гусев С.А. доложил, что завтра должна прибыть по графику лодка и нужно сообщить в опергруппу 51-й Армии о событиях у нас. Стоял вопрос спрятать в других деревнях семью Кима у надежных людей. Поручили выполнить мне второй вопрос, что делать с предателем старостой Жарко. Я, как местный житель, предложил: сейчас же ночью возьму Клименко Дмитрия и Шостика Ефима, вызову его из дома, а он меня знал как ветврача, и расстреляем, чтобы другие немецкие холуи подумали, как предавать народ. Большинство согласились с моим предложением, но начальник штаба Гусев С.А. сказал, что он заготовил материал о старосте Жарко и завтра отправит в Горнарком, подождем ответа.

Прибыл командир группы Тарасов С.Н., сообщил, что на переправе Тепизы усилились охранные посты немцев и рыскают, особенно ночью, румынские патрули. Невозможно принимать лодки. Решили изменить место приема. К утру все разошлись, а работники штаба Гусев С.А., Поздняков С., Срибник В.И. и Дубков А.П. поехали на подводе в д. Бирлюк. Утром я взял свою походную сумку с медикаментами и поехал в татарскую д. Каре-Чарлик к татарину Абаялиму, жившему на окраине деревни, его знали как честного человека. В1937 году я был на практике, жил у него. Я с ним договорился, что ночью привезу семью, которую нужно временно спрятать от оккупантов и предупредил, если их выдадут, о грозящей опасности. Он согласился. Оттуда я поехал на верхний Бакал узнать, как выполняется приказ штаба выкрасть труп Кима А. П. у немцев, а на Бакалее немцы рыскают по хатам, ищут похищенный у них из-под носа часового труп Кима А.П. Так подпольщики выполнили задание, порученное Бакальской группе. Я поехал к Шостику Ефиму, у него сидели Егоров Д. и Петрик В. — члены подпольной группы — рыбаки. Шостик доложил, чтобы я передал Гусеву, что задание полностью не выполнено, а именно, обвязавшись бурьяном, ребята под покровом темноты подползли к трупу, взвалили на плечи и также ползком поползли к дороге Садыр-Бакал. Немец-патруль курил и расхаживал по двору. Вдруг обнаружил, что трупа нет, и поднял тревогу, нашим ребята нечего было делать, как бросить труп и бежать, значит не выполнить приказ, оставить немцам тело товарища, так зачем же мы подписывали присягу, и они доставили труп до старого окопа. Осторожно положили на дно, покрыв лицо кожушком, нагорнули землю в окоп и замаскировали бурьяном — так был похоронен наш товарищ. А в это время весь немецкий гарнизон был на ногах, но природа нам улыбнулась, пошел снег и замел наши следы. Я доложил в штаб и пошло донесение на Большую Землю. Зашел к Анне Петровне Ким и сказал, что сегодня ночью я перевезу семью, но она заявила, что после нашего совещания она пришла домой и сообщила матери о решении штаба и она категорически его отвергла, сказала: если суждено погибнуть всей семье, пусть будет так. Она все же надеялась на возвращение старшего сына — Александра Петровича Кима.

<…>

Встретившись с Гусевым в д. Славянка он сказал, что майор Чернянский передал указание не стрелять старосту Жарко, а следить, чтобы он не удрал вместе с немцами. Мы поручили следить за ним подпольщикам д. Кипчак. А когда освободим Крым, пообещал Чернянский, мы будем судить его нашим партизанским судом в д. Садыр, где был организован и работал штаб соединения, находясь на молочном Садырском пункте, где проживала благородная семья Ким.

<…>

В половине апреля 1944 года, мне, как самому близкому к семье Кимов, штаб поручил организовать похороны Кима А. Майор Чернянский предупредил меня, что как снимется верхний слой земли и покажется труп, раскопки могилы до его приезда прекратить. Так мы и сделали. Вскоре приехал майор, и мы продолжили работу. И вот показался кожушок, которым было прикрыто лицо Кима.

Так майор убедился в правильности выполнения задания, донесенного на Большую Землю». Захоронение трупа производили при многих партизанах. Труп переложили в гроб, обитый красной материей, майор произнес речь о заслугах комсомольца, и гроб опустили в могилу. Прогремел салют, установили небольшую мемориальную доску с вмонтированной фотографией. И мы все поклялись отомстить фашистам за гибель товарища. А в это время предатель Жарко поехал в Ак-Шеих и сдался органам МВД.

Архив Раздолъненского районного краеведческого музея (Крым, Украина).

Рукопись. Л. 14-20.

Комсомольцы поселка – патриоту Антону Киму

В минувший вторник на улице Антона Кима в райцентре, возле администра-тивного здания «Межхозстроя» состоялся митинг по случаю открытия памятной доски Антона Кима.

Мемориальная доска на улице Антона Кима (п. Раздольное, Крым)

К собравшимся комсомольцам и молодежи Раздольного обратилась второй секретарь райкома комсомола Алла Козий. Открыв митинг, она рассказала о коротком, но славном жизненном пути комсомольца-героя Антона Кима, погибшего при выполнении боевого задания 40 лет назад. О боевых эпизодах патриотов поведал член общественного совета музея И.Ф. Шматок.

Учащиеся СШ № 1 внесли предложение лучшей комсомольской организации класса по итогам учебного года присваивать имя Антона Кима.

Они решили собрать 25 тонн металлолома, 11 тонн макулатуры, а полученные за них деньги перечислять на сооружение памятника комсомольцу. Ребята обратились ко всем школьникам с призывом поддержать их благородный почин.

Авангард (п. Раздольное, Крым). 1984.1 марта.

Источник: Советские корейцы на фронтах Великой Отечественной Войны. Москва 2011

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »