Син Санок: эскиз портрета

Pictures9

Л. И. Киреева. Магнитогорск

В одном из недавних интервью Карен Шахназаров заметил: «Уро­вень кинематографа определяется, прежде всего, именами режис­серов». И это действительно так: уровень [южно] корейского кино 1960 — начала 1970-х гг. в значительной степени определяется име­нем Син Санока. Рядом с ним работают Ли Манхи, Ким Гиён, Ю Хён- мок, Ким Суён. Но именно Син Санок — главная фигура, определяющая достижения корейского кино 1960-х, времени его расцвета.

Имя Син Санока вряд ли известно кому-нибудь в России, за ис­ключением корееведов, и то далеко не всех, поэтому это предвари­тельное знакомство с режиссером можно было бы — по аналогии — назвать «Кто Вы, господин Син Санок?» или «Здравствуйте, госпо­дин Син Санок!». Знакомство это будет весьма приблизительным, поскольку для более основательного необходимо и более глубокое погружение в творческий мир режиссера, что невозможно в силу ряда обстоятельств, а именно: мне известны только 7 фильмов из почти 74 (!), снятых им (правда, 10 из них, как ни странно, не со­хранились), и пока неизвестны недавно изданные мемуары Син Са­нока Нан, ёнхваётта «I, was Film» («Я и был кино»). В имеющихся же в моем распоряжении материалах отсутствует серьезный анализ творчества режиссера, зато немало разночтений и просто неточно­стей, и много внимания уделяется не столько творчеству, сколько «осуждениям» его взаимоотношений с Пак Чонхи и Ким Чениром, в частности смакованию того факта, был он похищен в 1978 г. севе­рокорейскими агентами или все же бежал сам? Не вдаваясь в под­робности и не владея всей полнотой материала, — если это вообще возможно — выскажу два предположения, основываясь на беседе с С. О. Курбановым. Первое: Син Санок действительно много об­щался, встречался с президентом Южной Кореи Пак Чонхи, кото­рому нравились фильмы Сина, он пересматривал их, даже, говорят, мог прослезиться. Однако это происходило в начале 1960-х гг., ког­да Пак Чонхи, по словам С. О. Курбанова, еще не был «абсолютным диктатором». Он покровительствовал режиссеру, поддерживал соз­данную им киностудию, где было снято более 30 картин. Корейские же киноведы считают, что такие фильмы Сина, как «Вечнозеленое растение» (Санноксу, 1961) или «Рис» (Ссаль, 1963), поддерживали диктатуру Пак Чонхи. Однако следует напомнить, что, по исследо­ваниям С. О. Курбанова, абсолютным диктатором Пак стал не ранее 1972 г. (и уже в 1973 г. по его распоряжению студия «Син-фильм» была закрыта). Подобных исторических аналогий можно привести много, но приведу, как мне кажется, менее известную: Муссолини покровительствовал выдающемуся итальянскому композитору От­торино Респиги (1879-1936), и иногда этот факт возникает как «пят­но на репутации» композитора…

Второе — Ким Ченир. По версии самого Син Санока, подтверж­денной его супругой актрисой Чхве Ынхи в ее мемуарах[1], после по­хищения Чхве в Гонконге он приехал туда же в поисках ее и тоже был похищен. За неоднократные попытки бежать из Пхеньяна был брошен в тюрьму, объявлял голодовки и пр. Увиделись они спустя 5 (!) лет пребывания в Северной Корее под покровительством (!) Ким Ирсена и позже Ким Ченира. Последний был к тому же страст­ным синефилом, обладателем огромной коллекции записей филь­мов и смог создать все условия (включая киностудию) для работы Син Санока и Чхве Ынхи в Северной Корее. В мемуарах Чхве пишет о нем с уважением: за почти 2,5 года работы снято 7 (Чхве называет 8) фильмов, проконсультировано более 13 картин молодых северо­корейских режиссеров, в том числе шедший на наших экранах «Хон Гильдон». Можно вспомнить Микеланджело, который всю жизнь любил Флоренцию и сохранял ей верность, но был и гений Леонар­до да Винчи, работавший везде, по всей Италии, где только были условия для работы. Северокорейская эпопея Син Санока закончи­лась бегством в марте 1986 г. Об этом позже. Однако можно, навер­ное, именно здесь привести фразу самого Син Санока: «Я прожил жизнь, которая была даже более драматичной, чем фильмы, которые я снял».

Но пора вернуться к началу и хотя бы бегло, пунктиром, наме­тить основные вехи жизненного пути мастера.

Син Санок родился 18 октября 1926 г. в г. Чхончжине провинции Северная Хамгён (ныне в КНДР), в семье врача китайской медицины; родители погибли в годы войны 1950-1953 гг. Учился в Художест­венном институте в Токио, занимался европейской живописью. Под влиянием фильмов Чаплина и Эйзенштейна и, конечно, картины «Ариран» На Унгю решил посвятить себя кино. Работал художни­ком, долгое время — у режиссера Чхве Ингю. Первый самостоятель­ный фильм снял в 1952 г. — «Злая ночь» (Агъя; не сохранился). Тогда же сложился его творческий и личный союз с актрисой Чхве Ынхи (она называет около 100 работ, сделанных с ним). Творческий путь Син Санока делится на южнокорейский период (1952-1978), северо­корейский (1978-1986), голливудский (1986-1999) и снова южноко­рейский (2000-2006).

Собственно, в некотором смысле сделанное Син Саноком в ки­но определяется именно временем работы в Южной Корее, в кон­це 1950-х — начале 1970-х гг. Судя по фильмографии, приведенной в книге Ли Хёина[2], с 1952 по 1976 г. Син снял 64 фильма! И в этих фильмах есть все, что представляет собой киномир Син Санока. В них он не только режиссер, но в ряде случаев и автор сценария, и оператор, монтажер, и продюсер. Переход от занятий европейской живописью в мир кино очень определенно сказался в ясности, чет­кости построения кадра; годы работы у режиссера Чхве Ингю нау­чили Син Санока все делать практически самому, а знакомство с ми­ровым кинематографом позволило ему буквально с первого фильма вполне свободно «расположиться» внутри мировых кинотрадиций[3]. В это время Син Санок активно «очерчивает пространство корей­ского кино» — темы, сюжеты, проблемы, жанры и пр. С его именем можно связать самоидентификацию корейского кино — в диалоге с западным кинематографом складывается своеобразие кино Ко­реи (по аналогии с мыслью Е. Я. Марголита, что русская культура стала великой в диалоге с западной). Чаплиновский «маленький че­ловек» становится героем многих фильмов Син Санока, а его филь­мы — универсальными в смысле понимания их любым зрителем, включая позже и зарубежного. Тема современности и историческая составляют определенное единство в киновселенной Сина именно в это время, в равной мере занимая его воображение. В историче­ском жанре представлены разные эпохи корейской истории — от периода Силла («Пагода без тени», Муёнтхап, 1957) до Ли Сынмана. Среди них — сюжеты из времен Ёнсан-гуна (1495-1506) — 3 филь­ма, вана Мёнчжона (1546-1567) —1; о государе Чхольчжоне (1850- 1863) — 2, фильм из времен государя Кочжона (1864-1907) —• 1. Исторические фильмы акцентируют национальную составляющую кинематографа Син Санока, однако не следует забывать и то, что, обращаясь к истории, художник говорит, прежде всего, о проблемах своего времени. В ряде картин режиссера явно заметны автобио­графические мотивы — от несохранившегося фильма «Злая ночь» (1952) до более позднего «Расставания» (Ибёль, 1973), где одну из главных ролей сыграла тогдашняя муза режиссера О Суми.

Вспоминается мысль из «Фауста» Гёте (в переводе Б. Пастернака): «Из гущи жизни загребайте прямо» — это то, что делал Син Санок с самого начала. Реалии окружающего мира интересовали его всегда. В конце творческого пути на вопрос, что вообще главное в картине, он ответил вполне по-голливудски: «Рассказанная история, и только она». Он умел мастерски «рассказать историю», начиная с первых своих фильмов. В «Цветке в аду» (Чиокхвау 1958) мы видим послево­енный Сеул, съемки натурные. Корейские историки кино обязатель­но приводят в пример блестящий монтаж: танцующие пары в клубе американской военной базы, среди них героиня по имени Соня и — воровская компания главного «героя», возлюбленного Сони, в это время орудующая на складе. 40 лет спустя во Франции Син увидел свой фильм и счел, что он хорош (!).

Натурные съемки, естественность и непринужденность ран­них фильмов Сина вполне можно соотнести с работами француз­ской «новой волны», кредо которых «любой фильм — докумен­тальный» — применимо к фильмам Син Санока. В 1954 г. он снял фильм «Корея» (не сохранился), напрямую сочетающий игровую и документальную составляющие. В нем игровые эпизоды развора­чивались на фоне исторических памятников и, как принято сейчас говорить, памятников нематериального культурного наследия — эпизодов из сказания о Чхунхян, танца сына Дракона Восточного моря Чхоёна (Чхоёнму), в 2009 г. взятого под охрану ЮНЕСКО. Там же были, возможно, первые столь ранние киносъемки знаменитого буддийского храма Соккурам (тоже включенного в 1997 г. в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО).

Документальность как качественность отражения времени в ху­дожественном произведении характерна для всех фильмов режис­сера. Син Санок считал мелодраму лучшим жанром для выражения современности. Первый фильм режиссера, который мне удалось увидеть, — мелодрама «Гость в доме и моя мать» (Саранппан сонним- гва омони, 1961) — запомнился сразу и стал причиной интереса к творчеству мастера. Сюжет его прост до банальности: в доме вдо­вы (история «рассказана» глазами ее 6-летней дочери) появляется постоялец, друг родственника. Зарождающееся чувство привязан­ности между постояльцем и матерью (а девочке очень хочется иметь отца) показано с редкой деликатностью, атмосфера возникающей симпатии удивительно тонка, сыграно это актерами предельно ор­ганично. Но мать не решается ответить на чувства постояльца, вол­нуясь, как воспримут это дочь и живущая с ними свекровь. «Гость» уезжает… Чхве Ынхи, игравшая главную роль, пишет в мемуарах, что всякий раз, когда она смотрела этот фильм, ее охватывало щемя­щее чувство. Она вспоминает о том, что играть эту роль было труд­но, почти не было диалогов, все на нюансах… Вспоминается еще од­на «простая история» — роман Р. Уоллера «Мосты округа Мэдисон», где такая же «простая история» рассказана столь тонко и безыскус­но, что, насколько мне известно, никого не оставляет равнодушным. Возможно, именно в этой простоте и заключается разгадка воздей­ствия фильмов Син Санока. Хотя с его именем связывают в корей­ском кино и появление «первого поцелуя» (!). Это «случилось» в сня­том в том же году фильме «Чхунхян» (Сон Чхунхян, 1961).

Следует сказать и о том, что корейские киноведы к числу заслуг мэтра относят и использование им всевозможных технических нов­шеств. Например, та же «Чхунхян» стала первым в Южной Корее цветным широкоэкранным фильмом; чуть позже он станет первым применять на съемках мегафон, будут первые воздушные съемки и т. д. Он свободно ориентируется в киномире, он знаком с тем, чем живет мировой кинематограф. Ли Хёин отмечает, что сюжеты неко­торых ранних его лент — например «Романтический папа» (Ромэнсы папау 1960) — перекликаются с некоторыми японскими фильмами на аналогичную тему (например, «О бюджетниках и боссах»). В 1958 г. он снимает фильм «Признание студентки колледжа» (Оны ёдэсэн-ый кобэк) по «Измене» Андрэ Жида, а в 1964 г. — ремейк ленты На Ун- гю «Немой Самнён» (Понори Самнён) («На Унгю — мой духовный наставник», — всегда повторял Син Санок). Сюда следует добавить несколько фильмов с фантастическим уклоном, где действуют Белая Змея или Лиса-оборотень, а также экранизации сказаний о Чхунхян и Сим Чхон. Поэтому понятно, почему в 1960-е гг. он носил титул «короля корейского кино». Чхве Ынхи при первом знакомстве на­звала его «диким бесом, одержимым кино», а свои мемуары, напом­ним еще раз, он назвал «Я и был кино» (Нан, ёнхваётта). Вот в этом «крутом замесе» своего — «глазами среднего человека» (О. Мандель­штам) — взгляда, национальных традиций и свободного пребыва­ния в пространстве мирового кино, открывшего в 1960-е гг. окружа­ющую его реальность, суть «мифа имени» Син Санока.

Однако все имеет конец. Распоряжением Пак Чонхи студия «Син-фильм» была закрыта. Мастер, снимавший по несколько лент в год, с 1976 г. не снимает ничего. Он расстается с Чхве Ынхи, но когда в 1978 г. узнает о ее пропаже в Гонконге (куда она поехала по делам киношколы), отправляется на ее поиски туда же, откуда его тоже похищают.

Как уже говорилось, в Пхеньяне, по воспоминаниям Чхве Ынхи и многочисленным интервью Син Санока, за попытки бегства его отправляют в тюрьму. Встречаются они с Чхве спустя 5 лет, в марте 1983 г. В 1983 г. благодаря покровительству Ким Ченира Син Санок начинает снова снимать. Повторим, за 2,5 года 7 или 8 фильмов и 13 проконсультированных. У него своя прекрасно оборудованная ки­ностудия. Съемки разрешаются даже за пределами Северной Кореи (Мюнхен, Прага, Москва, Берлин — везде с охраной). Вполне понят­но, что Син выбирает историческую тему. После первого в КНДР фильма «Секретный агент, который никогда не возвращается» (То- раочжи анын мипъса, 1984) следуют обращения к повторным экра­низациям сказаний о Чхунхян и Сим Чхон, затем «Дневник побега» (ТхапьчхупьгЫу 1984), «Соль» (Согым, 1985), «Мол» (Панпхачже, 1985) и «Пульгасари» (Пульгасариу 1985). Повторное обращение к экрани­зации сказания о Чхунхян привело к созданию фильма «О, моя лю­бовь!» (Саран, саран, нэ саран, 1984). Об этом есть очень интересные и важные свидетельства И. А. Толстокулакова, ныне профессора ДВФГУ (см. Приложение).

Фильм «Соль», снятый по рассказу писательницы Кан Гёнъэ, из­вестной в России (ее произведения переводились на русский язык), показывает тяжелую жизнь корейцев в Маньчжурии в годы япон­ского колониального господства. Главную роль в картине сыграла Чхве Ынхи, получив за нее Главный приз за лучшую женскую роль на московском кинофестивале в 1985 г. В своих мемуарах Чхве Ынхи довольно скупо описывает это событие, но с некоторыми весьма вы­разительными нюансами. Она пишет о личном участии Ким Ченира в подготовке поездки в Москву, вплоть до выбора одежды и чемода­нов. После окончания просмотра фильма — гробовая тишина в зале, никакой реакции… «Пульс участился, — пишет она, — мы ведь вло­жили душу в наш фильм». И тут раздался гром аплодисментов, зри­тели и члены жюри аплодировали стоя. «Проработав около 40 лет, я впервые переживала аплодисменты стоя». «Режиссер Син» (так она называет его везде) тоже был взволнован. В этот момент они почув­ствовали, что «горечь быть интернированными в Северной Корее исчезает, словно тающий снег». Однако сразу же по возвращении в Пхеньян они стали готовить очередной сценарий побега. Чхве еще раз поясняет, что за многое она была благодарна Ким Чениру, преж­де всего за возможность работать, но «желание быть в свободном мире и жить с семьей» не оставляло их. У Сина и Чхве было двое приемных детей и двое детей Сина от актрисы О Суми, с которыми у Чхве были добрые отношения. Побег, напомним, удался в марте 1986 г. через американское посольство в Вене.

Однако добавим еще несколько «штрихов» к московскому эпи­зоду. Эти «штрихи» пока еще, к сожалению, не обнародованы, они рассказаны мне директором Международного центра корееведе- ния при МГУ профессором П. С. Лешаковым. Он, тогда, в 1975 г., начинающий студент корейского отделения, «крутился» рядом. Был в гостинице «Россия», где Син Санок и Чхве Ынхи жили в разных номерах, у дверей которых стояли северокорейские секьюрити. Ез­дил с ней (одной, без «режиссера Сина») в Ленинград. Кстати, первая фотография в книге ее мемуаров — она на Дворцовой площади на фоне Главного штаба.

Но вернемся к бегству из Северной Кореи и началу американского периода (1986-1999). Время, проведенное в Голливуде, не было твор­чески насыщенным. Были поездки на кинофестивали (Канны, 1994), были продюсерские работы, среди которых самая шумная и успеш­ная — знаменитые «Три ниндзя», породившие затем целую серию продолжений и известные у нас. Но — не состоялся давно задуман­ный фильм о Чингисхане, начавшиеся было съемки были прерваны из-за финансовых обстоятельств. Поставленные Сином три фильма свидетельствуют об определенном «голливудском» налете в них; это если не классические боевики, то уж «экшн» с детективной интригой точно. Среди них самый известный серьезностью темы «Исчезнове­ние» (Чынбалъ, 1994), связанный с реальными событиями исчезно­вения главы корейского ведомства национальной безопасности во времена президентства Пак Чонхи. Фильм был включен в програм­му Каннского Международного кинофестиваля в 1994 г., где он был фильмом открытия, а Син Санок — членом жюри фестиваля.

Возвращение в Южную Корею в 1999 г. привело к воссозданию школы-студии и организации на ее базе Центра киноискусства «Син-фильм» (Син фильм ёнхва есуль сентхо) в Анъяне. Он поста­вил мюзикл на сцене, преподавал. Последний (и единственный после возвращения) фильм снял в 2004 г. — это «Зимняя история» (.Кёуль ияги) о сложных взаимоотношениях старика и жены его сына (тема­тический и жанровый поворот после голливудского опыта чувству­ется сразу, но фильм по каким-то причинам не вышел на экраны).

В последние годы Син много болел и скончался в госпитале Се­ульского университета 11 апреля 2006 г. На следующий день тогдашний президент Республики Корея Но Мухён посмертно наградил выдающегося корейского режиссера Син Санока медалью Золотой короны за вклад в культуру.                                                                                                                I

Необходимо суммировать отношение зрителей и кинематогра­фического сообщества к фильмам мастера — речь о наградах. «Ре­жиссер Син» как-то заметил, что наград он получал мало; назовем основные факты. Его фильмы пользовались успехом у широкого зрителя, особенно «Чхунхян», «Красный шарф» (Ппальган махура), «Немой Самнён» и др. Профессионалы награждали его фильмы пять раз Большим колоколом (Тэчжонсан) — главной национальной ки­нопремией. Пять раз ему вручались призы фестивалей азиатского кино, проводимых поочередно в разных столицах Восточной Азии.

В 1975 г. японский киножурнал включил его в перечень самых име­нитых кинорежиссеров мира (единственного от Южной Кореи). Он получал призы в Карловых Варах (1984) и Москве (1985), показывал свои кинофильмы в Берлине и Каннах, ретроспективы проводились в Пусане (2001) и Музее современного искусства (МОМА) в Нью-Йорке (2005), он был членом жюри Международного кинофестиваля в Каннах (1994) и во французском Довиле (2002), где проводятся фестивали азиатского кино. И всё же…
«Миф имени» Син Санока требует очистки от шелухи и глубокого анализа, прежде всего художественного мира, им созданного, поскольку он отражает исторические, культурные и современные художнику реалии Кореи, имея при этом универсальный характер.

Приложение

Воспоминания И. А. Толстокулакова о встрече с режиссером Син Саноком

Вы попросили меня вспомнить о встрече с режиссером Син Сано­ком…

С тех пор прошло много времени, да и сама встреча была офи­циальной и не личной, а коллективной, поэтому много информации дать не смогу. Что помню.

Я находился на языковой стажировке в Пхеньяне (Университет им. Ким Ирсена) в период с сентября 1984 по июнь 1985 г. Иногда нас приглашали на общеуниверситетские «культурные» мероприятия.

Осенью 1984 г. (либо в октябре, либо в ноябре. Помню, что это было в начале стажировки и было достаточно тепло) нам сказали, что состоится закрытый показ художественного кинофильма, на котором мы можем присутствовать. Оказалось, что это «Sarang Sarang Nae Sarang» / «Любовь, любовь, моя любовь».

В мероприятии участвовали только сотрудники университета, студенты старших курсов и студенты-иностранцы. Кинозал вме­щал человек 300, но набилось туда народу намного больше. Сидели на полу, перед экраном, в проходах, по двое в одном кресле и т. п. Яблоку негде было упасть.

Перед просмотром минут пять выступал сам Син Санок, гово­рил (насколько я смог понять и помню сейчас) дежурные фразы о чу- чхейском рае, благодарил руководителей и вождей за возможность снять этнографический фильм, подобного которому нет в Южной Корее и нигде в мире. Касался и литературного источника для на­писания фильма. Мне запомнилась реакция зала — многие, особенно студенты, даже не поняли, о чем речь!

За столом президиума сидела женщина, возможно, его супруга Чхве Ынхи, которую представили зрителям, но она не сказала ни слова. Кажется, в фильме она играла мать Чхунхян (или женщину, которая взяла ее на воспитание) в детстве. Уже не помню, как было по сюжету фильма.

Вопросов Син Саноку не задавали. Пожалуй, такова была уста­новка…

На просмотре фильма режиссер и его супруга не присутствовали, после краткого выступления Син Санока они удалились.

Фильм замечательный, музыка, танцы, этнографические момен­ты. Зал бурно реагировал на все. Казалось, что сами корейцы-зри­тели (и мы тоже!) готовы пуститься в пляс или подпевать героям, если бы знали текст песен… А когда пошел «эротический» эпизод, установилась абсолютная тишина, такого северокорейский зри­тель не видел никогда. А что «такого» — да ничего: герой снимает в первую ночь платье с Чхунхян, точнее лишь оголяет одно ее плечо, а потом камера уходит в сторону, гаснет свет и начинается следу­ющий эпизод.

Фильм очень красив, эмоционален, зрелищный. Помню свои ощуще­ния — я был в восторге, никогда не ожидал, что в КНДР могут снять подобный фильм, лишенный любого политического подтекста.

Помню, что уже весной в Пхеньяне появились афиши фильма, ви­димо, он шел в прокате, по крайней мере, в столице. Ближе к лету его показывали по телевидению, причем на канале, который в выходные дни крутил иностранные фильмы (китайские и советские), напри­мер, «Служебный роман» или «Ирония судьбы, или С легким паром!». Полагаю, что этот телеканал могли смотреть исключительно жи­тели столицы. Как он назывался, не помню.

В это же время в продаже появились аудиокассеты с музыкой из фильма и даже видеокассета с фильмом. До сих пор укоряю себя, что не купил… Но у меня тогда не было ни магнитофона-кассетника, ни, тем более, видео… Кассеты продавались в тех местах, где бывали иностранцы, были ли они в продаже «на народ» — неуверен.

Помню еще, что преподаватели и студенты университета гово­рили, что фильм отправят на престижный международный кинофе­стиваль, на какой — то ли не уточняли, то ли я забыл…

В конце 1986 г. я снова оказался в Пхеньяне, приехал переводчиком с официальной делегацией. На этот раз хотел купить фильм, хотя бы аудиокассету, так как у меня появился магнитофон-кассетник, но никаких следов его не обнаружил. Продавцы киосков в гостиницах для иностранцев просто пугались вопросов о фильме, делали вид, что не понимают или срочно закрывались на учет…

Потом, уже через несколько лет я узнал о бегстве Син Санока, кто-то из доверительных северокорейских знакомых сказал, что все копии фильма изъяли и уничтожили.

Вот и все, что могу по этому поводу сказать, спустя 30 лет после событий.

———————————————————————————————————————————————————————

[1] Чхве Ынхи. Чхве Ынхий-ый кобэ. Соуль, 2007 (Чхве Ынхи. Горькая чаша Чхве Ынхи). Сеул, 2007. — В дальнейшем все факты, связанные с именем Чхве Ынхи, даются по этому изданию. Выражаю искреннюю признательность П. С. Лешакову, давшему мне возможность ознакомиться с этой книгой и по­знакомившему меня с другими не известными мне фактами, касающимися Син Санока и Чхве Ынхи (об этом ниже).

[2] Yi Hyo~in. Shin San-ok. Seoul, 2008. — Я благодарна Нэлли Георгиевой-Рус за помощь в поисках этого издания.

[3] Многие мысли в этой работе родились во время бесед с историком кино Е. Я. Марголитом.

Источник: Вестник Центра корейского языка и куьтуры. Выпуск 15. 2013

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »