С. М. Хан. Язык – душа народа

С. М. Хан на переднем плане

С. М. Хан на переднем плане

С. М. Хан – доктор философских наук ,
профессор Академии МВД Республики Узбекистан ,
председатель Республиканского
 оргкомитета
по созданию корейских культурных центров(1988-1989 гг .)

Родной язык – душа и основа культуры любого народа, это самое ценное богатство нации. По нему, прежде всего, определяется принадлежность человека к тому или иному этносу (национальности). А стало быть, это очень важный, если не сказать главный, компонент национального сознания. Поэтому потребность говорить на родном языке вытекает не просто из желания или воли человека. Это объективный фактор, представляющий собой результат многовекового естественно-исторического развития народов. Это та атмосфера, в которой рождается и умирает человек, то, что формирует человека, делает его носителем определенного мировоззрения, психологии, склада характера.

В мире насчитывается более 170 стран, а говорят на 2796 языках. Народы Европы, насчитывающие без бывшего СССР 425 млн. человек, говорят на 120 языках. Восьмимиллионное население одного только Нью-Йорка говорит на 75 языках. Один из исследователей (Ч. Лоукотка) насчитал в Южной Америке 558 языков. Во Вьетнаме около 70 народностей, говорящих на своих языках и наречиях. Переднюю Азию населяют около 60 разноязычных этнических общностей. В Индии более 200 языков.

Язык обладает устойчивым характером, передается на протяжении веков из поколения в поколение, являясь первоосновой культуры и непреходящей человеческой ценностью. И если исчезают те или иные языки, это настоящая трагедия, ибо вместе с ними со сцены истории уходит духовный мир целых народов, а значит и сами эти народы.

История СССР знает немало примеров исчезновения языков и культуры разных народов. Это явилось следствием неумной языковой политики, сложившейся в соответствии с теорией Сталина о так называемых зональных языках, которая была направлена на всемерное культивирование русского языка как языка межнационального общения в ущерб национальным языкам. Русификаторская политика, насаждаемая насильственно среди нерусских национальностей, привела к тому, что многие национальные языки исчезли, а другие находятся на грани вымирания. В годы сталинизма такое явление рассматривалось как прогрессивное, свидетельствующее, якобы, об интенсивном процессе сближения и слияния наций. Тех же, кто поднимал свой голос в защиту родного языка, сразу причисляли к националистам. О том, что с ними случалось, знают каменные застенки НКВД и бараки сталинских лагерей.

Перепись населения 1897 года официально признавала существование в России 146 «языков и наречий». Всесоюзная перепись 1926 года зарегистрировала в СССР 194 национальности; по данным переписи 1939 года, их насчитывалось 99; переписью 1959 года учтено 109 этнонимов, 1970 года – 106, 1979 года – 101. Как видно, исчезли, перестали существовать десятки этнических групп. Бацбийцы -носители «одноаульного» языка в Грузии – признали родным языком грузинский; ваханцы, шугнано-рушанцы, язгулемцы, проживающие в Таджикистане, в основных сферах общественной жизни пользуются таджикским языком. В Фанских горах (Центральный Таджикистан) жили ягнобцы. Их язык – «осколок» согдийского языка, господствовавшего в Средней Азии ряд веков (более тысячи лет) и хорошо известного на торгово-караванных путях Азии, соединявших Ближний и Дальний Восток. Язык ягнобцев был ликвидирован насильственным путем: ягнобцев переселили за сотни километров – на равнины; нарушились привычные условия жизни и территориальная общность, они растворились среди других народностей. Таких примеров можно привести множество. Народы, их язык и культура вымирали, и никто, вплоть до последнего времени, не задавался целью выяснить, кто же ответственен за эти трагедии.

На грани вымирания находятся и корейский язык и культура.

Правда, с момента своего переселения на русский Дальний Восток корейцы отстаивали свое право говорить на родном языке. И с этим фактором не могло не считаться царское правительство, хотя политика в отношении «инородцев» была чисто русификаторская. Царское министерство просвещения свою национальную политику в отношении «инородцев» формулировало примерно так: «обрусение и слияние с русским народом». Под запретом оказались печатные издания на многих языках, распространение грамотности у бесписьменных народностей считалось не только ненужным, но и вредным.

Но и в этих условиях корейский язык развивался. Создавались школы. Среди корейских переселенцев существовало, например, несколько типов школ. В основном это были миссионерские, в которых обучались дети корейцев российских поданных, корейские национальные и русско-корейские школы. В 1904 году было открыто десять корейских школ за счет населения: шесть – на Посьетском участке и четыре – в Сайфунском. Но корейские школы были малочисленными. Так, в школе села Янчихэ обучалось 25 мальчиков, в селе Тизинхэ – 18. По данным однодневной школьной переписи 1911 года процент учащихся по отношению к населению составлял среди корейцев 2,43%.

Большую роль в создании национальных школ сыграли корейские просветители, организовавшие общество «Кук Мин Хой», одной из задач которого было развитие народного образования. Благодаря их усилиям к 1917 году на русском Дальнем Востоке на средства населения было открыто уже 182 корейские школы, где обучалось 5 750 учащихся и работало 257 учителей. Правительственных же корейских школ с преподаванием на русском языке было всего лишь 43 с 2 599 учащимися и 88 учителями. 1

После Октябрьской революции для корейцев стали создавать школы на государственном содержании. На 1 декабря 1925 года их было 154, а учащихся в них 10 646. В 1924 году во Владивостоке начала работать корейская школа – девятилетка на 607 учащихся. Осенью 1925 года в г. Никольск-Уссурийском и с. Таудеми открылись школы-семилетки, в них обучалось 1 142 ученика. Кроме того, в 1924 году на базе школ первой ступени открылись две школы крестьянской молодежи. В 1931 -1932 учебном году их стало уже 21 с числом учащихся 3 073 человека. В 1930 году во Владивостоке и в Никольск-Уссурийском было открыто четыре фабрично-заводских училища для корейской молодежи с контингентом 976 человек.

К 1934 году на территории Дальневосточного края было 287 начальных, 49 неполных средних и 2 полные средние школы с 25 тысячами учащихся. В крае действовал корейский пединститут, два педтехникума, совпартшкола, корейское Отделение Высшей Коммунистической сельскохозяйственной школы. На корейском языке издавались краевая и пять районных газет. В 1933 году был открыт корейский театр. Корейский хор Хабаровского радиокомитета участвовал в 1936 году во Всесоюзном радиофестивале и был премирован гастрольной поездкой в Москву.

Но 1937 год оборвал разом языковую жизнь корейцев. На втором году после депортации корейцев в Среднюю Азию все корейские школы в административном порядке были ликвидированы и переведены на русский язык обучения, перестал функционировать корейский педагогический институт. Доктор исторических наук, москвич Алексей Шин вспоминает, как 1 сентября 1939 года уже на новом месте пришел в школу. Начался урок… на русском языке, мальчик не понимал ни слова. Потом услышал разговор взрослых: «Товарищ из района сказал: «Корейцам больше не нужен корейский язык…». 3

Из воспоминаний С. М. Хана:

«Но кое-где еще оставались корейские начальные школы. В двух километрах от нашего колхоза в населенном пункте «Кизил номуна» была начальная корейская школа.

Помню разговор между родителями, когда решался вопрос, в какую школу меня определить. Они были малограмотными, но твердо знали одно – кореец должен знать свой язык.

– Я считаю, что Сергей должен ходить в корейскую школу, – говорил отец.

– Но ведь в колхозе нет корейской школы,

– возражала мать. – Такая только вколхозе «Кизил номуна». Это 2 км от нас. Он еще маленький, как же он будет добираться до школы?

Но отец был непреклонен в своем решении.

– Сестра будет водить его, а там Сергей подрастет и сам будет ходить в школу.
Так и порешили. Четыре года я проучился в корейской школе. В 1940 году ее

закрыли и нас перевели в пятый класс русской школы в нашем же колхозе.

До сих пор помню первый день. Был урок литературы. Учитель литературы Ким Антон Владимирович поднял меня

– Как тебя зовут? – спросил он.

Я знал эти русские слова и ответил: «Хан Сергей». -Где ты раньше учился и почему перешел в нашу школу?

На эти вопросы я не мог ответить, так как не понял о чем спрашивают. Тогда учитель задал вопрос по-корейски. Выслушав меня, он вздохнул.

– Как же ты будешь учиться, не зная русского языка? В пятом классе предметы сложные и тебе будет очень трудно.

Такой разговор происходил с каждым преподавателем-предметником. Из этих разговоров я понял, что для нормальной учебы мне надо начинать с первого класса. Но терять четыре года учебы не хотелось. Не зная, что делать, я рассказал обо всем родителям. Они сильно расстроились.

– Что же делать? – отец выглядел растерянным. Если бы мы владели русским языком, могли бы тебе помочь. Надо что-то придумать. В любом случае ты не должен все начинать с первого класса.

В таких случаях мать была более прагматичной и решительной.

– Я сегодня вечером пойду к директору школы, может быть он что-нибудь… придумает

Директор школы жил по соседству с нами. Вечером после работы мать пошла к нему.

Пока мать не пришла, я места себе не находил. Почему закрыли нашу школу? Неужели мне придется все начинать с нуля? Как же я буду учиться на русском? Я с нетерпением ждал результата разговора матери с директором школы.

– Директор школы считает, что начинать с первого класса не надо, – сказала мать -Для тебя будут организованы дополнительные занятия по русскому языку.

Теперь многое зависит от твоего старания.

В течение учебного года я успевал кое-как. То, что говорили учителя, почти не понимал. Если меня вызывали к доске, то отвечал вперемешку на корейском и русском языках. Все свободное время занимался русским языком. Даже игры отошли на второй план. Но как говорят, бог милостив. Спасение пришло в шестом классе, в облике доброго ангела – русской женщины, новой учительницы по русскому языку и литературе, которую направили работать в нашу школу. Ее надо было где-то разместить, и директор школы попросил поселить ее в нашем доме. Родители согласились, выделили ей комнату, денег за проживание с нее не стали брать. Имя моего ангела было красивым и звучным – Анастасия Ивановна. Мягкая, добрая, она сразу вошла в нашу семью как родная. Помогала по хозяйству, возилась в огороде и я вместе с ней. А по вечерам, ежедневно занималась со мной этим трудным русским языком. А когда на зимние и летние каникулы ездила домой, в село Михайловское, что в 10 км от нашего колхоза, то всегда брала меня с собой. Так я день ото дня все лучше и лучше осваивал русский язык. К восьмому классу я уже полностью догнал своих одноклассников, и мои школьные дела в старших классах пошли в гору».

Говорят, нет худа без добра. Русский язык позволил советским корейцам за сравнительно короткий срок получить полноценное и разностороннее образование, приобщиться к сокровищам отечественной и мировой культуры, стать высококлассными специалистами, проявить себя во всех сферах человеческой деятельности. Смогли бы мы без русского языка, окончив корейские сельские школы, с тем архаическим деревенским корейским языком, в котором не были отражены мировые достижения науки, культуры и техники, прочитать Достоевского и Шекспира, Толстого и Бальзака, Стендаля и Хемингуэя, освоить квантовую механику и молекулярную биологию, современную медицину и высшую математику, проникнуть в лабораторию творческой мысли гениев человечества -Платона, Аристотеля, Декарта, Канта, Гегеля? Ответ однозначен – нет. Именно благодаря русскому языку мы, советские корейцы, стали теми, кто мы есть. Но цена за наши достижения была заплачена дорогая. Корейский язык постепенно вытеснялся из нашей жизни и стал утрачивать значение даже как средство обычного повседневного общения.

Корейцы оказались перед лицом национальной трагедии: их родной язык очутился на грани вымирания и с каждым днем становился все более чуждым для них. Если по переписи 1989 года среди корейцев Узбекистана старше 45 лет 73,9% назвали корейский родным языком, то среди корейцев до 45 лет – лишь 49,8%. Причем, многие из тех, кто указал на корейский язык как родной, вовсе не владеют им в полной мере. Если же задаться целью найти умеющих читать и писать на родном языке, то их придется искать среди 60 – 70-летних.

Мне доводилось не раз встречаться с корейцами, проживающими в США, Японии, Швеции, Финляндии, Китае, Канаде. Они прекрасно владеют корейским языком. В Швеции, например, проживают всего 600 корейцев, но в школах, где учатся их дети, три раза в неделю преподается родной язык. В США издаются десятки журналов и газет на корейском языке. В Японии 500 корейских школ, корейский университет, издается 26 журналов, газет, информационных бюллетеней. В Китае есть Яньбанский корейский автономный округ. Здесь имеются университет, медицинский, сельскохозяйственный и педагогический техникумы, научно-исследовательский институт педагогики, а также свыше 1 100 начальных, 277 обычных средних и 525 политических школ. В университете 65% студентов -корейцы. Функционирует корейский этнографический музей, газета «Енбен ильбо», множество журналов, издательств, по радио и телевидению ведутся передачи на корейском языке.

В чем же причины вымирания корейского языка на территории СССР, а теперь СНГ? На мой взгляд, их несколько.

Во-первых, постепенно утрачивалась территориальная компактность проживания корейцев. В первые годы после переселения в организованных корейцами колхозах их было почти 100%). Во всех сферах жизни корейский язык использовался как основной. Хотя корейские школы были вскоре закрыты, корейский язык как предмет все же продолжал преподаваться в школах корейских колхозов. Однако постепенно корейские колхозы власти стали объединять с другими колхозами, населенными узбеками, казахами, татарами, другими этническими группами. Сегодня корейских колхозов как таковых уже нет. В тех колхозах, которые раньше считались корейскими, корейцы на сегодняшний день составляют 20 – 25, а то и менее процентов. В большинстве школ в этих колхозах впоследствии вообще перестали преподавать корейский язык. Достаточно сказать, что до перестройки в Узбекистане, где проживало почти 190 тысяч корейцев, насчитывалось всего 7 классов, где преподавался корейский язык.

Утрата территориальной компактности проживания корейцев была связана не только с объединением корейских колхозов с другими. Сыграл свою роль и миграционный фактор. Многие корейцы переселились в города, расселились по всему Союзу, растворяясь в многонациональной среде, тем самым теряя свою собственную языковую среду. А, как известно, без языковой среды развитие языка невозможно.

Во-вторых, на вымирании корейского языка сказалось изменение экономического уклада жизни корейцев, которое само, в свою очередь, явилось следствием недальновидной экономической и национальной политики. Национальная самобытность производственных, трудовых традиций тех или иных народов в сталинские и последующие времена, как правило, игнорировалась. Это привело к принудительному исчезновению некоторых традиций труда, связанных с определенными видами хозяйственно-трудовой деятельности, что не могло отрицательно сказаться на культурно-языковой жизни этих народов. В такой ситуации, например, оказались малочисленные народности Дальнего Севера.

Не обошла стороной эта беда и корейцев. Корейцы испокон веков выращивали рис и овощи. Именно этим они занимались и на российском Дальнем Востоке, и в первые годы на среднеазиатской земле. Однако вскоре экономика республик Средней Азии приобрела однобокое развитие. Перед ними была поставлена стратегическая задача – обеспечить хлопковую независимость страны. А это означало: хлопок – любой ценой, даже если этому будут принесены в жертву посевы других культур, плодородие почв, традиционный уклад жизни людей и даже голубая жемчужина Средней Азии – Аральское море.

Монокультура хлопка, вытеснившая рис в корейских колхозах, нарушила традиционные условия их жизни и деятельности. Начался массовый уход лучших рисоводов и овощеводов из колхозов на сторону, сезонные работы, арендный подряд. Уезжали в основном на юг России, Украину, Северный Кавказ, Сибирь. Видя заработки «кобондя» и не имея возможности реализовать свои потребности на основной работе, этим делом стали заниматься и другие корейцы – рабочие, инженеры, учителя, агрономы и даже обладатели дипломов кандидата наук. Если в 60-х годах среди корейцев наблюдался вузовский «бум» (в эти годы по количеству обучающихся в высших учебных заведениях на каждую тысячу человек корейцы занимали одно из первых мест в стране), то вскоре он сменился на луково-арбузный. Могущество денег оттеснило на задний план и так день ото дня тающие духовные сокровища народа: язык, культуру, традиции и обычаи.

В-третьих, вымирание корейского языка, как впрочем и многих других языков, стало прямым результатом той политической системы и той национальной политики в этой системе, которые получили прописку на территории СССР.

В первые годы Советской власти для многих этнических групп, проживавших на территории России и других республик, существовали многочисленные и различные формы национального самоуправления, условия для развития национальных языков и культур. Так, на территории Крымской АССР было создано 37 немецких, 7 греческих, 1 чешский, 3 армянских, 10 белорусских, 31 еврейский, 10 болгарских сельских советов с ведением делопроизводства на языках данных национальностей. По тому же принципу было организовано на территории Казахстана 23 национальных района и 52 смешанных. Кроме того, по данным на 1932 год, существовало 2 199 казахских сельских советов, 1209 русских и украинских, 115 русско-казахских, 64 узбекских, 45 уйгурских, 40 немецких, 5 таджикских, 3 дунганских, 18 болгарских, мордовских и чувашских, 140 смешанных. В Узбекистане в 1926 году во всех округах компактно проживающие народы были выделены в 12 национальных районов. Кроме того, было создано 333 национальных сельских совета для таких национальностей республики, как казахи, киргизы, татары, русские, персы, украинцы. А всего в стране в целом к 1933 году было образовано 10 национальных округов, 250 национальных районов и 5 300 национальных сельсоветов. При государственных исполнительных структурах сверху донизу были созданы органы по делам национальностей.

Однако в 30-е годы эта модель решения национального вопроса стала резко меняться. Упраздняются все органы и учреждения, занимавшиеся практикой решения национальных проблем. В качестве определяющей идеологической доктрины становится тезис Сталина о том, что с победой социализма «национальные различия и языки начнут отмирать, уступая место общему для всех мировому языку». В свете этой доктрины всякие попытки привлечь внимание к развитию национальных языков и культур квалифицировались как проявление «буржуазного национализма», а многие из тех, кто был обвинен по этой статье, были расстреляны или сосланы в сталинские лагеря.

Репрессии сталинизма породили у многих народов, особенно тех, кто подвергся гонениям, насильственному вселению, унижению – к таким относятся и корейцы -страх, политическую пассивность, конформизм, непритязательность в отношении своих национальных интересов и потребностей, и даже национальный нигилизм. В результате возникло чисто меркантильное отношение ко всему родному, национальному: «Зачем нам корейские обычаи, язык и культура? В жизни они не пригодятся, на них кусок хлеба не заработаешь».

Стремление отмахнуться от «ненужного» (родного) языка и желание максимально адаптироваться в стране, где основным языком был русский, привели к тому, что многие корейцы своим родным языком уже считают русский. По Всесоюзной переписи населения 1959 года 79,3% корейцев назвали своим родным языком корейский и 20,7% – русский (или другой). В 1989 году эти цифры составили уже соответственно 55,7% и 44,3%.

Что значит забыть родную речь, если язык сравнивается с душой народа? Об этом можно много говорить, об этом написано много толстых томов. Мне же вспоминаются строчки дагестанского поэта Расула Гамзатова: «Если мой язык умрет когда-то, то хоть сейчас готов я умереть».

Корейский язык, исключенный из сферы интеллектуального обращения, не имея выхода в экономическую и политическую сферы, стал сугубо «кухонным». Да и в быту корейцы стесняются говорить на родном языке. Год от года оскудевает словарный запас. Отсутствие языкового общения разрушает социально-этнический целостный организм, размывает без того хрупкие черты национального сознания. Жизнь показывает, что национальный язык может иметь необходимый уровень развития, если он полноценно функционирует в основных сферах жизни общества -в образовании на всех уровнях, культуре, искусстве, делопроизводстве и т.д.

Когда употребление родного языка все больше ограничивается кругом семьи и несколькими уроками в школе, надеяться на его развитие уже нельзя. Изучение языка может дать ощутимые результаты лишь в том случае, если молодежь будет знать, что родной язык нужен не только дома, а во всей деятельности человека.

Нужно проявлять всяческую заботу, чтобы сохранить родной язык. Ибо лишившись языка, народ исчезает с лица земли: есть национальный язык, следовательно, есть и национальность.

Поэтому решение проблем национального возрождения невозможно безреше-ния языковой проблемы.

В этой связи нужно всячески поддерживать тех энтузиастов, которые на свой страх и риск организовывают кружки и курсы по изучению корейского языка. Набирают темпы изучения корейского языка в школах, в педагогическом университете и институте востоковедения. Неоценимую помощь оказывают в этом деле посольство Республики Корея и Центр образования Республики Корея.

Но можно ли положиться только на уроки корейского языка для его восстановления? Да и преподают его нередко те, которые сами не владеют языком в совершенстве. Дети не испытывают особой любви к корейскому языку, когда он изучается, по существу, как иностранный. Да и вообще можно ли за несколько часов в неделю овладеть языком. Особенно в незавидном положении городские дети (да и взрослые), где отсутствует языковая среда. Возьмите, к примеру, иностранный язык. Его изучают и в школе, и в институте. Но кто из выпускников может разговаривать на иностранном языке? Без языковой среды язык, которому обучают в школах, кружках и курсах, быстро забывается.

Мне представляется, что в сложившейся ситуации такой средой могла бы быть семья. Именно в семье надо приучать детей говорить на родном языке и об этом должны проявлять заботу родители, хоть в какой-то мере владеющие языком.

Нужно особо подчеркнуть и сказать однозначно о том, что не может быть двух мнений на счет того, вернуть народу язык или нет. Речь не идет о том, чтобы чинить какие-либо препятствия изучению русского, узбекского и других языков. Более того, каждому, кто живет в стране, где большинство населения говорит на другом языке, желательно знать этот язык. В этом плане заслуживает одобрения деятельность тех культурных центров, которые организовывают изучение узбекского языка среди корейцев, проводят конкурсы на его знание. Кстати, по переписи 1989 года среди корейцев 6 518 человек в совершенстве владеют узбекским языком, 231 человек считают его родным.

Всем нам надо отчетливо осознать, что в наше время, когда во всем мире набирают темпы интеграционные процессы, ни один народ не проживает, замкнувшись в скорлупу языковой изоляции. Это значило бы обокрасть самих себя, лишить себя возможности освоения культурного и научного богатства мировой цивилизации. Эразм Роттердамский назвал язык лучшим посредником для установления между людьми дружбы и согласия.

Развивать национальную культуру на своем родном языке, четко определять и последовательно проводить в жизнь программу формирования национального согласия и на этой основе полнее использовать потенциальные возможности всего корейского населения для более активного участия в осуществлении реформ во всех областях общественной жизни – насущная задача всей корейской общественности, словарный запас. Отсутствие языкового общения разрушает социально-этнический целостный организм, размывает без того хрупкие черты национального сознания. Жизнь показывает, что национальный язык может иметь необходимый уровень развития, если он полноценно функционирует в основных сферах жизни общества -в образовании на всех уровнях, культуре, искусстве, делопроизводстве и т.д.

Когда употребление родного языка все больше ограничивается кругом семьи и несколькими уроками в школе, надеяться на его развитие уже нельзя. Изучение языка может дать ощутимые результаты лишь в том случае, если молодежь будет знать, что родной язык нужен не только дома, а во всей деятельности человека.

Нужно проявлять всяческую заботу, чтобы сохранить родной язык. Ибо лишившись языка, народ исчезает с лица земли: есть национальный язык, следовательно, есть и национальность.

Поэтому решение проблем национального возрождения невозможно безреше-ния языковой проблемы.

В этой связи нужно всячески поддерживать тех энтузиастов, которые на свой страх и риск организовывают кружки и курсы по изучению корейского языка. Набирают темпы изучения корейского языка в школах, в педагогическом университете и институте востоковедения. Неоценимую помощь оказывают в этом деле посольство Республики Корея и Центр образования Республики Корея.

Но можно ли положиться только на уроки корейского языка для его восстановления? Да и преподают его нередко те, которые сами не владеют языком в совершенстве. Дети не испытывают особой любви к корейскому языку, когда он изучается, по существу, как иностранный. Да и вообще можно ли за несколько часов в неделю овладеть языком. Особенно в незавидном положении городские дети (да и взрослые), где отсутствует языковая среда. Возьмите, к примеру, иностранный язык. Его изучают и в школе, и в институте. Но кто из выпускников может разговаривать на иностранном языке? Без языковой среды язык, которому обучают в школах, кружках и курсах, быстро забывается.

Мне представляется, что в сложившейся ситуации такой средой могла бы быть семья. Именно в семье надо приучать детей говорить на родном языке и об этом должны проявлять заботу родители, хоть в какой-то мере владеющие языком.

Нужно особо подчеркнуть и сказать однозначно о том, что не может быть двух мнений на счет того, вернуть народу язык или нет. Речь не идет о том, чтобы чинить какие-либо препятствия изучению русского, узбекского и других языков. Более того, каждому, кто живет в стране, где большинство населения говорит на другом языке, желательно знать этот язык. В этом плане заслуживает одобрения деятельность тех культурных центров, которые организовывают изучение узбекского языка среди корейцев, проводят конкурсы на его знание. Кстати, по переписи 1989 года среди корейцев 6 518 человек в совершенстве владеют узбекским языком, 231 человек считают его родным.

Всем нам надо отчетливо осознать, что в наше время, когда во всем мире набирают темпы интеграционные процессы, ни один народ не проживает, замкнувшись в скорлупу языковой изоляции. Это значило бы обокрасть самих себя, лишить себя возможности освоения культурного и научного богатства мировой цивилизации. Эразм Роттердамский назвал язык лучшим посредником для установления между людьми дружбы и согласия.

Развивать национальную культуру на своем родном языке, четко определять и последовательно проводить в жизнь программу формирования национального Согласия и на этой основе полнее использовать потенциальные возможности всего корейского населения для более активного участия в осуществлении реформ во всех областях общественной жизни – насущная задача всей корейской общественности.

1. См.: Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корейцев. Алма-Ата, 1965. С. 195-198. Там же, с. 205-207.
2. Литературная газета, 4 января 1991 г.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »