Расцветают яблони и груши

СОВЕТСКИЕ КОРЕЙЦЫ
на фронтах Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.
Корё ильбо. 1995. 6 мая.

А.Ф. Но г. Алматы. 1995 г. Фото Виктора Ана

С. Лосукова

В эти дни мы как-то особо внимательно вглядываемся в фотографии тех, кто защищал нас от фашизма. Оставшиеся тогда в живых и ныне, слава Богу, здравствующие, они уж «с сединою на висках», в почтенном пенсионном возрасте. А пятьдесят с лишним лет назад это была молодость нашей страны, ее цвет, ее лучшие силы. Однако Анну Филипповну Но, что улыбается нам со снимка Виктора Ана, в 41-м еще ни разу не окликнули девушкой, ей только исполнилось 14 лет. Этот возраст принято называть детским, подростковым. Только школьникам села Дарг-Кох, это Северный Кавказ, сразу оказавшимся в прифронтовой зоне, пришлось трудиться наравне со взрослыми, и теперь их называют участниками Великой Отечественной.

Той весной школьное руководство почему-то поторопилось с экзаменами, и в мае их уже завершили. Аня с одноклассниками закончила семилетку, когда грянула война. На Северный Кавказ, который привлекал фашистов нефтью, вражеское наступление началось с первых же дней. Однажды утром на дверях школы появилось объявление: все ученики с 6-го по 10-й классы вызывались копать окопы. И первыми — комсомольцы, в ряды которых уже поступила Анюта, как ее тогда называли. В соседний городок Жилки, до которого было около 50 километров, шли строем с песнями. Но веселый задор поутих через несколько дней работы с лопатами и носилками. Оборонительные окопы под руководством военных рыли не простые, а противотанковые, ступенчатые — шириною, примерно, с шоссе и такой глубины, чтобы в них могли застрять гусеницы тяжелых военных машин. Носилки с землей таскали вчетвером, черенок лопаты растирал ребячьи ладони в кровь. Чтобы их подлечивать, готовили травяные отвары, на бинты шло нижнее белье. Школьников собрали здесь много, а еду подвозили все реже, голод дал о себе знать: собирали на снятых кукурузных полях оставшиеся початки. Зерна порой распределяли по счету. Все ближе слышалась бомбежка, к военным прибавились медсестры из санбата. При свете ночных костров началось обучение навыкам оказания первой медицинской помощи при ранении.

— Домой вернулись под зиму, когда готовые окопы замаскировали сетками, засыпали соломой, землей, потом веток навтыкали, чтобы сверху казалось, что тут посадки, — вспоминает Анна Филипповна. — Подъезжаем к родной шкоде, радостные, и — оторопели. Во дворе с бортовой машины сгружают раненых. «Чего смотрите? А ну помогать!» — крикнули из кузова.

И наша четверка, мы подружились на окопах — Шура Ким, Павел Цой, Сеня Ким и я — побежала к машине.

— А когда же домой удалось попасть?

— Только поздно вечером. И что, думаете, увидела дома? Мне устроили поминальный деса сан. До мамы дошло известие, что на окопах погибали школьники, ведь и бомбежка была, и несчастные случаи, немного ребят доработало до конца, и она решила, что меня уже нет в живых. А утром снова в школу. Для учеников днем она стала местом работы, особенно для старшеклассников, учились по вечерам. Так много раненых привозили, клали прямо на пол, на солому, кровать освободится, переложат. Операции делали на школьных столах. Не хватало лекарств, инструментов.

— И раненых помните?

— Отдельно редко кто запоминался, их везли и везли, подлечат и снова в поезд. А какого удивительного мужества были люди! Обезболивание делать нечем, ему топором ногу отрубают, а он только постанывает. У нас работы — уйма. Перевязки, мытье, стирка. Кровищи вокруг. Снова руки до крови стирали, варили дубовую кору, в ее отваре бинты, одежда легче от крови отстирывались. Собирали в горах шиповник, отваром раны обрабатывали. Чувство голода никогда не проходило, но мы разносили суп раненым, боялись каплю пролить. А как население о них заботилось: несли им одежду мужей, простыни на бинты, поесть, хотя у самих уже ничего не оставалось. Женщины-осетинки, когда получат весть о гибели сыновей, мужей, неизвестно где наскребут кукурузной муки, испекут чуреки и в госпиталь, обычай такой.

— Радостей, конечно, никаких не было?

— Разве что урвем часок, концерт раненым устроим, и самим веселее. Я любила петь, «Катюшу», разумеется, «На рыбалке у реки», «Амурские волны». Осенью 42-гo положение не улучшалось, военные заставили нас эвакуироваться.

У меня нездорова мама, больна одна сестра, и у нее четверо детей. Я за старшую.

В нашем поселке были 3 корейские семьи, в соседнем — 2, из них 5 мужчин ушли на фронт. А мы отправились в тыл.

— Тем не менее вклад в то, что фашисты не смогли захватить нефтеносный район, вы внесли. Я смотрю, среди ваших наград есть медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

— Когда мы уезжали, на руках у меня было два документа: об эвакуации и справка военкомата и сельсовета о представлении меня к этой награде. Вручили мне ее в 1943 году в Уш-Тобе, торжественно, в райкоме комсомола.

— Вам тогда было 16 лет?

— Да, но я чувствовала себя совсем взрослой. У меня и моих сверстников детства почти не было. В колхозе «Дальний Восток» и трактористкой была, и медсестрой, и агитатором. Заводилой всяких дел: самодеятельность, стенгазеты. И, кажется, красотой взяла, меня прозвали «кобун-Аня». После войны уехала в Алма-Ату и 51 год проработала в общепите, в основном в кулинарном магазине старшим продавцом. Имею медаль «Ветеран труда», потом вручили медали «К 30-летию Победы» и «К 40-летию Победы».

— А семейная жизнь?

— Старший сын давно уже скончался от авитаминоза, потом похоронила мужа, семь лет назад младший сын, майор милиции, погиб при исполнении служебных обязанностей. Столько в жизни пришлось смертей пережить, столько крови насмотреться. Никому не желаю страдать от войны и несчастья.

— Анна Филипповна, потом вам не приходилось встречать знакомых военной поры?

— Представьте себе, однажды было. Случай, ну, невероятный. В кулинарном магазине работал дворником пожилой мужчина. Мы с ним только здоровались.

А тут кулинары треста собрались на торжественный праздничный вечер. Борис явился в орденских ленточках. Мы, разговорились. Когда он упомянул о госпитале в селе Дарг-кох, я обомлела. Боже мой, это же тот самый дядя Боря, которого долго держали в госпитале, в боку застряли осколки снаряда, и колено пробила пуля. Он стал называть меня Анютой как в те, военные дни. Потом специально для нас трест новую встречу устроил.

— Побольше бы таких счастливых неожиданностей.

— Да, только радостных. Вот будет такая встреча в нашей общественной ветеранской организации «Коре ноин» в юбилейные дни Победы. Будем песни петь, и корейские, и про Великую Отечественную. Как я хочу, чтобы слово «война» звучало только в песнях! А на земле, как в незабвенной «Катюше», пусть расцветают яблони и груши и плывут туманы над рекой. Это и есть счастье.

Корё ильбо. 1995. 6 мая.

***

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментирование закрыто.

Translate »