Пока помним …

Дипломная работа «Депортация» Шинибаева Альберта. Монументальное полотно размером 2,5х3,0 метра, посвящено депортации корейцев в 1937 году. 17 ноября 2017 года картина была преподнесена в дар АККЦ Узбекистана от ООК.

Владимир КИМ (Ёнг Тхек)

Путевой очерк  с отрывками из нового романа «Спецпереселение».

(Продолжение)

26 июля. Обеды и лекции в вагоне-ресторане.  Кто о чем, а мы все о переселении.  

Пора рассказать о таком важном составляющем путешествия на  поезде, как обед в вагоне-ресторане. Переход туда сам по себе уже событие – анфилада соседских вагонов, лязгающие тамбуры и хлопанье металлических дверей при закрывании.  Один раз ручку какой-то двери заклинило и минут двадцать нам пришлось томиться тесной кучкой, пока слесарь с ворчанием не починил замок.

Обедали в три смены. При этом  запланировали еще краткую лекцию после еды. Это, конечно, был перебор. Во-первых, где это видано, чтобы лекцию читали на сытый желудок. Во-вторых, стук колес и шум бесед за столиками, естественно, не благоприятствовал лектору. И в третьих, обстановка не соответствовала  теме: залитый  светом  вагон, хочется шуток, смеха и веселья, а тут о серьезных вещах. Конечно, и лекторы, чувствуя неуправляемость аудитории, сникали и старались быстро закончить свое выступление.

Еще на  стадии подготовки  я отправил в штаб-квартиру организаторов поездки запрос о пресс-релизе на русском языке, но внятного ответа не получил. Зато прислали инструкцию с описанием  купейного вагона, наименований станций, расписание движения поезда, потом уже в Сеуле получил книжку, где помещены статьи, начиная от  краткой  истории переселения корейцев на Дальний Восток до мирного объединения Кореи. А начинается путеводитель программой поездки и кончается списком участников. Все это, разумеется, на корейском языке. Но ехать-то нам по русской территории, и  надо было бы подготовить соответствующую информацию и распространить их через ту информационную сеть, которая ориентирована на русскоязычных корейцев. И такая сеть у нас есть, о чем  сейчас с гордостью поведаю.

На снимке: обед в вагоне-ресторане.

Два месяца назад до «Поезда памяти-80»  я был удостоен приглашения в Москву на празднование 20-летие газеты «Российские корейцы». Его редактор Валентин Чен давно мечтал собрать вместе представителей всех средств массовой информации на постсоветском пространстве, рассчитанной  на русскоязычных корейцев.  И оказалось, что нас, то есть средств этих,  не так уж и мало.  Хочу их все перечислить  поименно. “Корё ильбо” (Алматы), “Корё синмун” (Ташкент), “Корё синмун” (Уссурийск), “Коре сарам-на-Дону” (Ростов-на-Дону), “Сэ Корё синмун” (Южно-Сахалинск) и, разумеется, «Российские корейцы» (Москва).  На радио и телевидении на постсоветском пространстве  корейцы представлены программой «Чинсэн» («Дружба») первого канала узбекского телевидения, программой «Корё сарам» на телеканале «Казахстан», «Сахалин ури маль бангсонг» (Сахалинское радиовещание на нашем языке). И в Интернете – сайт “Корё сарам”,  “Корё” – Интерактивное сообщество коре-сарам (страничка в facebook), сайт Korean Club — Корейский Медиа Клуб.

Главные редактора русскоязычных СМИ с участниками конференции “Русскоязычные корейские масс-медиа”. Москва, 31 мая 2017 г.

Немало, если сравнить, скажем, с 1990-м годом, когда в СССР была лишь одна межреспубликанская газета на корейском языке «Ленин кичи», издающаяся в Алматы, и корейское радио там же, в столице Казахстана, с ограниченным во времени вещанием. А ныне у нас целая  корейская информационная рать, которая   была бы рада дать анонс о «Поезде памяти-80». Но, увы, чего не было, того не было. Между тем, организаторы  поездки хотели, чтобы в крупных городах участников «Поезда памяти-80) встречали представители корейских диаспор. Но  засуетились по этому поводу  в последний момент. При этом, почему-то обратились не напрямую к российским  корейцам, а  ко мне, живущему в Узбекистане. Догадаться было нетрудно – почему. Да потому, что никто из России не был приглашен  участвовать в поездке, и это было, конечно, странно. Представьте себе, что хотят проехать  по вашей территории,  никого при этом не приглашают в спутники, но  хотят, чтобы вы выходили приветствовать. А поскольку  просить об этом напрямую неудобно, то находят посредника.   Но  откуда у меня  координаты корейских культурных обществ городов Сибири? Пришлось звонить в Москву Валентину Чену. Он-то знает всех и каждого.

В итоге приведу такой пример.  С Хабаровском, сказали мне, договоренность есть, так что не надо беспокоиться. Мне то что, это руководитель должны беспокоиться, но он, то ли забыл, то ли не были предупрежден, поскольку ничего об этом не говорил. И вот утром в семь часов мы прибываем в Хабаровск. Стоянка – 30 минут.  Мы выскакиваем из вагонов и движемся в сторону вокзала поглазеть, поснимать  и что-нибудь купить. Навстречу, естественно, поток пассажиров. И вдруг кто-то громко выкрикивает мое имя. Ба, да это же… Как это часто бывает – лицо помнишь, а имя нет. Журналисты считают  это явление профессиональной болезнью. Конечно, в таких случаях хорошо бы просто спросить – кто ты? Но, сами понимаете, неловкость такого вопроса. Лучше изобразить радость встречи и воскликнуть:

– Привет! Откуда ты?

– Как откуда? Вышли вас встречать.  Мы с Хабаровской ассоциации корейских организаций. Это наш президент, – и мой знакомый указал на спутника, высокого симпатичного корейца. – А вы, я вижу, тоже едете в поезде памяти?

– Да,  идемте к нашему вагону.  Кстати, как представить вас руководителю делегации?

Они называют свои имена. Ну, конечно, Сергей Цой! Совсем недавно приезжал в Ташкент, и мы не только интересно общались, но и вкусно пообедали вместе.

На снимке: встреча в Хабаровске. Президент АКО Дальнего Востока и Сибири Бейк Владимир Николаевич (второй справа) и вице-президент Цой Сергей (второй слева) не перроне вокзала с  руководителем «Поезда памяти-80» профессором И Чанг Дю  (крайний справа) и пастором Хам Се Унг (крайний слева).

Возле вагона встретились  с И Чанг Дю. У него заспанное лицо и вид совершенно не такой, какой подобает быть у руководителя делегации, которую хотят приветствовать  руководители корейской диаспоры Хабаровска – президент и вице-президент Ассоциации корейских организаций Дальнего Востока и Сибири. Южанин, конечно, обрадовался, тряс руку,  улыбался, о чем-то спрашивал, отвечал. Начал  созывать всех к себе, чтобы объявить о встречающих. Когда были названы их фамилии, все зааплодировали. Многие захотели сфотографироваться с хабаровчанами. В общем, хорошая получилась встреча, без  официоза и банальных слов.  Правда, если бы Сергей меня не заметил бы,  она могла просто-напросто и не состояться.

С Иркутском же удалось созвониться во Владивостоке в день отправки. И то не с представителем культурного общества, а ведущим страничку «коре-сарам» в facebook  Андреем Шегаем. Я ему сообщил номер рейса и день отправления, и он обещал  организовать встречу. Но об этом, когда прибудем в Иркутск. А пока вернемся в вагон-ресторан.

Блюда, подаваемые здесь,  не ахти какие, но тут было важна сама перемена блюд и обстановка их вкушения. На первое – борщ, на второе –  то ли лосось, то ли кета. Нам, живущим  на краю пустыни,  трудно разобраться в породах  красных  рыб. Не говоря уже о том, как  редко удается  пробовать их в первозданном, то есть в свежем, а не  соленом или копченом виде.  То же касается и  сельди. Могу только представить, как она вкусна жареная или вареная, если  норвежцы, я где-то читал,  едят ее,  свежевыловленную,  без всяких приготовлений на огне и даже без соли. Мой однокурсник и друг Володя Жуков рассказывал, как вьетнамские студенты  жарили  маринованную селедку, от чего  специфическим запахом пропитывалось все общежитие, отбивая напрочь аппетит у непосвященных. Кто к чему привык. У некоторых корейских блюд  и соусов тоже бывают такие  «ароматы», что  не дай, Боже.

Давным-давно я спрашивал мать – на Дальнем Востоке, наверное, красной рыбы и икры было навалом?  Икра особо не ценилась, поскольку рису  она не очень подходит, а вот рыба, тут  она мечтательно улыбнулась, тоже, оказывается, не очень ценилась. Почему?     Ответ был до удивления прост – ее было слишком много.

Итак, я поведал о завтраке, обеде и ужине. Но, думаю, читателю  будет еще интереснее узнать наши беседы  во время еды. Из разнообразных  тем, превалировала, конечно, тема депортации корейцев  в 37-м году. Многие обращались ко мне с   вопросами, в которых сквозила огромная жалость к переселяемым соплеменникам, жалость, базировавшая на уверенности  в том, что все происходило тогда с необычайной жестокостью.  Когда я начинал уверять их, что  режим того мероприятия все-таки был щадящим, они не верили. Да и как верить, когда об этом рассказывали сами  коре сарам, правда, не очевидцы, а те, кто слышал об этом от очевидцев. Это как в игре в испорченный телефон: будучи председателем жюри конкурса школьных  сочинений, мне доводилось читать  такие «сведения», что  его бабушек и дедушек  везли целый год. Или,  вагоны так набивали переселенцами, что им приходилось ехать стоя. Я уже не говорю, что взрослые коре сарам верят в рассказы о том, как в пути  умирали десятками тысяч и трупы выбрасывали прямо из вагонов или наспех хоронили на стоянках.  По-разному  я разубеждал своих соплеменников. Хочу, чтобы и мои земляки по СНГ внимательно прочитали  мои доводы, и свое несогласие выразили в комментариях.

Вот  «страшное» постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б)   за номером  № 1428-32 бсс  от  21 августа 1937 г. «О выселении корейского населения из пограничных  районов Дальневосточного края». Но те, кто его приводит в пример,  обычно  ограничиваются вторым пунктом: «К выселению приступить немедленно и закончить к 1-му января 1938 года». А ведь стоит обратить и на последующие абзацы:

  3. Подлежащим переселению корейцам разрешить при переселении брать с собой имущество, хозяйственный инвентарь и живность.

  1. Возместить переселяемым стоимость оставляемого ими движимого и недвижимого имущества и посевов.
  2. Не чинить препятствий переселяемым корейцам к выезду, при желании, за границу, допуская упрощенный порядок перехода границы».

Особенно интересен пятый пункт.  Многие мои оппоненты  говорили, что это было  сделано специально, чтобы выявить таких желающих и арестовать. Но я точно знаю семью, чьи родственники  благополучно отправились тогда в  Китай, потому что через много лет, в конце 80-х  нашли друг друга и списались.

Выполнялись ли другие пункты?  Несомненно. Вряд ли в то время нашлись бы такие ответственные лица, которые осмелились бы  игнорировать постановление, подписанное Сталиным и Молотовым. Вот один из рапортов о движении эшелонов, выделяющийся тем, что в нем дается количество и предназначение вагонов:

« Орехову

Поездом №403 в 7 часов 20 мин. Прибыл эшелон №39 комендант эшелона Чистяков, состав эшелона 61 вагон из них людских 52, класс 1, вагон-кухня 1, сан. Вагон 1, товарн. груженных 6, людей в составе эшелона 1162 чел., мужчин 295, женщин 296, детей до 16 лет 561, семей 276. Рабочие и служащие парт. и сов. учреждений и рабочие пригородных х-в, преимущественно огородники, рабочих (шофера, токаря, слесаря авторемзавода) -120 чел., служащ. -150, учащихся -25 чел. Парт.прослойка: членов ВКП -14, комсомольцев – 22.Вр. отправления Хаюаровск-2, Сталинский район. Время отправления  25/1Х в 11 часов дня. Ст. назначения Чиили».

Термин «людской вагон» непривычный, но ясно, что речь идет не о товарняке.  А может о товарняке, специально оборудованном для перевозки людей.    В то время это было нормой для большинства переселяемых  крестьян.  Вот как описывает переезд жена писателя Ким Ду Чира —  Вера Даудовна, которая была  подростком во время переселения: «Когда настал день 25 сентября, подали грузовую машину и приказали грузить только самые необходимые вещи: постель, одежду, продукты питания. Из кухонной утвари разрешили  брать одно ведро, чайник, одну-две кастрюли и несколько чашек и ложек. Остальное, как было, так и оставили, погрузились на бортмашины, прибыли на вокзал и перегрузились в товарные вагоны. В вагонах четыре полки в два яруса. На каждую полку приходилось по 8 человек, т.е. каждый вагон был рассчитан на 32-35 человек. Больных, находившихся в больницах, выписывали или оставляли с условием, что после выписки они догонят семью. Но никто не оставался, кроме тех, которые находились в тяжелом состоянии, все боялись потерять свою семью. По дороге умирали, и не было возможности по-человечески их похоронить.  На станциях в пути следования ничего не было организованно. Были только горячая вода (кипяток), хлеб и консервы».

Возмещали ли  на местах переселяемым стоимость оставленного ими движимого и недвижимого имущества и посевов?  Да. Эти цифры  есть в диссертации моего брата, которую любой может  найти на сайте «Коре сарам».

Или вот такой тезис  – переселение осуществляла такая страшная организация, как НКВД? Но его и не могла проводить другая организация, поскольку «пресечение проникновения японского шпионажа в Дальневосточный край» являлось прямой обязанностью органов госбезопасности. С другой стороны, то, что переселением занимался НКВД, наоборот, явился  положительным моментом, поскольку  именно органы внутренних дел обладали  огромной властью. Именно НКВД мог позволить себе  жестко указывать на органы Советской власти, вплоть до уровня Совнаркома республики, обвиняя совпартработников самого высокого ранга  в непонимании политической важности  этого мероприятия и халатной бездеятельности. Вот отрывок из рапорта  наркома госбезопасности  республики высшему руководству Узбекистана: «Для принятия такого количества людей (37 000 человек) СНК Уз ССР решением от 16 сентября  с.г. создал Комиссию под председательством зампреда СНК Узбекистана Гуревича и членов  тт. Алиева и Саитханова, на которую возложена вся работа по приему и расселению переселенцев. До решения СНК, с  6 сентября эта работа выполнялась  Наркомземом тов. Исламовым. В своей работе комиссия и лично тов. Гуревич, по-видимому, не уяснили себе политической важности этого мероприятия. Проявили полную бездеятельность, ни разу не собрались обсудить  данный вопрос, не дав никакого указания организациям, занятым в работе по этому делу, вследствие чего прием переселенцев не подготовлен».

Южан еще волновал вопрос – почему, мол, везли так долго.  А потому что тогда Транссиб был в основном  одноклейкой, а поскольку эшелоны с переселенцеми  шли вне графика, то должны были пропускать все плановые пассажирские и грузовые поезда.

Достоверно известно, что число умерших в пути составило чуть больше 500.  Это в среднем 3 человека  на один эшелон, в котором ехали 1000-1200 переселенцев. Когда оперируешь сухими цифрами, сердце спокойно реагирует даже на миллион смертей, но другое дело, когда стоит лишь  представить, как рядом с тобой умирает дорогой человек и надо  хоронить, но нет ни гроба, а главное, ни  родного кладбища. И я был просто  обязан в своем романе описать такой случай.

 

Отрывок  из главы-25 романа “Спецпереселение”:

Часто  человек не замечает, как необычное становится  обыденным:  еще вчера  эта тряска вагонов и вообще жизнь на колесах казалась из ряда вон выходящим, а сегодня – будто так и было всегда.  И сразу дни стали  похожими друг на друга,  прежде всего,  вынужденным  бездельем. В такой ситуации любое происшествие становится событием, о нем говорят и обсуждают  в каждом вагоне.  Взять кончину  дедушки  Лим  Хак Дона  на десятый  день пути.

Перед отправкой в далекий путь сын Хак Дона  – Роман  пришел к  Ин Чолю.

– Хотел насчет отца поговорить, – сказал он смущенно.

– А что случилось?   – уже задав вопрос Ин Чоль вспомнил, что  Лим Хак Дон вот уже  лет пять был  парализован, и сын с женой  самоотверженно ухаживали за ним, за что их сильно уважали в деревне.  – Не беспокойся, место в поезде найдется всем.

– Но он…, – на лице Романа проступили желваки. – Мы же все вместе будем ехать, а он  все в постели делает. Как люди будут терпеть  запах и вообще.

– А что ты предлагаешь?

– Отец говорит, чтобы я отнес  его на сопку, – взрослый мужчина еле сдерживал слезы. У корейцев, как и у многих народов, существовал жестокий обычай  – немощных родителей, которых не могли больше содержать, относить  на гору, где они умирали  от голода.   

– Что ты говоришь,   Рома! – вскричал Ин Чоль. – Забудь этот дикий обычай. Что-нибудь придумаем. Да и люди поймут.

– Но сколько неудобств мы доставим соседям…

Ин Чоль сам полгода ухаживал за больной мачехой и знал, что это такое. Знал и потому понимал состояние Романа и в то же время всем сердцем был готов помочь ему. И когда была посадка в вагоны,  он постарался, чтобы семье Романа отвели угол вагона.

И вот дедушка умер.  Когда Ин Чоль пришел в вагон Романа, тот уже обрядил отца в последний путь. Покойник лежал на нарах, отгороженный  белым полотном, на полу, как водится, сидели женщины,  начинающие  сразу  рыдать при появлении  нового посетителя.  Каждый посетитель считал своим долгом отвесить определенное  число поклонов.  В положенное время  усопшему  подавалась еда на маленьком низеньком столике. Пока тело еще не предано земле, оно воспринимается как живое, и эта наивная вера всегда трогала  Ин Чоля своей непосредственностью. 

Отдав дань умершему  Ин Чоль отошел к стене, где стоял  Роман.

– Странно, с одной стороны я чувствую огромную скорбь, а с другой – облегчение, – сказал сын покойника, будто продолжал разговор. –  А теперь вот новая проблема, что делать с телом?  Может, как китайцы, засолить и довезти до места?

– Наверное, не получится. Больного люди еще терпели, но мертвеца терпеть не будут, – покачал головой  Ин Чоль.  – Да и комендант эшелона не разрешит.

– Но как я оставлю его  на обочине  дороги, – в голосе  Романа  прорвалось рыданье. –  Может, попросите коменданта, а я попрошу соседей. На коленях буду просить…

– Нет, – решительно  сказал  Ин Чоль.

Комендант воспринял новость спокойно,  как и подобает солдату.  Задал только один вопрос – от чего смерть?  И сказал:

– Скоро разъезд, будет полуторачасовая стоянка.   Управитесь с похоронами?

– Да, только по корейскому обычаю хоронят на третий день?

– Почему? – и видя, что Ин Чоль не понял вопроса,  комендант пояснил:  – Вот  иные народы хоронят в тот же день или на другой день. Почему корейцам надо на похороны три дня?

– Обычай.

– Но обычаи на чем-то должны быть основаны?

Ин Чоль подумал и высказал такое предположение:

– Чтобы известить родственников и друзей, живущих вдалеке. Чтобы окончательно убедиться в смерти…

–  Врач констатировал смерть?

– Да.

– Родственники и друзья все в поезде. Плохо, конечно, хоронить не на кладбище, но таков удел  путешественников. На корабле еще горше, труп в мешок, груз за ноги и в море. А тут хоть в земле будет.  Мертвому все равно, а живому хоть слабое, но утешение.

Не принято у корейцев говорить речи над могилой. Но ведь и хоронить родителя  не приходилось так – на каком-то полустанке вдали от родных мест. Предать земле и тут же уехать, и не иметь возможности приходить  к могиле  в «хансик» или «чусок», когда все корейцы  поминают своих близких.  Нет, не годится безмолвно хоронить человека, который  жил  рядом с тобой, был частицей твоего общества, а значит и твоей души. Тем более, почти весь эшелон  сгрудился у ямы.

– Мы хороним сегодня Лим Хак Дона,  человека, который прожил трудную, но славную жизнь, – сказал Гун Даль. – Батрачил, был красным партизаном, одним из первых вступил в колхоз. И воспитал замечательных детей, которые всем  нам показали пример, как надо заботиться и ухаживать  за своими престарелыми родителями.  Простите нас,  товарищ Хак Дон, за то, что оставляем вас  на этом полустанке. Но придет такое время, когда  ваш сын или внук  приедут  сюда проведать вашу могилу и поклониться.  Прощайте  наш боевой товарищ, и пусть земля  вам будет пухом!

Последние слова  Гун Даль  позаимствовал у русских, чем-то они пришлись ему  по душе, хотя никогда ему не доводилось нежить тело на  пуховой перине, а голову на пуховой подушке.  

На  свежий могильный холм  положили большой валун, который  еле приволокли впятером, и на нем вывели краской: «Лим Хак Дон . 1884 -1937». Не было кладбищенской  заупокойной трапезы, когда  живые поминают  покойного чаркой вина, едой и поклонами, поскольку  надо ехать дальше. Но в каждом вагоне в тот вечер,  так или иначе,  поминали дедушку Хак Дона».    

(Продолжение следует)

***

  1. Пока помним … Путевой очерк с отрывками из нового романа «Спецпереселение».
  2. Пока помним/2
  3. Пока помним/3
  4. Пока помним/4
  5. Пока помним/5
  6. Пока помним/6
  7. Пока помним/7
  8. Пока помним/8
  9. Пока помним/9
  10. Пока помним/10
  11. Пока помним/11
  12. Пока помним/12
  13. Пока помним/13
  14. Пока помним/14
Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »