Пока помним …

На снимке: памятник императору Александру Ш в Новосибирске. Надпись на памятнике гласит – «Повелев ныне приступить  к постройке сплошной через всю Сибирь железной дороги, имеющей соединить, отныне дарами природы Сибирские области с сетью внутренних рельсовых сообщений 29 (17 с.с.) марта 1891 г.». Интересно, как переселяли бы корейцев не будь Транссиба?

Поезд памяти-80

Владимир КИМ (Ёнг Тхек)

Путевой очерк  с отрывками из нового романа «Спецпереселение».

(Окончание следует)

29 – 31 июля.  Новосибирск.  Русская парная.  Журавли.

Все познается в сравнении. Как гласит корейская пословица:  длинная или короткая – надо сопоставить. В данном случае я к тому, что вагоны от Иркутска до Новосибирска оказались менее комфортными, чем те, на которых мы начали путешествие от Владивостока.  Кондиционеры не чувствовались, потому окна нараспашку. Отсюда стук колес и лязг металла на всю мощь. Особенно, когда перебираешься из одного вагона в другой. Ладно, шум, страшно ступать на мостик –  дергающуюся со скрежетом туда-сюда металлическую рифленую пластину.  А в  туалете мотает так, что  забываешь, ради чего зашел. Как тут не вспомнить совет владивостокского  гида – грорари.

Но все эти неудобства окупаются роскошью общения. Все уже перезнакомились друг с другом, у каждого купе свой  маленький  мирок, откуда можно время от времени сделать вылазку, чтобы  залететь на  огонек к соседям. Еще не приелись друг другу и потому все приветливы  и доброжелательны.

В первый раз по вагону прошлась полиция с разъяснениями, что распивать спиртные напитки нельзя. Когда очередь дошла до нас, я спросил офицера – а можете показать предписание, на основании чего запрещаете то, что свободно продается в вагоне-ресторане.  Полицейский, вместо того, чтобы ответить по существу, сделал удивленное лицо:

– О, откуда так хорошо знаете русский язык?

– Так я же наш, бывший советский, а ныне узбекский кореец.

– Очень приятно, – подмигнул он мне. – Пить можно. Но, чтобы в меру…

Об этом он мог бы не беспокоиться. Корейцы пьют много, особенно, на Юге. С одной стороны, регулярные корпоративные пирушки, с другой – стрессы, с которыми постоянно сталкиваются  чиновники и менеджеры на работе. В первом случае – пьют «вихаё» (во имя…), во втором – «тэмуне» (из-за…). Хвалить можно все, что угодно, но проклинают чаще конкретное лицо – непосредственного начальника, который гнобит  проклинающего на работе. Не раз доводилось видеть и корпоративные пирушки, и обычные междусобойчики. Там – бодрые выкрики и здравицы в честь начальника, здесь – сплошной зубовный скрежет. Послушаешь и посмотришь на рыдающего от обиды взрослого человека, и начинаешь острее  понимать чиновничий мир, описанный Гоголем и Островским. Но в Корее таких сатириков нет.

А рано утром и  тех, и этих можно встретить в харчевне, где подают страшно горячий и острейший суп, который мигом  вытеснит остатки хмеля, и позволит выпивохам с чистой  совестью  идти на работу.

Кореец пьет часто, но голову не теряет. Ему неведом «запой», присущий русскому.   Когда  человек уходит в запой, он забывает обо всем, кроме того, что надо пить и пить. О великом русском запое написаны сотни  книг, но воз и ныне там. Как-то мне в 80-х годах довелось жить в одной русской рабочей семье, чья большая московская  квартира находилась в девятиэтажном здании.  Многие работали на одном предприятии, так что все знали друг друга. Неделя начиналась нормально. Но с четверга уже шло планирование и заготовка спиртного и закусок к будущим выходным. В пятницу вечером – разминка, в субботу – дым коромыслом. Друг  другу ходят в гости, от нашего стола –  вашему. И так целый день. В воскресенье к вечеру  пьянство затухает.

В течение месяца, что я жил там,  это повторялось каждую неделю. Что могло бы помешать существованию этой многолетней традиции?  Только природные или социальные катаклизмы. Тогда слабые люди  совсем спиваются, а сильные берутся  за ум.

Я часто думаю, что два переселения, выпавшие на долю  старшего поколения коре сарам,  явились теми самыми испытаниями, которые делает человека крепче духом, пытливее и восприимчивее к новому. Герой моего романа «Спецпереселение» Алексей Ким  в 1936 году, после окончания средней школы, едет в Ташкент поступать в университет. И здесь он впервые  встречается с евреями, о которых много читал и слышал. Вот национальность, думает он, которая, несмотря на двухтысячное рассеяние по свету, не растеряла свою идентичность! Разве она не пример для корейской диаспоры? Своими мыслями он не раз делится с профессором  Геншером,  преподавателем истории в университете, который, умирая, оставляет своему любимому ученику письменное завещание. В нем есть такие строки:

«Каждый раз, когда ты будешь читать мои записи, я воскресну перед тобой. Такова величайшая сила воображения, когда малейшая знакомая интонация, тембр голоса, манера говорить дает толчок памяти для воссоздания  облика человека, которого ты знал и, может быть, любил. И я рад,  что в твоей памяти я всегда буду живой. Потому что ты единственный, кто озеленил  мою сухую старость. Спасибо тебе, сын древнего азиатского  народа. 

Мой юный друг! Позволь мне так обращаться к тебе во избежание упоминания твоей фамилии. Так уж заведено, что, уходя  навсегда в неизвестность, человек оставляет завещание, в котором пытается поделиться с тем материальным и духовным   богатством, что удалось накопить в течение жизни. Богатства материального я не нажил, да и наследников у меня нет, так что в этом плане беспокоиться не о чем. А всем тем, что накопил в сфере духовной,  я пытался делиться всегда, и, если тому или иному студенту мои лекции пошли впрок, значит, есть, кому вспомнить  меня добрым словом. А вот тебе,  представителю целой диаспоры, живущей вдали от родины предков, хочу завещать свои размышления  о своем еврейском народе, который, лишившись своего государства,  уже два тысячелетия живет в разных странах, испытывая все то, что выпадает на долю незваных, униженных и иноверных чужеземцев. Потому что в какой-то момент ты решил, как я понял, что жизнь моих сородичей есть прекрасный пример для корейцев-переселенцев. Не спорю, есть кое-что, чему можно у нас поучиться. Но в целом? Перенимать чужой опыт и учиться на чужих ошибках, может быть, полезно, но иногда бывает так, что эти чужие свою ошибку не признают как таковую. И тогда ты тоже машинально будешь считать так. В итоге даже сам   не будешь знать, чем ты пожертвовал ради быстрого решения вопроса. Поэтому я тебе просто расскажу о моих собратьях так, как я это вижу и понимаю. А ты уж сам решай, что тебе полезно, а что нет.

Что же позволило гонимому еврейскому народу не распылиться, не раствориться, не ассимилироваться в чужих краях? Вера. Вера в то, что когда-нибудь они обретут свою страну. Вера  в свою  избранность, что нет на земле другого народа с такой судьбой.  Отсюда красной нитью вывод, что сыны и дочери израилевы несут крест наказания за все грехи человечества. И, естественно, что сын божий Иисус Христос – это олицетворение еврейского народа, а Библия – наше послание всему миру. Вот такое представление о роли  и значении моих соплеменников на ход мировой истории, постоянно насаждаемое духовными отцами еврейского народа, не могло не отразиться на сознании каждого еврея. Поэтому, где бы ни жили мои соплеменники, они живут особняком. И где бы ни жили они, все заканчивалось одним и тем же – погромами и бегством.

Ты хочешь этого для своих соплеменников, мой юный друг?

Человеку не дано выбирать своих родителей, следовательно, выбирать свою национальность.  Я – еврей и никогда не скрывал этого. Потому что мне есть, чем гордиться. Мой народ, действительно, прошел многовековой путь лишений и страданий и, Бог знает, что его еще ждет. И в то же время  я вижу, сколько отрицательных черт в каждом из моих братьев и сестер – лицемерие, угодничество, трусость, приспособленчество, соглашательство, хитрость и тому подобное. Конечно, я понимаю, что, может быть, именно эти черты и позволили нам выжить, но тогда почему мы кричим на весь мир, что нас обижают. А обижают  за дело. Какому народу понравятся чужеземцы, которые, слезно напросившись в страну, пользуясь его языком и всеми духовными богатствами, правами и возможностями начинает мало того, что жить лучше коренного населения, но в силу своей «избранности», презирать это коренное население. Отсюда и соответствующее ответное отношение коренного населения к нам.

Ты ведь хочешь, чтобы коренное население относилось к тебе и к твоим соплеменникам с уважением, не так ли?».

В книге завещание получилось длинным, в очерке я привел только часть. Во многом, может быть, оно спорное, но его писал человек, горячо любящий своих соплеменников. Отсюда его искренность, гордость и  боль, хвала и горечь. В моей жизни были периоды учебы и работы совместно с евреями. Да, у них есть немало  достоинств, которые стоит перенять. Но и недостатков хватает. Как у любой национальности, а их у нас, в Союзе,  сто с лишним. Встречался со многими из них, и «они», такова диалектика, дали мне лучше понять,  кто «мы» – корейцы.

Корейцы любят  обсуждать других. Черта, как я думаю, характерная для людей, выросших в мононациональной среде.  В такой среде все уподобляются друг другу. Любое выделение подвергается обсуждению и, чаще всего, осуждению. Помню, в молодости, я слышал такую характеристику об одном человеке, что он никогда и никого  не обсуждал и не осуждал за спиной. И это была высшая похвала для корейца. В поезде тоже часто  говорили о попутчиках, и это естественно. Например, внимание многих привлекала пожилая чета, которая долгое время жила в Соединенных Штатах. Оба преподаватели, и все в них – одежда, манеры, слова  выдавали  интеллигентность. Но поражало то, как они относились друг к  другу – всегда с улыбкой и вниманием, всегда вместе и взявшись за руки.   И это было предметом обсуждения. С оттенками удивления,  одобрения и восхищения.  Что ж, Корея становится другой, мононация разбавляется всемирной литературой и кинематографией, туризмом и иностранными специалистами.

На снимке: милая супружеская чета – муж Ким Донг Су, жена Пек Сук Дя.

Что-то исчезает, что-то появляется. А что-то остается неизменным пока. Среди пассажиров «Поезда памяти-89» был  Дю Джонг Ханг – горожанин (так  обозначено в списке) лет семидесяти, чей акцент сразу выдавал выходца из северных провинций Кореи.  Когда он в первый раз обратился ко мне, а это произошло на улице Владивостока,  я подумал что он из «наших», из местных коре сарам.  Во время войны его семья перебралась на юг, ему было тогда лет шесть. Но он так и не смог избавиться от  акцента провинции Хангебукто, что, наверняка,  сильно усложняло его жизнь. В поезде с ним мало кто общался, и его лицо  чаще было печальным,  нежели улыбающимся.  И мне невольно вспомнилось интервью, которое давал северокорейский  перебежчик одной из западных радиостанций:  «Когда я по телефону ищу работу, то мой акцент сразу выдает, откуда я. И поэтому ту же следует вопрос – вы северокореец?  И категорический ответ – нам северокорейцы не нужны!

Когда несколько лет назад я слышал это интервью по радио, сердце сжалось от боли. И мы еще твердим об объединении Кореи  по немецкому образцу!   Немцам это удалось, потому что сытая и свободная Западная Германия, тем не менее,  больше всех радела за развал берлинской стены. Там перебежчик  из ГДР в поисках работы вряд ли услышал бы такой ответ. Пока  все корейцы мира, не поймут,  что мы – единокровные братья, разъединение страны будет еще долгим.

На снимке: южанин с северокорейским акцентом  Дю Джонг Ханг.

И тут я обязан вставить вот какой пример. После переселения было много писем с жалобами и просьбами товарищу  Сталину и иже с ним.  Но были и другие,  о которых  хотел бы умолчать да не могу:

Москва, Кремль

Председателю  ЦИК СССР  М. И. Калинину

Я – народный учитель, приехал с Дальнего Востока в Узбекистан в связи с переселением корейцев с пограничной полосы. По национальности я, разумеется,  кореец, работаю сейчас в школе №6 гор. Самарканда.

Я решил написать Вам  по поводу выдачи пособия корейцам-переселенцам. Пишу коротко. 

Сейчас по постановлению центральных органов производится выдача пособия в размере 3000 рублей каждой переселенческой семье.  Мероприятие, конечно, такое, которое можно только приветствовать. Но вся беда заключается в том, что пособие получают в числе прочих и семьи арестованных, или осужденных шпионов, диверсантов, вредителей  и различных  контрреволюционеров. И среди нас много таких семей. Известно, что враги народа  жили за счет иностранных  контрразведок, за счет фашистских  государств. И, действительно, если проследить за жизнью семей врагов народа, то, оказывается, что эти семьи и до сего времени, после ареста и осуждения главы  семьи, в материальном отношении в десятки раз обеспечены лучше, чем мы, честные советские труженики. Возьмите, например, в гор. Самарканде семьи  Пак  Иргена, Дзю Шегая,  Кима и др. Они живут, как говорится, по-барски, не знают никакой нужды.

Органы НКВД, очевидно,   не все средства изъяли  у этих шпионов, и источники существования у их семей не иссякли.

Вопреки такому факту, советская власть оказывает им помощь. Логически  выходит, что вместо вскрытия и искоренения предателей своей родины, мы помогаем им.

Я смею поднять голос протеста против помощи семьям врагов социалистического строительства. Я думаю, что к моему голосу присоединяются голоса всех корейцев, любящих  свою социалистическую  родину.

Михаил Иванович! Я пишу это письмо на вокзале, стоя у подоконника. Простите за  корявый почерк.

Кимхай Н. В.  Мой адрес: гор. Самарканд, Узбекистан, квартал Юсуфбай, школа №6. Учителю Кимхай.

Резолюция: тов. Чернышеву. Жалоба и протест справедлив.  Это безобразие. Чего смотрят чекисты. Надо устранить это безобразие. Учителю ответить.  Ежов. 10.02. 38.

Корейские активисты создают книгу памяти жертвам репрессий, а надо бы еще и книгу предательств, где были бы собраны вот такого рода письма-доносы. Чтобы стать чище, сильнее и неустрашимее.

На перегоне Иркутск-Новосибирск в нашем купе произошла ротация:  писателя Тё Гап Сана  заменил  поэт Юн Го Бан.   Писатель был не очень разговорчивым, а поэт вообще старался не слезать с верхней полки. Как потом, оказалось, был занят рисованием. В вагонной толчее он умудрялся делать наброски акварелью. Я, естественно, просмотрел его альбом. И вопрос – зачем рисовать, когда есть цифровая камера, не возникал. Потому что я знаю ответ – любой рисунок несет в себе духовную частицу  автора, и эта сопричастность, словно исходящая от человека энергия передается зрителю.

На снимке:  поэт и художник  Юн Го Банг.

В Новосибирск мы прибыли рано утром. Здесь нам вечером  предстояло перебраться на другую железнодорожную ветвь, которую по аналогии с Транссибом  назвали лаконично –  Турксиб.  День предстояло провести в городе, и начался он весьма необычно – с русской бани. Помните фильм «Ирония судьбы или с легким паром»? После его проката  по всей стране стали возникать банные сообщества.  В конце 70-х мне с другом повезло попасть в одну из таких компаний. И не где-нибудь, а в Москве, в Сандуновских банях.  Как мылись-парились, рассказывать не буду, это везде примерно одинаково, но кое-какие детали обнажу, поскольку запомнились. Пароль  компании был такой: «Сандуны, суббота, второй пар». Последнее означало – семь часов утра. Еще помню, что пиво нельзя было брать с собой, его надо покупать только в бане. Ну, а все остальное, что не запрещено, выкладывалось на стол для общего пиршества. Но,  прежде чем  сдвинуть чаши,   надо  пройти парную, душ и бассейн, и только после этого, укутав распаренное тело простыней, начинался час общения, щедро сдабриваемый питием и кушаньем. Такое не забывается, потому что это было мое первое и последнее посещение Сандунов.

Новосибирская баня «Паравозовъ» (оцените название), куда нас привезли, не обладала особым изыском.   Из нововведений я бы отметил магнитные номерки-ключики от шкафчика, две парные с температурой  до ста и выше ста градусов. В душевых кабинках сантехника была не очень. В остальном баня как баня, рассчитанная на  массовость и общедоступность.

Для моих соплеменников из Кореи русская парная, конечно, нонсенс. У них там больше котируются сауны, то есть финские бани с сухим паром. Мой товарищ Рустамбек (Пак Че Сан), о котором я упоминал в самом начале очерка,  берет заказы  по всей  стране. Исполнять их выезжает с командой вечером, и ночь ребята проводят обычно в сауне, где есть комната с обогревающимся полом, на котором, прямо голышом, можно поспать, подложив под голову деревянный брусок, похожий на кирпич. На рассвете завтракают и сразу берутся за дело.  Я однажды ездил с ним и убедился, как  это практично, гигиенично и просто хорошо.

А какие бани мы еще знаем кроме русской  и финской? Сразу на ум – римские термы, турецкие хамом, японские фуро.  А слышали ли мы  что-либо о корейской специфике мытья, ведь корейцы считаются чистоплотными? Нет, не слышали. Так что мнение о чистоплотности корейцев, мне кажется, сильно преувеличенным, поскольку ни в одном литературном произведении я не встречал  упоминаний о существовании корейской бани до аннексии  Кореи Японией – общественных или индивидуальных.  Был бы рад ошибаться на этот счет.

На снимке: вместе с бывшими моряками-новосибирцами, праздновавшими День ВМФ.

По заданному туристическому маршруту  мы осмотрели город – площади, музеи, памятники, церкви. Пообедали снова в корейском ресторане, его хозяевами были  коре сарам  из Сахалина. После принятия пищи всем захотелось песен. Корейцы, что северяне, что южане,  песенный народ. В этом ничего не стоит убедиться – попроси любого спеть, и он не будет ломаться. Так что в желающих выступить  недостатка не было. Но им хотелось послушать «Журавли» и именно языке оригинале. Тут же составили  квартет из русскоговорящих корейцев, куда вошел  и ваш покорный слуга. Всех куплетов никто не знал, но переводчица и поэтесса   Мак Не тут же нашла  песню в Интернете. И мы запели.

Эта песня мало кого может оставить равнодушным. Что музыка, что слова. Особенно, слова. Помните первый куплет:

 

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не вернувшихся полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

 

То ли читал, то ли слышал, что в первоначальном варианте  автора – поэта Расула Гамзатова – говорилось не просто о солдатах, а о советских солдатах. Но кто-то посоветовал убрать прилагательное. И песня обрела всемирное звучание. Потому что у каждой семьи  в роду есть  солдаты, не вернувшиеся с кровавых полей.

Песня «Журавли» очень популярна и в Республике Корея. Особенно, когда режиссер южнокорейского сериала «Песочные часы», сделал ее саундтреком.  На протяжении восьми, кажется, серий  фильм сопровождает  музыка и песня в исполнении Иосифа Кобзона.

А знаете о чем фильм?  О мафиози. Когда я впервые  увидел этот сериал, то сильно возмущался. Как они могли (смели!) эту  песню присовокупить к  такому   фильму? А потом понял – потому и присовокупили, что  серость всегда старается примазаться к таланту.

И если уж речь зашла о корейских кинокартинах, то я хотел бы сказать несколько слов еще об одном    фильме под названием «Сильмидо». Он вышел лет 15 назад и явился в то время одним из самых кассовых картин в стране. Сюжет вкратце таков: в ответ на неоднократные террористические акты северян южане решают тоже  ответить аналогичным ударом. Они создают спецотряд и   в строжайшей  тайне тренируют бойцов на острове Сильми. И вот когда они уже готовы выступить, что-то изменилось в политической ситуации и наверху решают отменить операцию. А спецотряд ликвидировать. Это  становится известным бойцам, они совершают мятеж и хотят двинуться на Сеул за правдой. Но путь им преграждает  военный заслон, который безжалостно расстреливает всех.

Мне говорили, что фильм основан на реальных фактах. В целом он сделан неплохо, хотя во многом напоминает  американский триллер. Есть такие сцены, которые вызывают улыбку – это, когда бойцы надо не надо отдают честь друг другу. Это смешно, потому что отряд набран из молодых парней, осужденных на смертную казнь за тягчайшие преступления. Им обещали жизнь и приличные   деньги  за участие в смертельном террористическом акте против руководства КНДР.  Отсюда и решение ликвидировать отряд, когда отпала надобность.

Создатели фильма не сумели отойти от документального факта. Насколько драматичнее и патриотичнее смотрелся бы фильм, если бойцами спецотряда были не уголовники и бандиты, а добровольцы. Ведь фильм-то художественный, и  его создатели имели право на авторский вымысел. Но они, скорее всего,  думали, что зрители Республики Корея не поверят, что в стране нашлись тридцать добровольцев, готовых на смертельный подвиг ради своей страны?  И потому не осмелились отойти от факта, который никоим образом не украшает  патриотический образ южнокорейца.

В первом случае режиссер не побоялся сопроводить фильм иностранной песней, которая сыграла определенную роль в его популярности. В другой –  не отважился на авторский вымысел, и его фильм так и остался заурядным триллером.

Возможно, я должен извиниться перед читателями, что в своем путевом очерке все время отклоняюсь от курса повествования. Дело в том, что все мои замечания и высказывания были частью долгих и интересных бесед с попутчиками. Впервые  мне выпала вот такая возможность – десять суток общаться с мыслящими южнокорейцами, выдавая   другу  откровенные, зачастую не самые лестные высказывания и воспринимать их объективно. Разве я – журналист и писатель – мог пренебречь такими возможностями? Ведь дорога «Поезда памяти-80» не только приобщила нас  к драматическому переселению коре сарам в 37-м году, но и заставила  пристально взглянуть друг на друга, чтобы понять,  какими   стали мы – потомки тех, кто ушел вдаль, и тех, кто остался.    Потомков, которые так долго ждали  воссоединения.

(Окончание следует)

***

  1. Пока помним … Путевой очерк с отрывками из нового романа «Спецпереселение».
  2. Пока помним/2
  3. Пока помним/3
  4. Пока помним/4
  5. Пока помним/5
  6. Пока помним/6
  7. Пока помним/7
  8. Пока помним/8
  9. Пока помним/9
  10. Пока помним/10
  11. Пока помним/11
  12. Пока помним/12
  13. Пока помним/13
  14. Пока помним/14
Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментариев 9

  • Пан Борис Георгиевич:

    Все осуждают депортацию нашего народа. А если вникнуть в сослагательность и представить.что небыло депортации? Как сложилась бы наша судьба в Приморье? Думаю. что успехи во многих сферах деятельности нашего народа были бы более весомым. хотя потому.что над нами не довлело клеймо =неблагонадежный=

  • Пан Борис Георгиевич:

    …..уяснив это.можно решить-депортация -благо или трагедия.

    • Ким Ёнг Тхек:

      “Успехи во многих сферах деятельности” корейцев, если бы их не переселили, скорее всего не состоялись бы. По той простой причине, что почти во всех сельских школах в местах компактного проживания наших родителей на Дальнем Востоке, обучение велось на корейском языке (причем, с архаичным диалектом северокорейской провинции). И где бы продолжили учебу выпускники корейских школ? В единственном пединституте с корейским языком обучения? Конечно, переход национальных школ на русский язык обучения в 1938 году, коснулся бы и корейских школ Приморья. Но и знания русского языка недостаточно, чтобы были “успехи во многих сферах деятельности”. Тут важны социальные, межнациональные, экономические и другие условия. Скажем, отношение титульной нации к нацменьшинству. Приведу такой факт, который я описал в книге “Ушедшие вдаль” (1997 г.): “Когда в Южно-Сахалинском пединституте решили открыть отделение корейского языка, оттуда в Ташкент за опытом приехала будущая преподавательница Хан Ен Дя. Я тогда обратил внимание на одну деталь: сахалинский “корлит” создавался почему-то на историческом факультете, а не на филологическом, что было бы логичнее. Легче ведь объединить два однородных предмета. Например, в дипломе у выпускника Ташкентского пединститута отделения “корлит” записано: “преподаватель русского языка и литературы с правом преподавания корейского”. Спросил у Ен Дя, и она сказала: “Мы тоже задавали этот вопрос. Вот подлинные слова ректора – еще чего захотели? Такого не будет, чтобы корейцы учили русских детей русскому языку!” Семьдесят лет живу в Узбекистане и ни разу не столкнулся с великоузбекским шовинизмом, никогда ни от одного узбека я не слышал, чтобы корейцы убирались туда, откуда приехали. Добросердечное отношение коренного населения не может не окрылять. Не потому ли ни одна диаспора в мире (я подчеркиваю, в мире!) не добилась таких успехов, как корейская, в Узбекистане. С уважением Владимир Ким (Ёнг Тхек).

  • Георгий Сон:

    С удовольствием читаю путевые очерки Владимира Наумовича,причем там есть все и серьезные беседы с южанами и юмор,олним словом читается в один присест.Как то он написал,что учился в Пхеньяне в русскоязычной школе,но ведь и я там учился с 1946 по 1951г.Видимо из за разницы в возрасте мы не помним друг друга. У меня в Ташкенте живет родной брат Сон Борис,,может быть Владимир его знает. Что касается песни *Журавли*то первоначальный текст первой строчки был такой:*Мне кажется порою,что джигиты
    С кровавых не пришедшие полей*итд Расул Гамзатов имел в виду своих соплеменников-горцев,но первым записывал песню Марк Бернес и по его просьбе слово джигиты заменили на солдаты.

    • Ким Ёнг Тхек:

      Георгий сонсенним! По школе я вас помнить не могу, поскольку в 46-м только родился, а в первый класс пошел в 1952 году в Харбине, куда, как Вы знаете, были эвакуированы во время войны семьи советских корейцев. Но мы с Вами встречались, когда в начале 82-го ансамбль “Каягым” объединялся с политотдельским “ЧенЧуном”, и Вы вместе с небезызвестным и неповторимым Ким Ги Боном приезжали в Ташкент помочь худруку Петру Тину. Я тогда был зав. корпункта газеты “Ленин кичи” и тоже старался внести свою лепту в создание объединенного коллектива. Являюсь поклонником Вашего таланта, горжусь, что вы из плеяды “юкодюнгских”. Желаю еще долго радовать всех своим прекрасным голосом. А с Вашим младшим братом Борисом нет-нет да встречаемся на разных мероприятиях. Спасибо за теплый отзыв о путевом очерке и за замечание! Ваш Владимир Ким (Ёнг Тхек).

  • Denis:

    Мы всегда как я помню и знаю. Ходили и ходят 15 августа. В 5 апреля ходят но не все корейцы мало кто.обычно все в августе. Да и в Ю.Корее тоже 5 апреля у них не родительский день.а день ???.

    • Владимир Ли-Букинский:

      5 апреля- День холодной пищи. Поскольку в этот день, по преданию разводить огонь было нельзя, то пишу готовили накануне и ели её в холодном виде. Насколько я знаю, корейцы в Ташкентской области больше ходят на кладбище 5 апреля, чем осенью, на чхусок.

      • han han:

        Денис, я был на Сахалине в 2016 году, когда узнал, что корейцы Сахалина 15 августа, День освобождения Кореи, отмечают, как родительский день и праздник чхусок.
        Владимир Ли-Букинский сейчас, в новейшее время, когда связи с Республикой Корея стали интенсивными, корейцы Ташкента с не меньшей регулярностью, как в хансик, посещают родительские могилы и в чхусок.
        И в том и другом случае, время, переосмысление традиций привели к новому их пониманию или восстановлению забытого.

  • Владимир Ли-Букинский:

    Ув. Владислав! Да, я согласен, что идёт переосмысление и понимание забытых обычаев и традиций корейцев, что можно только приветствовать и поддерживать. Это очень хорошо! В этом году в Москве на корейском кладбище в праздник Чхусок было много людей. Помню, что раньше в праздник Тано и Чхусок посещали могилы тех, кто умер не позже трёх лет, а после трёх лет посещали, только на хансик,т.е. 5 апреля.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »