Российская историография о Корейской войне

Korean War, Korea, 1950 - 1953

Korean War, Korea, 1950 – 1953

Ю. В. Ванин,
кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИВ РАН
Российская историография о Корейской войне

Корейская война (1950-1953) – одно из крупнейших событий не только корейской, но и мировой истории середины и второй половины ХХ в. Мир с трудом удержался тогда на грани перерастания вооруженного конфликта в Корее в третью мировую, ядерную войну. Последствия войны до сих пор остаются одним из источников напряженности на Корейском полуострове. Поэтому понятно, что проблемам Корейской войны принадлежит видное место в исследовательской деятельности российского (прежде – советского) корееведения.

С первых дней Корейской войны советская печать регулярно и в большом количестве публиковала о ней материалы. За три года войны, не считая огромного множества газетных статей и заметок, издано около 200 таких материалов различной тематики и объема. В основном это были небольшие статьи публицистического характера, помещавшиеся в популярных общественно-политических журналах («Новое время» и др.). Более основательные по содержанию статьи появлялись в органах научной печати («Известия Академии наук СССР», «Вопросы истории», «Вестник Московского университета», «Советское государство и право» и т. д.). Вышло также около 15 книг и брошюр, написанных учеными (М. Н. Пак, Е. А. Пигулевская), военными обозревателями (П. Крайнов, М. Толченов), журналистами (С. Борзенко, А. Кожин, А. Ткаченко и др.). Главные их темы: осуждение США и Южной Кореи как зачинщиков войны, описание хода военных действий, рассказы о героизме и самоотверженности северокорейцев на фронте и в тылу.

Среди советских работ военного периода центральное место занимает книга И. Кравцова «Агрессия американского империализма в Корее (1945-1951 гг.)»[1]. Подготовленная по указанию свыше, она с наибольшей полнотой отразила существовавшую в СССР концепцию Корейской войны: войну начали США, стремящиеся к мировому господству и готовые ради этого разжечь мировую войну, и их южнокорейские марионетки, реакционеры и национальные предатели; свою агрессию американцы прикрыли флагом ООН; Северная Корея вела справедливую, освободительную войну, поддержанную всем прогрессивным человечеством, и потому американская агрессия обречена на провал. Книга по большей части посвящена предыстории Корейской войны. В ней подробно освещена ситуация в Корее после ее освобождения: демократическим преобразованиям на Севере противопоставлялось создание военно-полицейского режима на Юге, полностью зависимого от США; политика властей США и Южной Кореи рассматривалась в основном как меры по подавлению патриотических сил и подготовке к захвату народной Кореи. Написанная в разгар войны, книга содержит множество сведений из советской, американской, корейской печати, и это делает ее достаточно интересной и в настоящее время.

Мы остановились особо на книге И. Кравцова потому, что в последующие несколько десятилетий все советские работы о Корейской войне строго придерживались изложенной в ней официальной концепции. В частности, из нее исходили в своих трудах о Корейской войне названные выше ученые, а также Г. Ф. Ким, Ф. И. Шабшина, В. К Пак и др.[2] С этих же позиций описывалась Корейская война в целом и ее крупнейшие боевые операции в многотомной «Советской военной энциклопедии», изданной в 1970-х гг.

В книгах и статьях о Корейской войне долгое время старались не затрагивать некоторых аспектов вопроса о роли СССР, поскольку советское руководство отрицало тогда причастность к ней нашей страны. Ограничивались главным образом показом действительно активной моральной поддержки КНДР народами СССР, борьбы советского правительства и общественности за прекращение войны в Корее и мирное урегулирование корейской проблемы, помощи СССР в восстановлении экономики и культуры КНДР. Военная сторона советской помощи КНДР была запретной темой.

Наглядным примером такого освещения причастности СССР к Корейской войне может служить документальный сборник «Отношения Советского Союза с народной Кореей 1945-1980»[3]. В нем впервые обнародован ряд архивных материалов о корейской политике СССР. Но по периоду 1950-1953 гг. составители включили в сборник только публиковавшиеся ранее дипломатические документы, выдержки из выступлений официальных лиц. Архивные материалы представлены лишь известной телеграммой И. В. Сталина от 14 апреля 1952 г. о передаче в подарок КНДР, нуждавшейся в хлебе, 50 тысяч тонн пшеничной муки и межправительственным соглашением от 6 мая 1952 г. об обучении граждан КНДР в гражданских вузах СССР[4]. Военный аспект взаимоотношений СССР с КНДР, в том числе и во время Корейской войны, в сборнике отсутствует полностью.

Первым, кто нарушил молчание по этому поводу, был видный дипломат и ученый-китаевед М. С. Капица, опубликовавший в 1969 г. книгу «КНР: два десятилетия – две политики». В 1979 г. она была переиздана под названием «КНР: три десятилетия – три политики». В ней сообщалось, что СССР снабжал Корейскую народную армию и китайских народных добровольцев оружием, боеприпасами, транспортными средствами, горючим, продовольствием, медикаментами. В Корее находились советские военные советники и специалисты. Впервые здесь было сказано, что на территории Северо-Восточного Китая располагались советские авиационные дивизии, нанесшие большой урон авиации США. Как утверждал М. С. Капица, на случай ухудшения военной обстановки СССР готовился отправить в Корею пять своих бронетанковых дивизий[5]. Примерно то же самое сообщали О. Б. Борисов и Б. Т. Колосков в книге «Советско-китайские отношения»[6].

В послевоенный период, вступив на «чучхейский» путь развития, в КНДР все достижения, включая относительно благополучный для нее исход войны, объясняли исключительно опорой на собственные силы, замалчивая оказанную стране большую и разностороннюю советскую помощь. Это вынудило начать публикацию в СССР материалов, восстанавливающих историческую правду. Неизбежно они должны были коснуться и Корейской войны.

Институт востоковедения АН СССР активно включился в эту работу, издав несколько сборников воспоминаний и статей известных военачальников – участников освобождения Кореи, специалистов, работавших в экономике и культуре КНДР, общественных деятелей и ученых, освещавших различные аспекты помощи Советского Союза КНДР. Один из таких сборников, «За мир на земле Кореи»[7], целиком был посвящен Корейской войне. Авторами содержавшихся в нем статей являлись генерал Н. Г. Лебедев, бывший начальник Советской гражданской администрации в Северной Корее, военный историк Г. К. Плотников, торговый представитель СССР в Северной Корее в годы войны П. И. Сакун, журналист и дипломат В. И. Петухов, работавший во время войны в Посольстве СССР в Пхеньяне, сотрудник МИД СССР Б. М. Морозов и автор данной статьи.

Самой интересной в сборнике могла быть статья Г. А. Лобова «Советские летчики в боях за свободу и независимость КНДР». Генерал Лобов в годы Корейской войны некоторое время командовал советским авиационным корпусом, прикрывавшим с воздуха часть Северной Кореи по линии Пхеньян – Вонсан. Впервые он подробно и откровенно рассказал о боевых действиях советских летчиков, уничтоживших более 1300 самолетов США и их союзников, проанализировал соотношение тактико-технического уровня и боевого мастерства своей авиации и авиации противника, не скрывая выявившихся у нас тогда трудностей и недостатков. Но опубликовать эту статью не разрешила военная цензура. Не помогло даже согласие на ее публикацию со стороны Международного отдела ЦК КПСС и МИД СССР. Возражения военных оказались сильнее. Сборник «За мир на земле Кореи» так и вышел в свет без статьи Г. А. Лобова.

Последней крупной работой, основанной на существовавшей в советской историографии с 1950-х гг. концепции Корейской войны, стала коллективная монография «СССР и Корея»[8]. В главе Ю. В. Ванина и Г. К. Плотникова «Интернациональная помощь ССССР и других социалистических стран КНДР в отражении империалистической агрессии (1950-1953)» описан ход боевых действий на разных этапах войны, приведены известные к тому времени данные о военной, экономической, культурной помощи СССР Северной Корее, рассказано о дружеских связях советского и корейского народов в годы войны, о борьбе СССР на международной арене за мир в Корее. К архивным источникам доступ тогда еще был закрыт, поэтому авторы ограничивались обобщением уже опубликованных материалов. Подписанное 27 июля 1953 г. Соглашение о перемирии в Корее трактовалось ими как провал американских и южнокорейских агрессоров, как победа Корейской народной армии и китайских народных добровольцев, всех прогрессивных сил во главе с Советским Союзом.

С конца 80-х – начала 90-х гг. наступил новый, современный этап изучения у нас истории Корейской войны. Его, как и общее состояние науки, определили коренные изменения в общественном строе страны: распад СССР, устранение из политической системы КПСС, отказ господствующих политических сил от социализма и т. д. Новые власти в России негативно относятся к советскому прошлому, в том числе и к курсу СССР в международных делах. Резко изменилась, в частности, российская политика на Корейском полуострове: прежние союзнические отношения с КНДР сменились охлаждением и даже враждебностью к ней, зато была взята линия на всемерное улучшение отношений с Республикой Корея. В результате Россия, в ущерб своим национальным интересам, почти полностью утратила возможности влиять на урегулирование по-прежнему сложных и острых проблем Кореи. Лишь в последние годы делаются попытки отойти от допущенных ранее крайностей и придерживаться более сбалансированной политики на Корейском полуострове.

Происшедшие в России изменения имеют не только отрицательные, но и некоторые положительные стороны. Ослабли (хотя и не исчезли совсем) идеологические ограничения, цензурные строгости, в известной мере увеличился плюрализм мнений. Открылись (правда, не все и не для всех) засекреченные прежде архивы КПСС и государственных органов. Значительно шире стал доступ к зарубежным источникам и научной литературе.

Отмеченные выше особенности современного этапа развития науки в России в полной мере сказались и на изучении истории Корейской войны. Отпала необходимость для ученых строго придерживаться единственной, санкционированной сверху концепции. Они исходят теперь из близких каждому идей и методологических подходов, опираются на известные им факты и трактуют их по-своему. К сожалению, среди авторов, выступающих сейчас по проблемам Корейской войны, немало таких, кто не занимался их углубленным исследованием, имеет весьма поверхностные знания. К тому же, тематика Корейской войны – не только чисто научная, она тесно связана с существующими в обществе политическими противоречиями, и это, конечно же, влияет на позиции авторов. В результате, в российской литературе высказываются разные точки зрения по поводу Корейской войны. Условно их можно свести в следующие несколько групп.

К первой принадлежат те, кто безоговорочно и категорически возлагают вину за развязывание войны целиком на Северную Корею, характеризуют ее действия как «агрессию» с целью «коммунизации» всей Кореи. В основном это журналисты-международники, выполняющие определенный политический заказ и пишущие чаще всего с чужих слов, на основе того, что вычитали из соответствующей их интеллектуальному уровню и взглядам зарубежной прессы. Один из них – Л. Млечин, нередко выступавший на телевидении и в печати по корейским проблемам. Прежде он хорошо отзывался о Северной Корее, но когда власть в России сменилась, изменил мнение на прямо противоположное. В 1990 г. он опубликовал пространную статью «Корея. Тайная война», в которой сообщал: «Нападение Северной Кореи на Южную было воспринято мировым общественным мнением как акт неприкрытой агрессии. Более того, его расценили как начало коммунистической экспансии в Азии, как акцию Советского Союза и Китая по захвату континента»[9].

В эту группу входят также некоторые участники Корейской войны и очевидцы связанных с ней событий. Это прежде всего генерал Ли Сан Чо, являвшийся заместителем начальника Генерального штаба Корейской народной армии и входивший в северокорейскую делегацию на переговорах о перемирии (впоследствии посол в СССР, отказавшийся вернуться в КНДР). Он утверждал, что первой нанесла упреждающий удар 25 июня 1950 г. северокорейская армия, заранее сосредоточенная для этого в районе 38-й параллели[10]. Еще один свидетель, Г. Туманов, как он уверяет, работал в 1950-1953 гг. в аппарате Министерства обороны СССР и был непосредственно связан с военными действиями в Корее. Смысл его статьи, неуважительной как к КНДР, так и к собственной стране, виден из ее названия: «Штыковая атака Ким Ир Сена»[11].

К сожалению, к авторам этой группы присоединились и отдельные военные историки, еще недавно распространявшие активно в печати официальную советскую концепцию Корейской войны, но затем спешно занявшие противоположную позицию. Таков, например, упоминавшийся выше Г. К. Плотников. В написанном им разделе книги «СССР и Корея», опубликованной в 1988, говорилось: «На рассвете 25 июня 1950 г. южнокорейские войска начали наступление на всем протяжении 38-й параллели»[12]. А вот что он заявлял по поводу такой трактовки начала войны всего через несколько лет в беседе с журналистом: «Это же полнейшая чепуха… Да, стычки с северокорейцами на 38-й параллели происходили часто. Но войну развязал Север»[13].

Ученый, бесспорно, имеет право на пересмотр своих воззрений. Но когда это делается так быстро и без должной аргументации, это выглядит как беспринципное приспособление к изменившейся политической конъюнктуре.

Вторую группу составляют те, кто продолжают придерживаться традиционной концепции Корейской войны, хотя и вносят в нее определенные коррективы с учетом новых источников и литературы. С наибольшей полнотой их позиция отражена в коллективной монографии «Корея: расчленение, война, объединение». Книга в основном подготовлена учеными Института военной истории Министерства обороны РФ. Автор данной статьи включился в авторский коллектив на заключительном этапе, написав раздел «Корея на пути к объединению», охватывающий послевоенный период.

В предисловии к книге указано, что к середине 90-х гг. в России сложились два противоположных подхода к оценке событий в Корее: «ортодоксы» все еще находятся под воздействием прежних официальных версий и стереотипов советской пропаганды, «демократы» же полностью отвергают точки зрения советской военной историографии. О себе авторы заявили, что попытаются найти «золотую середину». В ряде вопросов корейской истории после 1945 г. им это удалось сделать. Но раздел о Корейской войне все же начинается в книге вполне традиционно: «Утром 25 июня 1950 г. на линии 38-й параллели развернулось крупномасштабное военное сражение. Отразив атаки, предпринятые южнокорейцами на важнейших участках фронта, войска Корейской народной армии нанесли мощный удар на сеульском оперативном направлении, прорвали оборону противника и устремились на Юг»[14].

Надо отдать им справедливость, создатели книги впервые изложили более или менее обстоятельно существующие в мировой литературе основные версии начала Корейской войны: 1) Войну развязала Южная Корея; 2) Войну спровоцировали США; 3) Войну начала Северная Корея; 4) В возникновении войны на Корейском полуострове виновато советское руководство. Свою позицию авторы формулируют следующим образом: «Исследователи в России пока еще не располагают достаточными историко-архивными документами, чтобы подтвердить или опровергнуть эти версии. Да, собственно, это и не так важно. А важно то, что в июне 1950 г. на линии 38-й параллели прозвучал первый выстрел – первый признак войны. И произвели его южнокорейские войска за несколько дней до того момента, когда военные действия здесь приобрели крупномасштабный характер. День 25 июня можно лишь условно считать началом корейской войны. Война вызрела раньше – потребовался лишь первый выстрел»[15].

В третью группу входят те, кто считает, что война была порождением раскола Кореи, конфронтацией двух мировых общественно- политических систем во главе с США и СССР. Война была неизбежной: к ней готовились и Север, и Юг, стремившиеся силой воссоединить Корею под своей властью и потому не столь важно, кто первым переступил 38-ю параллель 25 июня 1950 г. Война началась как внутрикорейская, гражданская, и лишь затем переросла в международную. Пожалуй, раньше других эту точку зрения высказал крупнейший российский историк М. Н. Пак. Еще в 1988 г. в одном из интервью он говорил: «К войне, несомненно, готовились обе стороны. Как я себе представляю, КНДР вынуждена была принять самые серьезные оборонительные меры против возможного нападения с Юга». Вместе с тем, М. Н. Пак выразил сомнения в реалистичности тех мирных предложений, которые выдвигались КНДР накануне войны[16].

Российский ученый В. Б. Воронцов и южнокорейский журналист Кам Бен Хи в книге «Россия и Корея (1945-1992)» уделили некоторое внимание Корейской войне. В частности, они пишут, что «не ставили задачу показать, кто сделал первый выстрел в Корейской войне, гораздо важнее было выявить комплекс факторов, определивший начало трагедии корейского народа 50-х годов»[17]. Примерно с таких же позиций рассматривается начало Корейской войны в книге А. В. Торкунова и Е. П. Уфимцева «Корейская проблема: новый взгляд»[18]. Ее авторы в основном солидаризировались с изложенным выше мнением М. Н. Пака. Обе названные здесь книги сосредоточились главным образом на предыстории Корейской войны, на внешних и внутренних причинах возникновения вооруженного конфликта между двумя корейскими государствами и обстоятельствах его превращения в крупнейший международный конфликт.

Среди тем, над которыми в последние годы работают российские исследователи истории Корейской войны, первое место, безусловно, занимают корейская политика СССР, конкретные шаги советского руководства перед началом и во время войны. Повышенный интерес к этой теме вполне объясним: как уже говорилось, связанные с Корейской войной меры СССР в военно-политической сфере были до недавнего времени строго засекречены. Естественно, что когда эта тема перестала быть секретной и открылся доступ к некоторым архивным источникам, ученые уделили особое внимание неизвестным ранее аспектам советской политики в корейском вопросе в конце 1940-х – начале 1950-х гг.

Один из главных объектов их интереса – предвоенный период. На фоне изменений международной обстановки и положения на Корейском полуострове прослеживаются изменения взглядов руководства СССР на пути решения корейского вопроса. По архивным данным воссоздается содержание неоднократных переговоров Сталина с лидерами Северной Кореи и достигнутых ими договоренностей, освещаются планы и практические мероприятия северокорейских властей по подготовке к надвигавшейся войне и помощь им СССР в усилении военного потенциала республики. В той или иной степени об этом рассказано в упоминавшихся выше книгах А. В. Торкунова и Е. П. Уфимцева, В. Б. Воронцова и Кам Бён Хи, в статье Н. Е. Бажановой «Самая загадочная война ХХ столетия»[19] и некоторых других публикациях.

Еще одна тема, связанная с причастностью СССР к Корейской войне и переставшая наконец-то быть секретной, – боевые действия советского авиационного соединения, базировавшегося на аэродромах Северо-Восточного Китая. Запрещенная ранее военной цензурой статья генерала Г. А. Лобова, о которой рассказано выше, увидела свет под названием «В небе Северной Кореи» в журнале «Авиация и космонавтика»[20]. В центральных газетах неоднократно печатались воспоминания летчиков, участвовавших в боях над землей Кореи. Газета «Правда», например, осенью 1992 г. опубликовала несколько статей журналиста Б. М. Орехова, основанных на письмах и рассказах летчиков. В журнале «Вопросы истории» вышли статьи Б. С. Абакумова «Советские летчики в небе Кореи»[21] и «Участие СССР в Корейской войне (новые документы)»[22]. На основе архивных материалов и воспоминаний участников боев В. П. Набока (журналист из Краснодара) издал в 1999 г. книгу «Натовские ястребы в прицеле сталинских соколов. Советские летчики на защите неба Китая и Кореи (1950-1951)». Это пока наиболее полное и подробное описание состава и боевых действий каждой советской авиационной части, воевавшей во время Корейской войны против авиации США и их союзников. Автор довел повествование до июля 1951 г., пообещав продолжить его в следующих публикациях.

В уже цитированном нами интервью М. Н. Пака 1988 г. выражено справедливое недовольство тем, что данные о советских военнослужащих, погибших в период Корейской войны, не были известны в СССР. Этот существенный недостаток устранен после издания в 1993 г. статистического исследования «Гриф секретности снят». Из него видно, что за время войны в Корее там погибли 299 советских офицеров и солдат, в том числе 120 летчиков. Советская авиация потеряла тогда 335 самолетов[23].

Менее широко, чем корейская политика СССР в конце 1940-х – начале 1950-х гг., но тоже довольно интенсивно изучается аналогичная политика КНР того времени. В 1990-е гг. в основном рассматривались обстоятельства вступления армии китайских народных добровольцев в боевые действия на Корейском полуострове, ее роль в ходе и результатах войны. Не так хорошо известны и не получили достаточного отражения в печати содержащиеся в архивных материалах сведения о взаимоотношениях китайского и корейского командования, о выполнении Мао Цзэдуном функций оперативного политического руководства при подготовке к перемирию при оставлении за Сталиным важнейших стратегических решений и т. д. Наибольшее внимание сосредоточивалось пока на позиции Мао Цзэдуна относительно северокорейских планов объединения Кореи, но главное – на том, как возникло решение о вмешательстве КНР в войну. Судя по архивным материалам, китайское руководство пришло к выводу о необходимости послать свои войска на корейский фронт не сразу, после некоторых колебаний и даже внутренних противоречий. Не обошлось без соответствующего нажима со стороны Сталина.

Важную исследовательскую работу в этом направлении проделывают ученые- китаеведы, находившиеся во время Корейской войны на дипломатической службе в Китае. Их публикации базируются на полученных тогда сведениях и личных наблюдениях, а также на данных из архивных источников. Много нового и интересного сообщил А. М. Ледовский в своих статьях «Секретная миссия А. И. Микояна в Китай (январь-февраль 1949)»[24], «Переговоры И. В. Сталина с Мао Цзэдуном в декабре 1949 – феврале 1950 г.»[25], «Стенограммы переговоров И. В. Сталина с Чжоу Эньлаем в августе- сентябре 1952 г.»[26]. Уже упоминавшийся нами видный ученый и дипломат М. С. Капица посвятил Корейской войне один из разделов книги «На разных параллелях. Записки дипломата». Между прочим, он пока единственный, кто назвал «выдумкой» поднятую в годы войны шумиху о бактериологической войне против Северной Кореи[27].

Вопросы участия Китая в Корейской войне так или иначе затронуты в некоторых рассмотренных нами ранее работах российских авторов 1990-х гг. В дополнение к ним можно назвать также статью А. В. Воронцова «Как принималось решение о вводе «китайских добровольцев» в Корею в 1950 г.»[28] и книгу В. А. Шина «Китай и корейские государства во второй половине ХХ столетия»[29], кратко освещающие обстоятельства вступления КНР в Корейскую войну.

С новой силой интерес к Корейской войне проявился в 2000 г. в связи с 50-летием со дня ее начала. В отличие от предыдущего периода, когда проблемы войны затрагивались попутно, при изложении каких-то общих тем истории Кореи, или ей посвящали небольшие, преимущественно публицистические заметки, теперь стали появляться специальные работы о Корейской войне, более основательные и интересные. Естественно, что они полнее отражают процесс познания и осмысления российскими учеными обширного комплекса проблем истории Корейской войны.

В числе первых к их анализу обратились участники IV научной конференции корееведов Москвы, проведенной в марте 2000 г. Центром корейских исследований Института Дальнего Востока РАН. Материалы этой, как и других конференций, опубликованы в соответствующих сборниках статей.

Обсуждение открыл А. В. Торкунов докладом «Корейская война: уроки истории». Осветив кратко обстоятельства возникновения самостоятельного фронта «холодной» войны на Дальнем Востоке, докладчик сосредоточился на его корейском участке. По его мнению, к войне между собой тщательно готовились обе корейские стороны, и просоветский Север, и проамериканский Юг, которые «не мыслили свою нацию разъединенной и рвались в бой, на уничтожение идеологического и политического оппонента»[30]. Их отнюдь не устраивала роль пешек, обслуживающих глобальные амбиции Москвы и Вашингтона, в основе их политики лежали собственные властные и националистические устремления.

Касаясь характера Корейской войны, А. В. Торкунов высказал точку зрения, к которой склоняется большинство современных исследователей: «Можно с определенностью сказать, что Корейская война изначально носила характер войны гражданской с той лишь особенностью, что раздел страны по 38-й параллели географически обусловил и раздел противостоящих политических сил. Конечно, нетерпимость и бескомпромиссность сторон подпитывались глобальным противостоянием»[31].

Напомнив основные события и итоги Корейской войны, А. В. Торкунов остановился на некоторых ее политических последствиях. Она, по его словам, оказала долгосрочное отрицательное воздействие на общую ситуацию в АТР и в мире в целом, стала одним из факторов углубления «холодной войны». Корейский полуостров до сих пор остается «горячей точкой» планеты.

Справедливо отметив, что война в Корее негативно сказалась на многих странах, А. В. Торкунов почему-то упустил из поля зрения США, для которых эта война вовсе не прошла бесследно. СССР из-за войны окончательно и надолго испортил отношения с США, у него начали возникать трения с КНР, полностью были заблокированы возможности нормализации с Южной Кореей, пришлось мириться с присутствием там войск США. Еще более неблагоприятными оказались последствия Корейской войны для КНР: она попала в жесткую изоляцию на мировой арене, ее окружили военные базы США, Тайвань стал нацеленным на нее американским «непотопляемым авианосцем» и т. д. Нынешнее кризисное состояние КНДР докладчик назвал, без всяких, правда, объяснений, «логическим наследием» войны. Что касается Южной Кореи, «противостояние с Севером и жупел возможной «агрессии» на долгие годы затормозили демократическое развитие, обрекли страну на существование в жестких рамках полицейского и военно-административного режимов»[32].

Свой доклад А. В. Торкунов завершил выражением надежды на то, что рассмотренные им итоги и уроки Корейской войны « в какой-то степени послужат предостережением против повторения в Азиатско-Тихоокеанском регионе трагических ошибок прошлого»[33]. К сожалению, ситуация на Корейском полуострове, который по-прежнему является «горячей точкой» планеты, показывает, что уроки Корейской войны все еще не до конца и не всеми усвоены.

Автор данной статьи выступил на конференции с докладом «Международный аспект Корейской войны: некоторые актуальные вопросы». Опыт Корейской войны, в которую были вовлечены, прямо или косвенно, многие страны мира и сама ООН, на взгляд автора, требует особенно серьезного анализа и учета в наше время, когда в «международных отношениях усиливаются тенденции к активизации вмешательства извне, не всегда взвешенного и острожного, в сложные и взрывоопасные внутренние конфликты»[34]. Это делает внешнеполитическую проблематику Корейской войны не устаревшей, а вполне актуальной.

В докладе затронут ряд важных вопросов, поднимавшихся в документах и материалах ООН периода Корейской войны и в современной литературе. Сомнительно, например, выглядит многократно повторенный и во время, и после войны тезис о «неожиданности» для Южной Кореи, США и ООН возникновения боевых действий на Корейском полуострове 25 июня 1950 г. Север и Юг не скрывали намерений силой объединить под своей эгидой всю Корею и их приготовления к этому ни для кого не были секретом. В таких условиях по меньшей мере странно, что давно вызревавший вооруженный конфликт между ними оказался «неожиданным» для южнокорейских и американских военных властей, представителей ООН в Корее. Их поведение в последние предвоенные месяцы 1950 г. расценивается в докладе как преднамеренное подталкивание противоположной стороны к тому, чтобы она взяла на себя инициативу и, соответственно, всю вину за этот неизбежный конфликт.

Совет Безопасности ООН, по мнению автора, в конце июня – начале июля 1950 г. принимал важнейшие решения, превратившие внутрикорейский конфликт в международный, в крупномасштабную локальную войну, на основе ограниченной и односторонней информации, проявил откровенную предвзятость в отношении КНДР, неправомерно объявил случившееся в Корее «угрозой международной безопасности». В СБ ООН не поняли или не хотели понять, что в Корее (как незадолго перед тем в Китае) имело место столкновение двух соперничавших между собой правительств одной и той же страны. Трактовка происшедшего там как конфликта двух соседних государств послужила поводом для неоправданного обвинения одного из его участников в «агрессии».

При анализе позиций ведущих участников Корейской войны значительное внимание было уделено США – инициатору, руководителю и главной движущей силе акции ООН, нацеленной на ликвидацию КНДР и насильственное объединение всей Кореи под властью проамериканского правительства Ли Сын Мана. Автор солидарен с теми, кто считает, что Корейскую войну правильнее было бы назвать «Американской». Под давлением США и их союзников ООН не выполнила возложенной на нее миротворческой, посреднической миссии, вопреки своему уставу вмешалась во внутренний конфликт и фактически стала воюющей стороной в Корейской войне.

Достаточно критично рассмотрена в докладе и позиция СССР. В частности, грубой ошибкой советской дипломатии назван бойкот работы СБ ООН на начальной, самой решающей стадии войны. Уточняется также распространенное у нас представление, что поиски путей к перемирию в Корее начались с выступления по радио Нью-Йорка 23 июня 1951 г. представителя СССР в ООН Я. А. Малика. На самом деле в ООН и странах, определявших ее политику, осознали бесперспективность продолжения войны вскоре после вступления в нее войск китайских народных добровольцев и уже с середины декабря 1950 г. стали выяснять возможности приемлемого для них прекращения огня в Корее. Выступление Я. А. Малика 23 июня 1951 г. лишь засвидетельствовало согласие двигаться к перемирию корейско-китайской стороны и стоявшего за ними СССР. Не случайно всего через полмесяца открылись мирные переговоры в Корее.

Корейская война, по мысли автора – это две войны, слившиеся воедино. «Первую начали две части расчлененной страны, пытавшиеся силой оружия восстановить утраченное национальное единство. К войне стремились они обе, и в условиях разгоравшейся «холодной войны» схватка между ними была неизбежной. Вторая – дело рук внешних сил, превративших внутрикорейскую междоусобицу в крупнейший международный конфликт, едва не приведший к третьей мировой войне. Собственно корейские интересы были отодвинуты на второй план, а на первый выведены потребности конфронтации противоборствовавших тогда двух военно-политических блоков. Констатируя колоссальные жертвы и разрушения, причиненные Корее, тяжелейшие последствия продолжавшихся три года боевых действий, мы должны в первую очередь и больше всего винить в этом инициаторов превращения первой войны во вторую»[35].

Совсем иначе подошла к анализу внешнего аспекта конфликта в Корее А. М. Гордеева в статье «Позиция Совета Безопасности ООН на начальном этапе Корейской войны», включенной в материалы мартовской конференции 2000 г. в ИДВ РАН. Статья целиком базируется на официальных публикациях ООН, некоторых российских и американских изданиях по общим проблемам деятельности этой организации. Работы российских и зарубежных корееведов не использованы, из чего можно сделать вывод, что реальная картина возникновения Корейской войны, истинные мотивы и результаты вмешательства в нее извне автора не интересуют.

Из статьи видно, что А. М. Гордеева вполне удовлетворена работой СБ ООН в критические дни июня-июля 1950 г., когда с его благословения внутрикорейский конфликт становился международным. Совету, она считает, не нужно было проводить тогда дополнительное расследование, поскольку на имя Г енерального секретаря ООН пришла телеграмма о начале военных действий от Комиссии ООН, находившейся в Корее свыше двух лет. Для автора несущественно, что в этой телеграмме излагалась версия правительства Республики Корея (РК) и только на нее опиралась Комиссия ООН в своей оценке случившегося в Корее утром 25 июня 1950 г.[36] Предложение делегата Югославии пригласить и заслушать на заседании СБ ООН представителя КНДР для А. М. Гордеевой «звучало достаточно странно, потому что Северная Корея для большинства членов Совета даже не являлась государством в традиционном смысле этого слова и не имела дипломатического признания у их правительств»[37]. Автор не сочла нужным вникнуть в то, насколько оправданным и справедливым было такое отношение к КНДР в ООН, где, по ее собственному признанию, сторонники американского блока тогда преобладали.

Совет Безопасности, с точки зрения М. А. Гордеевой, действовал успешно. Все необходимые решения по «подавлению агрессии, расцененной как угроза международному миру и безопасности», были приняты быстро и с соблюдением всех процессуальных норм и правил. Ей, вероятно, неведомо, что вопрос о соответствии этих решений Уставу ООН до сих пор дискутируются в литературе. Сама М. А. Гордеева сообщает, что от стратегического руководства вооруженными силами ООН, направленными против КНДР, был отстранен предусмотренный Уставом ООН военно-штабной комитет. Сделано это было из нежелания «допускать советского представителя к информации о планах предстоящих военных операций, так как было уже известно из советских телеграмм, что Москва заняла не сходную с Советом Безопасности позицию в этом вопросе»[38]. Вряд ли подобную меру можно воспринимать как действительное соблюдение «процессуальных норм и правил» ООН.

Отстранив советского представителя от непосредственного участия в руководстве вооруженными силами в Корее, отмечает далее М. А. Гордеева, «остальные члены Совета Безопасности лишали и себя этой же возможности»[39]. Руководство военной операцией ООН в Корее было передано США, поставившим во главе Объединенного командования генерала Макартура. В результате американская сторона становилась «все более независимой в управлении военной кампанией в Корее»[40].  Положение, в которое был таким образом поставлен СБ ООН, трудно отнести к «успехам» взятого им курса в Корейской войне.

Снижение эффективности заседаний СБ ООН с августа 1950 г. М. А. Гордеева не без оснований связывает с возвращением в него представителя СССР. Странно только утверждение, что происшедшая вскоре передача корейского вопроса на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН свидетельствовала об успешности советской политики в СБ ООН. Как раз наоборот, это было выгодно США, опиравшимся на послушное им большинство в ГА ООН, где СССР не обладал правом вето[41]. Кстати сказать, Советский Союз – не единственный, кто применял тогда вето и другие способы блокировки принятия неугодных решений, поэтому не только из-за него «ООН приходилось проводить очень гибкий курс в решении международных проблем и конфликтов, чтобы сохранить свой авторитет в мировой политике»[42].

Центр корейского языка и культуры Восточного факультета Санкт- Петербургского государственного университета провел в мае 2000 г. конференцию на тему «Актуальные проблемы корееведения». На ней М. А. Гордеева выступила с докладом «Корейская война: опыт коллективной миротворческой акции»[43]. Название Корейской войны, длившейся три года, разорившей и Север, и Юг полуострова, унесшей миллионы жизней, «миротворческой акцией» выглядит довольно кощунственно. В своем докладе М. А. Гордеева повторила кратко взгляды и оценки, содержавшиеся в рассмотренной выше ее статье. Удивляет итоговый вывод: «Несмотря на все трудности, возникшие перед Организацией (Объединенных Наций – Ю. В.), она оказалась способна снизить международную напряженность и предотвратить эскалацию корейского вооруженного конфликта, который грозил перерасти в крупномасштабную войну уже в первые месяцы после своего начала»[44]. Этот оптимистичный вывод явно противоречит тому, что на самом деле произошло в первые месяцы Корейской войны.

В дни, когда отмечалось 50-летие начала Корейской войны, Институт востоковедения РАН, Институт военной истории МО РФ и Региональная общественная организация «Первое марта» организовали посвященную этому печальному юбилею большую международную конференцию. Для участия в ней прибыла из Республики Корея группа военных историков. Материалы конференции также опубликованы и позволяют наглядно представить существующий в российской науке разброс мнений по проблемам Корейской войны.

Первым с докладом «Некоторые вопросы предыстории и начала Корейской войны» выступил автор данной статьи. Вновь был выдвинут им тезис, что главную ответственность за войну несут США и СССР, но нельзя снимать ее и с политических сил самой Кореи, которые с нарастающей активностью включились в конфронтацию своих старших союзников, а после вывода советских и американских войск в 1948-1949 гг. заняли в ней лидирующие позиции. В докладе оспариваются претензии на исключительную легитимность одного из возникших в 1948 г. корейских государств – РК, и утверждается, что второе – КНДР – было не менее легитимным, и у него было даже больше оснований претендовать на общекорейское лидерство, ставить перед собой задачу освобождения южнокорейских соотечественников[45].

Автор противопоставляет сепаратистскому курсу властей Юга линию Пхеньяна на сохранение единства страны в предвоенный период, которая отвечала подлинным национальным интересам корейского народа, о чем свидетельствуют документы Совещания представителей партий и общественных организаций Севера и Юга, состоявшегося в Пхеньяне в апреле 1948 г. Приготовления к силовому объединению Кореи, говорится в докладе, вели и Север, и Юг. Если не учитывать размеры внешней помощи, то собственные усилия двух корейских государств по наращиванию своей военной мощи к середине 1950 г. были, по мнению автора, примерно одинаковыми[46].

При характеристике ситуации на Корейском полуострове непосредственно накануне войны доклад еще раз ставит под сомнение тезис о ее «неожиданности». Соответствующие структуры РК, США и ООН имели достаточно информации об обстановке на 38-й параллели. В отсутствии с их стороны надлежащих предупредительных мер против надвигавшегося кризиса «видится нечто нарочитое, преднамеренное, как бы обещающее противнику легкость вторжения»[47].

Из существующих версий начала Корейской войны в докладе отдано предпочтение той, которую автору доводилось слышать от советских людей, живших и работавших тогда в КНДР. Вооруженные конфликты, постоянно происходившие на 38-й параллели, продолжались и в июне 1950 г. В ночь на 25 июня южнокорейский отряд в очередной раз вторгся на территорию КНДР и продвинулся на 1 -2 км (что отражено в официальных заявлениях КНДР). Корейская народная армия отогнала его на юг и затем перешла в контрнаступление. «При таком развитии событий, если оно действительно имело место, – говорится в докладе, – затруднительно дать юридически безупречный ответ на вопрос: кто начал войну? Обе стороны обвинили в этом друг друга, только, надо признать, противники КНДР сделали это эффективнее, умело использовав возможности ООН. Но с учетом того, что схватка за объединение Кореи рано или поздно должна была произойти, вопрос о том, кто ради этого первым переступил 38-ю параллель, не кажется самым главным, и напрасно у нас ему уделяется основное внимание»[48].

Доклады и выступления в дискуссиях ученых РК дают некоторое представление о концепциях современной исторической науки этой страны. Профессор Института по военным и оборонным вопросам РК Ян Ен Чжо сделал доклад «Вооруженные силы Севера и Юга Кореи: сравнительная характеристика». В нем приведены многочисленные данные, преимущественно из южнокорейских источников, что особенно интересно, о соотношении основных видов вооруженных сил Северной и Южной Кореи накануне войны, их вооружений и технического оснащения, уровня боевой подготовки, о расположении частей двух армий вдоль 38-й параллели и т. д.

Свой доклад корейский ученый завершил выводом: «К моменту развязывания войны на Корейском полуострове вооруженные силы Севера значительно превосходили вооруженные силы Юга. Части северокорейской армии были хорошо обучены под руководством опытных советских военных советников и вооружены щедро предоставленной советской боевой техникой»[49]. Резкую диспропорцию в соотношении военных потенциалов РК и КНДР Ян Ен Чжо объяснил пассивностью американской военной администрации, с одной стороны, и воинственной агрессивностью Советского Союза, с другой. «Это, – говорил он, – и послужило благоприятной основой, на которой родились амбициозные планы северокорейского руководства объединить страну военным путем»[50]. Следовало бы только добавить к сказанному, что определенное отставание в военных приготовлениях отнюдь не мешало правящим кругам РК во главе с Ли Сын Маном строить не менее амбициозные планы насильственного воссоединения Кореи.

Профессор Института духовной культуры Кореи Ю Бён Ён выступил по теме, которая у нас пока еще недостаточно изучена: «Великобритания, США и СССР на путях к перемирию в Корейской войне (секретные переговоры держав)». В первой его части излагается ход секретных переговоров в июле 1950 г. посла Великобритании в Москве Д. Келли с заместителем министра иностранных дел СССР А. А. Громыко по поводу возможных мер урегулирования с участием СССР начавшегося в Корее военного конфликта. Неоднократно подчеркнута проявившаяся при переговорах зависимость Великобритании от США, боязнь пойти наперекор их позиции, которая не во всем совпадала со взглядами и интересами Лондона. Корейский ученый отмечает: «В переговорах А. Громыко – Д. Келли инициатива все же принадлежала советской стороне. Это свидетельствует о том, что Советский Союз прилагал немало усилий в поисках различных возможностей урегулирования корейского вопроса»[51].

Вторая часть доклада Юн Бён Ёна посвящена секретным переговорам между США и СССР в конце мая – начале июня 1951 г. С американской стороны (инициатора переговоров) их вел опытнейший и авторитетный дипломат Д. Кеннан, известный как противник участия США в Корейской войне, с советской – представитель СССР в ООН Я. А. Малик. Речь они в основном вели о необходимости перемирия в Корее. Советский Союз и США, полагает корейский ученый, пошли на эти переговоры после того, как убедились, что дальнейшее продолжение военных действий на Корейском полуострове неизбежно принесло бы им еще больший урон.

С итогами советско-американских секретных переговоров Юн Бён Ён связывает уже упоминавшееся нами выступление по радио Я. А. Малика 23 июня 1951 г. «Анализируя весь процесс закулисных переговоров, – утверждает он, – нетрудно догадаться, что скорее всего именно американская сторона испытывала острую необходимость скорейшего окончания войны в Корее и что дальнейшее расширение военных действий было для нее крайне нежелательно. Посредством целого ряда внешнеполитических акций им удалось устами советского представителя Я. Малика обнародовать собственную идею о перемирии и тем самым спасти перед глазами мировой общественности свое доброе имя»[52]. Такой вывод корейского ученого не совсем точен. Ко времени секретных переговоров Д. Кеннана и Я. А. Малика идея перемирия в Корее продвигалась США и их союзниками уже полгода и, как сказано выше, выступление Я. А. Малика 23 июня 1951 г. содержало лишь согласие с ней корейско-китайской стороны и СССР.

«Не говоря о том, кто начал эту кровопролитную, разрушительную войну и каков был первоначальный замысел ее зачинщиков, – указывает в заключение корейский ученый, – ясно одно: она у всех оставила горький осадок от человеческого безрассудства. Впоследствии чувство запоздалого раскаяния испытывали и США, и СССР, и Китай, и Северная и Южная Корея»[53]. Советский Союз, по его мнению, с самого начала не допускал даже мысли о возможном участии своих вооруженных сил в этой войне. Китай прежде всего руководствовался интересами собственной безопасности, а не чувством солидарности с Северной Кореей. «Хотя США воевали на стороне Южной Кореи и выступали как миротворец, – констатирует он, – Корейская война все же была их непоправимой ошибкой… США впервые в своей истории не смогли стать триумфатором на театре военных действий»[54].

В. Ф. Ли (Ли У Хё) в докладе «Политика супердержав (США, СССР и КНР) в Корейской войне» назвал эту войну безрассудной и бесплодной, в которой не было ни одного реального победителя. Основной ее итог – глубокий военно-стратегический и политико-дипломатический тупик, обостривший до предела «холодную» войну, доведя ее до грани термоядерной катастрофы. Гуманитарная судьба самой Кореи меньше всего интересовала супердержавы, для которых первостепенное значение имели их сугубо прагматические цели.

Доклад В. Ф. Ли излагает достаточно распространенное у нас в настоящее время видение политики супердержав в середине ХХ в. «К началу Корейской войны в июне 1950 г. США были основательно подготовлены, – сообщает он, – к активному политико-дипломатическому демаршу и прямому вступлению в локальную войну против “коммунистической агрессии”»[55]. «Сокрушение только что провозглашенного просоветского режима, – утверждается им далее, – рассматривалось американцами как ключевая акция по профилактике дальнейшего развертывания коммунистической экспансии»[56]. Других интересов, кроме как противостояние «коммунистической экспансии», В. Ф. Ли у США в Корее не обнаруживает (разве что еще использование ее как полигона для проверки нового оружия и современной военной техники и тактики). А они, как известно, были и остаются сейчас, когда «коммунистическая экспансия» ушла в прошлое. Из-за более важных для них политических, военно-стратегических, экономических интересов США до сих пор не уходят из Южной Кореи и не собираются это делать впредь.

Цели КНР в Корейской войне обозначены следующим образом: помощь освободительным революциям, «к каковым, бесспорно, относился и сценарий силового воссоединения Кореи под эгидой северокорейских коммунистов», упрочение своего геополитического влияния в субрегионе (не без ущерба «амбициям Москвы»); радикальное военно-техническое перевооружение своих архаичных вооруженных сил; расширение стратегической базы для грядущего решения вопроса о воссоединении Тайваня с материковой частью страны[57]. Каких-либо забот о самообороне в условиях приближения к ее границам военных действий, американских бомбежек и т. д. В. Ф. Ли у КНР не усматривает.

Критичнее, чем к остальным, подходит В. Ф. Ли к корейской политике СССР. При этом он не всегда в ладах с исторической действительностью. Так, например, в докладе сказано: «Одновременно с приходом советских войск на Север Кореи был взят (впрочем, как и на Юге) целенаправленный курс на создание сепаратного буферного государства»[58]. Между тем общеизвестно, что СССР долгое время отстаивал (другое дело – насколько последовательно и удачно) сохранение единства Кореи, да и США до осени 1947 г. не очень-то склонялись к идее Ли Сын Мана о сепаратных выборах на Юге.

В доказательство стремления СССР «расширить и закрепить свои геостратегические позиции в Восточной Азии, определившиеся в итоге войны на Тихом океане», приводятся в докладе уже публиковавшиеся сведения о секретном совещании у Сталина 25-26 июня 1945 г. При обсуждении мер по подготовке к предстоявшим боевым действиям против Японии маршал К. А. Мерецков внес предложение осуществить высадку наших войск на японский остров Хоккайдо. Нередкий в практике разработки планов военных операций случай выдвижения непродуманной инициативы (к тому же отвергнутой) возведен в докладе на уровень крупной политической акции с далеко идущими последствиями. Намерение СССР «освободить» Хоккайдо, создать в Японии советскую зону оккупации, включить ее в сферу своего геополитического влияния названо «нелепой идеей». Права на это США явно не ставятся под сомнение. Приведенный выше эпизод, по мысли автора, исходил из тех же геополитических соображений, по которым «к середине 1950 года кремлевские лидеры, после некоторых колебаний, все же одобрили стратегию экспорта освободительной революции на юг Корейского полуострова»[59].

Военный историк Г. И. Коротков представил на конференции доклад «И. В. Сталин и Корейская война». Согласие Сталина на расчленение Кореи в 1945 г., говорилось в докладе, – это «откровенно антикорейский шаг, предпринятый за спиной хозяина страны «Утренней Свежести». Но это было также малой победой Трумэна: он отхватил тогда лишь «кусочек пирога» – Корейского полуострова»[60]. В корейской «военной драме» главную роль исполнял Сталин, вторую – Мао Цзэдун.

Примечательны суждения Г. И. Короткова о третьем действующем лице корейской «военной драмы» – Ким Ир Сене. Весьма показательно их сравнение с тем, что писал тот же автор незадолго перед конференцией. В 1997 г. Г. И. Коротков издал книгу «Великий Стратег ХХ века», посвященную Ким Ир Сену. В ней, в частности, сказано, что «уже в 1945 году Ким Ир Сен, которому было немногим за 30 лет, вошел в ряды Великих Стратегов современности». Под руководством Великого Стратега Корейская народная армия осенью 1950 г. вырвалась из вражеского окружения и успешно провела организованное отступление[61]. Всего через 3 года в докладе на конференции звучала совершенно иная оценка: «Ким Ир Сен был незначительной фигурой на фоне других политических деятелей того времени», Сталин лично утвердил его в должности «вождя корейского народа». Упомянутое выше «организованное отступление» КНА преподнесено как «панический бег солдат Ким Ир Сена от Пусана до Пхеньяна и далее до реки Ялу»[62]. Эти два примера – свидетельства отмеченной ранее «гибкости» некоторых наших военных историков, меняющих взгляды в зависимости от того, кому и для чего они пишут.

Важные аспекты Корейской войны освещались на конференции в докладах А. И. Суровцева «Война в небе Кореи», И. М. Попова «К вопросу о вступлении Китая в войну в Корее», В. П. Зимонина «Корейская война: японский фактор», Г. В. Грязнова «КНДР: тяжелые социально-экономические последствия Корейской войны» и др. Более или менее интересные материалы помещены в приложениях к сборнику, опубликованному по итогам конференции (появление атомного оружия в США и СССР и угрозы его применения в Корее и Китае, использование американцами бактериологического оружия, информационная борьба во время Корейской войны и т. д.).

В приложениях к сборнику выделяется статья А. А. Волоховой «Исторические уроки Паньмыньджона». В ней сообщается, что с января 1951 г. ООН начала зондаж позиции корейско-китайской стороны относительно возможности прекращения военных действий в Корее. КНДР, понесшая в войне огромные потери и ущерб, по мнению автора, уже была готова к перемирию. Руководство КНР видело в продолжении войны больше позитивных, нежели негативных последствий для своей политики. «Сталин, – пишет А. А. Волохова, – был в определенной мере заинтересован в продолжении войны в Корее, которая сковывала военные и политические силы США». Но к середине 1951 г. его позиция изменилась, заключение перемирия было им признано выгодным. С апреля 1951 г. США также стали более активно стремиться к перемирию. По сведениям советских дипломатов в США, «американское правительство строило свои расчеты на том, что с предложением или просьбой о мире в конце концов обратятся корейцы и китайцы и что в этом случае Соединенным Штатам легче будет выступить в роли победителей и продиктовать свои условия»[63].

Такова была позиция воевавших сторон к 23 июня 1951 г., когда по американскому радио прозвучало известное выступление Я. А. Малика о возможности урегулирования конфликта в Корее. А. А. Волохова на основе материалов Архива внешней политики России подробно излагает ход последовавших затем переговоров о перемирии в Корее, показывает возникавшие противоречия между сторонами и в их собственной среде, трудный и долгий путь делегаций к достижению согласованных решений. Успешное завершение переговоров, затянувшихся на 2 года, и подписание 27 июля 1953 г. Соглашения о перемирии в Корее автор связывает главным образом с изменениями международной обстановки после смерти Сталина в марте 1953 г.

Статья А. А. Волоховой, в целом верно отражающая сложные перипетии переговоров о перемирии в Корее, недостаточно точна и справедлива в весьма существенном вопросе. Как известно, накануне переговоров у их будущих участников проявились расхождения принципиальной важности, сказавшиеся на дальнейшем ходе войны. США исходили из того, что сначала должно быть соглашение об условиях перемирия, лишь затем – прекращение военных действий. Противоположная сторона предлагала сперва подписать временное соглашение о прекращении военных действий, а уж потом – соглашение о перемирии. Вполне очевидно, что вторая позиция могла бы значительно сократить сроки и количество жертв кровопролитной войны. Но США настояли на своем, используя военные действия как средство добиваться уступок от противника на переговорах.

А. А. Волохова упомянула мимоходом о предшествовавшем началу переговоров прояснении сторонами отмеченных выше принципиально разных позиций[64]. Однако она, не считаясь с тем, что США изначально выступали за переговоры без прекращения огня, вину за то, что именно так и происходило на протяжении двух лет, практически возложила на КНР и КНДР. «Немедленное прекращение военных действий, – утверждается в статье, – корейско-китайская сторона сопровождала условиями, из которых вывод иностранных войск был явно неприемлем для США. Подобный подход обусловливал проведение переговоров в ходе продолжающихся военных действий, что наряду с позициями и интересами сторон затянуло прекращение огня на два года»[65].  В затягивание переговоров о перемирии в Корее каждая из воюющих сторон внесла свою долю, но то, что эти переговоры все два года шли в сопровождении ожесточенных боев с огромными жертвами и разрушениями, – таков, как уже говорилось, был выбор США. Причина – отнюдь не в неприемлемости для США требований КНР и КНДР (к слову сказать, пункт о выводе из Кореи иностранных войск даже не включался в повестку дня переговоров).

В ряду российских изданий к 50-летию Корейской войны ведущее место, безусловно, занимает книга А. В. Торкунова «Загадочная война: корейский конфликт 1950-1953 годов». Ее главное достоинство – публикация прежде недоступных (да и сейчас не очень-то доступных) документов из Архива Президента РФ, относящихся к предыстории и истории Корейской войны. Судьба этих документов в известной мере отражает парадоксы современной российской действительности. В 1994 г., после рассекречивания, они были переданы в дар Республике Корея. Рядовым российским исследователям приходилось иногда узнавать о содержании наших собственных документов от южнокорейских коллег. Теперь, благодаря книге А. В. Торкунова, эти бесценные документы, приводимые, как правило, в полном объеме, стали достоянием российских и зарубежных историков.

Цель своей книги А. В. Торкунов видит в том, чтобы «выстроить собственную концепцию событий на Корейском полуострове в конце 1940-х – начале 1950-х годов, базируясь исключительно на уникальных советских источниках, многие из которых впервые вводятся в научный оборот»[66]. При этом автор отмечает, что архивные источники других причастных к Корейской войне сторон (прежде всего КНР и КНДР) скрыты от глаз исследователей. Те же, что доступны, в работе над книгой им не привлекались. Учитывалась, но непосредственно не использована также богатейшая мировая историография Корейской войны. Однако, на основе одних только советских источников, при всей их несомненной важности, и абстрагируясь от того, что за минувшие полвека накоплено наукой других стран, вряд ли можно создать полновесную и объективную концепцию событий в Корее конца 1940-х – начала 1950-х гг. Возможна лишь выработка концепции корейской политики Советского Союза накануне и во время Корейской войны, чему, по сути дела, и посвящена книга А. В. Торкунова.

Опираясь на многочисленные архивные материалы, А. В. Торкунов показывает, что со времени освобождения Кореи в 1945 г. и до конца 1949 г. «И. В. Сталин не только не собирался применять силу на Корейском полуострове, но, напротив, испытывал возрастающее беспокойство по поводу того, что противная сторона нарушит мир и нападет на Север. Делалось все, чтобы не спровоцировать Вашингтон и Сеул, сохранить статус-кво в Корее»[67]. Руководство КНДР с весны 1949 г. добивалось согласия Сталина на освобождение Южной Кореи военным путем. Сталин некоторое время колебался, полагая, что для столь ответственного шага нет необходимых условий. Но после победы революции в Китае, когда усилился нажим со стороны руководства КНДР, поддержанный лидерами КНР, Сталин в начале 1950 г. «благословил» курс на силовое объединение Кореи.

Документы, приведенные А. В. Торкуновым, вскрывают несостоятельность нередких у нас в последние годы писаний о злокозненных планах Ким Ир Сена «захватить», «коммунизировать» Юг и т. д. Позицию КНДР в межкорейских отношениях автор справедливо увязывает с тем, что происходило в предвоенный период в Южной Корее, с нараставшей там угрозой нападения на Север. Главной заботой руководства КНДР первое время было противостоять этой угрозе, укрепить обороноспособность республики, подготовить силы для отпора противнику.

«В обстановке, когда и Пхеньян, и Москва жили в ожидании агрессии со стороны Юга, – пишет А. В. Торкунов, – Ким Ир Сен изменил свою первоначальную позицию и выступил за принятие наступательной стратегии»[68]. Начав осуществление необходимых мер по ее реализации, Пхеньян тем не менее неоднократно выдвигал мирные инициативы, но их упорно игнорировали в Сеуле. «11июня 1950 года, – сообщает автор, – Юг отверг очередной призыв Севера к мирному объединению, что послужило поводом для перехода к решающей стадии подготовки операции»[69].

Наступление северян, утверждает далее А. В. Торкунов, началось 25 июня 1950 г. Каких-либо документальных подтверждений этого, надежных сведений о том, что и как на самом деле случилось в Корее на 38-й параллели 25 июня 1950 г., в книге не приведено. Как и в некоторых других работах о возникновении Корейской войны, автор основывается на имевшихся в КНДР планах, действительно намечавших наступление КНА на Юг утром 25 июня 1950 г.[70] Но одних только планов, заявлений о намерениях все же недостаточно, чтобы составить окончательное и бесспорное представление о событиях первых часов первого дня Корейской войны.

Все основные этапы войны освещены в книге А. В. Торкунова с точки зрения политики СССР на каждом из них, его взаимоотношений с КНР и КНДР. «На первой стадии войны, – по словам автора, – Сталин всем руководил лично: он принял решение, когда начать «освобождение», он указывал корейцам как воевать, отдавая распоряжения буквально по каждой их акции»[71]. Примечательно, что с самого начала ожидалось вмешательство в войну США, но подготовиться к этому по разным причинам не сумели. Когда это произошло, и обстановка стала трагической для КНДР, Москва не без труда добилась военной помощи ей со стороны КНДР. Приход в Корею китайских народных добровольцев изменил ход войны. «С каждым новым успехом китайцев на поле брани самоуверенность и аппетиты Сталина и его союзников возрастали (хотя коммунистический лагерь осознавал свои слабости и между союзниками случались перебранки)»[72]. За два с лишним месяца корейско-китайские войска очистили территорию КНДР и даже вышли за 38ю параллель, но затем их наступательный порыв пошел на убыль под давлением оправившегося от поражения противника. А. В. Торкунов трактует происшедшее тогда изменение ситуации следующим образом: «К концу января 1951 года, как свидетельствуют документы, эйфория в коммунистическом лагере по поводу корейских событий начала ослабевать, а вскоре исчезла совсем, сменившись тревогой, страхами и даже паникой»[73]. Такого рода суждения грешат тенденциозностью автора и не всегда находят подтверждения в цитируемых им документах.

Летом 1951 г., сообщается далее в книге, КНР и КНДР, испытывая возрастающие затруднения на фронтах, неся непосильные людские и материальные потери, все больше склонялись к переговорам с противником. Сталин не был заинтересован в прекращении конфликта, об этом свидетельствует его переписка с Мао Цзэдуном. Но представитель китайского руководства Гао Ган и Ким Ир Сен в беседах со Сталиным в июне 1951 г. сумели переубедить его. Начавшиеся в июле 1951 г. переговоры и перемирии контролировал лично Мао Цзэдун, регулярно информировавший об их ходе Сталина. Ким Ир Сен, на взгляд А. В. Торкунова, играл в них лишь вспомогательную роль: он высказывал свою точку зрения Мао Цзэдуну, а тот решал, доводить или нет ее до Сталина[74]. Приводимые автором документы свидетельствуют, что на самом деле система взаимоотношений между тремя лидерами строилась на достаточно высоком уважении к мнениям лидера КНДР.

Переговорный процесс 1951-1953 гг. по поводу перемирия в Корее представлен в книге А. В. Торкунова весьма подробно, с показом изменений на разных его стадиях тактики Москвы, Пекина и Пхеньяна. Затягивание переговоров слабо увязано с поведением на них делегации США и в основном сведено к заинтересованности Сталина в продолжении конфликта. «Советский лидер считал, – поясняет автор, – что война в Корее выгодна коммунистическому блоку, ибо связывает силы США, наносит урон позициям вашингтонской администрации как на мировой арене, так и внутри страны»[75]. Кремлю даже приходилось увещевать и одергивать китайско-корейских союзников и своего посла в КНДР, когда те проявляли хотя бы некоторые признаки пацифистских настроений[76].

Вскоре после смерти Сталина советское руководство твердо взяло курс на окончание войны в Корее. «Китайцы и северокорейцы, – пишет А. В. Торкунов, – не только немедленно согласились с новой линией, но и не скрывали своего удовлетворения (хотя Мао Цзэдун, видимо, в порядке демонстрации собственной независимости, пару раз замечал, что КНР могла бы еще повоевать)»[77]. Завершающий этап переговоров о перемирии, как и предыдущие, показан через переписку руководителей СССР, КНР и КНДР с выделением тех вопросов, по которым между ними возникали дискуссии. Но, отмечает автор, при всех различиях во взглядах и оценках, они были едины в главном – в стремлении установить прочный мир на корейской земле. 27 июля 1953 г. в Пханмунджоме было подписано Соглашение о перемирии в Корее.

В «Послесловии» к книге А. В. Торкунов практически повторил то, что он говорил об уроках и последствиях Корейской войны для причастных к ней стран на упоминавшейся выше конференции в марте 2000 г. Добавлено в основном следующее: «Кремль связал себя с северокорейским режимом, который постепенно превратился в тяжелую обузу в политическом, экономическом и стратегическом отношениях. В то время как СССР менялся, КНДР продолжала цепляться за сталинистскую модель, нанося ущерб международному престижу Москвы (из-за ее ассоциации с Пхеньяном), истощая советские ресурсы и нагнетая напряженность на советских границах»[78]. Высказывая таким образом сложившееся в последние 10-15 лет негативное отношение к КНДР определенной части российской общественности, А. В. Торкунов недостаточно объективно и справедливо оценивает характер взаимоотношений СССР и КНДР в послевоенный период.

К перечисленным выше крупным российским работам, приуроченным к 50-летию Корейской войны, примыкают еще две, о которых нельзя не упомянуть. Первая – книга «Война в Корее 1950-1953 гг.», изданная в 2000 г. в серии «Военно-историческая библиотека». Ее своеобразие в том, что это – рассекреченный и преданный гласности коллективный труд, созданный под руководством генерала С. С. Лотоцкого еще в 1950-е гг. и предназначенный для командного состава Вооруженных сил. Естественно, что при подготовке к открытой публикации его несколько «осовременили» с учетом концепций последних лет.

Главное, в чем проведена эта «актуализация» – вопрос о начале Корейской войны. Надо полагать, в период написания данного труда, даже «закрытого», его авторы вряд ли отступали от принятой тогда официальной точки зрения на этот счет. Теперь же во «Введении» к этой книге сказано: «В настоящий момент на основе имеющихся у исследователей данных невозможно абсолютно точно установить, было ли осуществлено нападение южнокорейских войск с углублением на территорию КНДР до 2-3 км, как утверждал Пхеньян, или имела место неспровоцированная агрессия Севера, как заявляли Сеул и Вашингтон. Анализируя происшедшее, важно иметь в виду следующее. До 25 июня 1950 г. вооруженные столкновения разной степени ожесточенности исчислялись сотнями, однако никогда не вызывали столь масштабной реакции КНДР. Можно утверждать что даже в том случае, если имела место провокация со стороны Сеула, реакция Пхеньяна была неадекватной, она далеко выходила за рамки «отпора» или «наказания». Следовательно, на этот раз было принято политическое решение начать вооруженные действия по всей 38-й параллели»[79].

Ссылаясь на неназванные советские источники, авторы далее сообщают, что южнокорейский Генеральный штаб отдал приказ о наступлении своим войскам еще 19 июня 1950 г., но из-за организационных неувязок в одном из корпусов оно, после продолжавшегося с 23 июня артиллерийского обстрела позиций КНА, началось на рассвете 25 июня. Войска КНА оказали упорное сопротивление и отбили нападение. Американские же источники, пишут они, утверждают, что 25 июня 1950 г. в 4.00 северокорейские войска начали военную кампанию. «Публикация ряда материалов в современной России, – говорится в книге, и вновь без указания источников, – косвенно подтверждает это»[80].

«Война в Корее 1950-1953» – самая крупная по объему из изданных у нас книг на эту тему (свыше 900 стр.). В ней детально описан ход боевых действий, их итоги и характерные черты на разных этапах войны. Но основное ее содержание составляют узкоспециальные проблемы: состояние вооруженных сил воюющих сторон к началу войны, применение ими различных видов вооруженных сил, вооружений и военной техники, организация инженерного обеспечения и связи, работа тыла и т. д. Указанные темы конкретизированы в обширных приложениях. Все это делает книгу интересной и полезной преимущественно для военных специалистов.

Вторая книга, о которой идет речь, принадлежит перу военных историков А. С. Орлова и В. А. Гаврилова и носит интригующее название «Тайны корейской войны». В большинстве своем обещанные в заглавии книги «тайны» (почему произошла Корейская война, кто и как ее начал, как она велась, каковы были позиции причастных к ней сторон и т. д. ) таковыми не являются, поскольку о них уже рассказано в вышедших ранее публикациях, в том числе и перечисленных выше. Не считаясь с общепринятыми нормами научной этики, авторы нередко «заимствуют» и дословно воспроизводят в своей книге фрагменты чужих работ (без кавычек, сносок и т.д.). Особенно в этом отношении «повезло» некоторым статьям из сборника «Война в Корее 1950-1953: взгляд через 50 лет».

Отдельные суждения авторов, основанные на использованных ими материалах, заслуживают того, чтобы на них остановиться. Как сейчас принято, в большинстве случаев они негативно оценивают корейскую политику СССР рассматриваемого периода. «Изначальная оккупационная политика, – сообщается, например, в книге, – свидетельствует о стремлении Сталина сохранить жесткий контроль над Северной Кореей с целью создания буферного государства, которое защищало бы границы СССР и стало бы источником определенных индустриальных ресурсов»[81]. Конкретные «свидетельства» в подтверждение такого заявления не приводятся, за исключением лишь того, что не возбранялось тогда перемещение части населения с Севера на Юг (о том, что происходило также движение в обратном направлении, не сказано). По ходу изложения событий вначале упоминается об «имперской политике Кремля и Пекина», лежавшей в основе конфликта[82], но чуть позже о времени возникновения этого конфликта говорится иное: «Ни СССР, ни КНР не ставили в те дни какие-либо глобальные цели. Задача была объединить Корею под властью Ким Ир Сена»[83].

Более взвешенным и объективным, в сравнении с некоторыми другими публикациями, представляется понимание авторами исходных мотивов участия в Корейской войне США. «Историки ряда стран, особенно Южной Кореи, – пишут они, – полагают, что война нужна была больше США, чем СССР. Как известно, режим Ли Сын Мана был очень непопулярен у народа Республики Корея. Да и американцы не вызывали восторга у местного населения. И это создавало предпосылки для объединения Кореи под знаменами Ким Ир Сена. В этих условиях в интересах укрепления режима Ли Сын Мана США были заинтересованы в том, чтобы спровоцировать руководство КНДР на вооруженный конфликт. А затем, используя превосходство в силах, обрушиться всей военной мощью США и других стран Запада на северокорейские войска и в ходе «победоносной войны» укрепить за счет военного положения режим Ли Сын Мана, обеспечив его международное признание. Одновременно укрепить позиции Вашингтона на Дальнем Востоке, резко пошатнувшиеся после победы революции в Китае. Ряд фактов и событий того вре-мени свидетельствуют в пользу такой версии. Но чтобы досконально исследовать этот вопрос, нужны американские архивные документы, значительная часть которых все еще недоступна исследователям»[84].

Интересные соображения высказаны о причинах катастрофического для Южной Кореи начала войны. Приготовления к силовому решению проблемы объединения Кореи с разной интенсивностью вели и Север, и Юг[85]. Американские военные были уверены, что южнокорейские войска без особого труда смогут разгромить КНА и оккупировать КНДР. Поэтому руководство РК получило заверения, что с началом военного конфликта они получат поддержку лишь со стороны американских ВВС и ВМФ. В случае необходимости на помощь южнокорейской армии могут быть переброшены американские дивизии, находившиеся в Японии. Командование южнокорейской армии и американские советники, рассчитывая в случае конфликта решить все задачи наступательными боевыми действиями, уделяли недостаточное внимание организации обороны. Оборона готовилась на небольшую глубину и без учета тактических свойств местности[86].

Одна из глав весьма подробно описывает боевые действия советской авиации в небе Северо-Восточного Китая и Кореи в 1950-1953 гг. Этой же теме посвящена основная часть помещенных в «Приложениях» официальных документов. В целом создается достаточно выразительная картина авиационного противоборства двух крупнейших держав мира, хотя, вероятно, не со всеми суждениями авторов о соотношении качественных характеристик техники и боевого мастерства советских и американских летчиков согласятся специалисты.

Примечательным явлением последних лет стал выход в свет в России учебных пособий для вузов по истории Кореи. Прежде Корее лишь отводилось определенное место в изданиях такого рода по общей истории Востока. Создание учебных пособий отдельно по истории Кореи – признак продолжающегося роста российского корееведения. В них, разумеется, не оставлена без внимания Корейская война. Излагая более или менее кратко фактический материал, накопленный наукой (причем не только российской), авторы иногда его по-своему трактуют.

С этой точки зрения любопытны некоторые размышления С. О. Курбанова в «Курсе лекций по истории Кореи с древности до конца ХХ века». «Реальная ситуация на Корейском полуострове в начале 1950 г., – полагает он, – была настолько сложна и неоднозначна, что в условиях неполноты доступной информации по этому вопросу вряд ли будет корректно приписывать всю полноту ответственности за начало войны только одной из сторон»[87]. Судя по примечанию, имеется в виду книга А. В. Торкунова «Загадочная война: корейский конфликт 1950-1953 годов».

В конституциях РК и КНДР, напоминает читателям С. О. Курбанов, записано, что в состав каждого из корейских государств входит весь Корейский полуостров. «Таким образом, – делает он вывод, – с точки зрения конституций двух корейских государств, любые военные действия на «противоположной территории» были законными, т. е. не являлись «агрессией»[88]. В течение первых лет после их образования КНДР и РК активно занимались укреплением своих вооруженных сил, «тайно или открыто заявляли о готовности военным путем преодолеть временное, абсолютно ненормальное разделение страны на две части»[89].

Стремительное продвижение КНА на юг в первые месяцы войны обычно объясняют ее превосходством над южнокорейской армией. С. О. Курбанов справедливо полагает, что сказывались и другие факторы. Во-первых, на Юге активизировалось левое движение, для подавления которого властям даже пришлось с июля 1950 г. прибегать к массовым расстрелам его сторонников. Во-вторых, проведением аграрной реформы с безвозмездной передачей земли крестьянам, воссозданием народных комитетов, КНДР на перешедшей под ее контроль территории Юга обеспечила себе поддержку населения. В-третьих, по свидетельству очевидцев, лично знакомых автору «Курса лекций», «солдаты КНА были достаточно дисциплинированны и деликатно вели себя с мирным населением Южной Кореи»[90].

Многие авторы считают, что в Корейской войне, закончившейся там же, где и началась, не оказалось победителей. У С. О. Курбанова по этому поводу иное мнение: «Корейская война закончилась победой как для КНДР, так и для Республики Корея. Обоим государствам, в течение долгого времени почти полностью оккупированным вражескими войсками, удалось практически полностью отстоять свои территории… И Корейская НародноДемократическая Республика, и Республика Корея продолжили свое развитие в направлениях, определенных при основании каждого из государств»[91].

Второе учебное пособие, «История Кореи (Новое прочтение)», подготовлено под редакцией А. В. Торкунова коллективом авторов. Корейской войне в нем посвящен небольшой параграф, в сжатой, конспективной форме излагающей о ней то, что известно из других работ, в том числе из книги А. В. Торкунова. Думается, что Корейская война, серьезные последствия которой отмечены авторами, заслуживала более обстоятельного описания.

К военному конфликту, информирует учебник, готовились обе корейские стороны. Однако в тексте показано главным образом то, как к нему готовился Север, как северокорейское руководство во главе с Ким Ир Сеном добивалось от Сталина согласия на «освобождение» Южной Кореи. Одной из причин, почему советский лидер, после некоторых колебаний, все же дал свое согласие, названо то, что война в Корее уже практически шла с весны 1949 г. «Американцам, – поясняют авторы, – не удалось удержать Ли Сын Мана от идеи «похода на Север»[92]. Упомянуты и другие факторы, влиявшие на позицию Сталина накануне Корейской войны.

Вооруженные силы Северной Кореи, сообщается далее в книге, нанесли 25 июня 1950 г. «внезапный удар по формированиям южнокорейской армии», в течение трех дней овладели Сеулом, в сентябре подошли к Пусану (овладев 95% территории РК), но взять его не смогли. Сомнительный тезис о «внезапности» для Юга начавшейся 25 июня 1950 г. войны включен в учебное пособие без каких-либо оговорок[93].

Отметив, что начало войны в Корее вызвало негативную реакцию в мире, авторы бегло перечислили связанные с ней решения Совета Безопасности ООН от 25 и 27 июня, 7 июля 1950 г. О последующих мерах ООН ничего не сказано. По поводу заседания СБ ООН 25 июня 1950 г. они пишут: «Представитель СССР отсутствовал на этом заседании, что сегодня нельзя расценить иначе, как дипломатический просчет»[94]. Справедливое суждение, но только надо было бы добавить, что представитель СССР не присутствовал и на двух других заседаниях СБ ООН, резолюции которых определили превращение внутрикорейского конфликта в международный.

Столь же кратко, как обо всем остальном, рассказано о ходе военных действий в Корее. «Северокорейская армия, – не совсем оправданно утверждают авторы, – была практически разгромлена»[95]. Больше о ней они даже не вспоминают. Срыв успешного наступления войск ООН, изгнание их из пределов КНДР представлены только как результат участия в войне китайских народных добровольцев. Военная и экономическая помощь Советского Союза КНР и КНДР, боевые действия советской авиации в книге не затрагиваются.

Затяжка с заключением перемирия в Корее объясняется исключительно незаинтересованностью в нем со стороны Сталина. Почти дословно повторено в учебнике то, что говорится об этом в книге А. В. Торкунова. Какую-либо причастность к ней прямых участников войны, особенно возглавляемых США сил ООН, авторы, видимо, не обнаружили.

Как известно, правительство Ли Сын Мана отказалось подписать 27 июля 1953 г. Соглашение о перемирии. На этом основании в учебнике делается вывод: «Юридически Южная Корея не является участником Соглашения о перемирии»[96]. Такое мнение, весьма распространенное до сих пор среди корееведов, не кажется совершенно бесспорным. Следует напомнить, что Ли Сын Ман еще в июле 1950 г. передал руководство своими войсками Командованию сил ООН в Корее. Поэтому можно считать, что американский генерал У. М. Кларк, подписывая Соглашение о перемирии в Корее как Верховный главнокомандующий сил ООН, делал это и от имени Республики Корея.

В рассмотренных выше работах о Корейской войне, к сожалению, нередки фактические неточности. Особенно досадно, когда они встречаются в учебных пособиях для вузов, задача которых – дать будущим корееведам некую сумму достоверных сведений. Остановиться на этом вопросе более подробно не позволяют рамки данной статьи.

Заключая статью, мы имеем достаточные основания сказать, что российская историческая наука, главным образом в последние годы, существенно продвинулась в изучении проблем Корейской войны. Расширяется круг документальных источников, на которых она базируется, больше учитывается (хотя еще далеко не полностью) то, что делается по этим проблемам за рубежом. В России опубликованы несколько книг и сборников статей специально о Корейской войне.

По ряду проблем выводы исследователей близки или совпадают: конфликт в Корее – результат расчленения страны и противоборства двух мировых общественно-политических систем; к силовому объединению Кореи готовились и Север, и Юг; война на начальном этапе была гражданской и т. д. Но еще многие вопросы не до конца выяснены или вообще не затронуты. Все еще нередки бездоказательные, некомпетентные сведения и оценки, продиктованные скорее политическими, чем научными интересами авторов. Так что впереди еще много работы.

При критическом освещении позиций стран, причастных к Корейской войне, заметно явное «предпочтение» СССР в сравнении с другими государствами, прежде всего США. Это объясняется, как уже говорилось, тем, что проблематика «СССР и Корейская война» в прошлом подвергалась ограничениям, а также тем, что советские документы и материалы легче использовать российским авторам. Но на некоторых из них наверняка влияет и негативное отношение современной российской «элиты» к СССР и его внешней политике, ее благоволение ко всему тому, что исходит от США. Все более или менее значимые шаги СССР накануне и во время Корейской войны зачастую трактуются как единоличные решения Сталина. Как бы ни была велика роль Сталина в советской политике, неверно сводить ее направления и конкретные меры только к воле и желаниям одного лидера. Вряд ли нужно доказывать, что в ее основе лежал сложный комплекс внутренних и внешних факторов.

Все авторы опубликованных у нас работ, расходясь в каких-то взглядах или оценках, едины в том, что корейская война была национальной трагедией Кореи, тяжелейшим образом сказавшейся на обеих ее частях и на международной обстановке в целом, ее негативные последствия до сих пор тормозят процесс мирного воссоединения страны. Главный общий вывод из истории Корейской войны: силовой метод объединения губителен для Кореи, восстановление ее национального единства возможно лишь в условиях мира на Корейском полуострове, терпеливого совместного поиска Севером и Югом путей к взаимопониманию, сближению и равноправному сотрудничеству, при взвешенном и конструктивном содействии соседних стран и всего мирового сообщества.

***

[1] Кравцов И. Агрессия американского империализма в Корее (1945-1951 гг.) М., 1951.

[2] Пигулевская Е. А. Корейский народ в борьбе за независимость и демократию. М., 1952; Пак М. Н. Как американские империалисты подготовляли нападение на Корейскую Народно-Демократическую Республи¬ку. – Сборник статей по истории стран Дальнего Востока. М., 1952; Ким Г. Ф. Великая освободительная война корейского народа. – Корейская Народно-Демократическая Республика. М., 1954; Шабшина Ф. И. Отечественная освободительная война корейского народа. – Очерки новейшей истории Кореи (1945-1953 гг.). М., 1958; Пак В. К. Отечественная освободительная война корейского народа (1950-1953). – История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Т. 2, М., 1974; Тихомиров В. Д. , Шабшина Ф. И., Пак В. К. Война США и других империалистических держав в Корее. – История международных отношений на даль¬нем Востоке. 1945-1977. Хабаровск, 1978.

[3] Отношения Советского Союза с народной Кореей 1945-1980. Документы и материалы. М., 1981.

[4] Там же, с. 87-88.

[5] Капица М. С. КНР: три десятилетия – три политики. М., 1979, с. 53.

[6] Борисов О. Б., Колосков Б. Т. Советско-китайские отношения. М., 1980, с. 53-53.

[7] За мир на земле Кореи. Воспоминания и статьи. М., 1985.

[8] СССР и Корея. М., 1988.

[9] Совершенно секретно. 1990 № 10, с. 14.

[10] Московские новости. 1992 № 27, с. 12.

[11] Новое время, 1993 № 26, с. 32-34.

[12] СССР и Корея, с. 205.

[13] Московские новости. 1992 № 30, с. 12.

[14] Корея: расчленение, война, объединение. М., 1995, с. 177.

[15] Там же, с. 187.

[16]Аргументы и факты, 1988 № 5, с. 5.

[17] Воронцов В., Кам Бён Хи. Россия и Корея (1945-1992). М., 1993, с. 56.

[18] Торкунов А. В., Уфимцев Е. П. Корейская проблема: новый взгляд. М., 1995.

[19] Новое время. 1996 № 6.

[20] Авиация и космонавтика. 1990 №№ 10-12, 1991 №№ 1-5.

[21] Вопросы истории. 1993 № 1.

[22] Вопросы истории. 1994 №№ 11, 12

[23] Гриф секретности снят. Потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. М., 1993, с. 395.

[24] Проблемы Дальнего Востока. 1995 № 2-3.

[25] Новая и новейшая история. 1997 № 1.

[26] Новая и новейшая история. 1997 № 2.

[27] Капица М. С. На разных параллелях. Записки дипломата. М., 1996, с. 223.

[28] Новая и новейшая история. 1998 №2.

[29] Шин В. А. Китай и корейские государства во второй половине ХХ столетия. М., 1998.

[30] Корейский полуостров: мифы, ожидания и реальность. Материалы IV научной конференции. Москва, 15¬16.03.2000. М., 2001. Ч. II, с. 131.

[31] Там же, с. 133.

[32] Там же, с. 140.

[33] Там же.

[34] Там же. Ч. I, с. 66.

[35] Там же, с.97.

[36] Там же, с.104-105.

[37] Там же, с. 106.

[38] Там же, с. 113.

[39] Там же.

[40] Там же, с. 114.

[41] Там же, с. 115.

[42] Там же, с. 117.

[43] Материалы конференции «Актуальные проблемы корееведения», посвященной 10-летию установления дипломатических отношений между Россией и Республикой Корея., 23-24 мая 2000 г. СПб, 2000, с. 14-16.

[44] Там же, с. 15-16.

[45] Война в Корее 1950-1953. Взгляд через 50 лет. М., 2001, с. 13-19.

[46] Там же, с. 19-24.

[47] Там же, с. 27.

[48] Там же, с.28.

[49] Там же, с. 40.

[50] Там же, с. 46.

[51] Там же, с.171.

[52] Там же, с. 177.

[53] Там же, с. 178.

[54] Там же, с. 179.

[55] Там же, с. 55.

[56] Там же, с. 58.

[57] Там же, с. 52.

[58] Там же, с. 50.

[59] Там же, с. 59.

[60] Там же, с. 70.

[61] Г. Коротков. Великий Стратег ХХ века. М., 1997, с. 26, 77.

[62] Война в Корее 1950-1953. Взгляд через 50 лет, с. 73, 82.

[63] Там же, с. 246.

[64] Там же, с. 248.

[65] Там же, с. 250.

[66] Торкунов А. В. Загадочная война: корейский конфликт 1950-1953 годов. М., 2000, с. 4.

[67] Там же, с. 6.

[68] Там же, с. 30.

[69] Там же, с. 75.

[70] Там же.

[71] Там же, с. 77.

[72] Там же, с. 123.

[73] Там же, с. 134.

[74] Там же, с.186.

[75] Там же, с. 238.

[76] Там же, с. 245.

[77] Там же, с. 272.

[78] Там же, с. 292.

[79] Война в Корее 1950-1953. СПб, 2000, с. 11.

[80] Там же.

[81] Орлов А. С., Гаврилов В. А. Тайны корейской войны. М., 2003, с. 11.

[82] Там же, с. 54.

[83] Там же, с. 72.

[84] Там же, с. 6.

[85] Там же, с. 26.

[86] Там же, с. 51.

[87] Курбанов С. О. Курс лекций по истории Кореи с древности до конца ХХ века. СПб, 2002, с. 450.

[88] Там же, с. 448.

[89] Там же, с. 449.

[90] Там же, с. 453-454.

[91] Там же, с. 462.

[92] История Кореи (Новое прочтение). М., 2003, с. 340.

[93] Там же.

[94] Там же.

[95] Там же, с. 341.

[96] Там же.

Источник: РАУК – Ванин Ю.В. Российская историография Корейской войны // Китай в диалоге цивилизаций. К 70-летию акад. М. Л. Титаренко. М.: Памятники ист. мысли, 2004. С. 493–511.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

1 комментарий

  • Vladimir Gudzenko:

    В статье сделан обзор всех работ, в том числе и не вполне достойных и правдивых. Мнений много, а истина одна.
    Другое дело, что кремлёвские и лубянские товарищи заинтересованы как раз в том, чтобы её скрыть. Поэтому архивы по-прежнему недоступны, но ведь американские и южнокорейские документы полностью открыты, и их можно и нужно использовать! Надо бы, наконец, назвать лжеца лжецом, а фальсификатора фальсификатором. Кто на самом деле освободил страну утренней свежести, а кто её оккупировал. Кто начал Корейскую войну, а кто помог многострадальному народу Кореи обрести свободу и впоследствии достичь экономического процветания и благосостояния! Скажите правду, наконец!

Translate »