Сила и выносливость чечжуских женщин, закалённых тяжёлым ремеслом

2014-11-24 20-03-23 Скриншот экрана

Чу Ганхён, профессор Университета Чечжу 

Фотограф Ли Сонын

Настолько это тяжело ― задержать дыхание и надолго погрузиться под воду― Набрав в лёгкие воздуха, ≪хэнё≫ ныряют на глубину, где в течение пары минут охотятся на морскую живность, а потом, когда всплывают на поверхность, из лёгких ныряльщиц вырывается резкое ≪хууу≫. Этот звук, который называют ≪сумби-сори≫, есть свидетельство жизни, как бы говорящее: ≪Жива!≫ Звуки ≪сумби-сори≫, разносящиеся над морем, и есть хор самой жизни.

На самом деле, если разобраться, то это ремесло существует не только на Чечжу-до. Ещё задолго до того, как погружение под воду без снаряжения стало набираться популярность среди наших современников как разновидность дайвинга, люди добывали природные ресурсы, ныряя в речные или морские воды. В этом смысле, возможно, история ныряния без экипировки началась вместе с историей человечества. Такие страны, как Япония, Индонезия, Австралия, Шри-Ланка, Южная Индия, Оман и другие, с древних времён славились своими ныряльщиками, которые опускались на морское дно в поисках раковин с жемчугом. Также широко известно, что в Средиземном море и на Карибах люди ныряли под воду, чтобы собирать губки, в Италии ныряльщики отправлялись в море за красными кораллами, а в Красном море и у Гавайев ― за чёрными кораллами. Если говорить о морепродуктах, то люди издревле собирали морские ушки, различные моллюски и мидии.

Интересно, что ныряльщики не только занимались непосредственно сбором кораллов, губок и моллюсков, но также помогали другим ловить рыбу. Нырнув под воду, они ставили сети, загоняли косяки рыб в ловушки или собирали пойманную рыбу. Ныряльщики работали вместе с другими людьми, живущими с опорой на море, поскольку подобный труд был невозможен без совместных усилий.

Во многих уголках мира ныряльщики без всякого снаряжения погружались под воду и занимались этим опасным ремеслом, рассчитывая только на физические возможности собственного организма. Подобный труд широко практикуется и сейчас, при этом за прошедшие века мало что изменилось. Маски для плавания вошли в оборот менее ста лет назад, а гидрокостюм, защищающий от холода, и вовсе является изобретением совсем недавнего времени.

От мужского ремесла к женскому

Во всём мире морской промысел посредством ныряния под воду всегда был мужским занятием. И с этой точки зрения Корея стоит особняком в мировой истории этого ремесла. Чечжуские ≪хэнё≫ гордятся собственной самобытной историей и, представляя собой сплочённую организацию, до сих пор продолжают традиции своего нелёгкого ремесла. Жизнь местных ныряльщиц, в частности последовательность и системность их профессионального занятия, общинный характер организации, параллельное осуществление труда и ритуала ― всё это само по себе неоднократно становилось предметом интереса со стороны многочисленных исследователей.

История чечжуских ≪хэнё≫ довольно печальна. Местные ныряльщицы должны были поставлять ко двору морские ушки в качестве натурального оброка. На самом деле ещё в первой половине XVII века этим ремеслом занимались не только женщины. Но когда численность мужчин-ныряльщиков, ответственных за поставку местных продуктов в столицу, сократилась, эта повинность легла на плечи женщин. Местные мужчины, не выдержав жестокой эксплуатации со стороны чиновников, бежали на материк, где зарабатывали себе на жизнь промыслом морепродуктов в прибрежных деревнях. И когда число чечжусцев, отправившихся на континент, превысило 10.000, во второй половине XVI века на острове возник серьёзный дисбаланс мужского и женского населения.

В путевых заметках ≪Краткое путешествие к южным морям≫ (南溟小乘), написанных Им Чже, поэтом среднего периода эпохи Чосон, во время путешествия по Чечжу-до, привлекает внимание следующий отрывок: ≪Количество чечжуских мужчин, которые не возвращаются из моря, затонув вместе с лодкой, достигает более 100 человек в год. Поэтому женщин здесь много, а мужчин мало, из-за чего среди женщин, живущих в сельской местности, мало у кого есть муж≫. В этой горестной ситуации, когда, оставшись в одиночестве, вдовы, взявшие на себя обязательства мужа-ныряльщика, были вынуждены холодной зимой почти полностью раздетыми нырять в море, на свет появились стойкие и выносливые чечжуские ≪хэнё≫. И то, что в наши дни Чечжу-до часто называют ≪островом женщин≫ во многом связано с этой печальной страницей истории острова.

Оставив плачущего ребёнка в корзинке на берегу, выходят в море

Ныряльщицы часто становились объектом презрения. На Чечжу-до те, кто провозглашал себя местной знатью, насколько возможно стремились избегать занятия этим ремеслом. Ведь если ты всё время проводишь в солёной морской воде, то со временем кожа огрубеет, как бы ты за ней не ухаживал. В конце XVIII века литератор Син Гвансу в своём собрании сочинений живо описал свои впечатления от погружения ≪хэнё≫:

Увлекаемая течением, неожиданно появляясь то тут, то там,

Ныряешь под воду, будто утёнок, научившийся плавать,

И только поплавок из тыквы торчит над водой.

Вдруг резко рванувшись вверх сквозь синюю гладь,

Подтягиваешься по верёвке, привязанной к тыкве,

И, на мгновение вынырнув, выдыхаешь долгий порыв ветра.

Этот мрачный звук просачивается глубоко, заполняя подводный дворец.

В жизни нужно заниматься делом, но отчего непременно этим―

Неужели рискуешь жизнью, просто возжелав богатства―

В первой половине XV века местный чиновник по имени Ки Гон как-то отправился в поездку по острову. Оказавшись на побережье во время свирепой снежной бури, принесённой западным ветром, он был поражён, увидев, что даже в такой холод полураздетые женщины группами ныряли в море. Согласно легенде, потрясённый чиновник, мучимый чувством стыда, не съел ни одной мидии или морского ушка, которых эти женщины выловили своими руками.

Второй заместитель председателя государственного совета Сим Сангю в 11 месяце 1824 года в своём обращении королю, сохранившемся в ≪Подлинных записях короля Сунчжо≫ (≪Сунчжо силлок≫, том №27), пишет следующее:

≪В разгар зимы, в мороз, раздетые мужчины и женщины, дрожа от холода, ныряют в море, чтобы сорвать морских ушек и морской капусты, и если им хотя бы удаётся уцелеть в этих свирепых волнах, это можно считать настоящей удачей; выйдя из моря, они разжигают на берегу костёр и поджаривают свои тела так, что кожа лопается, и появляются морщины, от чего они становятся уродливыми как демоны, и хотя они с таким трудом собирают всего несколько морских ушек и пару пучков водорослей, на деньги, вырученные за этот улов, они живут впроголодь≫.

На фоне обнищания рыбацких деревень сложилась такая ситуация, когда многие дошли до того, что стали заниматься попрошайничеством, бродя от деревни к деревне. А это свидетельствует о том, что те, кто стал выходить в море, чтобы добывать под водой продукты, были движимы ещё более крайней нуждой. Причём это в наши дни люди погружаются под воду в гидрокостюмах, которые до некоторой степени сохраняют тепло человеческого тела, а в прошлом даже в разгар зимы местные ≪хэнё≫ ныряли в холодное море почти полностью раздетые. В то время ткань была редкостью, так что даже одежду для ношения на каждый день было трудно себе справить, поэтому, вероятно, мало у кого было достаточно средств, чтобы иметь отдельно одежду для ныряния, которая к тому же быстро портилась бы от морской воды. Конечно, ≪хэнё≫ не работали полностью раздетыми ― как свидетельствуют исторические документы, они ныряли с обнажённой грудью, но в подобии подштанников. Отправляясь в море, ныряльщицы оставляли своих грудных детей в корзинках на берегу.

Работа в море и работа в поле

Чечжуские женщины начали заниматься ремеслом ≪хэнё≫ уже в XVI-XVII веках. Они начинали практиковаться ещё в детстве, когда плескались на мелководье, собирая моллюски или водоросли. Ремесло передавалось изустно и осваивалось на собственном опыте прямо на месте. Основные способы и методы погружения, потенциальные опасности, подстерегающие в море, законы взаимной вежливости и общения между коллегами, правила сбора и продажи улова ― всё это усваивалось и передавалось опытным путём. Подобные знания представляли собой своеобразный неписаный закон, и все ≪хэнё≫, входящие в общину, должны были обязательно подчиняться ему. Строгие предписания неукоснительно исполнялись хотя бы ради безопасности самих ныряльщиц.

На отдалённые места промысла плыли на лодке, туда, где поближе, просто заплывали. Главным образом собирали морские ушки, разнообразных моллюсков, морских ежей, трепангов, бурые и красные водоросли, в том числе агар-агар, и т.д., но главным сокровищем моря, конечно, были морские ушки. Летом ≪хэнё≫ добывали на морском дне при помощи тяпок бурые водоросли Ecklonia cava (по-корейски ≪камтхэ≫) и удобряли ими землю. Говорят, что после этого земля хорошо родила в течение трёх лет, даже если не использовались дополнительные удобрения. Это показывает, что функции ≪хэнё≫ не ограничивались только морским ремеслом.

Половину времени ныряльщицы трудились в море, а другую половину ― на поле. Все ≪хэнё≫ обязательно совмещали работу в море с работой на поле. Поднятым со дна моря илом они насыщали бедную вулканическую почву и, посеяв семена, выращивали злаки. После работы в море они шли на работу в поле, там выпалывали сорняки, а потом, когда наступал прилив, снова отправлялись в море. Работать в поле тоже было отнюдь нелегко. На островах Тихого океана существуют ныряльщики, которые занимаются похожим ремеслом, однако почти нигде в мире люди не совмещают крайне тяжёлую работу в море с трудом на полях. Кроме того, не будет преувеличением сказать, что чечжуские ≪хэнё≫, используя собранные в море водоросли в качестве удобрения и тем самым создав экологичный органический цикл, создали образец экологического земледелия.

Каждый год ныряльщицы сообща проводят обряд ≪чамсу-кут≫, во время которого обращаются к богине моря с просьбой уберечь их от опасности и ниспослать им богатый улов.

Каждый год ныряльщицы сообща проводят обряд ≪чамсу-кут≫, во время которого обращаются к богине моря с просьбой уберечь их от опасности и ниспослать им богатый улов.

Профессиональная и одновременно ритуальная община

≪Хэнё≫ выходят в море на работу от 10 до 12 дней в месяц. Ныряльщицы вынуждены подстраивать свой рабочий график под приливы и отливы. Недаром одна из их пословиц гласит: ≪Во время отлива слоняемся туда-сюда, а как начинается прилив, бросаемся в море≫. Однако ныряльщицы стараются не выходить в море во время весеннего прилива, за исключением периодов стоячей воды. Когда на море большие волны, работать ещё тяжелее. Во время весеннего прилива волны высотой в пару метров ощущаются на глубине вдвое больше их собственной высоты, то есть до 4 метров. Во время сильного волнения невозможно ухватить раковину морского ушка, даже если она находится прямо перед глазами ― потому что вода ходит ходуном.

Хотя теперь ныряльщицы выходят в море в так называемой ≪водной одежде≫, на большой глубине, когда стремительно пронёсшаяся мимо крупная рыба оставляет рану на теле или набрасывается стая акул, гидрокостюм защищает не больше, чем кожа. Бывает, что намотанная на руку верёвка, к которой привязан нож, застревает между раковин морских ушек, и тогда ныряльщица не может подняться на поверхность и погибает от нехватки кислорода. Подобным образом их ремесло всегда сопровождается опасностью смертельного исхода. Поэтому ≪хэнё≫, прибегая к традиционному шаманскому обряду, вверяют свою судьбу в руки божеств. Каждый год ныряльщицы сообща проводят обряд ≪чамсу-кут≫. И это значит, что профессиональная, трудовая община также выполняет функцию ритуальной.

≪Хэнё≫ жёсткой рукой управляют семейной экономикой. Помимо дел по дому, они занимаются своим ремеслом и на заработанные своим трудом деньги покупают участки земли для обработки и отправляют детей учиться в университеты. Суровое ремесло неизбежно сопровождается тяжёлыми профессиональными болезнями. Другими словами, большинство ныряльщиц страдает от проявлений кессонной болезни. Стоит появиться головной боли, они без промедлений принимают обезболивающие или лекарства от простуды. Современная политика соцобеспечения позволяет ≪хэнё≫ проходить специальное обследование и лечиться в клиниках, однако о полном излечении мечтать не приходится.

Чечжуские ≪хэнё≫ занимались своим ремеслом не только в морских водах, окружающих остров. Многие отправлялись в Пусан, острова Уллын-до, Ток-то, Хыксан-до и другие подобные места, и даже в различные страны Северо-Восточной Азии, такие как Китай, Россия и Япония. Некоторые ныряльщицы уезжали с острова в довольно длительные ≪рабочие командировки≫: отправившись весной на чужбину, они работали там в течение полугода и больше, а потом осенью возвращались на родину. Были и те, кто отправлялся на заработки в такие отдалённые места, как Циндао и Далянь (Китай), проводя по нескольку дней в вёсельной лодке.

Чтобы сэкономить на еде, ныряльщицы брали с собой дешёвые крупы, например чумизу, и копили деньги путём экономии и воздержания. Матери с грудными детьми брали с собой детей на работу и, держа их на руках, кормили грудью. Были и такие ≪хэнё≫, про которых рассказывали, что они, отправившись на работу на континент, рожали детей прямо в лодке.

≪Хэнё≫ выходят на работу вплавь или отправляются в море на лодках группами по 15-20 человек. Бывает, что, выйдя за пределы ≪ближнего моря≫ (море рядом с островом), они отправляются на заработки за границу и там занимаются своим ремеслом в ≪дальнем море≫, при этом едят, спят и живут в лодке. Нельзя не упомянуть и о том, что чечжуские ныряльщицы оставили яркий след в истории движения за независимость Кореи в прошлом веке.

Изнурительный труд ≪хэнё≫, которые собирают морепродукты на дне море, иногда опускаясь на глубину до 20 метров, несомненно, расширяет представление о физических возможностях человека. Обсуждение жизни моря вокруг острова Чечжу-до изначально невозможно без разговора о местных ныряльщицах. Потому что ≪хэнё≫ ― это одновременно альфа и омега жизни островитян.

Источник: https://www.koreana.or.kr/months/news_view.asp?b_idx=3547&lang=ru&nt=&page_type=list

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »