Сонжуккё, мост Благого бамбука

atsman20 сентября 107-го года чучхе (2018 г.). После обеда 

В КЭСОНЕ, пусть он не ухожен так, как ухожены его южнокорейские собратья, куда ни шагни, памятники старины, с каждым местом связано то или иное звучное имя. Первым на ум приходит имя Хван Чжини 황진이, знаменитой мёнги 명기 名妓, кисэн, которая здесь родилась, прожила всю свою жизнь, любила, писала стихи и умерла. Я бы посетил и её могилу (говорят, северяне отыскали её), но мы приехали в КНДР с другой целью – прокатиться на велосипедах. Кстати! Мы в Корее уже четвёртый день, а ещё даже не собрали велосипеды. Чу! Что за дела? Но… мы только что вышли из-за стола, были сытые и довольные и бодро топали вслед за гидами в сторону исторического моста. До него метров двадцать-тридцать.

Кстати, у меня идея! Еда в интуристовских ресторанах Кореи так хороша, что она cделала бы из Махатмы Ганди, будь он жив, гурмана. Я бы на месте Блистательного руководителя понаоткрывал рестораны по всей стране, ввёл для иностранцев безвизовый режим и разрешил им фотографировать всё, что они хотят, и сколько хотят, без ограничений — имидж страны в мире изменился бы катастрофически, кардинально…

Мост, к которому мы топали, долгие годы числился обычным памятником культуры №36, пока в 1971 г. не был включён в список национальных сокровищ страны под №159. Я уверен, когда произойдёт объединение, он станет и национальным сокровищем объединённой Кореи. Он называется Сончжуккё 선죽교 善竹橋, Благобамбуковый мост, или мост Счастливый (благой) бамбук, однако Бамбуковый – не первое его название. Сначала он назывался Сончжигё 선지교 善地橋, мост Счастливой земли или попросту Счастливая земля — по названию расположенной неподалёку конфуцианской школы, академии. Это название встречается в “Корёса” – “Истории Корё”, в записи, повествующей о деяниях 1216 г., из чего, само собой, следует, что мост появился ещё раньше. Историки высказывают предположение, что он появился в Сондо 송도 (так тогда назывался Кэсон) уже в первые годы правления Тхэчжо.

Мост перекинут через речку Ногечхон 노계천 (сев.-кор. Рогечхон).

Речка, как это свойственно речкам Корейского полуострова, мелкая и неширокая – её можно перейти вброд, сделав два шага. Такие речки в старой Корее переходили по “каменным мостам”. Кстати, о “каменных мостах”. Если русский или европейский человек услышит “каменный мост” или “stone bridge”, в его представлении рисуется мост вроде Дворцового или Вестминстерского. Это хороший пример для обсуждения проблемы адекватного перевода. В качестве другого примера я как-то приводил “собаку” из какого-нибудь “Хаджи-Мурата”. Если её перевести на корейский “собакой”, кореец представит себе маленькую собачонку, что, конечно же, будет искажённой картиной кавказского мира, потому что, понятно, кавказские волкодавы – не маленькие собачки. Точно так, если корейскую “собаку” перевести на ирландский просто “собакой”, ирландский читатель живо представит себе ирландского волкодава, что, разумеется, тоже будет неадекватной ирландской картиной корейского мира. Итак, корейские мосты через речушки именуют “каменными”. Они – это брошенные в речку большие плоские камни, валуны. Переступая по камням, переходишь с одного берега на другой. Стоя на них, женщины в старину полоскали бельё… Сончжуккё – не такой “каменный”, как все остальные. Он, натурально, каменный мост, который, натурально, сложен из опор, вырубленных из гранитных глыб, и положенных на них гранитных же массивных плит. Диву даёшься, кому в старину пришло в голову сооружать такое фундаментальное строение с длиной пролёта 8,35 м и шириной 3,36 м на такой речке.

Кстати, ещё о речке. В новейшее время её не было. Осталось лишь название. С речками часто бывает такая история. Достаточно вспомнить сеульский Чхонгечхон… Речка снова появилась после посещения моста Ким Ир Сеном, прибывшим в Кэсон для осуществления руководства на месте. Увидев мост, он якобы сказал: “Мост, а под ним не течёт вода. Куда это годится?” (“다리 밑인데 물이 흐르지 않는다는 것이 말이 되나”), и кэсонцы немедленно провели воду.

Впервые о мосте стало широко известно в 1388 г. на 14-м году правления У-вана, когда Ли Сонге, победоносный полководец, отряженный У-ваном на Ляодун с целью возвращения исконно корейских (корёских, когурёских) земель (как видно, стремление современных корейцев вернуть исконные земли восходит своими корнями к тем древним временам), дойдя до Ялуцзяна, внезапно развернул армию и, пройдя маршем от острова Уихвадо (кит. Вэйхуа) до Кэгёна (Кэсона), атаковал королевское войско. Одержав победу, он сверг У-вана и посадил на трон его малолетнего сына (на время, разумеется; как известно, через год Ли Сонге нашёл другого кандидата в короли, Конъян-вана, посадил его на трон, при этом казнив и сверженного отца-вана, и малолетку-сына, которому только пошёл девятый год). Итак, в тот год Ли Сонге, войдя в Кэгён и пройдя под воротами Сунъиммун, проехал верхом на коне по мосту Сончжуккё (sic!), о чём и написано в летописи. Однако знаменитым мост стал в 1392 г. после убийства на нём Чон Мончжу. Собственно о нём, об убийстве, побывавшие на нём только и пишут, описывая мост.

Чон Мончжу 정몽주 鄭夢周 (литературное имя – Пхоын 포은 圃隱, Удалившийся в овощное поле, годы жизни: 6-й год правления Чхунсук-вана, или 1337 г. – 4-й год правления Конъян-вана, или 1392 г.) был выдающимся государственным деятелем конца эпохи Корё, замечательным интриганом, а также учёным и реформатором и, наконец, человеком, вошедшим в анналы истории как “верный подданный”. История убийства описана во всех путеводителях и популярных книжках. Убийцы коварно подкараулили Чон Мончжу, пролили на мост кровь, та впиталась в камни и якобы, впитавшись, сохранилась там по сию пору. Последнее (кровь), возможно, послужило для некоторых людей, склонных к аллегориям, метафорам, цветистым выражениям, основанием назвать его Кровавым. Не знаю. Я вполне, впрочем, допускаю, что такое название может быть результатом ошибочного толкования тем, кто первым пустил утку о Кровавом мосте, прежнего названия моста – Сончжигё 선지교. Дело в том, что в корейском языке есть несколько омонимичных, то есть созвучных, но разных по значению, слов, которые по-корейски записываются сончжи. Одно из таких слов имеет значение “[бычья или свиная] кровь”, но кровь, которая обозначается этим словом, не обычная кровь, а свернувшаяся, та, которую мы едим в составе деликатесной корейской похлёбки сончжиккук. Это слово (я утверждаю это и буду утверждать) к названию моста отношения не имеет. Название составлено из иероглифических (сино-корейских) морфем и значит “мост Счастливая (благая) земля”.

Говорят, что нынешнее название (букв. “мост Счастливый (благоприятный, благой) бамбук”) прилипло к мосту после того, как якобы на следующий день после убийства из щелей плит моста единым махом, чудодейственно вымахал бамбук. Об этом писали средневековые корейцы, а сегодня эту байку повторяют все кому не лень. Но это не так. Я думаю, это выдумки. Выше я наглядно показал, что так, Бамбуковым, мост называли уже за четыре года до убийства Чон Мончжу (см. выше). Совершенно очевидно, что история о внезапно, за ночь выросшем бамбуке не при чём, и, таким образом, средневековые байки и рассказы местных гидов вроде нашего Хаксу есть не что иное, как выдумки, легенды, пересказы рассказов о чудесах. Что только не придумает народ! Об убийстве Чон Мончжу вообще много придумано…

Я как-то писал об одном эпизоде этого примечательного исторического события.

Ли Сонге замыслил свергнуть с престола Конъян-вана и провозгласить новую династию, однако верный сановник Чон Мончжу воспротивиился его замыслу. И тогда Ли Сонге якобы повелел сыну, Ли Банвону (впоследствии ставшему после череды интриг и убийств королём Тхэчжоном), покончить с вольнодумцем (есть и источники, которые утверждают противное и приписывают задумку и исполнение злодейского акта одному лишь сыну). В 4-й день четвёртой луны 1392 г. Чон Мончжу отправился к Ли Сонге дабы осведомиться о его здоровье (тот приболел). Увидев рядом с Ли Банвоном Чо Ёнгю, о котором было известно, что он устранял по приказу своего хозяина противников, и его подельников, Чон Мончжу понял, что на его жизнь готовят покушение…

Эта встреча в доме Ли Сонге стала также известна развернувшейся на ней поэтической дуэлью политических соперников. Ли Банвон, пытаясь склонить упрямца на свою сторону, продекламировал тому сичжо, получившее впоследствии название “Хаёга” 하여가 何如歌, “Как поступить?”. Тот в ответ продекламировал своё сичжо, получившее название “Тансимга” 단심가 丹心歌, “Верное сердце”. Оба сичжо вошли во все поэтические антологии и школьные учебники.

“Хаёга” (перевод мой, буквальный, со среднекорейского)

     Как поступить, коль будет так, 
     и как поступить, коль будет эдак?
     Что будет, когда воедино
     сплетутся лозы пуэрарии Мансусана?
     Будем же и мы, соединясь подобно им, 
     наслаждаться жизнью до ста лет.

“Тансимга”

     Пусть раз и два умрет в мученьях тело.
     О, пусть оно и сотню раз умрет,
     А кости в прах летучий превратятся;
     Останется ль душа - мне все равно;
     Но преданное государю сердце
     Не может измениться никогда.
     (пер. А.А. Ахматовой)

По пути домой Чон Мончжу заехал к другу и, очевидно, в предчувствии беды напился пьян (все мужики во всём мире одинаковы). Покидая дом друга, он сел на коня задом наперёд. Его спутник спросил, почему он ведёт себя таким образом, на что Чон Мончжу ответил: “Как иначе ехать, коли не суждено умереть чистым телом, каким родила мать?”. Как теперь все пишут, убийцы спрятались под мостом Сончжуккё. Когда процессия Чон Мончжу въехала на мост, банда выскочила из-под моста и, размахивая булавами, бросилась на жертву…

Здесь стоит сказать о паре других несоответствий получивших распространение баек реальной истории. Из совершенно надёжных источников известно, что Чон Мончжу был убит не на мосту, а в другом месте, причём его убили не одними лишь булавами (как говорят гиды и популярные книжки), но и посредством меча, которым ему перерубили шею. Вот газетная заметка 70-х гг. прошлого столетия об исследовании двух тэгуских учёных на эту тему.

21

Но народу больше нравится легенда об убийстве на мосте, с бамбуком, булавами и вовсе не нравится открытие профессоров. Ведь, сами подумайте, если согласиться с учёными и признать, что Чон Мончжу убили не на мосту Сончжуккё, то получится, что у корейской нации, по существу, украдут убийство — не о чем будет говорить, нечем будет гордиться.

К слову, такая же история со следами крови. Никто из известных современников Чон Мончжу ни слова не говорил о крови, однако никто не решается пойти на то, чтобы лишить корейский народ волшебных следов крови. Это было бы опрометчивым и совершенно неэтичным шагом. Да и страшно подумать! Не будь связанной с мостом истории убийства, не будь бамбука и крови, к нему тут же зарастёт народная тропа…

2

3

До конца XVIII в. Сончжуккё был обычным мостом, по которому шлёпали кому не лень. В 1780 г. на 4-м году правления Чончжо потомок Чон Мончжу, ставший правителем Кэсона, чтобы оградить обагрённые кровью предка камни от соломенных лаптей горожан, повелел соорудить каменную ограду. Для удобства лишенцев сбоку был сооружён дополнительный мостик.

4

5

Те самые “нестираемые следы крови”.

6

Рядом с мостом стоят установленные в разное время гранитные стелы.

Та, что слева – хамаби 하마비, своего рода дорожный знак, предписывающий верховым спешиваться. На той, что справа, высечено название моста. Иероглифы для неё были начертаны знаменитым каллиграфом конца XVI-начала XVII в. Ханхо Хан Сокпоном 한호 한석봉).

7

8

Павильон с тремя стелами (двумя небольшими снаружи, одной большой внутри) с надписями, повествующими о мосте. Надпись сохранилась лишь на одной из наружных.

9

10

11

12

Мы пошли к павильону с двумя мраморными стелами, получившими название пхёчхунби 표충비 表忠碑, букв. “стелы изъявления верности”, или попросту “стелы верности”.

13

14

15

Стела справа (высота – 3.17 м) установлена в 1740 г. при короле Ёнчжо, стела слева (высота – 3.58 м) – в 1872 при Кочжоне. На стеле справа начертаны славословие Чон Мончжу, описание его жизненного пути и славных деяний, воспроизводящие факсимиле короля Ёнчжо.

Они стоят на постаментах в виде черепах с драконьими мордами. Черепахи-постаменты высечены из гранита. Вес каждой около десяти тонн. Та, что справа, женского пола, стало быть, самка, та, что слева – мужского, самец. Я вычитал, что корейцы верят в то, что, если женщина потрёт нос самца-черепахи, а мужчина нос самки-черепахи, их желания непременно исполнятся. Как странно! Хаксу нам этого не говорил, да и носы выглядят как новенькие. Похоже, местные корейцы не знают своих традиций, верований.

16

17

18

19

Мост, стелы, а также находящаяся поблизости конфуцианская академия Сунъян совон 숭양서원 (национальное сокровище №128, мы пойдём туда чуть позже) включены в Список мирового наследия ЮНЕСКО.

20

Мы потопали к автобусу. Следующим пунктом экскурсионной программы были руины дворца Манвольдэ и кэсонская обсерватория. Лица наших хозяев сияли от радости и гордости за исторические достопримечательности. Их можно было понять. Где ещё увидишь памятники такой старины, как не на родине чучхе!

***

Источник: https://atsman.livejournal.com/2345403.html

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментирование закрыто.

Translate »