Разрушая стандарты: свободомыслие и чувство прекрасного

Ким Сону, поэт, писатель

Люди, которые веками жили на этой земле, сопротивлялись тому, что их подавляло. Они делали это при помощи танцев, песен и юмора, стараясь существовать в гармонии со всем живым. Они мечтали о мире, в котором всё мирно сосуществует, и эта мечта, наверное, одно из базовых понятий, лежащих в основе корейского представления о прекрасном.

Я когда-то написал: «Я верю, что поэзия — это стремление записать красоту». Красота — понятие субъективное, поэтому в том, что касается создания и восприятия красоты, нет правильного ответа. Спросите сто человек, что такое красота, и вы получите сто разных ответов. Поэтому у меня нет универсального определения корейского представления о прекрасном. Но, будучи поэтом, ценящим красоту, я могу рассказать о «корейских вещах», которые особенно люблю.

Есть один коллектив, на выступлениях которого, я каждый раз восклицаю: «Красота!». Это бойз-бенд BTS («Пантхан сонёндан», также Beyond The Scene). С момента своего дебюта они всегда пробуждали во мне один специфический образ. А именно образ сибирского тигра, которого называют также корейским тигром и тигром с горы Пэкту-сан.

В начале своей карьеры они напоминали мне тигрят с ещё сохранившимся мальчишеским задором, которые шалят и играют. Сейчас же я вижу в них зрелых молодых тигров, выросших в прекрасные создания, способные утешить страдания сверстников во всём мире. Когда смотришь их выступления, охватывает дрожь. Кажется, будто это один огромный тигр, состоящий из нескольких тигров, каждый с ярким индивидуальным талантом и внешностью, ритмично двигаются по сцене. Мне нравится описывать их концерты как «красоту дикости». Кажется, что таланты наших предков не прекращали течь в наших культурных жилах, чтобы однажды расцвести подобным образом.

«Свирепый тигр под сосной». Ким Хондо (1745 — ≈1806), Кан Сехван (1713 — 1791). Вторая половина XVIII века. Бумага, тушь, светлые краски. 90,4 см × 43,8 см.
Грациозное животное изображено в гиперреалистической манере Ким Хондо, художником из Королевского художественного ведомства Тохвасо. Сосна принадлежит кисти его учителя Кан Сехвана.

Красота дикости

Истоки «дикости» Кореи в реальности. Я имею в виду красоту, в которой искусство неотделимо от жизни. Эта реальность соприкасается с весельем. Ибо корейцы умеют веселиться: стоит выпасть свободной минутке, как они уже танцуют и поют. Недаром именно корейцы изобрели такое уникальное место, как «норэбан», куда можно прийти одному или с друзьями и, уединившись в комнате, петь сколько душе угодно.
Корейская любовь к песням и танцам, согласно записям, зародилась около трёх тысяч лет назад. Уже в петроглифах Пангудэ в Ульчжу, высеченных теми, кто жил в этом регионе в период неолита и бронзового века, появились танцующие фигуры, равно как и в настенных росписях гробниц Когурё (37 г. до н.э. — 668 г.). А ещё раньше веселились во время проведения общинных обрядов подношения Небу. Старая запись так описывает это: «Каждый день, собравшись большой группой, ели, пили, пели песни и танцевали. И даже те, кто проходил мимо, присоединившись, с удовольствием пели, поэтому звуки песен никогда не прерывались».

Играть на музыкальных инструментах, танцевать и петь было прекрасной жизненной привычкой наших предков. В поле, где проходила их повседневная жизнь с весны до осени, всегда присутствовали танцы и песни под рюмку ароматной выпивки. Им не нужна был сцена как таковая: сценой становилось любое место, где собирались желающие повеселиться, будь то поле, рынок или двор дома. Поэтому народные — они же трудовые — песни имели свой колорит в каждом регионе страны. Они никогда не пелись на одну и ту же мелодию и с одним и тем же текстом. По этой причине широко известная песня «Ариран», ставшая неофициальным гимном Кореи, существует в сотне вариантов и поётся по-своему в каждом уголке страны.

Наши предки обладали природным инстинктом веселья, были оптимистами по натуре и снимали накопившиеся эмоции танцами и песнями. Они жили, испытывая благодарность к небу и следуя законам природы. Поэтому они не были склонны к меланхолии, не сетовали на несовершенство и трагичность жизни. Накопившийся стресс снимали юмором и сатирой и наслаждались сегодняшним днём, не скованные никакими нормами, и даже когда случалось испытывать боль, смех, песни и танцы не исчезали.

Именно такая предрасположенность выливается в веселье и воодушевление. Когда у корейцев в душе возникает веселье, они любое место превращают в праздник. Веселясь, они освобождаются. А освобождённые люди берутся за руки и становятся единым целым.

В XXI веке воодушевление корейцев ярко проявилось в демонстрациях со свечами. Умение даже борьбу с абсурдностью властей превратить в фестиваль — это самобытная сила корейцев. Историю Кореи создавали не единичные герои, а заурядное большинство. И даже когда правящее сословие и политики предавали народ, простые люди, каждый раз в переломный момент истории, поднимались все как один и открывали новую страницу истории страны.

Достаточно взглянуть на историю XX века: это и безымянные бойцы Армии справедливости, боровшиеся против японского колониализма, и студенты, вставшие во главе «Студенческой революции 19 апреля», сопротивляясь диктатуре в 1960 году, и граждане, которые в 1987 году вышли на улицы, выступая за демократизацию.

Демонстрации со свечами зимой 2016 года, за которыми с изумлением наблюдал весь мир, не были чем-то случайным: на улицы выплеснулось то, что долгое время копилось у нас в крови. На демонстрациях со свечами мы тоже веселились. Стоя на улицах и площадях, мы танцевали, пели и — осуждали несправедливость. Эта способность превратить акт сопротивления в празднование есть прекрасная жизненная сила, которую издревле взращивали в себе корейцы.

Белый фарфоровый кувшин. Эпоха Чосон. Высота 43,8 см, диаметр 44 см.
«Таль-ханари», т.е. «лунообразными кувшинами», называют белые фарфоровые сосуды эпохи Чосон высотой более 40 см с круглым корпусом. Верхнюю и нижнюю части таких кувшинов изготавливали по отдельности, а потом соединяли. №310 в Списке национальных сокровищ Кореи.

Воплощённая энергия

Когда-то, влюбившись в ловкого сильного корейского тигра, я собирал картины с изображением этого животного. Корейский тигр крупнее, чем его бенгальский сородич, у него гуще шерсть и красивый рисунок на шкуре. Корейского тигра с его яростной силой и мягкой грацией, напряжённого и одновременного расслабленного, часто изображали в искусстве.

Тиграм, изображённым в народной живописи, присуща свобода и игривость. В этом проявляется оптимистичная натура наших предков. В тиграх воплощена сила движения, как она есть. Лучшим изображением корейских тигров, конечно, является «Свирепый тигр под сосной» Ким Хондо, дворцового художника эпохи Чосон. В картине присутствует не только гармония прекрасных сосен и тигра, но и удачное расположение пустот в композиции, что делает её совершенным произведением искусства.

В корейской живописи концепция пустоты («ёбэк») отражает то, как корейцы смотрят на природу и мир. Пустота ничья. Это «горизонт восприятия», который заново формируется в душе того, кто смотрит на картину. Каждый раз, когда на меня находит грусть, я всматриваюсь в эту картину. Стоит мне посидеть, вглядываясь в пухлую переднюю лапу, на которую ступает тигр, и в его полный энергии хвост, как настроение тут же поднимается. Тигр — грозный хищник, но в корейском тигре чувствуется не свирепость, а скорее достоинство и красота. В нём есть внушительность и гордость, но нет угрозы.

На старых корейских картинах вы не найдёте тигра, свирепо скалящего зубы перед схваткой. Это отражение корейских тигров, которые, преисполненные энергии, но не зверской жестокости, жили на этой земле бок о бок с людьми. Я вглядываюсь в блестящие глаза тигра и мысленно глажу его лапы. Благодаря тщательно прописанным шерстинкам они выглядят словно живые. Кажется, что даже такой гений, как Ким Хондо, рисовавший всё за один приём, не пожалел времени и души, изображая этого корейского тигра и делая один за другим тысячи мазков, будто занимаясь религиозной практикой. Пока я рассматриваю каждую шерстинку тигра, меня незаметно наполняет энергия.

Удивительно, что холодный металлический предмет может передавать тепло земли и ветра. Кажется, что цветы, облака, ветер и фейерверк плывут по волнам звука, издаваемого колоколом, и настраивают всё моё существо на восприятие тончайших чувств.

Колокол короля Сондока (фрагмент). 771 г. Высота 366 см, диаметр устья 227 см.
Этот знаменитый храмовый колокол украшен рельефными изображениями небожительниц, которые, стоя на коленях на цветущих лотосах, совершают подношение благовоний.

Эстетика нарушения правил

Так же сильно, как корейских тигров, я люблю корейские буддийские храмы. На Корейском полуострове, в любом регионе, в самом живописном месте вы найдёте храм. Поэтому, путешествуя по стране, я непременно посещаю главный местный храм. А свой визит я обязательно стараюсь приурочить ко времени утреннего богослужения. Когда слышишь звук буддийского колокола, который разносится на рассвете в горном храме, кажется, будто встречаешься с первозданным «священным звуком».

Колокол короля Сондока, классический корейский буддийский колокол, был отлит в VIII веке, в эпоху Силла. Его также называют колоколом Эмилле. Этот легендарный колокол, на изготовление которого ушло 34 года, отличает таинственное глубокое звучание, природу которого трудно объяснить даже с помощью современной науки.

В храме во время богослужения ранним утром и на закате солнца бьют в колокол и молятся, чтобы всё живое освободилось от страданий и обрело покой. Под стать своей массивности колокол звучит глубоко и насыщенно, а его звук разносится далеко во все стороны. Если постоять, закрыв глаза и вслушиваясь в колокольный звон, можно всем телом почувствовать связь с космосом. А потом, открыв глаза, увидеть корейский идеал красоты.

Корейские храмовые колокола отличает наличие проушины «ённю» (龍鈕), т.е. «драконьего кольца», сделанного в форме дракона на верху колокола, чтобы его подвешивать. В Китае такую проушину обычно украшали два симметрично расположенных дракона. Но в корейских колоколах мы видим ассиметричную структуру с одним драконом. Китайская версия обеспечивает стабильность, тогда как корейская добавляет к ней красоту без ущерба для функциональности. Корейцам была не по душе статичность симметрии. И проушина «ённю», исполненная силы жизни, как будто воплощает резонирующий звон колокола.

Наряду с колоколом Сондока до наших дней сохранился ещё один храмовый колокол — колокол храма Санвон-са, также датируемый VIII веком. Как и в случае его более именитого собрата, тело этого колокола украшено прекрасными изображениями возносящихся на небо небожительниц. В них тоже ярко проявляется стремление уйти от симметрии и ритмичность. Удивительно, что холодный металлический предмет может передавать тепло земли и ветра. Кажется, что цветы, облака, ветер и фейерверк плывут по волнам звука, издаваемого колоколом, и настраивают всё моё существо на восприятие тончайших чувств.

Мирное сосуществование

Говоря о корейской красоте, многие упоминают «лунообразные кувшины» из белого фарфора эпохи Чосон (1392–1910 гг.) как объект, заслуживающий восхищения. Я их тоже люблю, но иногда бывают моменты, когда хочется насладиться «красотой в её предельном выражении», которую трудно найти в безыскусной красоте белых фарфоровых кувшинов. Когда мне хочется утолить свою жажду такой чрезмерной красоты я вспоминаю о позолоченной бронзовой курильнице эпохи Пэкче.

Будучи любителем благовоний, я повидал много разных курильниц со всего мира. Но ни одна не заставляла меня трепетать так, как эта. Пэкческая бронзовая курильница воплощает в себе совершенный танец и одновременно музыку. Феникс с жемчужиной чинтамани под подбородком и развевающимся на ветру хвостом сидит на вершине горы. Крышка курильницы, будучи пиршеством роскошных изгибов, представляет гору, где живут даосские бессмертные. Феникс и гора стоят на лотосе, а его в свою очередь держит в зубах дракон, который как будто стремится в небо.

Внимательно рассмотрите горные склоны, украшенные символами идеального мира. Под фениксом пять музыкантов играют на разных инструментах. Между слоями набегающих друг на друга горных пиков, выполненных рельефно, струятся водопады и ручьи. Среди пиков видны фигуры 38 животных и 11 бессмертных.

На корпусе в виде бутона лотоса выгравированы 24 животных и двое бессмертных. Представьте, как дым выходит из мелких отверстий, проделанных между горными вершинами и в груди феникса. А потом вберите в себе этот аромат, который, подобно туману, окутывает эту гору в земле обетованной и поднимается к небу словно подношение.

Корейцы всегда мечтали о такой земле, где можно сосуществовать в мире и гармонии. Пэкчесцы стремились жить там, где обитали вместе люди и животные, где человек и природа были единым целым. Все части курильницы невыразимо прекрасны. Подобно проушине храмовых колоколов, подставке курильницы было достаточно выполнять свою функцию, но наши предки не могли этим удовлетвориться. Поэтому даже ей придали ритмичную форму, напоминающую песню или дыхание. Я называю эту подставку «поющим драконом ветра». Это — музыка и в то же время дракон, ветер и танец.

***

Источник: Koreana. Зима 2018  TOM.14  Nº.4

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментирование закрыто.

Translate »