Прошлое и настоящее. Корейская драматургия Казахстана: от реализма – к метафизике и исторической травме

                                          

Выступление Светланы Ананьевой в ТГПУ им. Низами 22 июня 2014 г. на семинаре «История и современность в произведениях писателей-корейцев Узбекистана, Казахстана и России».

Светлана Ананьева,

                                                                                 кандидат филологических наук

Корейская литература Казахстана с момента своего зарождения была представлена ведущими жанрами прозы, поэзии и драматургии. В Казахстане, как считают авторы раздела «Корейская литература» коллективной монографии «Литература народов Казахстана», корейская литература стала частью казахстанской литературы и обрела новое дыхание. Творчество корейских писателей, поэтов и драматургов, безусловно, находилось под влиянием классического литературного наследия Кореи и России и канонов социалистического реализма. В то же время «насильственное переселение в Казахстан и Среднюю Азию, раскол Кореи, война на полуострове, американская агрессия отразились в трагическом мироощущении корейских авторов».

Творчество современных корейских прозаиков, поэтов и драматургов, проживающих в Казахстане, представляет собой интересный и своеобразный феномен, так как художественные произведения создаются на русском языке. Важнейшая составляющая творчества: принципиальный выход за рамки одной национальной культуры и литературы. Представителями мировой культуры в своей и своей – в мировой называет казахстанских русскоязычных поэтов, писателей и драматургов О.Сулейменов. В то же время в творчестве каждого из национальных писателей и поэтов создан свой национальный образ мира. Событие (по О.Сулейменову) становится определяющим в их творчестве, в котором изображена эволюция чувств, мыслей и переживаний героев, напряженная внутренняя жизнь. Национальная корейская драматургия сохраняет только ей присущий своеобразный колорит и играет консолидирующую роль в укреплении межнационального согласия. Происходит переосмысление эстетических идеалов, пересмотр ценностей на фоне незыблемых общечеловеческих критериев, «предпринимается попытка осмысления пути своего народа, его предназначения на земле» [1, c.239].

В истории развития корейской драматургии есть важные вехи. Первый сборник десяти пьес Хан Дина на корейском языке был издан в 1988 году. Первая его пьеса «Мачеха» создана в 1964 году. В следующем, 1965 году, осуществлена ее постановка на сцене корейского театра [2, c.227]. На сцене Большого театра в Сеуле была поставлена пьеса Хан Дина «Не стоит качать дерево». В сборнике пьес «Дорожка феи в саду» [3]  она опубликована под названием «Не стоит раскачивать дерево». Актуальность пьесы вызвала необычайный зрительский интерес, который сохраняется и сегодня.

Развитие корейской драматургии тесно связано с историей создания и становления корейского театра. Тематика пьес была самой разнообразной: от темы революции и воссоздания образов революционеров-интернационалистов (Тхай Дян Чун «Южнее 38-ой параллели», «Хон Бом До», Тхай Ден Чун и Цай Ен «Партизаны», Цай Ен «Рассвет», Цай Ен и Ем Са Ир «Незабываемые дни», Мен Дон Ук «Дорога на Север») до постановок на сюжеты классической корейской литературы. Исторические хроники, средневековые повести, сказания, проза и поэзия XVIII-XIX  веков служили источником современных театральных постановок. На их основе были поставлены спектакли «Сказание о девушке Син Чен» (поэтическая средневековая повесть о любви), «Нон Гэ» Ким Ду Чира (материалы «Имчжинской хроники») и другие.

Ведущими темами спектаклей становились тема духовного взросления женщины, жизнь современников, морально-этическая проблематика, проблема воспитания подрастающего поколения, новые тенденции в жизни молодежи, особенности формирования личности в современных условиях и т.д. И в жанровом плане просматривается разнообразие: трагедия, комедия, камерная лирическая драма, героическая трагедия, драма, драма-памфлет, пьеса-роман, пьеса-сказка, патриотическая комедия, мелодрама, музыкальная сказка, музыкальная комедия-фарс и др.

В сборнике «Дорожка феи в саду», посвященном 75-летию Республиканского корейского театра музыкальной комедии и 70-летию проживания корейцев в Казахстане, представлены 12 пьес шести авторов ведущих жанров. Тональность пьес самая разнообразная: от трагико-эпических нот при воссоздании картин прошлого до искрометных, образных и точных интонаций в текстах музыкальных сказок и комедии-фарса, реплики действующих лиц которых из далекого прошлого звучат, порой, актуально и современно. Музыкальная комедия-фарс Хан Дина «Янбанден» (по мотивам новеллы Пак Ди Бона), открывающая сборник «Дорожка феи в саду», написана в лучших традициях классического европейского театра Ж.-Б. Мольера, Кальдерона, Бомарше. Умный слуга Дольсе, комментируя реплики своих господ, все жизненные ситуации воспринимает с юмором. В финале пьесы он и служанка Бобя, свободные, и счастливые, покидают своих господ.

Тема наркомании и современные нравы крупного бизнеса раскрыты Цой Ен Гыном в пьесе «Не умирайте молодыми». Любовь покупается и продается. В этом контексте оправданна реплика одной из героинь в ответ на покровительственное: «Одним словом, я ставлю на тебя» – «Это на скачках ставят на беговую лошадь». Прямые угрозы, обещание серьезных проблем – в ответ на нежелание идти на компромисс, отказ от сделки. Гордые и честные – лишние люди. Тень прошлого и след 1936-го года дают знать о себе и в современной жизни. Сосед оболгал анонимно соседа, засадил в тюрьму, где тот и умер. Умер и доносчик. Дед помогал семье предателя, его жене поднимать детей, относился к ней, как к родной дочери. Современная действительность перечеркивает все моральные ценности. Дети бывших односельчан оказываются по разные стороны наркоторговли и, по сути, становятся врагами.

Встреча двух бывших возлюбленных, которых развела судьба, – не нова в драматургии. В Прологе пьесы Г. Кан «Не цветет вишня осенью» бабушка размышляет о молодом поколении, молодых семьях, детях в детских домах. «Да знаете ли Вы, – обращается директор детского дома Вера Ким к Нине, вспомнившей об оставленной 16 лет назад дочери, – что такое для ребенка родной дом? Если вы найдете ее, все разрушится». Брошенные дети на редкость стойкие и терпеливые. Звери не бросают своих маленьких детенышей, а люди, порой, хуже зверей. Мудрые слова директора обращены к Нине. Ее же напутствует и бабушка, в доме которой она остановилась: «Жизнь-то порой страшнее смерти бывает».  Привычку рано вставать она объясняет поговоркой: «У старых людей утренние сны птицы расклевывают». Фольклорные образы и мотивы нередки в пьесах корейских авторов.

Судьба Али оказалась счастливой. Ее удочерил школьный друг Нины – Веня с супругой и вырастил как родную дочь, решив сохранить тайну.

В определенной степени современные нравы отражены в пьесе А. Кана «Коридор»: «Все на продажу». Ценности трансформируются. Действующие лица меняют свои облики.  Экзистенциальное ощущение одиночества в пьесе А. Кана «Коридор»  (жанр которой самим автором определен как патриотическая комедия) сквозное: «Самое страшное, когда рядом люди, а на самом деле – никого…» [4, с.162]; «Всем одинаково плохо и одинаково хорошо» [4, с.162]; «А сейчас, как в тоннеле: ни начала, ни конца…  Вот когда-нибудь войду и обратно не выйду» [4, с.164]; «Везде одно и то же. Замкнутый круг» [4, с.180].  Призраки бывшие, родные, близкие, дальние, куклы, тени, призраки… Замкнутый круг.

Концепт «дом» роднит и объединяет творчество немецких и корейских литераторов. Римма отвечает бывшему мужу: «А где он, дом? Вот мой дом! (Шумно раскрывает зонтик)» [4, с.164]. Аня, подружка Антона, 16-17 лет мечтает, как и героини «Трех сестер» А.П. Чехова, уехать в Москву и жить так, «чтобы никто не мог уходить из моего нового дома и возвращаться, когда пожелает» [4, с.174]. Антон, сын Риммы и Бориса, собираясь вслед за Анной, просит немного времени «попрощаться с домом. Мысленно». Концепт дома оживает в просьбе Бориса, обращенной к матери: «Мне срочно нужен здешне-тамошний словарь». И в диалоге матери с сантехником: «Разве книги спасут, если дом рушится? Книги надо читать в светлом, чистом и сухом доме» [4, с.176]. Мотив ухода из дома (Анна, Антон, бабушка) и вынужденного возвращения (Римма) проходит красной нитью через всю пьесу. Нет дома у соотечественника, приехавшего из-за рубежа, он приглашает всех в ресторан на прощанье. И концепт дома вырастает до концепта Родины, маленьких родин, разделенной       родины; чудесной родины, пасторальной картины из окна проносящегося поезда, выйти из которого нельзя; родного городка, в котором родилась Римма. Родина гостя – технический прогресс: «Освободили нас: послали на рудники, понастроили заводов, железных дорог, магазинов, небоскребов, военно-морских баз, банков… А теперь, где бы я ни был, везде вижу: технический прогресс. И гордость меня переполняет… Технический прогресс – это и есть моя Родина» [4, с.183].

Лейтмотив непрекращающегося дождя наводит на ассоциации с библейским потопом. Вслух читает страницы «Библии» о потопе пришедший по вызову сантехник. И дождь, и коридор оживают в репликах матери, одной из главных героинь. Коридор может шалить и хулиганить, менять свою длину, трансформироваться, укорачиваться (в детстве) и удлиняться (сейчас). Приезжий гость не понимает значения слова «коридор», ему пытаются объяснить, подбирая синонимы и выстраивая синонимический ряд: проход, вестибюль, тоннель, шахта, мостик – нежилое, промежуточное пространство. Ложь, грубость, невежество, потемки – это все тот же коридор, темный и душный, которого так боится мать.

Тема трагического переселения народа, депортации 1937 года занимает в памяти и творчестве корейских драматургов особое место. С середины 1990-х годов в литературоведении как часть так называемого поворота к этике («ethicalturn») утвердилась теория травмы. Тот факт, отмечает О.В. Глебова, что «теория травмы вышла на передний план в современных литературоведческих исследованиях, может объясняться также фокусированностью современной художественной литературы на темах насилия, вины, травмы и потери, что привело некоторых критиков к постулированию «травматологического» характера современной литературы и присутствия в ней пост-миллениумной эстетики ответственности и сознательности» [5, c.414]. Травма депортации относится к историческим (в градации присутствуют травмы социальные, этнические, индивидуальные). Травма депортации – это и травма утраты, смерти и умирания.  В этом аспекте раскрыта она в романе В. Кима «Тайны Черного Дракона», имеющего посвящение учителю и наставнику П.А. Пак Иру, считавшего произведение «исторически правдивым», наполненным романтикой приключений.

Травма утраты древних корейских книг, которые молодое поколение не может прочитать по причине не знания родного языка – основная в рассказе Хан Дина «Страх». Десятки томов корейской энциклопедии 1770-го года издания; «Мунхэн Биго», последнее издание в 50-ти книгах насчитывало 250 томов; книга о географии «Тонгук еди сынам» ХV века; свод законов династии Ли «Тэджен тхонъпхень», учебник грамоты «Тысяча иероглифов» и другие, хранившиеся бережно, сжигают в печи. Преподаватель Ли потрясен происходящим: «Зачем тогда жить на земле, если на твоих глазах сожгут память народа…» Изучение продолжения дискурса о депортации  в современной художественной литературе корейских авторов позволяет рассматривать влияние исторической травмы на современную культуру. Постижение последующими поколениями прошлого, воплощенного в художественных произведениях, способствует пониманию ими собственной идентичности, что в литературе корейцев Казахстана ярко проявляется в творчестве Александра Кана и Станислава Ли.

Тема депортации затронута в пьесе А. Кана «Коридор». О депортации пишет современный писатель, «творчество» которого прочел всемогущий Аполлон (именно он решает, кого отправить в поездку на историческую родину): «… Между табличками слова – «свобода», «самосознание» – вот еще такое слово помню: «депортация». Аполлон своеобразно и необычно воспринимает творческий процесс. Писатель, у которого он был в гостях, чтобы обсудить прочитанное, «ручонками своими так мелко-мелко по листу водит, и прямо  видно, как из-под  пера его  маленькие человечки врассыпную разбегаются, потом он их – раз! – волевым движением коротенькой руки обратно – в колонки, темницы, – вот тебе и самая настоящая депортация!» [4, с.170]. А вот молодая героиня пьесы, Анна, рассказывает о матери, ждущей отца: «Она сейчас как сумасшедшая стала, все ходит по комнате – из угла в угол. Как заключенная за час до освобождения» .

 Искренней благодарностью к казахскому народу пронизаны романы, повести, пьесы корейских писателей и драматургов. Казахская семья чабана Орынбая Темирова – одна из главных в системе художественных образов драмы Лаврентия Сона «Память». Пьеса имеет подзаголовок – хроника первых лет.

Осенней ночью 1937 года в степи останавливается грузовик. «Небо светится бисером звезд». Раздаются беспорядочные реплики на корейском и русском языках, полные страха и ужаса перед безвестностью.  Выстрел прерывает плач, всхлипывания и выкрики.

 Водитель грузовика, пьяно шатаясь, останавливается перед грузовиком, в свете не выключенных фар и пытается образумить милиционера: «Помрут они все тут… Не могу я больше… Все горит вот тут! (Стучит по своей груди). И спирт не подмога, смотреть больно…» Но милиционер непреклонен: «Под трибунал меня хочешь подвести, сволочь?» Казахская степь стала новым домом для корейцев-спецпереселенцев. Не выжить им без дружески протянутой руки казахского народа. Помнить об этом, не забывать свое прошлое, чтить родителей и передавать все самое святое молодому поколению – к этому призывают корейские драматурги, к какой бы тематике они не обращались.

В финале пьесы Л. Сона «Память» раздается крик новорожденного. У Ен Дина родился правнук. Крик новорожденного звучит как примирение в повести С. Санбаева «Весной нас зачарует голос». Рассказывая биографию своих героев, писатель преломляет сквозь призму их сознания историю страны, в которой они живут, прослеживает судьбы казахских семей, откочевавших в трагические 20-е годы ХХ века через мангыстауские степи в Туркмению и Афганистан.

Много общего в тематике и проблематике произведений казахских и корейских писателей и драматургов, пишущих на русском языке. Историческая травма депортации ждет нового осмысления молодыми поколениями критиков, историков и литературоведов. Прошлое и настоящее в их творчестве связаны неразрывно.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »