Пока помним …

На снимке: кореянки Иркутска, вышедшие встречать «Поезд памяти-80».

Поезд памяти-80

Владимир КИМ (Ёнг Тхек)

Путевой очерк  с отрывками из нового романа «Спецпереселение».

(Продолжение)

27-28 июля. Иркутск. По туристическому маршруту.  И где же омуль с запашком?

Туристический маршрут  «Владивосток – Иркутск», как я понял, был проложен давно. Гиды, гостиницы, корейские рестораны. А главное, объекты, в число которых вошли и те, что несут тему коре сарам. Этой туристической составляющей просто придали новое звучание  – «в честь 80-летия насильственного переселения», что привлекло, видимо, немало желающих. И это хорошо. Я познакомился и общался с людьми, которые искренне сострадали судьбе своих соплеменников, ставших жертвой суровых обстоятельств.

Одно другому не помеха. И потому туристическим  маршрутом в Иркутске была запланирована полуторасуточная остановка  для знакомства с городом, с поездкой на озеро Байкал.

Я уже говорил, что меня просили устроить встречу представителей  иркутской корейской общественности с пассажирами «Поезда памяти-80». Этот вопрос решился только во Владивостоке, где со мной по телефону связался Андрей Шегай. А его разыскал  Владислав Хан, ведущий сайт «Коре сарам».

Итак, Андрей Шегай. Иркутянин. Вот уже  несколько лет в Фейсбуке ведет  страницу  «Интерактивное сообщество – «Корё». Каждое выступление примечательно чем-нибудь,  затрагивается  множество тем, и все они интересны. Иногда это просто фотография с короткой подписью, отрывок стихотворения, цитата. И все о нас, корейцах, добавляя новые крупицы знаний о  нашей истории, культуре, искусстве.

Мы сошли с вагонов на платформу и, деловито катя чемоданы, шли к выходу в город, как навстречу нам выплыла группа женщин в «ханбок» (корейское национальное платье) во главе с Андреем. Все сразу оживились – смех, восклицания, рукопожатия и щелканье фотоаппаратов. Телевизионщики, а с нами в поезде были журналисты из ТВ, тут же расчехлили видеокамеру. Словом, мало кто ожидал такой встречи, и потому было вдвойне приятно. 

На привокзальной площади нас уже ожидали три автобуса. Гидом на это раз оказалась совсем молоденькая южанка, изучающая русский язык и литературу  в одном из иркутских вузов. И мы понеслись по заведенному маршруту.

В   жизни у меня был период, когда в целях изучения корейского языка я добровольно брался сопровождать гостей из Кореи. А в начале 90-х, когда надо было просто выживать, эти навыки гида-переводчика, очень пригодились. Тогда же отметил вот какую особенность: с одной стороны, очень не хотелось, чтобы  гости видели  наши недостатки, а с другой, чтобы эти же гости, выглядели в глазах моих сограждан людьми, достойными уважения и почета. Вот такая была двойственность: то я болею за свою страну и своих сограждан, то за Корею и  соплеменников.  И потому очень желал, чтобы собратья из моей далекой родины предков как можно больше узнали историю, культуру и искусство соседнего народа. Может, тогда они лучше поймут нас, ушедших вдаль из своей страны и живущих вот уже полтора века на чужбине. И потому я пристально вглядывался в лица своих попутчиков, пытаясь понять, какие чувства и мысли вызывают в них тот или иной памятник, объект архитектуры, экспонаты музея.

Вот, например, памятник казачеству от благодарных  жителей города.  На постаменте стоит эдакий детина в папахе и шубе. В руках у него  ружье, на боку сабля. Именно вот такие лихие парни завоевали и Сибирь, и Дальний Восток. Имя им – казаки.

Помню, когда учился в Москве, то подружился с одним русоголовым  одноклассником, который однажды признался, что его род происходит от казаков. Я никак не мог понять, что он имеет  в виду – национальность, сословие, звание или еще что-то другое. Да и одноклассник не мог ничего толком объяснить.  Потом, со временем, конечно, пришло знание. И в своем романе я  даже попытался дать свое видение казачьего рода:

“В школе прапорщиков Канг Чоль подружился с Семеном Захаровым, выходцем из разночинной семьи: родители его до сих пор учительствовали в селе под Саратовом. Так получилось, что с самого начала их койки в казарме оказались рядом. В армии сойтись не трудно, достаточно двух-трех вопросов, пары выкуренным вместе папирос и, кажется, что вы уже давно знакомы. Но в школу прапорщиков курсанты попадали с фронта и поэтому в первые дни и даже недели многие только и делали, что отсыпались. И Канг Чоль, и Семен не были исключением. Лишь спустя какое-то время они почувствовали друг к другу интерес.

Что было поразительного в этом молодом русском человеке? Доброжелательность, удивительная постоянная доброжелательность. Во взгляде, в голосе, в улыбке… Уже потом Канг Чоль понял, как умен и широко образован его новый товарищ, какая у него правдивая и чистая душа. Но в первый момент именно доброжелательность поразила, притянула и покорила.

Они стали друзьями. Вместе проводили время сутками, и это не надоедало им. Семен больше знал, любил щедро делиться знаниями, интересно рассказывал, но в их отношениях более взрослым выглядел все-таки Канг Чоль со своим богатым житейским и солдатским опытом.

Среди курсантов были выходцы из Украины, Белоруссии, Кавказа и Средней Азии. Одни были очень похожи на русских, зато другие резко отличались от них. Что это за народы, какова их история, культура, взаимоотношение с Россией — эти вопросы сильно занимали выходца из Юго-Восточной Азии. И Семен оказался тем человеком, который мог рассказать ему о многом. Так, Канг Чоль узнал о Запорожской сечи и Тарасе Бульбе, о кавказских странах и войнах с ними, Железном хромце из Древнего Самарканда, о путешественниках и исследователях тех далеких земель и о многом другом. Эти беседы велись на привале, во время дежурств, кратких отдыхов после ужина, и благодарным слушателем был не только Канг Чоль. Многие русские сами толком не знали истории своего народа. Бывало, не соглашались с теми или иными неприглядными фактами. Один такой спор особенно запомнился в силу того, что оппонентом Семена был тоже русский по фамилии Бандорин, но который почему-то себя называл казаком.

И вот как-то Канг Чоль спросил у товарища, кто такие казаки, откуда они родом.

— Казак — это не национальность, — задумчиво сказал Семен. — Это просто название группы людей, объединенных местом жительства и родом занятий. Как печники или рудокопы. Но в силу исторических, экономических, политических условий, казаков возвели в некий особый ранг.

Разговор происходил в учебном классе во время самоподготовки. Бандорин при этих словах вскинул голову и усмехнулся.

— Сравнил тоже. Казаки — первые защитники отечества, а ты их с печниками равняешь…

— Спор в данном вопросе неуместен, — покачал головой Семен. — Вы будете утверждать одно, я — другое. Поэтому есть смысл просто выслушать друг друга. Хотите меня выслушать?

— Конечно, — поддержал его Канг Чоль. — Если кто будет перебивать, того мы попросим за дверь. Продолжай, Семен.

— Все вы слышали известную поговорку — вот тебе, бабушка, и Юрьев день. А знаете, откуда она произошла? Дело в том, что до 15 века крепостные крестьяне могли в Юрьев день переходить от одного помещика к другому. Царь Алексей третий отменил это положение и, тем самым, ужесточил рабство. И тогда многие смелые и решительные крестьяне стали убегать в дикие края, где их не могли поймать. И вскоре в низовьях Дона, Днепра возникли вольные сообщества людей, которые стали называть себя казаками. Они стали жить разбоем — нападали на караваны с товарами, организовывали походы в Польшу, Турцию. В неписанных казацких законах гласило, что тот, кто возьмет в руки соху, тот будет изгнан из их общества. Можете себе представить, насколько им осточертел подневольный крестьянский труд, что они приняли такой закон!

Семен при этих словах обвел внимательным взглядом слушателей.

— Вскоре казачество стало грозной силой и острой головной болью российских государей. Прибежище для беглых, источник вечной смуты, возмутитель пограничных конфликтов… Пробовали искоренить — не получилось. Решили — использовать. Казаков стали брать на государево довольствие, взамен они должны были охранять рубежи страны. И со временем образовалась своеобразная военизированная каста внутри России, для которой воинская служба стала главной обязанностью. Мало того, власти специально создавали казачьи округа, такие, как Терское, Амурское и другое. У всех у них одно отличие — они располагаются на границах России.

Уже потом, когда они были одни, Семен с несвойственной ему горечью сказал Канг Чолю:

— Какие позорные превращения происходят в истории. Когда-то вольнолюбивое казачество сегодня превратилось в цепного пса самодержавия, готового по первому знаку разорвать любого, кто будет требовать свободы”.

Не секрет, что именно вот такое противоречие в истории казачества ярко отразилось в судьбах казаков во время  гражданской войны,  гениально описанное  в  романе Шолохова “Тихий Дон”.  Книга эта переведена на корейский язык, но как ее прочувствовали  мои соплеменники мне неведомо, поскольку не имел случаяя поговорить с ними на эу тему. А вот с японцем, который изучал историю казачества мне встречаться доводилось. Мой друг и фотограф Наби Утарбеков даже сопровождал этого ученого в поездках по Дону. Попадался мне и другой выходец из Страны восходящего солнца, который был увлечен темой басмачества в Средней Азии.  Можно диву даваться такому разбросу  научных интересов в Японии, и сожалеть, что  среди моих соплеменников из Кореи такого разброса нет. Взять  знаменитые фрески  Афрасиаба, датированные седьмым веком. На одной из них  изображена сцена приема правителем Самарканда  иноземных послов. И ташкентский ученый-археолог предположил, что четвертая пара послов – это корейцы, судя по одежде, мечу и перьям в головном уборе. Оказывается, из-за этих перьев китайцы называли соседей с полуострова «детьми птиц». Вездесущие японцы в числе первых иностранцев осмотрели выставленные фрески и выпустили фотоальбом, из которого уже корейцы узнали сенсационную новость. Сегодня  во всей Корее верят, что   еще в седьмом веке посланцы Страны утренней свежести по Великому шелковому пути добирались до Самарканда. А я встречался с этим ученым-археологом, и он говорил, что это только гипотеза.  В действительности, нет ни одного документа или даже просто упоминания  о том, что Корея в средние века посылала своих послов в Центральную Азию.

Это верно, что среда обитания формирует во многом  сознание. И потому жителю маленького государства часто  трудно понять душу и поступки   человека, живущего в необъятной стране. Вот пример: Наполеон во время нашествия на Россию в многочисленных воззваниях и прокламациях обещал русским крестьянам освобождение от крепостного права.  Но русские мужики и бабы  вместо того, чтобы помогать своим освободителям от рабства, пошли на него с вилами и топорами. Почему? Или  другой пример – декабристское восстание. Чего не хватало дворянам, что решились выступить против самодержавия? Не дворцового переворота, не нового царя, при котором можно  быть в фаворе, жаждала их душа, а справедливости. Не для себя, для народа. И потерпев поражение, с достоинством   приняли суровое  наказание. Но больше всех потрясло и современников, и их потомков поступок жен декабристов, последовавших за мужьями на ссылку и каторгу. Страна, где есть такие женщины, достойна величья, и она всегда будет великой.

Я думал об этом, когда мы были в доме-музее ссыльного  декабриста – князя Волконского. Что в Корее тоже были и есть  такие самоотверженные женщины, о которых сложены легенды и песни.

 И еще один интересный момент. Среди объектов нашего маршрута, наряду со Знаменским монастырем и памятником Колчаку, набережной Енисея и музеем искусства,  было и здание, в котором проходила первая конференция компартии Кореи. Как бы ни относились южнокорейцы к коммунистам, все они признают их главенствующую роль в борьбе  против японских колонизаторов.

Вечером в гостиницу пришел Андрей Шегай. О многом беседовали мы, но меня больше интересовало, как он создавал свое интерактивное сообщество «Корё», откуда черпает материалы, кто его сподвижники. Вот что он рассказал:

“Сама идея возникла по ходу общения в социальных сетях. Пять лет назад уже существовали группы по этническому признаку, где общались между собой коре сарам. Но в большей степени это были сообщества по форумному типу, где не освещалась информация по культуре, обычаям, традициям или каким-либо историческим моментам. Поэтому возникла идея создать такое сообщество. 

Конечно, одному это было бы непосильно.  Поэтому, оглядевшись в тех же группах, пригласил людей, которые, на мой взгляд,  могли бы зажечься подобной идеей. Сейчас, оглядываясь назад, могу с гордостью и благодарностью к этим уже моим друзьям сказать, что выбор был точен. Даже не знаю, либо это было какое-то стечение обстоятельств либо что-то ниспосланное  свыше, но команда была сформирована гармонично. 

На снимке: Андрей Шегай и ваш покорный слуга.

Вдохновленные идеей, мы трудились над созданием сообщества в ином формате – информационном. Конечно, в первое время мы черпали всё из интернета. Как русскоязычного, так и корейского. Мы учились и познавали вместе с этой работой всё то, что каким-либо образом было связано с нашим этносом.

В то же время познакомились с командой ребят из соцсети В Контакте (https://vk.com/koryosaram), которые работали в том же формате. Когда идеи и помысли близки и находит отклики у людей – это вдохновляет. Естественно, что уже в информационном поле познакомились с людьми, которые давно неравнодушны к теме наших соотечественников. Это и Владислав  Хан (www.koryo-saram.ru) и Дмитрий Шин (www.arirang.ru).

 Была выдвинута интересная идея, как оперативно распространять необходимые публикации.  и, как показала практика сейчас, мы, коре-сарам, благодаря социальным сетям, это имеем, достаточно лишь связаться с редакторами крупных информационных этнических групп.

После года работы задумались над тем, чтобы сохранить материал, благо появились и авторские темы. Так возник и собственный ресурс в интернете. 

 Сейчас уже нам скоро исполнится 5 лет. Наша общая читательская аудитория насчитывает по самым скромным оценкам более 40 тысяч подписчиков. Пусть что-то получается как-то неровно или нескладно. Главное, что искренне. Всё, что мы делаем –  в душевном тёплом порыве. В том порыве, когда ты ощущаешь себя частью интересного народа, частью этноса – коре сарам”.

Хочу  добавить к сказанному Андреем Шегаем, что ни он, ни Владислав Хан, ни Дмитрий  Шин, которых я хорошо знаю, осуществляют свою деятельность не корысти  ради. Это действительно, как выразился Андрей, “душевный теплый порыв”- быть частью своего этноса.

В полуторасуточное пребывание в Иркутске была включена и поездка в поселок Листвянка, что на берегу озера Байкал. Маршрут, протоптанный тысячами туристов. Обед и ужин в экзотических деревянных теремах. Прогулка на канатном подъемнике. Вы  поднимаетесь  на вершину  горы, где находится знаменитый камень Черского, названного так в честь знаменитого исследователя Байкала Ивана Дмитриевича Черского. Здесь, на высоте 755 метров, находится смотровая площадка с видом на горы и озеро. После спуска – прогулка на судне. Перед отчаливанием подают  копченый омуль, который прекрасно сочетается с рюмкой водки. Хотя многие, в том числе и я, хотели бы попробовать омуля с душком, но чего нет, того нет. Да и вообще нам поведали, что скоро и копченого омуля не будет, поскольку лов этой рыбы будет запрещен.

На снимке: а вот и омуль горячего копчения!

Но в устоявшийся туристический маршрут  южнокорейцы ввели свой оригинальный момент.  На вершине горы они устроили поминальный обед в честь тех корейцев, которые стали жертвой переселения 80 лет назад. Говорили речи, читали стихи, пили за упокой и,  взявшись за руки, исполняли  бессмертный «Ариран». И было по-хорошему грустно и умиротворенно  на душе.

На снимке: возьмемся за руки, друзья!

28-30 июля. Иркутск – Новосибирск. И снова беседы о коре сарам. Что будет с ними завтра?

И снова за окнами  поезда поплыли леса и леса, прерываемые  речками и станциями.  Профессор Тё попросил меня помочь в составлении наименований этих станций на корейском языке. И в который раз я удивился необычности иных названий, таких, как, например, Облучье, Бурея, или Могоча. Иногда профессор спрашивал, что означает то или иное слово. В ответ я чаще пожимал плечами, ибо  его смысл мне самому был не понятен.  Но ведь за каждым из этих названий есть наверняка своя предыстория, и путешественнику всегда хочется знать ее. Иначе, получается только голое перечисление. А это не есть хорошо.

Не знаю, что собирался написать профессор, но, думаю, наша беседа о будущем коре сарам, найдет свое место, если не в путевом очерке, так в других статьях.  А началась беседа с вопроса, который мне задали южнокорейцы. А хотели ли коре сарам вернуться на Дальний Восток? И  я рассказал  им вот о каком факте. В году 60-м прошлого века, тогдашний лидер партии Никита Хрущев побывал в Узбекистане.  Его, как было принято, свозили в  «Политотдел», который на тот момент был одним из лучших колхозов  не только в республике, но и во всем  СССР. Увиденное впечатлило Хрущева,  и он сказал председателю  Хван Ман Гыму, что сельское хозяйство Приморья сильно упало после выселения корейцев. И спросил – не хотите ли  вы  вернуться назад?    На что председатель ответил – нет. Что за эти годы корейцы  сроднились с Узбекистаном, и потому особого желания вернуться на Дальний Восток не испытывают.

– Но в начале 90-х среди коре сарам было движение за возвращение на Дальний Восток, – заметил  Ким Пен Хак, который, как я говорил,  двадцать с лишним лет прожил в Казахстане и много чего знает о коре сарам.

– Да, было, – согласился я. – Помню, создавались группы, которые агитировали за возврат. Но все это, можно сказать, закончилось неудачей.

– Почему? – спросил профессор Тё.

 – У людей не было средств, тогда приватизация квартир и домов только начиналась. Государственной поддержки тоже не было. С оформлением российского подданства  были затруднения. Словом, благоприятствующих факторов не хватало. Тут еще климатические условия, старики уже отвыкли от  влажного климата, а молодежь не смогла сразу привыкнуть. Поэтому многие вернулись назад.

– А вот если Республика  Корея окажет материальную помощь, то найдутся желающие  поехать на Дальний Восток?

– С чего бы  Корея стала оказывать такую помощь? Да и Россия может гордо отказаться. И вообще сейчас такое репереселение  стало сложнее, Союз ведь распался.

– Ну, а все-таки, если представить, что Россия согласна,  Корея дает такую помощь, найдутся желающие?

Я задумался.   Тогда, в 90-е, особенно ратовали за возвращение те, кто родился на Дальнем Востоке, теперь это поколение, можно сказать, выбыло из игры. А корейскую  молодежь туда сейчас  и калачом не заманишь. Сейчас ее большая часть, около 20 тысяч человек,   в Южной Корее. А ведь как было бы здорово создать на Дальнем Востоке многочисленную корейскую диаспору. Это было бы выгодно в первую очередь  России, поскольку восточная окраина приобретает лояльную русскоговорящую производительную среду.  Это выгодно и  Республике Корея, которой уже не надо будет так сильно переживать за судьбу  своих соплеменников, раскиданных по СНГ. Это выгодно и Северной Корее, чьи поданные во множестве работают на Дальнем Востоке в  качестве наемных рабочих.  Все это так, но надо очень постараться, чтобы появились желающие. Таков был мой вывод, который я откровенно выложил собеседникам.

 – Но какое будущее ждет  молодых коре сарам  в Корее? – воскликнул профессор. – Без знания языка, без специальности? Вот к чему привело насильственная языковая русификация переселенцев!

– Вот тут, позвольте, профессор, с вами не согласиться, – возразил я. – Кем мы были бы, если не переход  национальных школ на русский язык обучения? Только благодаря этому переселенцы смогли приобщиться не только к русской культуре, но и мировой. Стать одной из образованнейших диаспор в СССР. Мы овладели чужой речью, так неужели не осилим свой язык?

– Так ведь не учат! – покачал головой Пен Хак. – У нас в Кванджу  сейчас  образовалось солидное  общество коре сарам. Вот и общаются между собой на русском.

Языковая проблема самая острая в нынешней трудовой интеграции коре сарам  на родине предков.  И я в который раз подумал, что Республика Корея не оказалась готова к такому наплыву  зарубежных соплеменников. Что, допустив визовое послабление для этнических корейцев, не озаботилась  их языковой подготовкой.

– Ужесточение требований в этом вопросе, вплоть до экзаменов по знанию  корейской речи, было бы только на пользу.  Даже и сейчас не поздно,   – таков был мой вывод, и собеседники тоже понимали это. Как понимали и то, что  это пожелание, скорее всего, так останется таковым.

Долго не мог заснуть после этой беседы. Какая ирония судьбы – так многого добиться за рубежом и возвращаться  на родину предков с протянутой рукой. Что может в Корее вдохновить нынешнюю молодежь коре сарам на новую языковую революцию? Да, бесспорно, материальный стимул.  Но ведь не только хлебом жив человек, ему нужны и духовные стимулы, среди которых немалое значение имеет правдивая история  старших  поколений. Как они мужественно преодолевали трудности и лишения, падали, но находили силы, чтобы вновь подняться. Пока мы будем знать, и помнить об этом,  ничто нас не сломит.

(Продолжение следует).   

***

  1. Пока помним … Путевой очерк с отрывками из нового романа «Спецпереселение».
  2. Пока помним/2
  3. Пока помним/3
  4. Пока помним/4
  5. Пока помним/5
  6. Пока помним/6
  7. Пока помним/7
  8. Пока помним/8
  9. Пока помним/9
  10. Пока помним/10
  11. Пока помним/11
  12. Пока помним/12
  13. Пока помним/13
  14. Пока помним/14
Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментариев 5

  • Пан Борис Георгиевич:

    Владимир Наумович.не вдаваясь в полемику.хотелось узнать.кто еще из общественных деятелей /писателей.ветеранов и других ответственных лиц разделяют Вашу точку зрения по поводу переселения корейцев в Ср.Азию?

    • Ким Ёнг Тхек:

      Многие. Доказательство этому – никто еще из “писателей, ветеранов и других ответственных лиц” не вступил со мной в открытую полемику с предоставлением неопровержимых фактов, свидетельствующих о жестоком режиме переселения и массовых смертей переселенцев от холода, голода и болезней. Некоторые считают, что такие документы могли быть уничтожены, но я этому не верю. Кто, когда и зачем будет заниматься этим небезопасным делом – изъятием и уничтожением материалов из государственных архивов. Тем более, что кто будет обвинять кого-то из-за гибели каких-то корейцев, обвиненных к тому же в неблагонадежности. Утверждают, что наши родители боялись рассказывать об ужасах переселения. Тоже ерунда, моя мать, например, не боялась. Она рассказывала, что отец радовался переселению. Потому что жизнь на Дальнем Востоке была далеко не сладкой. Не потому ли в 50-х годах, когда было движение – “едем-поедем на Дальний Восток” – мало кто из корейцев изъявил такое желание. Я хотел бы, чтобы “писатели, ветераны и другие ответственные лица” возразили мне. Но они молчат, а молчание, как известно, знак согласия. С уважением, Владимир Ким (Ёнг Тхек).

  • Владимир Ли-Букинский:

    Браво, Владимир Наумович! Давно ждал правдивого рассказа о переселение. Какую только чушь сейчас не несут, кому ни лень о жестокости репрессии, количестве смертей в пути, уже довели до 100 тыс. Трупы, якобы бросали на ходу под откос, при этом, утверждая, что людей везли два месяца без воды,пищи и туалета при плотно закрытых дверях и окнах без воздуха. Слышали, как голова ребёнка ударялась об землю, это на ходу при закрытых дверях и окнах! Чушь собачья! Моя мама рассказывала, что во время частых стоянках часами, а порой сутками на полустанках и разъездах, пропуская поезда по расписанию, охранники разрешали хоронить мёртвых. Люди, вместо креста или памятника клали камень на холмик могилы. А ещё утверждают, что людей выгружали в степи или в болотах, оставляя на выживание. Ерунда! В Ташкенте на вокзале эшелон встречали с музыкой, устраивали митинги, а потом организованно на машинах развозили по районам Ташкентской областии и на первых порах расселяли по узбекским домам. Вот откуда безмерное уважение к узбекам, которые делились последним куском лепёшки и помогали корейцам встать на ноги. Им спасибо!

  • Владимир Ли-Букинский:

    (Продолжение). Много чего, сейчас говорят и пишут, что стыдно за наших предков, которые стойко вынесли все тяготы и лишения, но никогда не жаловались, не было стенании, не рвали волосы на голове и горькими слезами не обливались. Работали, рожали и воспитывали детей в духе патриотизма. Никогда не ругали Сталина и Советскую власть, которые дали много вчерашними нищим и голодным. Хвалили за бесплатное образование и лечение, что дети крестьян могут стать учителями, врачами, инженерами и т.д. Отец мой был сталинистом и всю жизнь служил стране Советов. Переселение многие корейцы считали вынужденной мерой, когда Япония могла объявить войну СССР и была угроза существования Советского государства. Сейчас антисоветчики, либералы, демократы и враги России вносят раскол в общество и хотят вызвать ненависть друг другу по нац.признакам. А до. хотят выпросить милость у государства или из-за рубежа(Корея). Хотя государство реабилитировало и предоставляет льготы с учётом экономики региона.

    • володя:

      вы хорошо написали, на первый взгляд.. но хвалебные отзывы о советской власти не учитывают другие факторы, которые по своему неготивному воздействию перевешивают все позитивные, например,
      если бы в Казахстане не вымерло от голодомора несколько млн человек, то может быть там не с такой теплотой и гостеприимством приветствовали корейцев, другими словами, уничтожение коренного среднеазиатского населения помогло потом на пустых землях организовывать колхозы из приезжих, в том числе из корейцев.
      Вот такая эта была родимая советская власть.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »